Империя Розы: сначала спасём вас, потом уже поработим

Лес Вечной Осени выглядел так, будто кто‑то один раз очень старался — и застрял в этом усилии навсегда. Деревья стояли стройными рядами, кроны вспыхивали всеми оттенками красного и золота. Листья падали непрерывно, но не спешно — так, словно у них был собственный график и они не собирались подстраиваться под людей. Под ногами было мягко и чуть пружинисто: толстый слой листвы скрывал корни, камни и всё, что могло лежать под ними. — Вот это, я понимаю, декорации, — сказала Янг, оглядываясь. — Куда ни посмотри — везде красиво. Прямо как я. — Только лес молчит, — заметила Блейк. — И не швыряется в людей табуретками. — Дай ему шанс, — усмехнулась Руби. — У него всё впереди. Вайсс вдохнула поглубже. — Пахнет… приятно, — призналась она, немного удивлённая собственной фразой. — Деревом, сыростью и… чем‑то сладким. — Это сироп, — отозвалась Руби. — По идее, сегодня мы выходим на уровень «учебная карамель». — Учебная карамель, — повторила Янг. — Вот вы как это называете. Я-то думала, нас просто вывели на природу. — Сомневаюсь, — сказала Блейк. — В Биконе ничего не бывает «просто». Даже если выглядит как прогулка, внутри наверняка спрятан какой‑нибудь урок. — Или два, — добавила Руби. — Для надёжности. Впереди шла Глинда — выпрямившаяся, собранная, с неизменным планшетом и жезлом. Она остановилась у одного из деревьев, коснулась его жезлом. По коре прошла лёгкая волна света, и из трещин выступили густые янтарные капли. — Лес Вечной Осени, — начала она, оборачиваясь к студентам, — ценится не только за вид из окна. Эти деревья дают сироп, который используется в химии, медицине и в пище. Сегодня вы будете собирать его. По рядам пошли небольшие стеклянные банки и ножи. — И да, — добавила Глинда, обводя всех взглядом, — это учебное занятие. Не дегустация. Не фестиваль. Не эксперимент «что будет, если всё это выпить». Мисс Валкери, я сейчас смотрю именно на вас. — Я даже ничего не сделала! — возмутилась Нора где‑то в середине группы. — Вот именно, — сказала Глинда. — Давайте попробуем сохранить это состояние. Команду Руби распределили у пары деревьев чуть в стороне от основной тропы. Рядом — открытое место, откуда было видно и Глинду, и других студентов. — Итак, — произнесла Руби, подходя к своему дереву, — сегодня мы официально учимся делать надрезы, которые не заканчиваются криком. — Это прогресс, — заметила Вайсс. — Наконец‑то знания, которые можно применить и в мирной жизни. — Смотря по тому, кому ты режешь, — пробормотала Янг, но тихо, чтобы Глинда не услышала. Блейк провела пальцами по коре. — Интересно, сколько раз с этих деревьев уже собирали сироп, — задумчиво сказала она. — И сколько людей до нас стояли вот так же, думая, что это просто странное задание. — Мы можем оставить им послание, — предложила Руби. — «Мы тоже когда‑то собирали сироп. Если вы это читаете, значит, вы тоже живы». — На коре писать не надо, — сухо заметила Вайсс. — Это портит материал. Руби усмехнулась, приложила ладонь к стволу, прислушалась — просто из любопытства. Дерево было тёплым, чуть влажным, как если бы внутри него медленно текли маленькие лавовые реки. Никаких особых откровений. Только спокойствие. Она сделала аккуратный надрез ножом. Сироп почти сразу выступил и неторопливо потёк вниз, собираясь в банку. — Не так уж сложно, — сказала она. — Сложность начинается там, где люди решают «ускорить процесс», — отозвалась Блейк. — У меня в голове уже крутится несколько потенциальных идиотизмов. — У меня тоже, — сказала Янг. — Но я буду паинькой. Пока. — Это пугает, — призналась Вайсс. Некоторое время все сосредоточенно работали. Звук падения сиропа в стекло странно успокаивал: густой, чуть вязкий «кап», «кап», «кап». Мир сузился до коры, ножа и банок. Где‑то позади Нора и Пирра спорили, кто