An Angel’s Bleeding Heart

— ААААРРГГХ!! — взревела Мама, приземлившись сверху, а человек упал назад на задницу, ужасно крича. Внешне Мама выглядела ужасно. Грязная, вся в пятнах, с трещинами на коже. — Я просила тебя играть честно, а ты жульничала! — в ярости закричала она, вырывая одну из труб, проложенных вдоль стены. — Я НЕНАВИЖУ жуликов! — Ее кулак с силой ударил по стене из шлакоблоков, и Гейб показалось, что бетон слегка треснул. — Подожди-ка!— взмолилась Гейб, в ней еще оставалась надежда, что она сможет успокоить мстительного розового паука. — Мы можем это обсудить! — НЕТ!!— закричала мама с таким негодованием, что стены сотрясались от возмущения. — Ты не имеешь права говорить! Ты не имеешь права думать! Затем она улыбнулась, ее улыбка была широкой и маниакальной, и она протянула несколько пальцев на руках. — Потому что сейчас мы сыграем, в последнюю игру! Гейб отступила на несколько шагов назад, когда психопатическая игрушечная монстрша приняла позу, раскинув четыре руки у стен и закинув ноги назад, готовая к погоне. И затем, с тихим, полным ненависти шипением, она объявила о своей последней игре. — Игра называется… Затем её тело удлиняется. — Прятаться. Ее пальцы потянулись. — И. И ее зрачки расширились до такой степени, что от них остались только черные зрачки. — ИСКАТЬ !!! Между ними повисла напряженная тишина, пока они оба находились в ужасном противостоянии. И тут ворота позади Гейб открылись, положив начало обратному отсчету мамы. — Десять… Девять… Приложив огромные усилия, чтобы привести в движение замерзшие ноги, руководствуясь лишь инстинктом бегства, она практически спрыгнула с лестницы на пол, с глухим стуком ударившись о землю. — Восемь…Семь…Шесть… Простонав, она тут же вскочила на ноги. Ноги болели, но ей было все равно. Адреналин бурлил в её венах и разливался по мышцам. Она бежала так быстро, как только могли нести её ноги. И все это время она слышала позади себя голос мамы, эхом разносившийся по коридорам. — Пять…Четыре…Три…Два… А потом тишина, только звук бегущих ног и тяжелое биение её сердца. Она не знает, куда идет, но нет времени думать, нет времени размышлять. Каждая клеточка её существа кричит: "Беги как можно быстрее!" Она пробежала по коридорам, по лестнице и, наконец, вышла в туннель. Полагая, что ей удалось отдалиться от мамы, она ненадолго остановилась в комнате, где оказалась тяжело дыша, но стараясь не привлекать её внимания. Оглядевшись, она увидела аварийный выход, но когда она потянула рычаг, там не было электричества. Конечно. Ей снова нужно найти другой выход, или хотя бы включить электричество. Может быть, где-то поблизости есть резервный генератор. Быстро и бесшумно Гейб продолжает свой путь. Было тихо, оглушительно тихо. Настолько тихо, что можно было услышать, как булавка упала на подушку. Тем больше причин двигаться дальше, иначе мама будет прислушиваться к звуку её дыхания. По пути повсюду валялись игрушечные трупы, их безжизненные тела были увешаны засохшими пятнами крови в случайных местах комнаты. Войдя в один из коридоров, она увидела люки, встроенные в стену. Их камеры имели треугольную форму, а вентиляционные отверстия вели вверх. Неужели это мусоросжигательные печи? Хотя от мамы нигде не было слышно ни звука, Гейб не покидало тревожное чувство, что за ней наблюдают. Каждая тень, каждая щель могли быть тайным убежищем, где мама могла появиться в любой момент. Страх сковывал её сердце, она вспоминала библейские стихи, которые выучила наизусть из домашнего молитвенного сборника. Даже гимны, которые пела в церкви. Говоря от души, а не устами, она читает молитву: — Даже если я пойду долиной смертной тени, я не убоюсь зла, ибо ты со мной. Затем она видит впереди еще одну комнату. Она продолжает молиться —Твой жезл и пастырский посох утешают меня. Она подходит к другой комнате. —Ты