Серый реализм или «Цветы на бетоне»

— Итак, — я хлопнула ладонью по столу, поднимая облако меловой пыли. — Кто нарисовал этот шедевр? Класс затих. Передо мной сидело двадцать разношерстных (буквально) студентов-первокурсников. Они смотрели на меня с благоговением и страхом. Ещё бы, я же та самая "Леди Бетон", которая залатала небо. На мольберте висел рисунок: милая полянка, солнышко с улыбкой и пони, какающая бабочками. — Я, профессор Эбигейл, — робко подняла руку девочка-единорог. — Мило, — кивнула я. — А теперь скажи мне, Спаркл: когда ты в последний раз видела, чтобы солнце улыбалось? Солнце — это гигантский шар раскаленной плазмы, который может сжечь нас всех за секунду, если магический щит упадет. А бабочки — это насекомые, которые пьют слезы черепах. Студенты побледнели. — Искусство — это не ложь, — я начала ходить между рядами, мой длинный хвост сметал кисточки с парт. — Искусство — это правда. Ваша магия работает на эмоциях. Если вы рисуете фальшивую радость, ваша магия будет пшиком. Я хочу видеть то, что вас бесит. То, чего вы боитесь. То, от чего вам хочется орать в подушку. — Но профессор, — пискнул кто-то с задней парты. — Нас учили, что магия должна быть доброй... — Забудьте, чему вас учили в садике, — я ухмыльнулась, и мои разноцветные глаза блеснули. — Когда на школу напали Тени, я их не обнимашками победила. Я их забетонировала своей депрессией. Я подошла к чистому холсту. — Тема урока: "Мой самый паршивый день". У вас час. Кто нарисует радугу — пойдет мыть кисточки к некромантам. Через час класс гудел. Магия вибрировала. Спаркл, плача, рисовала сломанную куклу. Парень-дракон изображал, как его дразнили за маленькие крылья. Атмосфера была тяжелой, мрачной, но настоящей. В дверях появилась Кэмерон (теперь она была завучем). Она посмотрела на рыдающих, но усердно работающих детей, потом на меня. — Опять травмируешь психику молодежи, Эби? — Я учу их сублимировать, Кэм, — я отхлебнула кофе из кружки в форме черепа. — Лучше пусть выплеснут это на бумагу, чем взорвут столовую. — Ты удивительный педагог, — она улыбнулась. — Кстати, Зекария просил передать: если ты еще раз оживишь нарисованного Годзиллу для демонстрации перспективы, он урежет тебе премию. — Зануда. Бытовуха с Некромантом и Костяное Кольцо Мы с Винсентом снимали лофт на окраине Сейф Хейвена. Место идеальное: старая часовая башня. Высокие потолки, витражные окна и никаких соседей, которые жаловались бы на странные звуки по ночам (Винсент иногда разговаривал с духами во сне, а я играла в "Elden Ring" на полной громкости). Вечер пятницы. Я сидела на диване в растянутой футболке Винсента (она пахла сандалом и могильной пылью — мой любимый запах), проверяя работы студентов. Винсент на кухне готовил ужин. Да, мой парень-некромант отлично готовит. Говорит, что анатомия помогает правильно разделывать мясо. Шутка специфическая, но стейки у него божественные. — Эби, — позвал он. — Ммм? — я не отрывалась от рисунка, на котором студент изобразил директора в виде злобного клоуна. Талантливо. Винсент вошел в комнату. Он вытер руки полотенцем и сел рядом. За эти годы он заматерел. Шерсть стала гуще, взгляд — еще увереннее. Он работал консультантом в полиции (помогал допрашивать призраков жертв), так что мы оба были при деле. — Я тут подумал, — начал он, играя с моим хвостом. — Мы живем вместе уже три года. Ты не сбежала, когда я притащил домой проклятый череп. Я не сбежал, когда ты устроила марафон документалок про серийных убийц. — Это называется "идеальная совместимость", — хмыкнула я. — Именно. — Он стал серьезным. — Эбигейл, я знаю, что ты не любишь пафос. Ты ненавидишь розовые сопли, публичные признания и кольца с бриллиантами, потому что считаешь, что добыча алмазов — это рабский труд. — Так и есть. Винсент достал из кармана маленькую коробочку. Она была сделана из черного дерева. — Поэтому я сделал это сам. Он открыл её. Там не было золота. Кольцо было выточено из гладкого, темно-серого материала. В центре был вкраплен крошечный осколок, который светился тусклым, холодным светом. — Это... — я присмотрелась. — Это кусок моей "Стены"? Того самого бетона, которым я закрыла небо? — Ага, — Винсент улыбнулся клыкастой улыбкой. — Я отколол кусочек, пока никто не видел. А светится он, потому что я вложил туда часть своей магии. Некромантия и Реализм. Вечность и Прочность. У меня перехватило дыхание. Это было самое странное, самое криповое и самое романтичное предложение в истории двух миров. — Ты предлагаешь мне... что? Стать твоей "женой-нежитью"? — Предлагаю стать моим партнером по апокалипсису. Официально. Пока смерть не разлучит нас... а потом я тебя воскрешу, и мы продолжим. Я смотрела на него. Вспомнила Артёма, который считал, что умрет в одиночестве в своей квартире. Вспомнила Эбигейл, которая боялась своего тела. И поняла, что сейчас я на своем месте. — Надевай, — сказала я, протягивая лапу. — Но если ты умрешь раньше меня, я тебя убью еще раз. — Договорились. Он надел мне кольцо. Оно было прохладным и идеально сидело на пальце. — Ну что, отметим? — спросил он. — Закажем пиццу и будем смотреть ужастики? — Ты читаешь мои мысли. Следующее поколение (Спустя еще пару лет) — Мам! Пап! Арчи опять вызывает скелетов из супа! Я оторвалась от планшета (рисовала обложку для новой рок-группы Джека). На кухне творился хаос. Наш первенец — Арчибальд. Маленькое чудовище. Выглядел как волчонок, но с моими ушами и крылышками. И, к сожалению, с магическими способностями обоих родителей. В тарелке с супом действительно танцевали маленькие скелетики из куриных костей. — Арчи! — Винсент вошел на кухню, стараясь выглядеть строгим, но я видела, что он гордится. — Сколько раз я говорил: с едой не играют! Некромантия — это для мертвых, а суп был еще теплым! — Но они скучали! — оправдывался мелкий, хлопая моими разноцветными глазами. Я подошла и щелкнула его по носу. — Если хочешь творить, возьми карандаши. А кости оставь папе на работу. И вообще, собирайся. Тетя Кэмерон и дядя Зекария придут на ужин. И если ты оживишь жареную курицу при гостях, я тебя накажу. — Как? — дерзко спросил сын. — Заставлю смотреть "Свинку Пеппу". Все сезоны. Арчи в ужасе прижал уши. Это была самая страшная пытка в нашем доме. Винсент обнял меня за талию, глядя на сына, который побежал рисовать (скорее всего, опять каких-то монстров). — Он похож на тебя, — сказал муж. — Такой же упрямый. — И на тебя. Такой же любитель мрачняка. Я посмотрела в окно. Там, в небе, все еще висела моя серая заплатка. Она заросла мхом, на ней свили гнезда драконы. Она стала частью мира. Как и я. — Знаешь, Винс, — тихо сказала я. — А ведь неплохой получился фанфик. — Что? — не понял он. — Ничего. Просто мысли вслух. Пойдем, пока скелеты из супа не захватили кухню.