быстрее наполнит свою ёмкость. Рен вежливо напоминал им, что здесь не соревнование. Жон пытался одновременно смотреть на Пирру и на дерево, из‑за чего едва не срезал себе рукав. — У тебя хорошо получается, — сказала Янг, заглянув в банку Руби. — Уже почти полная. — Можешь считать меня профессиональной сборщицей странных жидкостей, — гордо ответила она. — Главное — не перепутать баночки. — В смысле? — насторожилась Вайсс. — В смысле, — пояснила Руби, — вот эта — сироп. А вот та, — она кивнула на пустую, — «на всякий случай». Для экспериментов. Я не говорю, что что‑то в неё попало. Я просто говорю, что так интереснее. — Я не буду ничего у тебя из рук брать, — заявила Вайсс. — А я буду, — сказала Янг. — Но не из банок. Блейк тихо хмыкнула. — Вам не кажется, — произнесла она, — что мы слишком расслабились? — Нам разрешили, — возразила Янг. — У нас официально «практика». То есть мы не на экзамене, не на занятиях и не в бою. Можно хотя бы раз не быть напряжёнными, как струна. — Я не против, — сказала Руби. — Но я предпочитаю, чтобы хотя бы одна струна оставалась натянутой. — И это ты? — уточнила Вайсс. — Да, — кивнула она. — Я — наша локальная паранойя. Бесплатно и без выходных. — Замечательно, — вздохнула Вайсс. — Я думала, у нас будет один нормальный день. — Этот, кстати, очень даже нормальный, — возразила Руби. — Мы на свежем воздухе, никто не орёт, никто не кидается, не нужно сражаться с кем или чем то. Для Бикона — почти праздник. — Если так подумать, — вмешалась Янг, — это, наверное, первая «экскурсия» в нашей жизни, где нас реально заставляют что‑то собирать, а не «идти и умирать с пользой». — Я вообще первый раз на экскурсии, — призналась Руби. — В смысле, официальной. С формой, преподавателем и заданиями. В предыдущей… — она осеклась, — …жизни это называлось «осмотр территории». — Чем отличается? — спросила Блейк. — Тогда я смотрела, куда можно поставить оружие, — ответила она. — Сейчас — куда не пролить сироп. — Прогресс, — сказала Вайсс. — Вектор уже радует. Рядом Нора уже устроила себе мини‑челлендж: она вела банку под струйкой сиропа так, чтобы ни одна капля не пропала мимо. Пирра спокойно наполняла свою, не отвлекаясь на эксперименты. Жон пытался не завидовать тому, как у неё всё получается с первой попытки. — Давайте сделаем конкурс, — предложила Янг. — Кто быстрее заполнит банку — тот выбирает, что смотреть вечером. — Ты просто хочешь легально врубить свой бредовый боевик, — засмеялась Руби. — Это не бредовый, это классика, — возмутилась Янг. — И вообще, я уверена, что выиграю. — С чего это? — спросила Блейк. — У меня руки быстрые, — гордо заявила Янг. — Это аргумент, — признала Руби. — Тогда ставка поднимается. Победитель выбирает не только фильм, но и то, кто убирает комнату неделю. — Я не согласна, — сразу сказала Вайсс. — Ты всё равно будешь убирать, — заметила Блейк. — Не переживай, ты не проиграешь, ты просто не выдержишь смотреть на бардак. — Ненавижу, когда вы правы, — вздохнула Вайсс. На какое‑то время они действительно вели себя как обычные подростки на загородной практике. Говорили ни о чём, подкалывали друг друга, соревновались в том, кто точнее и быстрее соберёт сироп, обсуждали, какие блюда можно из него приготовить, если теоретически кто‑нибудь проберётся на кухню. — Я поставлю на блинчики, — сказала Янг. — Представляете, блинчики с этим сиропом? — Официально, — вмешалась Вайсс, — я против использования стратегического ресурса для блинов. — Неофициально? — прищурилась Руби. — Неофициально… — Вайсс задумалась, — …возможно, я бы попробовала. — Всё, слышали? — подхватила Янг. — Если мы когда‑нибудь сможем украсть сироп из химической мастерской — мы готовим блины. — Мы не будем красть сироп, — строго сказала Блейк. — Конечно, — серьёзно кивнула Руби. — Мы его одолжим. На время. В интересах