An Angel’s Bleeding Heart

      Это всегда было такое приятное время: как только часы пробивали полдень, Гейб буквально бросала все дела и мчалась в столовую с бумажным пакетом в руке. Это было одно из немногих и единственных времен, когда она могла свободно общаться с друзьями, не отвлекаясь на работу. В кафетерии было как всегда многолюдно. Она заметила всех троих своих друзей, сидящих за одним столом. Тайлер, как обычно, со своей младшей сестрой Джойс снова затеял свои братско-сестринские проказы, повесив ей на голову скользкий огурец, пока она не смотрела, а Фредди просто наблюдал за всем происходящим. Гневная месть Джойс последовала быстро: Тайлеру разбили голову, а Фредди быстро рассмеялся. Приближаясь к столу, она слышит разговор между ними. — Я слышал, что все игрушки Кэтнэп возвращают — сказал Тайлер, потирая голову. — Говорят, что детям снятся кошмары или что-то в этом роде. — На самом деле всё гораздо сложнее — отвечает Фредди. — Родители пациентов сообщили о множестве медицинских проблем. Высокое кровяное давление, сильная лихорадка, были даже случаи, когда у ребёнка случался инсульт. — Боже, неудивительно, что они отменяют "Кэтнэп", — ответила Джойс, потягивая свой напиток. — Как думаешь, это как-то связано с его ароматизированным спреем? — Должно быть, — ответил Фредди. — Но как бы там ни было, начальство работает вдвойне, чтобы остановить все поступающие судебные иски. Гейб подходит к ним ближе, привлекая их внимание. Тайлер поднимает в её сторону свой напиток. — Ну, наконец-то ты спустилась! — тепло приветствует он. — Извините, ребята, попала в час пик во время обеда, — извинилась Гейб, садясь рядом с Фредди. — Ну как у вас дела? — вежливо спросигл она. — Мы как раз хотели задать тебе этот вопрос, — сказал Фредди. — В последнее время я слышал, что на ферме твоих родителей дела идут не очень хорошо. Гейб проворчала, но сохранила невозмутимое выражение лица. — Да, урожай прошлого года не оправдал ожиданий, и, как я слышала от отца, рынок тоже выглядит не очень хорошо. Эта работа — практически единственный источник стабильного дохода. Тайлер был действительно поражен этим. — Прокормить целую ферму, двух взрослых, старшего брата и младшую сестру?! Если бы я был твоим отцом, я бы сказал, что пора взяться за дело! — Ну, всё не так просто, некоторые вещи просто от нас не зависят, — сказала Гейб, жуя морковь, обмакнутую в соус ранчо. —И к слову, мой отец с тех пор работает как не отдыхая. Я просто хотела бы заниматься чем-нибудь получше. Затем Джойс утешительно положила руку ей на плечо. — Я думаю, ты отлично справляешься, учитывая, что ты их обеспечиваешь! Однако Гейб испытывала сомнения. — Не знаю, я понимаю, что Бог поможет, но мама и папа уже планируют переезд, если ситуация скоро не улучшится. Так что, думаю, нам просто придётся подождать и посмотреть. Затем Фредди предлагает: — Знаешь, мы свободны по выходным, можем приехать и помочь. — О, это будет здорово! Но у нас нет денег ни на одного работника, не говоря уже о трёх. — Проблем не будет! — гордо заявил Тайлер. — Мы поможем, даже бесплатно! Фредди посмотрел на него подозрительно и одновременно дерзко. — Дааааа, конечно, ты бы согласился. Если это будет означать, что ты переспишь с младшей сестрой Гейба, Софией. — Да заткнись, мужик! Все четверо дружно рассмеялись, к большому огорчению Тайлера. Но какие бы проблемы ни возникали, Гейб знала, что её друзья всегда будут рядом, чтобы поддержать её, когда это потребуется. Она дорожила этими воспоминаниями, связанными с ними. Даже после того дня, когда она свернула в коридор, ведущий вглубь, туда, куда ей не следовало идти. До того момента, как она заглянула в тускло освещенную комнату и увидела, как мужчины в форме избивают это странное существо. Она не могла понять, что именно они причиняют боль – напряженному, худощавому, фиолетовому