An Angel’s Bleeding Heart

Гейб знала, что ей нужно отбросить в сторону чувство замирания сердца, если она хочет добиться успеха в следующем испытании. Но серьезно, из всех игрушек, которые можно было бы использовать, Брон, Кэт Би, Бугги бот или даже Конфетная кошка, это должен был быть Хагги Ваги. Подождите, возможно, это не тот Хагги, которого она встретила некоторое время назад, те, с кем она собирается встретиться, должны отличаться от него. Подождите, один, то есть не только один. Это значит, что придется иметь дело не с одним Хагги, а с несколькими Хагги! Как здорово! Но она ничего не добьется, просто стоя сложа руки и желая никогда не рождаться. Ей нужно идти. Хотя она и задается вопросом, пока идет по коридорам, ведущим к следующей игре, будут ли вентиляционные отверстия на этот раз достаточно большими, чтобы она могла пробежать через них. Она искренне надеялась, что путь туда займет немного больше времени, как и в случае с музыкальной станцией.Но, похоже, на этот раз у провидения были другие планы, поскольку путь вперед ясен и ведет прямо к нему. Она думает, чтобы мамочка уже сделала что-нибудь, чтобы сделать её путь вперед более трудным, но на этот раз она, должно быть, слишком торопилась, чтобы дать своему новому товарищу по играм хоть какой-то шанс передохнуть. Войдя в комнату, она замечает, что вокруг неё много довольно больших отверстий, достаточно больших, чтобы она могла пролезть через них. В этой игре есть также эстетическая тема — строительная площадка. На фресках, разрисованных по всему большому шестиугольному помещению, изображены многочисленные Хаггисы в касках, усердно работающие над множеством труб, изображенных на фреске. Вдобавок к этому, даже пол, на котором он стоит, засыпан крупным песком, хотя теперь он завален мусором повсюду. Дверь-ставня за ней затем закрывается, запирая её. Как и прежде, теперь нет пути назад. Затем оживает телевизионный монитор, висящий на одной из соседних стен, и, как и прежде, инструктор объясняет правила игры. «Добро пожаловать в Whack-a-Wuggy!» — заявил инструктор. «Этот продвинутый тест предназначен для оценки ваших реакционных способностей. Для этого теста вам будет предоставлен Grabpack с дуэльной ладонью. Вокруг вас восемнадцать отверстий разного размера, в любом из этих отверстий может появиться очаровательная кукла Хагги Ванги. Если вы ее увидите, просто выстрелите одной из рук Grabpack и оттолкните ее». Так что на самом деле это просто гигантская версия игры «Ударь крота». Только теперь с живыми куклами-убийцами, которые не хотят ничего, кроме как съесть её глазные яблоки. Гейб почувствовала,что она может это сделать, это не должно быть слишком сложно. И тут появляется мамочка, снова в комнате управления игрой. — Раньше к игрушкам в этой игре были прикреплены веревочки, — сказала мама своим обычным причудливым тоном. — Чтобы их можно было оттянуть назад, если они окажутся слишком близко к детям. О, Гейб не нравится, куда все идет. — Хм, развлекайтесь. Затем более яркие огни погасли, оставив гореть более тусклые флуоресцентные лампы. Сначала все было тихо, в человеческих ушах царила жуткая тишина. А потом она что-то услышала. Из-за стен доносится скользящий шум, отражающийся эхом в темных глубинах труб, словно дюжина ног одновременно бежала во всех направлениях. Страх сжал её грудь, она лихорадочно оглядывается в поисках источника скольжения. Каждая дыра — возможный вход для любого количества этих монстров Хагги, которые могут пробраться через нее. И конечно же, она замечает это, это такое знакомое лицо Хагги Вугги, высовывающее голову наружу, тусклый бледный свет, вырисовывающийся на фоне тьмы внутри. Гейб не колеблясь выстрелила из Grabhand в существо, оно болезненно взвизгнуло, когда рука ударила его по лицу, отправив его обратно в трубу. Но этот был не один. Появилось еще больше лиц. Каждое из них выскакивало из случайных направлений вокруг неё. Гейб быстро отмахивалась от них, но это было только