науки. — И желудка, — дополнила Янг. — Вы безнадёжны, — пофыркала Вайсс. Следующие двадцать минут всё было почти неправдоподобно мирно. Сироп неспешно стекал в банки, студенты шептались и периодически ругались на липкость, ветер шевелил кроны. В какой‑то момент стало даже… лениво. Глаза сами собой начинали бродить по сторонам, в поисках чего‑нибудь интереснее, чем ещё один надрез по коре. И мир, словно услышав, дал отзыв. Сначала был звук. Совсем тихий. Щёлкнуло где‑то чуть глубже в лесу, за третьим рядом деревьев правее. Не громко, но как‑то… неправильно. Не как ветка, которая ломается сама по себе, а как шаг, который поставили не на то место. Руби подняла голову. Там, где тропа уже пряталась между стволами, на границе видимости, стоял человек. Высокий. Стройный. В длинном тёмном плаще до щиколоток. Капюшон надвинут на лоб так, что лица почти не было видно — только подбородок и тонкая полоска кожи вокруг рта. В правой руке — посох, упирающийся в землю. Левая спрятана под плащом. Он не шёл. Он просто стоял. Между ним и студентами было метров тридцать. Не настолько далеко, чтобы фигура размывалась, но достаточно, чтобы можно было сделать вид, что «показалось». Он смотрел. Не на лес. Не мимо. Прямо сюда. На секунду Руби решила, что это кто-то из преподавателей, просто в непривычной одежде. Но форма была не армейской, не академической и не церемониальной. И ещё — мелкая деталь, от которой по коже пробежали мурашки: листья вокруг него почти не шевелились, хотя ветви над ним качались точно так же, как над ними. Словно ветер обходил это место. — Эй, — тихо сказала она. — Вы это видите? — Что именно? — отозвалась Вайсс, даже не поднимая головы от дерева. — У тебя там, кажется, сироп чуть мимо льётся. — Не сироп, — сказала Руби. — Вон там. Она едва заметно кивнула в нужную сторону, чтобы не привлекать внимания всей поляны сразу. Янг подняла голову, щурясь. — Деревья, — сказала она. — Дорога. Ещё деревья. Листья. Если там есть что‑то ещё, то оно очень хорошо прячется. — Очень высокое и в плаще, — уточнила Руби. — Ты сейчас серьёзно? — Вайсс всё-таки оторвалась от банки, посмотрела туда. — Там… пусто. Ну, почти. Блейк тоже обратила внимание. На её лице на мгновение промелькнуло нечто похожее на сомнение. — Я не вижу человека, — сказала она. — Но… как будто там… что‑то… есть. Она чуть нахмурилась. — Знаешь это чувство, — продолжила Блейк, — когда смотришь в окно ночью и понимаешь, что за стеклом кто‑то стоит, хотя не видишь? Сейчас что‑то похожее. Но очень слабо. Руби снова посмотрела вперёд. Фигура никуда не делась. Ветер по‑прежнему трепал кроны, листья одна за другой опадали, иногда заслоняя силуэт на пару секунд, потом снова открывая. Человек стоял неподвижно. Только плащ едва заметно колыхался. И ещё: там, где он стоял, листья под ногами не шевелились. Не поднимались, не скользили. Как будто его вес не давил на землю. На секунду ей мелькнула вполне рациональная мысль: «может, у меня поехала крыша». Без шуток. Две жизни, слишком много странного, мало сна, много стресса — хороший коктейль для галлюцинаций. Но эта мысль так же быстро отступила, как и появилась. Во‑первых, галлюцинации не вызывают слабых, но всё же осязаемых реакций у других — а Блейк явно чувствовала что‑то. Во‑вторых, галлюцинации не склонны вести себя так… аккуратно. Он явно отслеживал её взгляд. «Ну привет,» — подумала Руби. Слов вслух не произносила. Лес слушает лучше, чем люди. Фигура чуть склонила голову вбок. Очень медленно. Как тот, кто рассматривает редкий экземпляр насекомого в банке. — Ты уверена, что там кто‑то? — прошептала Янг, переходя на более серьёзный тон. — Может, это какая‑то иллюзия леса? Пятно света? — Пятна света обычно не носят посох, — ответила Руби. — И не стоят так ровно. Она не видела глаз, но чувствовала чужой взгляд