приготовил предо мною стол в присутствии врагов моих ты помазал елеем голову мою, чаша моя переполнилась. А потом мама спускается с потолка. — О БОЖЕ!! — закричала Гейб, резко развернулась и побежала обратно. Она слышала маму позади себя, каждый её шаг был таким тяжёлым, что она чувствовала силу каждого удара, когда она преследовала её. К счастью, похоже, ей нравилась эта охота, так как она немного замедлила темп преследования. Хотя это дало ей время, Гейб нужно было что-то придумать, и быстро. Вернувшись в предыдущую комнату, она почувствовала, что нужно посмотреть вверх. И действительно, наверху была дыра с перекладиной. Недолго думая, она выстрелила из хватательного ранца и подтянулась внутрь, как раз вовремя, когда вошла мама. Гейб не смела дышать, наблюдая, как внизу шуршит гигантский паук. Ее смех был настолько искажен, что из высокого хихиканья превратился в гротескный, низкий голос. Когда смех стих и громкие шаги прекратились, она медленно опустилась вниз, благодаря Бога за то, что мама даже не потрудилась поднять голову. Путь обратно к аварийному выходу был заблокирован, фактически, затянут паутиной. Так что ей снова придётся искать другой путь к выходу, если она сможет восстановить электроснабжение. Осторожно она продолжила свой путь по коридору, в котором она появилась, приглушая каждый шаг. Вскоре она оказывается в небольшом нефтеперерабатывающем помещение. Там, в одной части помещения, находится большая доменная печь, но она так долго стояла холодной и неработающей, что ржавый корпус печи был покрыт множеством паутины. Её мысли возвращаются к тому моменту, когда мама впервые нашла её во время их последней игры. Как она так быстро её нашла? Конечно, она могла бы догнать её, но это было бы слишком быстро. Как ей это удалось? Именно тогда она поняла, что игрушечные трупы — это не просто существа, которые когда-то были живыми, а потом погибли от ран. Нет, это добыча. Добыча мамы. Всё это место, игровая станция и окружающие её коридоры. Это её дом, её владения, её охотничьи угодья. Каждый квадратный сантиметр этого места принадлежит ей и запечатлён в её памяти. А она всё это время просто бродила по нему. Ей нужно немедленно отсюда выбраться . Вскоре она обнаруживает слева от себя ставневую дверь, слегка приоткрытую снизу. Она проползает сквозь неё и продвигается по мостику, с которого открывается вид на глубокую шахту. Но прежде чем она успевает добраться до другой стороны, снизу появляется Мама, глядя на неё своими чёрными, как ночь, глазами, такими же тёмными, как пустота внизу. Гейб, тут же развернувшись, побежала обратно к ставням и проскользнула под ними, как раз вовремя, прежде чем одна из маминых рук успела её схватить. Когда мама начала открывать железную дверь, Гейб вскочила на ноги и лихорадочно огляделась. Она знала, что если она побежит прямо обратно в то же самое укрытие, она заподозрит, что она там прячется, и быстро её найдет. Ей срочно нужно новое место, чтобы спрятаться. Затем она увидела что дверцы печи все еще были открыты, а камера достаточно велика, чтобы она могла спрятаться внутри. Она забежала в доменную печь и тут же захлопнула дверцы своими хватательными руками. Она даже не отпустила ручки, услышав, как мама резко распахнула ставни. Вся комната задрожала, когда она вбежала внутрь, издавая гортанные рычания и стоны. Ее яростные шаги звучали как громоподобное бегство. Только когда шум стих, она заставила себя открыть бронированные двери. Выйдя из печи, она обнаружила, что комната еще больше окутана паутиной, но, к счастью, она не опутала паутиной разорванную дверь. Возвращаясь по мостику, она обнаруживает новую комнату с гигантскими шестернями. Она не знает, может ли это быть тот генератор, который она ищет, но там есть рычаг, из которого торчит множество проводов, так что есть только один способ это выяснить. Она дергает рычаг, шестерни оживают, и внезапно загораются лампочки. Вот оно! Теперь ей нужно выбраться отсюда, прежде чем... Но как только она закончила эту мысль, мама тут же выползла из глубокой дыры в стене. Гейб в третий раз развернулась и побежала, а позади неё раздался громкий хохот мамы. Она поняла, что это конец, больше прятаться не придётся, теперь это настоящая гонка к финишу против длинноногой мамы, к аварийному выходу. Бежав обратно по мостику, мама попыталась вытянуться из темноты, чтобы схватить её, но она увернулась, прежде чем руки успели до неё дотянуться. Выйдя через сорванную ставню, она свернула направо, намереваясь вернуться в коридор. Однако, похоже, мама знала об этом. И одна из ее рук появилась из случайной дыры в стене, а затем обрушила хрупкую часть потолка. В результате обрушились тонны обломков, перегородив путь. Но сила падающих обломков распахнула запертую дверь. Она ударилась в неё с такой силой, что могло бы вызвать у неё травму головы. Мама всё ещё гналась за ней, свернув к другой стене и сползая по ней в яму. Гейб продолжала идти, пот стекал с её лба, и вскоре она обнаружила себя прыгающей в другую яму. Мама снова появилась из щелей между сломанными трубами. Она продолжала идти, умоляя Бога услышать её в трудную минуту. Она мчалась по канализационной системе, поворачивая налево и направо, пока многочисленные руки Мамы тянулись к ней. Она достигла конца канализации, но это был тупик. Но, подняв взгляд, она увидела перекладину наверху бетонной шахты. Её рюкзак схватил её и вытащил её наверх, всего в нескольких секундах от Мамы. Затем она полезла за ней, не прекращая своей погони. Добравшись до вершины, она перепрыгивает на открытый выступ и мчится дальше. Пробираясь мимо труб, она слышит ее неестественный смех всего в нескольких футах позади себя. Вскоре она приближается к другой яме, молниеносно стреляет из своего рюкзака рукой в висящую на потолке арматуру и перепрыгивает через нее, после чего прорывается сквозь дыру в стене. Затем, похоже, у Мамочки нет другого выбора, кроме как обойти ее стороной и исчезнуть в яме. Гейб видит, что она вернулась в комнату, из которой начала, аварийный выход теперь работает, она не теряя ни секунды, опускает рычаг. Дверь открывается, и она бросается внутрь, пробегая по очень длинному пустому коридору. Ей потребовалось около полминуты, чтобы добраться до конца. Гейб осмелилась оглянуться через плечо, но не увидела и даже не услышала никаких следов мамы. Похоже, каким-то чудом она потеряла её. Теперь всё, что стоит между ней и свободой её и Поппи, — это эта ставня. И всё, что ей нужно сделать, — это позволить синему сканеру для ручного сканирования сделать свою работу. Сканер выполняет свою работу и начинает сканировать синюю руку. Но тут она слышит что-то. Смех. Она с ужасом оборачивается и видит, как Мамочка Длинноногая появляется из-за порога на другой стороне коридора. Гейб и раньше кричала, но теперь, когда смерть буквально несётся к ней навстречу, она наконец-то вскрикнула от настоящего ужаса. — Боже! Помоги мне! ПОЖАЛУЙСТА!! — Дверь наконец-то начала открываться, когда мама наполовину приблизилась к ней. Гейб не стала ждать, она протиснулась внутрь, как только дверь открылась наполовину. Она пробежала, а затем инстинктивно дёрнула рычаг, не задумываясь о его назначении. Она побежала на полной скорости, спасая свою жизнь, но её с силой ударило лицом о решётчатую дверь. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как мама врывается в комнату вместе с ней. Её спина практически прижалась к двери. Она смирилась с этим, она её поймала. Вот и все. Вот так она умрет. Но мама еще не двинулась с места. Одна из ее четырех рук застряла во что-то. Скрежет зубов. И тогда Гейб поняла, что этот рычаг вообще не ведет к двери. Затем шлифовальная машина включилась. — АААААА! — ужасно закричала мама, когда её рука исчезла в зубах мясорубки. Всё это время Гейб наблюдала за происходящим, застыв на месте. — Что ты наделала?! — закричала она на неё. — Он сделает меня частью себя! Она изо всех сил пыталась вытащить руку, используя другие руки и даже ноги. Но как только ей удалось вырвать застрявшую руку из сустава, одна из ее ног застряла в зубах. Она практически царапала кафельный пол, отчаянно пытаясь ухватиться за что-нибудь, пока ее медленно тянуло к неминуемой смерти. А Гейб продолжала наблюдать. — Нельзя. Не делай этого со мной!.Гейб видит, что её живот находится всего в тридцати сантиметрах от вращающихся зубьев машины. Многие сочли бы это катарсисом, даже оправданным. Но всё же… Зубья коснулись её, их острые острия вонзились в плоть, и как раз в тот момент, когда её тело вот-вот должно было быть раздавлено, оно остановилось. Резко, не более сантиметра. Мама наблюдала, как измельчитель заглох и закоротил, шестерни превратились в пыль, и с клубом дыма всё закончилось. Она выбралась наружу, плюхнувшись на пол, осмотрела своё тело: у неё отсутствовали рука и нога, а на животе было несколько колотых ран. Затем, когда дым рассеялся, она увидела Гейб, которая ударила кулаком по кнопке аварийного отключения. Мама была ошеломлена. — Что… ты… почему… — ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!? — взревела Гейб. Её громогласный голос был настолько сильным, что мама отшатнулась. Ее ответ был мягким и тихим. — Что…? — КАКОГО ЧЕРТА ТУТ ПРОИСХОДИТ?! Теперь уже мама боялась Гейб. Но в её кричащем голосе не было ни ярости, ни злобы, скорее, он звучал обиженно и отчаянно. Она начала отползать назад, пока она продолжала кричать —РАССКАЖИ МНЕ, ЧТО ЗДЕСЬ СЛУЧИЛОСЬ!! ПОЖАЛУЙСТА!!! Мама видит это в её глазах, они вот-вот расплачутся. Она смотрела, как она упала на колени, словно умоляя ее о сладком облегчении. Возможно, так оно и было. Она молчала, и Гейб продолжила — Ты хочешь меня убить, верно? Верно?! — сказала она, подбегая к ней, пока она всё ещё лежала на полу. — Тогда сделай это!! Мне уже всё равно! — Затем она взяла две из её трёх рук и обхватила ими свою шею, даже поместив её большие пальцы прямо себе на трахею. Она действительно умоляла её убить её. Её голос дрожал. — Пожалуйста...если ты не можешь рассказать то....убей меня давай же... Она по-прежнему молчала, не было слов, не было оскорблений. Но это был её шанс. Она у неё. Она буквально отдаётся ей. И всё ради чего? Просто чтобы вспомнить о том, что она уже сделала раньше? Так зачем? Если только… И тут до неё дошло, осознание пришло с такой силой, что потрясло её до глубины души. Потому что на самом деле она говорит правду. Она действительно, искренне, понятия не имеет, что здесь происходит. Её не было там, когда её создали. И её не было там во время её пыток. Поппи была права насчёт него. Она действительно была обычным рабочим сборочного цеха, которая едва ли знала о самой мрачной тайне этой фабрики. Именно это незнание заставило её вернуться, и вот она здесь, готовая умереть за это. — Ты…не знаешь...— медленно произнесла она, в каждом слове чувствовалась мягкость, непривычная для ее языка. — Что… что это должно означать?... — Гейб была в недоумении. — Я просто хочу знать, что здесь произошло! Пожалуйста, мне уже все равно. Я просто… я просто хочу знать! Затем она ослабила хватку. —Ты… ты другая... Мама наконец отпускает её, падая на пол и оставляя растерянную и обезумевшею Гейб стоять рядом с ней на коленях. Гейб увидела, как ее глаза снова стали ярко-зелеными, а вытянутые конечности обрели свою обычную форму. Затем она делает нечто несколько неожиданное. Она начинает смеяться, но не над Гейб, а над собой. — Подумать только… я собиралась разорвать тебя на куски и вырвать тебе сердце! — прошептала она, истерически смеясь. Сжимая