Правила бездействия

Утро началось с того, что Гюнтер ворвался в комнату Кика без стука. В руках у него была огромная карта, разрисованная разноцветными фломастерами. — Кик! Просыпайся! У меня новый план! Кик, который только открыл глаза, уставился на карту. — Гюнтер, это что? — Это карта школы! — гордо объявил Гюнтер. — Я отметил все места, где появляется Кендалл! Красные крестики — где она была вчера. Синие кружочки — где она может быть сегодня! — Гюнтер, сейчас семь утра. — И что? — Гюнтер потряс картой. — Великие свершения не ждут удобного времени! Вот, смотри сюда! — он ткнул пальцем в красный крестик. — Это место, где Кендалл вчера стояла целых пять минут! Я засёк! — Ты за мной следил или за ней? — За вами обоими! — гордо заявил Гюнтер. Кик сполз обратно на подушку. — Гюнтер, иди завтракай. — Я уже позавтракал! Три раза! Но это неважно! Важно, что у нас есть карта, есть план и есть цель! — Какая цель? — Выяснить, что Кендалл на самом деле к тебе чувствует! — Гюнтер достал блокнот. — Я составил список вопросов! Смотри: первый — "Почему ты кидаешься учебниками, а не просто проходишь мимо?" Это важный вопрос! Кик сел на кровати. — Ты серьёзно? — Абсолютно! — Гюнтер перевернул страницу. — Второй: "Если Кик перестанет прыгать, ты будешь по нему скучать?" Третий: "Ты готова признать, что он тебе нравится, или будешь продолжать делать вид, что он просто бесит?" — Гюнтер! — Кик покраснел. — Ты не можешь задавать ей эти вопросы! — Почему? — Потому что... потому что это личное! — А что не личное? — искренне удивился Гюнтер. — Вон, ракеты — тоже личное, но мы же их запускаем! — Ракеты и Кендалл — это разные вещи! — Для тебя — может быть, — Гюнтер убрал блокнот. — А для науки — нет. Наука требует жертв. И вопросов. Кик вздохнул и встал. — Ладно. Пошли в школу. Но никаких вопросов. Я сам разберусь. — Обещаешь? — Обещаю.

***

Школа встретила их привычным шумом. Но в холле было что-то не так. Вернее, кто-то. У главного стенда стоял Рональдо. В своей красно-жёлтой толстовке, с блокнотом и ручкой. Он что-то записывал и периодически поправлял очки. — О нет, — простонал Гюнтер. — Только не он. — Крышка.. Рональдо тем временем заметил их и направился прямо к Кику. На его лице играла самодовольная улыбка. — А, Бутовски, — протянул он, поправляя очки. — Как раз вовремя. Я как раз анализировал твоё поведение последних двух дней. — Моё поведение? — нахмурился Кик. — Именно. — Рональдо открыл блокнот. — Крайне интересный феномен. Ты вдруг перестал совершать идиотские поступки. Ни одного трюка, ни одного падения, ни одной попытки убиться. Я сначала подумал, что ты заболел. — Я здоров. — Я уже понял. — Рональдо поправил очки. — Это была стратегия. Привлечение внимания через отсутствие привычного шума. Примитивно, но, судя по реакции Кендалл, сработало. — Чего? — Кик напрягся. — Не притворяйся, Бутовски. Я всё вижу. — Рональдо убрал блокнот. — Ты думаешь, я не замечаю, как она на тебя смотрит? Как она вдруг начала интересоваться твоим состоянием? — Понятия не имею, о чём ты. — Конечно. — Рональдо усмехнулся. — Но я тебя предупреждаю: Кендалл — человек моего круга. Она умная, амбициозная, у неё высокий IQ. А ты... — он оглядел Кика с ног до головы. — Ты просто клоун на скейте. Гюнтер высунулся из-за спины Кика. — Эй! Это клоун на скейте хотя бы лучше, чем зануда с блокнотом! — Молчи, норвежское недоразумение, — отмахнулся Рональдо. — С тобой даже говорить бесполезно — у тебя мозгов на три хот-дога. — Это неправда! — возмутился Гюнтер. — На четыре! Рональдо закатил глаза и снова посмотрел на Кика. — В общем, Бутовски, держись подальше от Кендалл. У вас нет ничего общего. Ты ей не нужен. — Это она тебе сказала? — спокойно спросил Кик. Рональдо запнулся. — Это... это очевидно! — Ага. Конечно. — Кик улыбнулся. — Слушай, умник, иди считай свои кванты. А мы с Гюнтером пойдём заниматься своими делами. — Какими делами? — насторожился Рональдо. — Не твоего ума дело, — Кик развернулся и пошёл прочь. Гюнтер побежал за ним, на ходу оборачиваясь и показывая Рональдо язык. — Кик, — зашептал Гюнтер, когда они отошли подальше. — Он реально бесится! Это потому что Кендалл на тебя смотрит, а на него нет! — Знаю, — усмехнулся Кик. — И что будем делать? — Ничего. Пусть бесится. — А если он начнёт строить козни? У него же ум! Он может придумать что-то страшное! — Гюнтер, у него ум, а у нас — скейты. Посмотрим, кто кого. Гюнтер задумался. — Скейты против ума... Звучит как название фильма. Норвежского фильма. Про викингов! — Пошли уже, викинг.