начало. Она держал голову наготове, периодически поворачиваясь и поглядывая на каждую дырку, дырки с выглядывающим Хагги она отмахивалась, а те, что были пустыми, она не стала тратить ни секунды на двойную проверку. И каждый раз, когда она отбивала кого-то, они издавали довольно жалкий визг, как скулящее животное, которого избивают, чтобы он подчинился. Честно говоря, Габриэль было больно их слышать. Но она отталкивала их, продолжая играть. По мере продолжения игры Мини-Хаггис начали появляться все чаще. Сначала по два, потом по три, по четыре, и вскоре их стало около шести, появляющихся в быстрой последовательности в самых разных направлениях. Дошло до того, что у Гейб начала кружиться голова от всего вращения, которое ей приходилось выдерживать. Но она все равно продолжала, она просто продолжала ударять. Но этот укол вины просто не уходит, каждый раз, когда она слышит, как они жалко скулят, оно всегда появляется снова. Убеждение растет в её животе, зуд, который просто не может быть удовлетворен одними лишь желаемыми за действительное мечтами. Затем она замечает, как они себя ведут. Сначала они не слишком колебались, чтобы выглянуть из своих укрытий, но теперь они просто спешат выскочить и напасть на неё. Они казались неистовыми, безрассудными, отчаянными. Зачем, просто убить её? Если бы они хотели, они могли бы просто выскочить все сразу и забить её до смерти, но они этого не делают. Они могли бы быть просто трусливыми, но если бы это было так, то почему бы им не потрудиться выйти? Гейб делает вывод, что в их нежелании нападать на неё в лоб есть что-то еще. Как будто их поставили между молотом и наковальней. Возможно, есть способ удовлетворить этот зуд убежденности. К большому удивлению Мамочки, Гейб внезапно прекращает стрелять своими Grabhands. Затем она фокусируется на Хагги, который выглядывает из одной из нижних труб. Она идет к нему Хагги изнутри зашипел на неё и отступает немного глубже в трубу. Гейб смотрит на игрушку, убеждаясь, что егё самообладание и выражение лица мягкие по отношению к ним. — Эй, малыш, — сказала Гейб, заметив, насколько пугливо это существо. Затем, набравшись смелости, она делает то, чего никто не ожидает. — Ты выглядишь так, будто тебе это нужно. Затем Гейб поспешно засовывает руку в трубу и хватает Хагги. Игрушка яростно кричит, когда ее притягивают к груди девушки, обхватывая руками все его тело. Игрушка размахивает руками по всему телу, иногда даже грубо ударяя человека. Но Гейб держится, не давая игрушке возможности сдвинуться ни на дюйм. Затем миниатюрный Хагги понимает, что делает человек. Она дает ему то, для чего тот был создан с момента создания, но все же не мог сделать этого в течение столь мучительно долгого времени. Объятия. Хагги вскоре перестал извиваться, и Гейб ослабила хватку на игрушке. И, конечно же, существо медленно, но верно обхватывает руками человека. Завершая их объятие. Затем Гейб начинает осторожно покачивать игрушку, как ребенок, которого несет родитель. Затем она оборачивается и обнаруживает, что мамочка была не единственным наблюдателем. Все остальные Хагги, около пяти игрушек, стояли рядом, наблюдая за всем происходящим. — Эм, привет? — смущенно сказала Гейб. Один Хагги, может, и безопасный, но все шестеро — это совсем другая история. Они все уставились на неё, хотя выражения их лиц были одинаковыми, она могла сказать, что они любопытны. Внезапно, как по команде, они все бросились на неё. Однако они не нападали, они все набросились и начали цепляться за девушку любым возможным способом. Вцепившись в её руки, ноги, туловище, а один даже запрыгнул ей на голову и обхватил руками её лоб. Мама не могла поверить в происходящее. С другой стороны, Гейб тоже не могла, она могла только смеяться, когда каждая из игрушек Хагги крепче сжимала её, заставляя идти, как на ходулях. Теперь, когда на ней все Хагги, Гейб может рассмотреть их поближе. Всего есть шесть Мини-Хагги и каждый из них разного цвета радуги. Красный, оранжевый, желтый, зеленый, синий и фиолетовый. Затем, когда один из Хагги посмотрел на неё, она улыбнулась им. И затем, к своему удивлению, когда они улыбнулись в ответ, она обнаружила, что у этих Хагги нет зубов. Не было даже одного похожего на клык зуба, только маленькие зазубренные пеньки в деснах, где должны быть зубы. — Ты! — громко сказала мама, когда звуковая система зазвонила, возвещая об окончании игры. - мошенница!