в руках свои пластиковые волосы, она смотрела в пустоту стеклянными глазами, поджав ноги, пока не свернулась калачиком. Гейб была потрясена. Перед ней стояло чудовище, которое хотело лишь повесить её за собственные внутренности и сожрать изнутри, а теперь она лежит на полу и рыдает, как ребенок. Она пытается дотронуться до неё, кладёт руку ей на плечо и говорит самым нежным тоном: — Мамочка? Затем она встречается с ней взглядом, и они оба смотрят друг другу прямо в душу. Тогда мама наконец заговорила. — Поппи мне сказала, но я не послушала. Ты вернулась сюда, чтобы найти ответы. Чтобы найти своих друзей? — Да — Гейб уже забыла, что еще мгновение назад она хотела её смерти.—Пожалуйста, скажи мне Наступила пауза, словно она колебалась, прежде чем произнести хоть слово. Гейб просто сидела, так близко к ней, что они оба чувствовали тепло своего дыхания. Но то, что она сказала дальше, оборвало последние остатки её надежды. — Их больше нет... Гейб потеряла дар речи. — Ни одного не осталось. — Но… этого не может быть...— сказала Гейб. — Должно быть что-то ещё, верно? Она хотела ей рассказать, очень хотела. Но он не позволит ей. — Нет, если ты узнаешь всю правду, ты навредишь только себе. Это всё, что тебе следует знать. Затем открывается ставень, ведущий обратно к игровой станции. Мама хватает её за руку, умоляя — Код поезда у мисс Поппи в диспетчерской. Пожалуйста, иди домой. Здесь для тебя больше ничего нет. Но Гейб не хотела уходить так быстро, не наедине с мамой. — А как же ты? — …? Затем Гейб приходит в голову идея. — Мой дом — это ферма. Она спрятана в долине, а ближайший город находится в нескольких милях отсюда — Она встает, все еще держа ее руку в руках. — Я могу забрать тебя отсюда. Я могу дать тебе новый дом. Для тебя, Поппи и всех остальных игрушек. Даже для Хагги. Тебе больше не нужно здесь оставаться. Мама посмотрела на неё, ее глаза наполнились слезами. Она была полна такой вновь обретенной надежды, что хотела последовать за ней на край земли, если это означало оказаться где-нибудь подальше от этого места. От этого места, которое принесло ей только мучения. Но Он напомнил ей, словно ниточка, тянущая ее за затылок, что нет. Ей не место там, только здесь. С Ним. — Я не могу — печально сказала она, обнимая себя. — Я совершила ужасные поступки. Мне не следует уходить. Гейб не была так убеждена. На самом деле, в ней укрепилась новая решимость. Она не уйдет таким образом. — Нет. — категорично заявила она, глядя ей в лицо. — Мне все равно, что ты сделала. Я не оставлю тебя здесь. Наконец, впервые за долгое время, мама почувствовала, как по щекам текут слезы. Вот как выглядит настоящая доброта? Она потянулась к ней, сердце Гейб затрепетало от предвкушения. Но оно разбилось, когда мама оттолкнула её. Двумя руками она оттолкнула Гейб по полу, пока она не оказалась за ставней, а третьей рукой захлопнула дверь. Отгородив их обоих. — Мамочка?! — воскликнула Гейб, поднимаясь на ноги. — Но почему? Она не отвечает ей. Вместо этого она еще крепче сжимается в объятиях и зарывается лицом в них. Гейб пытается поднять дверь, но это бесполезно. У неё не хватает сил даже сдвинуть ее с места. — Почему?! — снова тишина. Она действительно решила остаться, и она ничего не может сделать, чтобы изменить ее решение. Чувствуя себя побежденной, не имея больше шанса что-то изменить она отворачивается и начинает обратный путь. Но перед этим она дает ей обещание. — Я вернусь за тобой. Обещаю. И с этими словами она поднялась по лестнице и исчезла. Оставив маму одну, чтобы она погрузилась в свою скорбь. Она сидела неподвижно, как статуя. Единственным признаком жизни были едва слышные рыдания, вырывавшиеся из её губ. И тут, словно её страдания ещё не достигли предела, она почувствовала это. Словно холодные, как тиски, хватка, которая тянется вверх по позвоночнику