почти физически. Не тяжёлый, не давящий. Просто — есть. Как точка лазера, на которую коты так любят прыгать. Забавно, но этот взгляд был куда более… честным, чем тот, что часто ловили на себе от посторонних в Биконе. В нём не было ни любопытных пересудов, ни юношеской зависти, ни страха. Он был, как чистый сканер: отмечает, фиксирует, анализирует. «Наблюдатель,» — отметила для себя Руби. — «Не участник. Пока». За спиной кто‑то громко сказал: — Эй, у меня банка полная! Кто следующий? Лес отозвался падением очередной горсти листьев. Глинда комментировала что‑то про правильную глубину надреза и экономное обращение с ресурсом. Никто, кроме них, не отреагировал. — Не оборачивайся резко, — тихо сказала Блейк. — Если кто‑то хочет остаться незамеченным — не стоит ему помогать. — Уже заметила, — отозвалась Руби. — Теперь пусть сам решает, что делать. Она на секунду зажмурилась. Не выкидывая из головы силуэт, а наоборот — фиксируя его. Высота. Примерное расстояние между плечами. Положение посоха. Разворот корпуса. Если бы это была цель, как бы она двигалась? Если бы это была тень — как бы она рассыпалась? Когда открыла глаза, он всё ещё стоял там же. — Это не Гримм, — сказала она полушёпотом. — И не обычный человек. — С чего ты взяла? — спросила Вайсс. — Гримм оставляют другой след, — ответила. — Внутри. А люди — шумят. — Шумят? — переспросила Янг. — Ты же знаешь, — сказала Руби, — люди постоянно что‑то чувствуют. Радуются, злятся, боятся, злятся ещё раз. От них идёт такая… какофония. Даже если они молчат. Она перевела взгляд на ближайших студентов. Пара спорит, кто быстрее заполнит банку. Один тихо матерится, обжигая пальцы сиропом. Кто‑то нервно посматривает в лес, вспоминая прежние походы. — От этого — ничего, — продолжила она. — Ни радости, ни злости, ни страха. Просто… ровно. — Профи, — хмыкнула Янг. — Скилл «отключить всё лишнее». — Или… не совсем живой, — вслух додумывать Руби не стала. Не тот формат аудитории. Фигура не делала ни шага. И это, пожалуй, раздражало сильнее, чем если бы он пошёл к ним. — Может, это старший охотник? — предположила Вайсс. — Специально наблюдает издалека, проверяет, как мы держимся в лесу. — Возможно, — согласилась Руби. — Но у старших охотников обычно есть эмблема, форма, хотя бы что‑то… Она прищурилась: на плаще не было ни знаков, ни шевронов. Просто тёмная ткань. Лицо закрыто тенью. Посох — довольно простой формы, без сияющих кристаллов или причудливых наверший. Слишком обыденно и аккуратно для «случайного прохожего». Слишком неофициально для «инструктора». Фигура чуть пошевелила пальцами свободной руки. Почти неуловимо. Как человек, который давно не двигался и проверяет, не затекли ли мышцы. «Видит ли он, что я его вижу?» — мелькнуло у Руби. Ответ последовал сразу. Капюшон наклонился глубже, как кивок. Очень лёгкий. Но достаточно прямой, чтобы списать это на совпадение было сложно. — Он… — начала Руби. — Что? — спросила Янг, невольно напрягаясь. — Поздоровался, — сказала она. — В смысле? — Вайсс смотрела уже туда, куда и она, но по‑прежнему не видела ничего, кроме стволов и листвы. — Просто поверь, — ответила Руби. — Если это галлюцинация, она очень вежливая. Фигура сделала то, чего она от него не ожидала. Он… моргнул. Не глазами — всем силуэтом. На одну долю секунды его очертания размазались, как если провести рукой по свеже написанному рисунку. Линии разошлись, смешались с фоном. И когда снова собрались — там уже ничего не было. Просто лес. Деревья. Красные. Золотые. Ничего лишнего. Никакого щелчка, никакого движения веток — будто его туда никогда и не ставили. — Всё, — сказала Руби. — Исчез. — Просто так? — уточнила Блейк. — Просто так, — повторила. Внутри осталось приятное ощущение пустоты. Как если бы в комнате, где до этого кто‑то стоял у двери, человек вышел, тихо прикрыв