существу, привязанному к полу, с раздвинутыми цепями ногами, избиваемого дубинками. Увиденное, крики, мольбы, кровь — все это вызвало в ней такую ярость, что её стошнило. Она хотела вмешаться, искренне хотела, она больше всего на свете хотела взять эти дубинки и увидеть их лица, изуродованные до неузнаваемости, как они будут задыхаться от собственных сломанных зубов. Но что-то, где-то глубоко в её душе, подсказывало ей сдержаться, уйти. Сейчас не время. Она уволилась в тот же день. Она пока не решилась рассказать друзьям. Как она это объяснит? Как она вообще сможет это сделать? Дни тянулись медленно, и с каждой бессонной ночью она думала только об этом фиолетовом существе. Она никогда не видела его лица, но понимала, что с ним что-то не так, что-то неестественное. И когда она наконец набралась смелости, чтобы увидеть своих друзей, их уже не было. Исчезли. Пропали. Скрылись в том самом цехе, где она работала. Эта новость потрясла всех, но даже после проведенного расследования никто не знал, что произошло. Именно тогда, хотя её действия и были оправданы, она никогда в жизни не чувствовала себя такой трусихой. Чувство вины преследовало её.... Боль. Её тело сотрясала невыносимая боль. Хотя глаза оставались закрытыми, а сознание едва возвращалось к ней,каждая клеточка её тела горела неумолимой болью, пронизывающей мышцы. Пока Гейб пыталась выбраться из темноты, которая, казалось, притупляла её агонию, она начала замечать, что она больше не в поезде. На самом деле, на данный момент она даже не лежит на полу. Она висит на чём-то, но не может понять, на чём именно. Попытки пошевелить руками или ногами были бесполезны, ощущение покалывания было настолько сильным, что казалось, они вот-вот отвалятся. Но даже при этом её конечности просто беспорядочно болтались при каждом движении. Подождите… движении. Гейб вдруг поняла, что её действительно двигают. Несут. К ней вернулся слух, и зрение полностью сосредоточилось на переднем плане. Она поняла, что её кто-то несёт. Ноги, явно не её, шагали перед ней длинной походкой, а над головой доносилось очень глубокое мурлыканье. Она даже почувствовала горячее дыхание существа, ласкающее её волосы и стекающее по затылку, отчего по спине Гейб пробежали мурашки. Они приближаются к чему-то, к люку. Существо над ней останавливается прямо перед ним. Гейб пытается что-то сказать, пробормотать хотя бы слово, но едва может заставить себя застонать. Затем существо протягивает лапу и отпирает железный люк. После этого она чувствует, как другая лапа хватает её за шею, кончики острых как бритва когтей существа впиваются ей в плоть. Адреналин начинает бурлить в её жилах, пока она висит над открытой дырой. Но мучительная боль не позволяет ей этого сделать. Наконец её отпустили, и последнее, что она увидела, прежде чем её поглотила тьма, была неестественно огромная ухмылка кошачьего чудовища, а его пронзительные белые глаза сверкали на неё, когда она исчезла в вентиляционном отверстии. Спустившись по темному вентиляционному каналу, она оказывается на другой стороне, кувыркаясь сквозь грубые обломки, пока не останавливается, ударившись о старый деревянный ящик. Боль усилилась. — Твою!... — застонала она Завыли сигналы тревоги, закружились красные огни, она изо всех сил пыталась пошевелиться, наконец, снова почувствовав и пошевелив конечностями. Она поднялась на ноги, и её затуманенное зрение сфокусировалось, глаза с безумным замешательством впитывали окружающий мир. Внезапно стены начали двигаться, медленно сжимаясь вокруг неё дюйм за дюймом. К своему ужасу она осознала, что застряла в мусоропрессовочной машине. Какое бы существо ни бросило её сюда, оно, должно быть, очень хотело, чтобы она умерла медленной смертью. Гейб замечает, что один из участков стены не двигается. Когда зрение проясняется, она видит дыру в металлической стене. Поблагодарив Бога за спасение, она в спешке перебирается через груды деревянных досок, обломков и игрушечных трупов, пока не добирается до дыры и не выбирается с другой стороны. Пробираясь сквозь внутренности компактора, она выбирается через вентиляционное отверстие и оказывается в случайных ремонтных коридорах, которые, кажется, всегда являются основными путями на этой фабрике. Вскоре она оказывается в комнате, которая вызывает у неё интерес. Комната довольно большая по сравнению со всеми остальными, которые она встречала, но что отличает её от остальных, так это то, что находящиеся в ней механизмы всё ещё работают. Вероятно, это результат её собственных действий с электрооборудованием, или же это работа кого-то другого. Но ещё более странным в этой комнате является то, что вместо конвейерных линий или производственных машин здесь находятся поршни, гигантские поршни, и они, кажется, перекачивают зловещий красный туман, исходящий из глубины. Хотя она находилась далеко над этим красным туманом, она чувствовала от него отчетливый запах, который почему-то вызывал у неё сонливость. Запах напоминал что-то горящее, дым и отчетливый, резкий аромат мака. — Поппи… — пробормотала она вслух. Она до сих пор не может поверить, что она так её обманула. И что еще хуже, что она вообще хочет здесь остаться. Почему? Она никогда не говорила ей конкретно, что хочет здесь делать. Но то, как она говорила, этот мстительный тон в ее голосе, — что бы ни было у нее здесь, это для нее личное дело, и она использует её, чтобы добиться своего. Но сейчас не время злиться. Используя плоскую сторону поднимающихся и опускающихся поршней в качестве платформ, она перепрыгивает с одного поршня на другой, пока не достигает мостика на другой стороне. Затем, пройдя через очередные вентиляционные шахты, она снова оказывается в очередных коридорах. Почти бесконечная повторяемость всех этих извилистых коридоров и обыденных узких проходов начинает его раздражать. Она надеется, что найдется что-нибудь интересное. *Звук* — Что? — Гейб показалось, что она что-то услышала неподалеку. Следуя за шумом, она наконец находит другую комнату. Эта комната больше похожа на небольшой кабинет или кладовку уборщика, она не может точно определить, как и во многих других случайных комнатах во время своих путешествий по «Адской фабрике». Оказывается, слух её не подвел, потому что на одной из стен был установлен запатентованный телефон Playtime.co, который звонил. Но что, черт возьми, делает телефон просто так? Если только… Затем Гейб протягивает руку и снимает телефон с держателя. После этого она подносит трубку к уху, и, конечно же, раздается голос. — Эй, эй! Ты меня слышишь? — спросил голос. — Ты выглядишь немного растерянной. Я не хочу, чтобы ты умерла, поэтому хочу тебе помочь. Гейб недоверчиво посмотрела на телефон, гадая, правда ли то, что она слышит. Потому что, хотя Гейб и обрадовалась, узнав, что здесь есть кто-то, кто не хочет её смерти, её поразило то, что голос звучал так по-детски, как у маленького ребенка. — Кто это? ,— немного озадаченно спросила Гейб. — Я все тебе расскажу, но сначала тебе нужно отсюда убраться. — сказал странный мальчишка. — Видишь ту трубу позади себя? — Гейб обернулась, и действительно, на стене висела водопроводная труба. — Смотри… Ба-БУМ!