мошенница! мошенница! Так играть нельзя ! Ты не выиграла! Мошенница, МОШЕННИЦА! — Это не обман! — крикнула в ответ Гейб. - Это просто, просто, э-э, взаимное соглашение? — Нет, это нехороший ответ. — Ничья, ДА! Это ничья! Никто не выигрывает, никто не проигрывает, но мы все можем уйти! — Но это не ты..! — Мама изо всех сил пыталась придумать ответ, опровержение, чтобы проиграть игру. Но чем дольше она пыталась, тем более рассеянным становился ее разум. Раздраженная, она вздыхает, принимая ничью. — Отлично, ты справилась, — мрачно сказала она, прежде чем вернуться к своему обычному бодрому тону. - Ура! Мама тааак гордится тобой! — сказала она, растягивая то, как она гордится ей за то, что она сделала ничью. — Но мы все еще не выполнили наше соглашение. Ты завершаешь мои игры, и твой приз — код поезда. Осталась еще одна игра. Мамочка надеялась, что мы сможем играть так вечно! Но никогда не поздно изменить свое мнение. Она уже собиралась скрыться из виду, но Гейб окликнула ее. — Подожди! — Хм? — На самом деле, я могла бы остаться здесь подольше, — сказала Гейб, поглаживая одну из головок Мини-Хагги. — Я имею в виду, что мы могли бы просто, ну, поговорить. — Поговорить? — теперь мама была в замешательстве. — О чем? Хорошо, на этот раз она действительно разумна. Теперь, если она просто скажет правильные слова, она сможет добраться до нее и найти свои ответы. — Ну, видишь ли, я приехала сюда не только ради осмотра достопримечательностей. — Видите ли, некоторое время назад я получила письмо, в котором говорилось, что мои друзья, с которыми я работала, все еще здесь. — Она вежливо объяснила. — Но, как я вижу, здесь никого нет, кроме нас. Поэтому я подумала, может, мы все просто сядем, и вы расскажете мне, что здесь произошло? Мама на мгновение замерла, переваривая услышанное. — Что...случилось? Гейб теперь начала нервничать еще больше. Она беспокоилась, что, возможно, сказала что-то не так. —Тебе пока не обязательно мне говорить! — быстро пробормотала она. — Но, может быть, если… погоди, да! Это может быть частью главного приза! Да, да! Я все равно буду играть в твои игры даже тогда! — Ты не... знаешь? — медленно спросила она. Гейб на секунду замолкает, прежде чем продолжить. - Да, я не знаю. Я была просто сборщиком, у меня были здесь друзья. Вот почему я здесь. Сначала я хотела узнать, что с ними случилось, но теперь вокруг бегают живые игрушки и эти записи и заметки, в которых говорится об экспериментах и всяких безумных вещах. При упоминании об экспериментах мама напряглась. Да кто она такая, чтобы спрашивать ее? Как будто она действительно не знает, какие пытки они совершили, какую боль они причинили?! Затем Гейб мягко спросил снова. — Пожалуйста, можешь рассказать мне, что случилось? — Хватит мне врать!!! Она закричала, когда с громким треском ударила кулаком по стеклу. Гейб упала на песчаный пол в шоке, и даже Мини-Хагги все спрыгнули с неё и побежали к трубам, визжа и воя, пытаясь увеличить расстояние между собой и мамой. Затем мама расслабилась, позволив кулаку скользнуть вниз из огромной трещины, которую она оставила на стеклянной поверхности. — Последняя игра, в которую нужно сыграть, — это Статуи, — прямо сказала она. — Не опаздывай. Затем она медленно отступает обратно в темноту, оставляя человека одного в комнате. Гейб сидела там, ошеломленная тем, как она так бурно отреагировала на её вопрос. Она не была груба с ней. Так ли это? На самом деле, что со всеми здесь? Все, кого она встречала до сих пор, кроме Поппи, пытались убить её с первого