её за собой. — Ладно, — произнесла Янг, — у меня один вопрос. Это «кто‑то, кого большинство не видит», ага. Что нам с этим делать? — Ничего, — сказала Руби. — Сейчас — ничего. — «Ничего» — не план, — возразила Вайсс. — Это вполне рабочий план, — не согласилась она. — Пока ты не знаешь, на чьей он стороне и чего хочет. Она снова вернулась к дереву, словно ничего не случилось. Механически — надрез, ждать, перелить. Внутри — ускоренный анализ. Если кто‑то умеет стоять посреди леса так, что его не замечают даже опытные преподаватели, у этого «кто‑то» явно есть цели поважнее, чем испортить студентам экскурсию. Он не двигался к ним. Не шептал, не швырялся камнями, не посылал Гримм. Просто отметил, что здесь — они. И что одна из них видит дальше, чем остальные. Это было неприятно. Но честно. Не «ты в центре мира», а «ты попала в поле зрения того, кто смотрит шире». — Ты собираешься кому‑то об этом сказать? — тихо спросила Блейк. Руби перевела взгляд на Глинду. Та в этот момент как раз объясняла другой группе, как правильно срезать кору, и попутно отчитывала кого‑то за то, что тот хлюпнул сироп мимо банки. Никакого признака тревоги. Для неё сейчас главной угрозой было «разбазаривание стратегического ресурса» и «детская глупость». — А что я скажу? — ответила она. — «Я видела кого‑то, кого никто не видел. Он стоял, смотрел, а потом исчез»? Звучит убедительно, не спорю. — Можно хотя бы зафиксировать, — не отступала Блейк. — Чтобы не быть единственными, кто об этом знает. — Сейчас все напряжены по другим поводам, — сказала Руби. — Если добавить им «невидимого наблюдателя», они либо отмахнутся, либо начнут шарахаться от каждого дерева. Ни то, ни другое нам не выгодно. Вайсс скрестила руки. — Значит, ты предлагаешь… ничего не делать? — переспросила она. — Ни рассказать, ни проверить? — Я предлагаю помнить, — сказала Руби. — И смотреть в оба. Если кто‑то за нами наблюдает, я хочу, чтобы он не знал, насколько мы сами всё поняли. Янг усмехнулась. — Любишь играть, да? — сказала она. — Даже когда не уверена, кто напротив. — Это привычка, — ответила Руби. — В прошл… — она снова оборвала себя, — …в некоторых ситуациях это помогало. Она бросила быстрый взгляд в ту сторону ещё раз — почти машинально. Там было пусто. Но в голове уже стояла маленькая, чёткая отметка: «здесь был кто‑то». — Ладно, — сказала Янг после короткой паузы. — Если он захотел просто постоять и уйти — пусть. Будет хуже, если он захочет заговорить, когда рядом никого не будет. — Вот тогда уже можно будет звать Глинду, — заметила Блейк. — Надеюсь, к тому моменту она будет не слишком далеко, — добавила Вайсс. Где‑то справа Нора в очередной раз радостно объявила, что у неё «ещё одна полная банка». Рен смиренно вздохнул. Пирра улыбнулась и предложила поменяться местами, чтобы Нора не срезала весь сироп с одного дерева. Сироп закончился первым. Не лес — банки. В какой‑то момент стало ясно, что все ёмкости уже плотно закрыты, ножи вытерты о рукава и стволы ближайших деревьев выглядят как после аккуратной медицинской процедуры. — На сегодня хватит, — объявила Глинда, оглядев собранные банки. — Если кто‑то считает иначе — он может остаться здесь и собирать до ночи. В одиночестве. Желающих не нашлось. Студенты начали подтягиваться к тропе, переглядываться, сравнивая, у кого сколько сиропа и кто больше всего измазался. Нора гордо демонстрировала почти идеально чистые сапоги, как будто это было важнее, чем её три полные банки. Рен тихо радовался тому, что никто не пролил себе на голову. Пирра поправляла ремень на Жоне, чтобы тот не уронил сумку с ёмкостями. Команда Руби выстроилась рядом. — Удивительно, — заметила Вайсс. — Мы выбрались в лес, провели там пару часов и никто из нас не вляпался во что‑то катастрофическое. — Ты говоришь это так, будто разочарована, — сказала