Команда одиноких неудачников

POV Гарри Малфой начал работать в нашем отделе почти три года назад. Его перевели из какого-то унылого архива, где он, по слухам, полгода переписывал инвентарные списки позапрошлого столетия. Сначала он говорил со всеми так, будто делает огромное одолжение. Особенно со мной. Честно говоря, я ожидал чего-то такого. В какой-то момент он перестал строить из себя оскорбленного аристократа, расслабился и просто начал работать. Оказалось, что он знает об артефактах больше, чем половина всего нашего отдела. Он спорил, переписывал отчеты, находил ошибки, которые никто до него не замечал. Делал это самодовольно и почти всегда оказывался прав. Это раздражало. Но еще больше раздражало другое. Люди почему-то тянулись к нему. Малфой вообще устроен как-то неправильно. Он высокий, как будто слишком высокий для наших низких потолков, худой и весь какой-то острый — плечи, скулы, локти. Когда он наклоняется к тебе, кажется, что вот-вот проткнет кадыком. Он разговаривает так, будто все время издевается. Может сказать что-нибудь колкое, а потом улыбнуться — и ты уже не понимаешь, оскорбили тебя или сделали комплимент. Он может наклониться чуть ближе, сказать что-нибудь тихо, посмотреть прямо в глаза — а через секунду отстраниться и сделать вид, что ничего не было. — Поттер, — сказал он однажды, перегнувшись через мой стол, — ты вообще когда-нибудь моргаешь? — Что? — Не стесняйся, можешь пялиться на меня, сколько тебе влезет. Человек вообще слаб. Это ему свойственно. Потом он выпрямился и спокойно продолжил читать бумаги, как будто ничего и не было. Люди ищут повод поговорить с ним. Я и сам стал искать повод. По утрам, когда он приходит в офис весь такой заспанный и недовольный. За кофе — когда у него появляется настроение. За обедом — когда какая-нибудь Трейси, Стейси или Дейзи пытается к нему подкатить. Вечером, когда он уже устал, но все равно спорит о свойствах проклятого кольца. — Поттер, если ты еще раз предложишь просто «положить его в сейф», я начну подозревать, что Темный лорд воскрес, а ты тайно на него работаешь. Как иначе можно объяснить то, что ты настойчиво пытаешься уничтожить все министерство? Я заметил, что он никогда не говорит о себе. Никогда не рассказывает, как живет вне работы. По идее, это должно отпугнуть. Вместо этого я только больше стал за ним наблюдать. Стало хуже. Иногда, очень редко, он вдруг становится мягче. Например, когда думает, что на него никто не смотрит. Или когда говорит с Луной. Или когда какой-нибудь стажер действительно напуган проклятым артефактом. И вот тогда, всего мгновение, видно, что вся эта язвительность — просто брехня. А через секунду он снова ведет себя как скотина. Однажды, уходя с работы, я увидел, как он разговаривает с Мадлен из отдела международного сотрудничества. Ее знали все. Полувейла — не замечать ее было невозможно. Она стояла слишком близко и поправляла ему ворот рубашки. Мадлен была ему по плечо, ей приходилось тянуться. Малфой наклонил голову, но все равно умудрялся держать спину ровно. Они так отвратительно правильно смотрелись вместе, что стало тошно, но отвернуться я никак не мог. Так и пялился, пока они не ушли. Вместе. Она стала заходить за ним вечером, присылала ему записки, начала обедать в нашей столовой, гладила его по руке, брала еду из его тарелки и пила из его стакана. Но хуже всего было не это, а то, что я случайно вставал раньше и случайно оказывался в атриуме примерно в то же время, когда приходили они. Случайно проходил в коридоре, когда они разговаривали. Случайно шел за ними домой. Это было какой-то стремной формой мазохизма. В какой-то момент я понял, что делаю. Но было уже поздно, и пиздец было не остановить. А потом, примерно месяц назад, я случайно услышал разговор. Трейси и Дейзи вполголоса обсуждали это в лифте. — Они правда расстались? — прошептала одна. — Да, кажется, неделю назад. Мадлен только сейчас вернулась, говорят, на ней лица нет, — плохо скрывая удовольствие, сказала другая. Я сделал вид, что роюсь в своей сумке. — Странно, — сказала Дейзи. — Он выглядит так, будто его это вообще не волнует. Они ушли. Я еще минуту стоял у лифта. Как полный идиот. Потом вернулся в кабинет. Малфой сидел на своем столе, перегородив проход бесконечными ногами, весь такой дерзкий и самоуверенный, и спорил с Луной о каком-то проклятом медальоне. — Поттер, — сказал он, даже не оборачиваясь, — если ты собираешься стоять в дверях и пялиться, можешь хотя бы притвориться, что у тебя есть вопрос. — У меня есть вопрос. — Прекрасно. Какой? Я не знал. Поэтому сказал первое, что пришло в голову. — Этот медальон правда может вызвать амнезию? Он наконец посмотрел на меня. И слегка улыбнулся. — Я начинаю подозревать, что он уже действует, — сказал он. И снова вернулся к работе. А я почему-то весь день был