взгляда, и когда она проявляет к ним милосердие, они разбегаются, как будто от этого зависит их жизнь. Но сейчас не время размышлять об этом. Возможно, как только она завершит игры и освободит Поппи, она наконец получит ответы на свои вопросы. Поднявшись и отряхнувшись, она видит, что дверь выхода все еще плотно закрыта. И, похоже, Мини-Хагги убежали еще дальше, она не получит от них никакой помощи. Ей придется найти дорогу обратно к Игровой Станции другим путем. И тут открывается затвор в нижней части камеры, это, должно быть, единственный путь вперед. Войдя туда, она не находит ничего особенного, просто случайные залы, где единственное интересное, что могло произойти, это просто плановые проверки технического обслуживания. Это и еще больше игрушек, разорванных в кровавые клочки. Её сердце замерло, когда она увидел случайную игрушку Кэт би, голова которой была вырвана из гнезда, а тело просто лежало у стены, покрытое засохшей кровью. Поппи сказала, что есть много других игрушек, таких как она, живых и дышащих. Неужели все эти игрушки на самом деле трупы? Она не хотела даже думать о том, как эти игрушки умерли, если они изначально были живыми. Продолжая тащиться, Гейб услышала что-то знакомое. Раздался громкий треск, и это подтвердило её подозрения. У мамы снова истерика. Она не может сказать, насколько она далеко или близко, но любое направление от шума для неё достаточно. Она может только гадать, что у нее на уме... — Прокляни её, прокляни её, ПРОКЛЯНИ ЕЁ!! — мысленно кричала мама, голыми руками разрывая на части некогда живую игрушку конфетной кошки — Кем она себя возомнила!? В одной из комнат на фабрике находится жилое помещение Мамочки длинные ноги. Когда-то это была камера с железными прутьями, которые били током, чтобы держать ее внутри. «Кондиционирование» — так, по воспоминаниям мамы, называют эту тюрьму эти отвратительные люди в белых костюмах. Но теперь, когда она свободна, это ее жилое пространство, ее логово, ее паучье логово. Комната темная, а ее паутина развешена повсюду, в хаотичных пучках или в сложных узорах. Создание паутины — одна из способностей, которую ей дали лабораторные халаты, хотя и ненужная в ее прежней работе в качестве детского гида по игровой станции, они дали ей эту силу, чтобы просто подчеркнуть ее паучью природу. Как заботливо с их стороны. В этих сетях много остатков игрушечных экспериментов, когда их первоначальный запас еды закончился, им пришлось прибегнуть к поеданию друг друга. Образовалась пищевая цепочка, и в ней не было никого выше Больших Тел, как она сама, и того синего урода возле вестибюля, и, конечно, того кошачьего раба, который патрулирует Playcare. Эти трупы, лишенные плоти и оставившие только оболочки, теперь служат одной цели для мамочки. Снятие стресса. Затем она хватает игрушечного Брона, висящего над ней, и начинает грызть его голову, представляя, как пластик хрустит под ее зубами, когда череп Габриэль разлетается на кровавые куски. — Как она смеет спрашивать меня, что здесь произошло! — кричит она себе под нос. —Как будто она понятия не имеет, что они сделали. Эта пытка, этот ад, через который она и эти мерзкие обезьяны заставили нас пройти! Затем она пошла к ногам игрушечной оболочки, прокусила хлопок и раздавила кость. Видя, как Габриэль будет истекать кровью, когда она разъединит её руки. — И все эти вещи, которые они сделали с игрушками! Как она просто «дружит» с ними, как будто у неё есть что им предложить! Что она может им дать? Несколько приятных слов и теплые объятия? Бесполезно, бесполезно, бесполезно, бесполезно, БЕСПОЛЕЗНО!! И они ВЕДУТСЯ на это! Затем она добивает шелуху, разбивая пластиковую оболочку на дюжину фрагментов, позволяя им падать между пальцами. — Они вызывают у меня отвращение, идиоты, идиоты, ВСЕ ОНИ! В ее голове крутилось столько темных мыслей, что было головокружительно представить, почти болезненно, как головная боль начинает пульсировать в ее мозгу. — Как этот человек думает, что она может просто покорить всех, просто будучи милой! - Она была готова позволить Банзо избивать её до тех пор, пока она не превратится в головокружительное месиво?! Кого должно волновать, что она позволила этому Мини-обнимашке избить её... даже если она все еще обнимала его? Затем ее голос начинает затихать, переходя на более спокойный тон. — И почему меня должно волновать, если она просто хотела поговорить со мной...