Блейк. — Я просто… не привыкла, — призналась она. — Здесь всё время что‑то происходит. — Смотри на это как на тренировку по «относительной нормальности», — предложила Руби. — Нам полезно иногда не получать по голове. — Я бы сказала, нам полезно иногда не давать по голове, — уточнила Янг. — Это взаимосвязанные процессы, — заключила Руби. Глинда проверила всех по планшету, убедившись, что никто не потерялся между деревьев. — Возвращаемся, — сказала она. — Колонной, не растягиваться. Не отходить от тропы. Лес осенью красив, но это не повод проверять, что под каждым кустом. — А вдруг там ещё сироп, — пробормотала Нора. — Мисс Валкери, — строго сказала Глинда, — если вам так нравится сироп, я попрошу химиков выдавать вам его по расписанию. Вместо сладкого. — Это звучит как угроза, — прошептала Нора Рену. — Это и есть угроза, — отозвался он. Колонна двинулась обратно. Дорога была той же самой, но идти по ней казалось проще. Листья под ногами шуршали чуть громче — возможно, просто потому, что все расслабились и перестали стараться ступать «тихо, как на охоте». Кто‑то разговаривал вполголоса, кто‑то просто молчал и смотрел по сторонам, запоминая виды. — Если не вспоминать, где мы живём, — сказала Вайсс, — это был бы идеальный день: природа, полезное занятие, ни одного порванного костюма. — Один раз в неделю можно делать вид, что мы обычные, — согласилась Янг. — Даже если это ложь. — Это не ложь, — поправила её Блейк. — Это… временная роль. — Глубоко, — улыбнулась Руби. — «Иногда мы играем в нормальность, чтобы не забыть, как это делается». Впереди кто‑то споткнулся на скользкой листве, послышался шорох, но обошлось без падений. Глинда повернула голову, проверяя, кто там. Убедившись, что всё в порядке, ничего не сказала. Руби шла в середине, между Янг и Вайсс, и машинально отмечала мелочи. Повороты тропы. Места, где листья лежали особенно толсто. Участки, где земля чуть ниже — там могла собираться вода. Всё это было не «планом побега», не «картой боя» — просто привычкой. Запоминать, что вокруг. — Ты опять считаешь шаги? — спросила Янг. — Нет, — ответила Руби. — Просто смотрю. — На что? — удивилась Вайсс. — Всё равно одни и те же деревья. — На то, где мы были, — сказала она. — И где можем быть в следующий раз. — Ты будто никогда не отключаешь эту… — Вайсс сделала неопределённый жест, — …аналитику. — У меня плохо получается, — призналась Руби. — Когда долго живёшь в режиме «обращай внимание на всё», трудно потом сказать мозгу «теперь можно не обращать». — Но это же выматывает, — сказала Блейк. — Зато спасает от глупых сюрпризов, — ответила она. — От умных — не всегда. Но от глупых — часто. — Например, — вмешалась Янг, — от того, что кто‑нибудь подумает «а давайте отойдём от тропы, тут так красиво». — Например, — кивнула Руби. Они вышли на участок, где деревья стояли реже. Сквозь кроны проглядывало небо. Солнце уже поднималось выше, и красный лес кажется ещё ярче. Воздух был влажный, но не холодный. Листья падали, застревая на плечах, волосах, капюшонах. Один упал прямо на нос Вайсс. Она чуть скосила глаза, увидела его, аккуратно сняла двумя пальцами и, помедлив, сунула в карман. — На память? — спросила Янг. — На анализ, — ответила Вайсс. — Посмотрим, можно ли как‑то использовать этот сироп дополнительно. Может быть, есть ещё применение, кроме того, что нам рассказывали. — Это хороший подход, — сказала Блейк. — «Посмотрим, что ещё можно сделать с тем, что даёт нам мир». — Мне нравится, когда вы используете слово «мир» и не добавляете «сломанный», «ужасный» или «кровавый», — заметила Вайсс. — Сразу легче. — Можем иногда делать скидку, — улыбнулась Руби. — На твои нервы. По мере того как они приближались к стенам, разговоры становились оживлённее. Одни обсуждали, чем будут заниматься до следующего урока. Несколько человек