— И тут из трубы выскочила большая светящаяся зелёная батарейка. — Ты можешь использовать её, чтобы открыть дверь! Сначала Гейб не понимала, куда вообще вставляется батарейка такого размера. Но после некоторых поисков она находит дверь, а рядом с ней — подозрительно большая щель в стене с светящейся зеленой окантовкой вокруг входного отверстия. Она растерянно переводит взгляд с батарейки на щель, и, толкнув её, вставляет батарейку на место, открывая дверь. Её действительно поразило, что для такой простой задачи, когда нужен всего лишь ключ, требуется такой большой источник питания. Ещё один пример глупых «изобретений» Лейта Пьера. Выйдя из кладовки уборщика, она оказывается в той же системе туннелей, где была до железнодорожной катастрофы, и, как только она поворачивает налево, перед ней, в пылающем хаосе, оказывается сам поезд. Гейб спрыгивает с бокового поручня на рельсы, осматривает обломки — чудо, что она выжила. Весь локомотив сошел с рельсов, сила удара деформировала железные рельсы под ним, пока они не скрутились или не сломались. Жар от вырывающегося из двигателя поезда огня был настолько сильным, что части металла вокруг образовавшейся дыры начинают плавиться. — Ух ты! Это ты сделала? — произнес таинственный голос. — Наверное, у тебя от этого большая шишка на голове! — Ну, за это ты можешь поблагодарить Поппи, — раздраженно ответила Гейб в трубку. — В конце концов, она же не просто бросила меня в какую-нибудь адскую дыру, не объяснив, что, черт возьми, происходит! На мгновение воцарилась тишина, затем голос на другом конце провода вздохнул: — Послушай, я знаю, ты злишься на Поппи за то, что она не отпускает тебя. Но ты ей нужна, ты нужна нам. Ты — наша миссия! — Я не говорила, что злюсь из-за того, что не ухожу! — поправила Гейб, направляясь вдоль железнодорожных путей, поскольку обратный путь был заблокирован обломками. — На самом деле, если подумать, я пока не хочу уходить! Я просто хочу знать, во что она меня толкает. — Подожди… неужели? — Ребенок был действительно удивлен этим заявлением. — А почему ты не сказала ей об этом раньше? Гейб пыталась придумать хоть какое-нибудь оправдание, хоть что-нибудь, чтобы оправдать своё молчание, но ничего не нашла. Кто бы ни был этот парень, он прав: если бы она сказала ей раньше, чего хочет, ничего бы этого не случилось. Но один вопрос ей всё же нужно было задать. — Хорошо, но зачем ей было устраивать аварию на поезде, когда мы были там? мы ведь могли погибнуть! — Это сделала не Поппи. Она бы никогда не хотела причинить тебе боль. — Она этого не делала? Тогда кто?.. — Подожди...— Голос прервал их. Последовала короткая пауза, и когда голос снова заговорил, в его голосе слышалась глубокая паника. — О нет, нет, нет, нет! — Что случилось? — обеспокоенно спросила Гейб, но мальчик снова прервал её. — Быстрее! Поезд! Прячьтесь в кабине кондуктора! — Что, почему? — Просто сделай это! Поторопись!! Не зная, что могло вызвать у него такую панику, она понимала, что не должна быть настолько глупой, чтобы не послушать и не выяснить это самой. Поэтому, не теряя ни секунды, она немедленно забирается на искореженный железнодорожный остов и через смотровое окно попадает в кабину, которая, к счастью, не горит, в отличие от остального локомотива. Раздался ответный голос по телефону — Оставайся на месте и ни в коем случае не издавай ни звука! Гейб почувствовала нервозность, но её вечное упрямое любопытство снова взяло верх. Она высунулась, посмотрела в окно каюты, убедившись, что её лицо по-прежнему скрыто в темноте. Даже при ревущем пламени она дышала очень тихо, хотя и в маловероятном случае, если то, что появилось, не сможет отличить огонь от человеческого дыхания. Она наблюдала, как дверь, через которую она вышла, начала медленно открываться, и из неё вышло нечто, вызывающее тревогу. Из туннеля вышло огромное фиолетовое плюшевое существо. Передвигаясь на четверах, игрушечный монстр внешне напоминал кошку. Высокий и худощавый, как Хагги и Кисси, но различия были очевидны сквозь короткий пушистый мех просвечивала скелетная структура, словно существо ужасно долго голодало. Гейб стало жаль это существо, просто взглянув на его облик. Но вот лицо, именно лицо было настоящим источником кошмаров. Его лицо было застыло в огромной, вечно открытой улыбке, а глазницы, где должны были быть глаза, были пусты, темны, как пустота, за исключением двух блестящих белых радужек в каждой глазнице. Без