в хорошем настроении. Совершенно без причины. *** Все еще 14 февраля, пятница. До «Дырявого котла» было минут пятнадцать пешком от министерства. Джордж бежал впереди, как всегда слишком быстро, иногда оборачиваясь и продолжая говорить что-то через плечо. Я не слушал. Смотрел на Малфоя. Он шел рядом со мной, руки в карманах мантии, и выглядел так, будто уже жалеет, что согласился. У него есть особое выражение лица для ситуаций, в которых он оказался из-за чужого идиотизма. Чуть сжатые губы, легкая складка между бровей. Я видел это много раз. Перед входом в бар Джордж резко остановился. — Подождите. — Он полез в карман. — Я покурю. Джордж часто курит с тех пор, как передал свой магазин Рону и пришел работать в Аврорат прошлой весной. Сначала я думал, что он просто так хочет влиться в вечно дымящий аврорский коллектив. Потом понял, что ему реально нравится. Он делает это не так, как люди, которые курят за компанию. Он дымит… со вкусом. Джордж достал сигареты, щелкнул зажигалкой, и на секунду оранжевый свет осветил его лицо. Я не мог не признать, что это… раздражающе красиво. — Гарри, — сказал он. — Постой со мной? — Уизли, — холодно сказал Малфой, — мы пришли в бар, а не смотреть, как ты травишься. — Ой, да ладно. Идите внутрь. Мы сейчас подойдем. Джордж снова затянулся. На секунду в лице Малфоя что-то изменилось. — Наслаждайтесь, — сказал он ровным голосом и резко дернул дверь «Дырявого котла». Луна проводила его взглядом, затем посмотрела на меня и Джорджа. — Какой красивый треугольник, — безмятежно сказала она и скрылась внутри бара. Мы остались на улице. Джордж снова затянулся. — Сегодня весь день этого ждал, — сказал он довольным голосом. Я стоял рядом, чувствуя себя лишним. Где-то внутри теплилась мысль: он явно разозлился. Малфой разозлился. Потому что мы остались вдвоем. Потому что… — Ты ведь не куришь, да? — сказал Джордж. — Нет. — Жаль. — Почему? Он пожал плечами. — Было бы проще. — Что проще? Он снова затянулся. Некоторое время мы молчали. Потом он сказал: — Слушай, Гарри. Мне уже не понравилось, как это звучит. — М? — Ты ведь с ним давно работаешь, — полуутвердительно спросил он. — Да. — И как он? Я нахмурился. — В каком смысле? Джордж чуть улыбнулся. — В смысле вообще. Мне смутно показалось, что разговор идет куда-то не туда. — Нормально. — Нормально? — Да. — Охренительное описание. — Ты сам спросил. Он снова затянулся. Потом сказал, как будто между делом: — Так бесит. — У вас это взаимно. — Да. — Он усмехнулся как будто бы... нежно? Мне резко стало некомфортно. Мозг начал работать быстрее. — Ну… — сказал я. — Он многих бесит. — Я не про то. Джордж смотрел на кого-то сквозь окно «Дырявого котла». Я почувствовал, как внутри что-то резко сжалось. Нет. Не может быть. Нет. Этого разговора не происходит. Это просто шутка. Он сейчас засмеется. Это Джордж Уизли. Он натурал и постоянно несет всякий бред. Джордж выдохнул дым последний раз и потушил окурок кроссовком. — Гарри... Я резко сделал шаг к двери. Нужно было срочно уйти, чтобы не слышать, что он скажет. — Пойдем к остальным. — Гарри... Я уже открывал дверь. В баре было шумно. Теплый свет, музыка, люди. Малфой сидел за столиком у дальней стены вместе с Луной. Он выглядел… как раньше, как и десять минут назад. Мне почему-то стало легче. Малфой держал меню и смотрел в него так сосредоточенно, как будто изучал отчет из отдела аналитики. Перед ними уже стояли стаканы. Я сел напротив. — Пиво, — сказал я официанту, удачно проходящему мимо. Луна мечтательно блуждала взглядом по потолку. — Джордж сказал тебе что-то важное, Гарри? — так же мечтательно произнесла она. Я поперхнулся. — Что? — Просто обычно у людей бывает такое лицо, когда им только что сообщили что-то важное. Малфой вопросительно поднял на меня глаза. — Мы просто курили. Луна спокойно отпила из своего бокала. — Наверное, он скажет это позже. Я не хотел знать ничего важного. Через минуту к столу подошел Джордж. — Ну что, — сказал он весело. — Команда одиноких алкоголиков. Он сел на оставшееся свободное место. Справа от меня. Рядом с Малфоем. Очень рядом. Так, что их плечи почти коснулись. — Что у нас тут, — сказал он и наклонился к нему ближе, заглядывая в меню. Я почувствовал, как у меня сжались зубы. Малфой немного отстранился. — Уизли, ты можешь взять другое меню. — Могу, — согласился Джордж, но не двинулся ни на дюйм. — Придурок. — Повторяешься. Малфой закатил глаза. Потом вдруг повернулся ко мне. — Поттер. — Да? — Ты уже выбрал, что будешь пить? — Э… пиво. Он посмотрел на мою кружку. — Я имел в виду что-нибудь крепче. Он говорил со мной. Игнорируя Джорджа, почти лежащего у него на плече. Как будто его вообще здесь нет. Пиво вдруг ударило в голову. Значит, все в порядке. Что бы там ни имел в виду Джордж, Малфой вовсе не интересуется им. Вечер обещал быть отличным.