***

В столовой было шумно и людно. Кик с Гюнтером взяли подносы и сели за свой обычный столик в углу. Гюнтер тут же набросился на еду, а Кик оглядывал зал в поисках Кендалл. Она сидела за дальним столиком. Одна. Перед ней стояла тарелка с салатом, который она даже не трогала — она читала книгу. — Кендалл одна, — заметил Кик. — И что? — с набитым ртом спросил Гюнтер. — Может, подойти? — А Рональдо? — Рональдо нет. Гюнтер отложил хот-дог и посмотрел на друга. — Кик, иди! А я буду тут, на подстраховке! — На подстраховке? — Ну да! Если что — я закричу "ПОЖАР!" и всех отвлеку! — Гюнтер, не надо кричать "пожар". — А что надо? — Просто сиди и ешь. Кик встал и направился к столику Кендалл. Сердце колотилось где-то в горле. Подошёл, остановился. — Привет, — сказал он. Кендалл подняла глаза. Удивлённо подняла бровь. — Бутовски? Ты чего? — Есть хочу. — Кик показал на пустой стул напротив. — Свободно? Кендалл посмотрела на стул, потом на него. — Свободно. Кик сел. Повисла тишина. Кендалл смотрела на него, Кик смотрел в тарелку. — Ты что, ко мне пришёл? — спросила Кендалл. — У тебя же есть свой столик. — Там Гюнтер слишком громко жуёт, — соврал Кик. — А, ну да. — Кендалл усмехнулась. — Гюнтер — это отдельный вид шума. — Ага. Снова тишина. — Бутовски, — вздохнула Кендалл. — Ты что-то хотел? Или просто решил помолчать в моей компании? Кик поднял на неё глаза. — А если просто помолчать? Кендалл моргнула. Потом на её губах появилась улыбка. — Странный ты. — Слышал. — Но молчать с тобой... почему-то не раздражает. — Это комплимент? — Это констатация факта. Кик улыбнулся. Они сидели и молчали, и это было... нормально. Спокойно. Хорошо. Из-за соседнего столика за ними наблюдал Рональдо. Он пришёл пять минут назад и теперь сидел с подносом, на котором остывала еда, и сверлил Кика взглядом. — Не может быть, — прошептал он. — Она с ним сидит. С НИМ. Добровольно. Рональдо сжал вилку так, что она погнулась.