век и вечно настороженный, его заостренные уши были такими же острыми. Наблюдал, слушал, ждал малейшего беспокойства, на которое мог бы наброситься. Не произнеся ни слова, Гейб беззвучно произносит имя этого нового монстра. — Кэтнап... Уши Кэтнэпа дернулись, и похожая на упыря игрушка повернулась к обломкам. Гейб мысленно проклинала себя, она не понимала, как Кэтнэп мог услышать что-то настолько беззвучное, но молилась, чтобы тот принял шум за ревущее пламя. Она услышала тяжелые шаги, приближающиеся к обломкам, и даже не смогла вздохнуть. Она знал, что Кэтнэпу достаточно заглянуть в кабину машиниста, и он её найдет. Секунды тянулись, но для Гейб они казались часами. Она ждала момента, когда из окна появятся пронзительные глаза чудовища. Но этого не произошло. Звуки тяжёлых шагов вскоре затихли, остались только пылающие костры. После нескольких минут ожидания загадочный мальчик снова заговорил — Теперь ты в безопасности, он ушел. Затем Гейб выбралась наружу и спрыгнула с двигателя, довольная тем, что теперь может двигаться дальше. После этого она спросила — Слушай, как ты его увидел? — С камер, глупышка! — ответил парень по телефону. — Я нахожусь в специально оборудованной комнате охраны на заводе, так что у меня повсюду глаза и уши. Ладно, это прозвучало немного пугающе. Но, учитывая тот факт, что этот парень не охотится за ней, кто она такая, чтобы жаловаться? — Э-э, спасибо. Так что же будет дальше? — Ну, подняться обратно невозможно. Поэтому лучший вариант — спуститься ещё ниже. — Я уже этим занимаюсь, — сказала она, продолжая идти по тропинке. — Так что же здесь внизу? — Ты направляешься в детский дом при фабрике, Плейкэр. Дом улыбающихся зверюшек. — А тот монстр который прошел мимо меня. Он что?.. — Да, это был Кэтнэп. Один из Улыбающихся Существ. Раньше их было, кажется, восемь? Но теперь остался только он. — Ты имеешь в виду, что существуют более крупные версии всех этих существ? Что с ними случилось? Мальчик мрачно ответил — Тебе лучше не знать. Продолжая спуск по рельсам, она вскоре обнаруживает железнодорожную станцию, разрушенную, как и все остальное здесь. На ней — вращающиеся ворота, встроенные в каменную стену, а посередине между ними стоит высокая, и, к счастью, неживая, статуя Хагги Вугги. За статуей и воротами находится широкая лестница, ведущая наверх. Вход в детский сад Playcare. Как только она забралась на выступ и на платформу, мальчик снова позвонил ей —Там есть канатная дорога, которая доставит тебя прямо в детский дом. Ты найдешь ее чуть выше по лестнице. — Сначала поезда, а теперь еще и канатные дороги? Что дальше, космический челнок? — пошутила Гейб. Хотя мальчик посмеялся над шуткой о том, что у Playtime.co есть собственная космическая программа, её тут же предупредили — Но я должен тебя предупредить, там внизу гораздо больше опасных игрушек. Больше, чем в холле или на игровой станции. А Кэтнэп — вот кто здесь главный. Playcare — это его церковь, его охотничьи угодья. Он может делать там все, что захочет. — Хорошо, а что мне делать, когда я туда доберусь? — спросила она, нервно теребя нижний край рубашки. — Я тебе всё расскажу, как только ты туда доберешься.Но не волнуйся, я помогу тебе на каждом шагу. Тебе лучше поторопиться. — Хорошо, — сказала она, подходя к воротам. Затем таинственный голос спросил —О! Кстати, я еще не узнал твоего имени! — Ах, точно! Меня зовут Габриэль. Габриэль Гиббионс...