и в самые глубины её сознания. Присутствие, настолько пропитанное оглушающей горечью, что оно поглощало её целиком, подобно голоду, который он ей причиняет. Это Он . — Её больше нет — прорычал мрачный голос. — Да — спокойно ответила мама, даже не потрудившись поднять голову. — И ты её отпустила. — Да. — Почему? — потребовал ответа голос. — Потому что она другая. — Другая? От чего их отличать? — прорычал голос. — В мире много таких людей, как она. Тех, кто дарит обещания дома и льстивые слова. Но все закончится одинаково. Она бросит тебя, когда ей это будет выгодно. Такова природа этого мира, Мари Пейн. Эти слова мама впитала, словно ледяные кинжалы, вонзенные ей прямо в сердце. Но потом она рассмеялась. — Ты считаешь свою неудачу смешной? — О нет! На самом деле… это только ты! потому что, как оказалось, всё, что ты только что сказал, всё это – просто одна большая шутка. Ха-ха-ха! Последовала короткая пауза. Тогда мама заявила: — С меня хватит. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Он соглашается, ибо и её судьба давно была решена. — Ты ответишь за свою дерзость. В этот момент из-под слегка приоткрытой ставни показалась массивная механическая рука, ее длинные, игольчатые, похожие на иглы, скелетные пальцы, достаточно острые, чтобы разрезать камень, широко раскинуты позади Мамочки. Готовая нанести ей удар одним движением. — Я знаю...— сказала мама, когда на неё набросились когти. Пока, кто-то не оттолкнул её в сторону. Поднявшись по лестнице, всё ещё сдерживая слёзы, Гейб вскоре оказывается на самом верху и выходит обратно на игровую станцию. На этот раз она идёт по металлическому мостику, с которого открывается вид на всю станцию. Её сердце всё ещё тяжело не только от осознания того, что всех друзей больше нет, но и от того, что мама по какой-то странной причине отказывается уходить. Почему? Она знает, что ей это место не нравится, да и кому оно нравится? Она сама уж точно не хочет здесь оставаться ни секунды дольше. Так почему же она так хочет остаться? Разве она не понимает, что это место причиняет ей боль? Посреди этой системы переходов висит комната, должно быть, это та самая наблюдательная комната, о которой ей рассказывала мама. Она заходит внутрь, и, как и говорила мама, там висит Поппи, обвитая паутиной. Код от поезда лежит прямо рядом с ней. Она использует «Хватающую руку» и срывает паутину, освобождая её. Она немного спотыкается, приближаясь к краю. Она смотрит на неё бесстрастно. — Ты её убила? — спросила она, в её голосе слышалось странное безразличие. Гейб сейчас не хочется разговаривать. —Нет— прямо отвечает она. — Нет? — Она была удивлена таким поворотом событий. Как будто не ожидала, что Гейб и мама останутся в живых. — Хм. Затем она направилась к одной из вентиляционных шахт. — Нам нужно уходить. Как только она исчезает в вентиляционных шахтах, Гейб следует за ней другим путем, спускаясь по горке в заднюю часть станции. Её сердце сжимается еще сильнее, когда оан не видит ни Банзо, ни Мини-Хагги, ни ПиДжея, ни даже Кисси. Она действительно покидает фабрику одна но, по крайней мере, Поппи рядом. И вот она входит в кабину локомотива, вводит код и запускает двигатель. Гейб думала, что должна чувствовать облегчение, радостно ликовать даже сейчас, когда покидает фабрику живой. Но, когда поезд начинает медленно двигаться по рельсам, она чувствует неудовлетворенность. Неполноценность. Как будто здесь еще что-то нужно сделать. Как будто чего-то ей не хватает. Но, похоже, теперь все это не имеет значения, что сделано, то сделано. Но даже после отъезда она все равно сдержит свое обещание маме. Она вернется за ней и убедит ее пойти, вместе с ней и со всеми остальными игрушками этой проклятой фабрики. Однако, как только развилка рельсов впереди приблизилась, у Поппи возникла другая идея. — Мне было так