даже если она знала, что я только хотела причинить ей боль. И все же. Она все еще добра ко мне. Затем она села там, неподвижно, темные мысли, окружавшие ее голову, начали рассеиваться. Пауза. Но ноющее чувство этой головной боли еще не прошло. Оно напомнило ей о том, как ученые в лаборатории применяли электрошоковую терапию как форму их отвратительного кондиционирования. Как персонал избивал ее до потери сознания просто ради удовольствия. Как им нравилось смотреть, как она умоляет, истекает кровью. Страдает. — Ложь. — прошипела она. — Дааа, ложь, все это ложь. Она на самом деле не хочет нам помогать, ей наплевать на нас. Это все уловка, грязная ложь. Затем она взяла то, что было черепом Кэт би, и сжала его в руках, позволяя своим пальцам удлиниться и обхватить его со всех сторон. — И она заплатит за это. Она заплатит за все, что они когда-либо сделали нам. Она будет страдать даже за то, что осмелилась подумать, что она может убедить нас в обратном. Ей еще предстоит пройти последнюю игру, и на этот раз я сделаю так, чтобы она проиграла. И когда она это сделает... Затем она с ликованием наблюдает, как череп уничтожается в ее руках. Широкая улыбка расплывается на ее лице. — Я буду наслаждаться, наблюдая, как она умирает. Гейб чувствовала себя немного потерянной но к счастью, весь этот шум от мамочки давно стих. Хорошие новости, учитывая, что она, возможно, уже успокоилась. Но теперь, в настоящем, она действительно понятия не имеет, куда она идет. Все тропы и коридоры смешались в нагроможденный лабиринт мирских руин. Она все еще не понимает, почему мамочка и другие игрушки не пошли за ней. Конечно, они должны быть голодными, как Банзо, но эти Мини-Хагги, должно быть, были вынуждены это сделать, и мамочка, похоже, искренне её ненавидит. Почему? Что она сделала с ней или с кем-то из них? Пока она размышляет над этими мыслями, пейзаж внезапно меняется. От обычных труб и шахт технического обслуживания до ярко-желтого коридора, также есть система рельсовых путей, которые идут по полу. Интересно, она задается вопросом, для чего использовалась эта комната, но она считает, что это может быть способом вернуть её обратно на игровую станцию. Она следует по рельсам, пока не достигает того, что кажется выходом, но он заблокирован деревянными досками. У неё нет ничего, что могло бы помочь прорваться, должно быть что-то поблизости, что может помочь. Затем Гейб замечает, что для неё открыт только один коридор, но все же на полпути он закрыт решетчатой стальной дверью. Глядя через решетку, она находит рычаг, который, должно быть, открывает эту дверь. Проблема в том, что она не может до него дотянуться, а её руки-грабпаки слишком велики, чтобы пролезть через решетку. Гейб чувствовала себя немного подавленной, но должен быть способ выжить. И тут дверь в самом конце зала открывается, и темный, знакомый силуэт появляется, когда дверь откатывается. Затем, как только его полная фигура открывается, сердце Гейб падает, как камень в море. Её дыхание сбивается, когда монстр начинает неуклюже приближаться к нему. Она уже хорошо знает его, длинные руки и ноги с большой треугольной головой. Это Хагги Вагги, и он вернулся за ней. Хотя на пути есть решетчатая дверь, она сомневается, что она выдержит против грубой силы Хагги. Гейб готовится бежать в любую секунду, и на этот раз она не собирается тратить ни единого вздоха, пытаясь урезонить его. Темная фигура Хагги подходила все ближе, ближе и ближе, пока... Погодите....это не Хагги. Хагги не розовый. На самом деле, этот выглядит как... погодите, это вторая половинка Хагги? — Кисси Мисси?