строили планы заглянуть в библиотеку и «случайно» задержаться в дальнем углу. Пара ребят уже спорила, кто первым займёт тренировочную площадку. — Что будешь делать дальше? — спросила Янг у Руби. — Смотреть расписание, — ответила та. — Потом, возможно, потренируюсь. Потом — посплю. В какой‑то последовательности. — Ты спишь? — искренне удивилась Вайсс. — Иногда, — сказала Руби. — Не переживай, у меня тоже есть базовые человеческие функции. — Это радует, — серьёзно кивнула Вайсс. — А то я начала думать, что ты питаешься исключительно хаосом и планами. — Это был бы удобный рацион, — задумалась Руби. — Не надо стоять в очереди в столовой. — Не говори так, — попросила Блейк. — Ты даёшь идею кому‑нибудь из преподавателей. Глинда остановилась у ворот, ожидая, пока дойдут последние. — Все вернулись, — подвела она итог. — Напоминаю: банки сдаёте в лабораторию. Аккуратно. Если кто‑то разобьёт или прольёт, — она посмотрела на Нору, — будет писать отчёт по восстановлению ресурса. — Я всё поняла, — кивнула Нора. — Ничего не разобью. Всё доем. Рен тяжело вздохнул. — В целом, — продолжила Глинда, — вы справились. Для первого выезда — даже выше ожидаемого. Без самодеятельных «подвигов», без попыток «поиграть с природой». Это… приятно видеть. Она явно подбирала слово, которое не звучало бы как «похвала», но очень близко к тому. — Но, — добавила она, — не привыкайте к таким дням. Они — исключение. Лес не всегда будет таким… благосклонным. Кто‑то сжал банку в руках чуть крепче, чем нужно. Кто‑то посмотрел на деревья с новым уважением. Руби отметила про себя, как изменилась реакция многих. Если бы их привели сюда сразу после поступления, все бы воспринимали это как «красивую прогулку». Сейчас — как «редкий перерыв между тем, что нас ждёт дальше». Они прошли под сводами ворот. Камень «с грохотом» закрыл за спиной лес — не физически, а ощущениями. Двор Бикона принял их обратно: башни, флаги, шум голосов тех, кто здесь сегодня не ходил по листве. — Странно, — сказала Вайсс, — но возвращаться сюда… приятно. — Здесь хотя бы понятно, где опасно, — объяснила Блейк. — В коридоре видишь тех, кто может тебя сбить. В зале видишь, кто будет в тебя стрелять учебными болтами. А лес… другой. Он делает вид, что просто есть. — Лес — честный, — возразила Руби. — Он никому ничего не обещает. Не говорит «я безопасен». Это люди любят врать сами себе, что всё «как на картинке». — Сколько у тебя оптимизма, — сказала Янг. — У меня просто другой его сорт, — ответила она. — Не «всё будет хорошо», а «мы сможем справиться, даже если будет плохо». Это тоже вариант. — Нормальный, — признала Блейк. Они остановились на пару секунд, чтобы решить, кто куда дальше. У каждой были свои планы. — Я — в душ, — сразу сказала Янг. — Я, конечно, люблю природу, но не до такой степени, чтобы листья в волосах были новым стилем. — Я — в лабораторию, — сообщила Вайсс, прижимая к себе аккуратно завернутый лист. — Узнаю, можно ли с этим сиропом сделать что‑то ещё, кроме «как в учебнике». — Я — мастеру по оружию напомню о нашем разговоре, — сказала Блейк. — Мне нужно уточнить пару вещей по креплениям. Они посмотрели на Руби. — А ты? — спросила Янг. — А я… — Руби на секунду задумалась, — сначала в комнату. Положу банки, посмотрю расписание, посчитаю, сколько у нас «окон» на неделю. Потом, возможно, загляну в зал. И, — она чуть пожала плечами, — вечером посижу у окна. — Любоваться видом? — уточнила Вайсс. — Привыкать к нему, — ответила она. — Чем больше ты смотришь на что‑то в «мирное» время, тем лучше видишь, когда оно начинает меняться. — Ты иногда говоришь, как преподаватель, — заметила Блейк. — Я иногда думаю, как тот, кто слишком много видел, — поправила Руби. — Пройдёт. — Надеюсь, не скоро, — сказала Янг. — Нам полезно, что кто‑то из нас смотрит дальше, чем до следующей пары.