страшно, когда мама забрала меня у тебя. — сказала Поппи по внутренней связи в поезде. — Я думала, она снова посадит меня в тот ящик. Но ты спасла меня. — Ну, не знаю, считается ли это тем, что я сначала не знала, что ты жива — отвечает Гейб, сидя на стуле кондуктора. — Но, думаю, это всё равно хорошо. Я рада, что вывожу кого-то отсюда. Лучшего и желать нельзя. Гейб услышала, как Поппи тихонько ахнула. Словно ее что-то еще беспокоило. — Гейб… хотя я и сказала, что помогу тебе, я никогда не говорила, что мы уедем. — Что?... — Габриэль, ты идеальна. Слишком идеальна, чтобы тебя потерять. В этот момент рельсы изменили направление. В сторону от выхода. — Прости. Я не могу тебя отпустить. Гейб была ошеломлена. — Поппи, что это такое?!— закричала она. — Я думала, ты хотела отсюда уйти?! —Нет, пока нет, — отвечает Поппи. — Пока здесь еще не все дела закончены — Какие дела? — недоверчиво спрашивает Гейб, когда поезд меняет курс. — Что ты вообще можешь делать в таком месте?! — Ты увидишь, Гейб, скоро увидишь.— Затем она продолжила — Знаешь, я никогда не встречала никого подобного тебе. Я видела, как многие люди приходили и уходили, и все они казались мне одинаковыми. Но из всех них ты другая,очень. Ты совершенная. Ты та кого мы все ждали. Наш Ангел. — Ангел? Поппи, если ты хоть что-то обо мне знаешь, то я явно не ангел. — Передай им это, потому что теперь все здесь знают о тебе... Прототип даже Он. И вскоре все они будут видеть в тебе того же человека, что и я. — Но почему? Что делает меня такой особенной? Затем Поппи продолжила — Знаешь, как долго я была втянута в это дело? Слишком долго. У меня было столько времени, чтобы подумать и поразмышлять, что делать, когда я освобожусь. И теперь, после всего этого времени, мы наконец можем положить этому конец. Здесь произошли ужасные вещи, но я знаю, что ты способна сделать все, что мне нужно. — Что сделать?! — Исправить все. Наконец она сказала: — Скоро мы доберемся до конца этой дороги, и как только это произойдет, мы…— Но что-то прервало ее. — Подожди, что? А потом тишина. — Поппи? Поппи, ты здесь?» — спросила она, постукивая по динамику. Но по-прежнему не было слышно ни звука. Внезапно она почувствовала, как поезд набирает скорость. Поезд мчится быстрее. — Ууух... Поппи, не знаю, но тебе не кажется, что этот поезд едет слишком быстро? — Но даже тогда не было слышно ни слова. Затем рельсы резко спускаются вниз, заставляя поезд набирать еще большую скорость. Он пыхтел и стучал, словно скачущая лошадь, несущаяся в бешеном темпе. И даже тогда поезд разгонялся все быстрее и быстрее. И быстрее, и быстрее, и быстрее. Затем завыли сигналы тревоги, в кабине замигал красный свет. Гейб поклялась,что к этому моменту она уже проехала более ста миль. Она хочет открыть дверь и выпрыгнуть, но было слишком поздно, она просто разобьется о стены туннеля и заслужит себе позорную эпитафию. Теперь, чтобы спастись от аварии, ей остаётся только одно — нажать на тормоза. Она находит их и, используя обе свои хватательные руки, резко дёргает рычаг, так сильно, что металлический стержень начинает гнуться. Из колёс летят искры, а поезд издаёт пронзительный визг. Но поезд просто ехал слишком быстро, вскоре появляется поворот, и поезд падает на бок. Гейб падает вместе с ним, ударяясь головой о дверь. Она начинает терять сознание, а затем соскальзывает вниз. Следующее, что она видит, — это поезд, стоящий на месте. Вздымаются языки пламени, клубится дым, а часть металла уже плавится на двигателе. Гейб чувствует, как последние обрывки сознания ускользают. Затем она переворачивается на спину, и сквозь размытое, темное зрение и дым она различает две вещи. Одна — это указатель, ведущий к его новому месту назначения, детскому саду. А другая — неестественно широкая улыбка огромного фиолетового существа. А потом всё погрузилось во тьму.