— изумлённо сказала она, когда розовое существо дало о себе знать на свету. У нее было много общих черт с ее коллегой, Хагги. Но ее другой цвет и девчачьи ресницы придают ей тонкий контраст с более мальчишеской Хагги. Казалось, эти двое заперты в гляделки по обе стороны решетки. Но в то время как Гейб, очевидно, была в ужасе, Кисси просто смотрит на неё с любопытством. Ее рот даже не открыт, чтобы показать ее острые клыки, не было ни проблеска или намека на враждебность за этими большими, темными глазами. Кисси наклоняет голову, глядя на неё, а затем замечает рычаг рядом с собой. Она смотрит на Габриэль, а затем снова на рычаг. Точки между ними щелкнули в голове Кисси, она знала, что делать. Затем Кисси поднимает лапу на рычаг, сначала лапа приземлялась на него, но затем безвольно падала, но как только она схватилась за него, она смогла потянуть его вниз. Затем дверь медленно начала подниматься, к большому ужасу Гейб. Она знала, что как только дверь поднимется, она пойдет за ней. Но как раз когда она собиралась начать бежать, она была совершенно шокирована тем, что произошло дальше, Кисси начала разворачиваться и уходить. — Что? — пробормотала Гейб себе под нос, поражённая. Кисси бросила взгляд на Гейб, прежде чем полностью отвернуться и пойти дальше в коридоры. Гейб была ошеломлена, и все же она не хотела, чтобы она уходила прямо сейчас. Но решетчатая дверь открывалась слишком медленно. — Подожди, подожди.Просто подожди меня! Но Кисси не слушала, она продолжала уходить, пока не исчезла за углом. —Подожди, подожди, подожди! Подожди секунду! — Затем она приседает и пытается протиснуться в уже открытую щель, но пока не может, мешали руки-грабпаки И вот наконец одним сильным толчком ей удаётся протиснуться. Она никогда не думала, что наступит момент, когда она будет преследовать монстра, а не убегать от него. — Подожди! Я просто хочу знать! — кричит ей Гейб, но когда она поворачивает за угол, Кисси нигде не видно. Гейб чувствует себя совершенно разбитой, почему так сложно, чтобы кто-то просто поговорил с ней? - Я просто, просто,.. я просто хочу знать, что случилось с моими друзьями... С уходом Кисси она снова оказалась в одиночестве. Она просто не понимает этого, почему никто просто не может ей сказать? Она пришла сюда за ответами, но все время, что она здесь, у неё нет ничего, кроме вопросов, вопросов и вопросов. Все это просто злит её до такой степени, что ей хочется кричать, все так просто! Она узнает, она уходит! Вот и все! Так почему же, черт возьми, никто не может хоть раз, хоть раз сказать ей что-нибудь!?! Понимая, как яростно растет её ярость, она делает ровные, глубокие вдохи. —Ладно, я спокойна, я спокойна. Терпение — это добродетель, это духовный плод. Просто будь терпеливой, и все придет в конце концов. Если я не умру, конечно. Теперь, когда это позади, она, по крайней мере, может продолжить движение вперед и найти выход. Хотя она хотел бы, чтобы Кисси хотя бы осталась достаточно долго, чтобы она могла поблагодарить ее. Но в конце концов она находит тележку, которая просто стоит на рельсах, затем после последовательности включения нескольких переключателей благодаря своему зеленому руки-грабпаки, ей удается протащить тележку до того места, где она ему была нужна. Она позволила тележке скатиться с холма и пробить ею деревянный барьер. Затем, пройдя еще через несколько коридоров и дорожек, она в конце концов возвращается к игровой станции. Осталась только одна игра. Собравшись с духом, она тянет последний рычаг панели управления. В селекторе снова раздается голос Стеллы. — Ух ты! Ты уже играл в эти игры? Потому что ты, конечно, особенный ребенок! Осталась только одна игра <<Статуи>>. Поиграйте с Мамой длинные ноги в последний раз, где вас ждет финальная игра. Большое спасибо за посещение Game Station! И с этими словами Гейб отправляется под станцию, а затем вниз по лестнице. Навстречу своему последнему испытанию.