***

После обеда Кик и Гюнтер вышли во двор. Гюнтер был на седьмом небе от счастья. — Кик! Ты сидел с ней! Вы молчали! Это был прогресс! — Мы просто поели, Гюнтер. — Нет! Это было общение! Тихое, но общение! Моя бабушка говорит, что иногда молчание говорит громче слов! — Твоя бабушка мудрая женщина. — Очень! Она ещё говорит, что если девушка согласна молчать с тобой — значит, ты ей не безразличен! Кик хотел ответить, но тут из-за угла вышел Рональдо. Он выглядел мрачнее тучи. — Бутовски, — процедил он. — Разговор есть. — У меня с тобой разговоров нет, — отрезал Кик. — А придётся выслушать. — Рональдо подошёл ближе. — Я видел, как ты сидел с Кендалл. — И что? — И то. — Рональдо поправил очки. — Она тебе не пара. Ты даже не понимаешь, о чём она говорит, когда речь заходит о науке. Вы разные. Совсем. — А ты понимаешь? — Я — да. Мы с ней одного поля ягоды. — Тогда почему она не с тобой сидела? Рональдо побагровел. — Это... это временно. — Ага. Конечно. — Не смейся надо мной, Бутовски! — Рональдо ткнул в него пальцем. — Я умнее тебя. Я успешнее тебя. И Кендалл рано или поздно это поймёт. — Рональдо, — вздохнул Кик. — Иди, почитай книжку. Отдохни. — Ты ещё пожалеешь! Рональдо развернулся и ушёл, чуть не врезавшись в дерево. Гюнтер проводил его взглядом. — Кик, — сказал он. — У тебя появился враг. Настоящий. С очками и злобой. — Мы и так были врагами, Гюнтер, — усмехнулся Кик. — Просто теперь у него появился повод. — И что будем делать? — Ничего. Пусть злится. — А если он что-то придумает? — Гюнтер, он умный, но он — не мы. Мы умеем прыгать. Он — нет. Это наше преимущество. Гюнтер задумался, потом кивнул. — Логично. Высокий ум не спасает от падения с крыши. — Именно. После уроков Кик снова ждал Кендалл у выхода. Он сам не знал, зачем. Просто ноги принесли. Она вышла через десять минут. Увидела его — и улыбнулась. Совсем чуть-чуть, но Кик заметил. — Опять ждёшь? — Ага. — Зачем? — Просто так. Кендалл подошла ближе. — Знаешь, Бутовски, ты странный. Но... приятно странный. — Это хорошо? — Пока не решила. Они пошли рядом. Просто пошли в сторону остановки. Солнце садилось, раскрашивая небо в оранжевый. — Слушай, — вдруг сказала Кендалл. — А Рональдо сегодня к тебе приставал? Я видела, как он к тебе подходил. — А, этот, — отмахнулся Кик. — Да просто побурчал и ушёл. — Он вообще странный. Думает, что раз умный, то все вокруг должны его слушать. — Ты же с ним проекты делаешь. — Приходится, — поморщилась Кендалл. — Учитель поставил. Но как только этот проект закончится — я к нему на пушечный выстрел не подойду. — А он не обидится? — А мне всё равно. Кик улыбнулся. — Суровая ты, Перкинс. — С вами тут суровой станешь, — фыркнула она. Они помолчали. Солнце садилось, раскрашивая небо в оранжевый. — Слушай, Бутовски, — вдруг тихо сказала Кендалл. — Я рада, что твоя дурацкая забастовка закончилась. — Правда? — Правда. А то я уже начала привыкать к тишине. А это неправильно. — Почему? — Потому что... — она замялась. — Потому что школа без твоего шума — это не школа. Это библиотека какая-то. Скучно. Кик расплылся в улыбке. — Так я тебе нужен, чтобы было не скучно? — Я этого не говорила! — Но подразумевала. — Ничего я не подразумевала! — Кендалл покраснела и ускорила шаг. — Всё, мне сюда. Пока, Бутовски. — Пока, Кендалл. Она почти убежала за угол. Кик смотрел ей вслед и улыбался. Из кустов вылез Гюнтер. — Кик! — зашипел он. — Ты слышал? Она сказала, что без тебя скучно! — Слышал. — Это же признание! Почти! — Почти, Гюнтер. Почти. Гюнтер достал блокнот. — Записываю: "День третий — прогресс. Кендалл призналась, что без Кика скучно. Рональдо бесится. Миссия выполнима". Кик засмеялся. — Пошли уже! Два друга зашагали по вечерней улице. Гюнтер всё ещё что-то бормотал про блокнот и стратегию, а Кик думал о Кендалл. О том, как она покраснела. О том, как убежала. О том, что завтра в школе он снова её увидит.