но друзья меня называют Гейб. — Красивое имя. Меня зовут Олли. Приятно познакомиться! Буду на связи. И тут телефон замолкает. Гейб, теперь видя путь вперед, перелезает через прутья вращающихся ворот и поднимается по лестнице. Там, на самом верху, находится открытая комната, в центре которой висит сама канатная дорога. Вокруг — обломки сувениров Playtime.co: ковры, автоматы с газировкой и картонные фигуры. Над ними висит табличка с надписью: «Посмотрите на мир глазами ребенка. Экспресс Эллиота». Затем она открывает кабину канатной дороги рычагом на стене, и её рюкзак быстро справляется с задачей. Когда по кабельной системе проходит электричество, дверь кабины открывается, и она заходит внутрь, садясь на одну из мягких скамеек. Кабина заводится и движется по нависающим тросам, пока она не достигает темного туннеля, ведущего вниз. После некоторого ожидания в тускло освещенной кабине в телевизоре начинает воспроизводиться аудиозапись. — Здравствуйте. Меня зовут Эллиот Людвиг. Если посмотреть на современный мир, чего ему сейчас больше всего не хватает? Я как-то спросил. Денег мне всегда не хватает. Понимания я никогда не могу обрести. Веры — простой человек её потерял. Ответы были разными, и хотя я, возможно, вижу в каждом из них долю правды, я думаю, что в каждом чего-то не хватало. Чего-то простого. Гейб теперь видит из окна, что кабинка канатной дороги выехала из искусственного туннеля. Но, взглянув сквозь треснувшее стекло, она заметила нечто странное: её везут не через другую комнату и не в какое-либо другое искусственное сооружение. Нет, кабинку канатной дороги вытаскивают на открытый воздух. И, осознав это, Гейб внимательно выглянула в окно. Увиденное заставило её встать с места, она была настолько ошеломлена, что ей пришлось присмотреться, чтобы понять, не приснилось ли ей это. — Видите ли, ни один из них не смог даже улыбнуться. У Гейб буквально отвисла челюсть, когда она посмотрела на окружающий её пейзаж. Это был не обычный туннель и не рукотворное сооружение. Это была пещера, совершенно огромная грот. Настолько большая, что она подумала: если бы она могла то смогла бы разместить здесь авианосец, и места еще осталось бы предостаточно. —Улыбка — это надежда. Улыбка — это любовь. Улыбка — это понимание.—Запись с участием Элиота продолжалась — И нет ничего более приятного для моей души, чем быть причиной улыбки ребенка. А за сталагмитами и другими геологическими образованиями, на другом конце кабельной системы, возвышалась огромная куполообразная конструкция. Темная, рукотворная сталь хорошо контрастировала с естественными острыми пещерными образованиями. Уже одним своим видом она выглядела внушительно, словно тюрьма. Из купола тянулось множество больших труб, словно через него регулировался сам воздух. —Быть той искрой, которая зажжет все их надежды и мечты. Ведь только через надежды и мечты мы сможем создать лучший мир. Мир, где нашим детям не нужно бояться. Мир, где они защищены. В конце концов, эта компания и ее игрушки — ничто без них. Гейб видит, что приближается к куполу, к открытому отверстию. Изнутри исходит глубокое, ужасное красное свечение. Предчувствие беды было настолько сильным, что, входя внутрь сквозь ослепительно красный свет, она не могла избавиться от всепоглощающего чувства ужаса. — Эти дети заслуживают улыбок. Они заслуживают любви. Они заслуживают безопасного дома. Именно поэтому с огромной радостью, как основатель Playtime.co, я объявляю… Последовала драматическая пауза, и когда красный туман рассеялся, Гейб посмотрела вниз на пейзаж перед собой. И это было нечто, что нельзя было назвать чем-то особенным. — PLAYCARE! Наш собственный детский дом на территории кампуса. Но это не только это. Это школа, игровая площадка, место, где каждый может почувствовать себя своим. Наша собственная экосистема, скрытая под поверхностью. Мы уделяем внимание каждой детали, чтобы обеспечить улыбку ребенку. Это учителя и воспитатели, матери и отцы, пока они не поделятся всем этим с вами. Элиот не шутил. Скорее, он был скромнее. Казалось, здесь, внизу, находится целая деревня. С висящими искусственными облаками и ярким, но мягким желтым светом сверху, имитирующим солнечный свет. Здесь здания самых разных форм и размеров, все выкрашены в яркие и веселые цвета и соединены собственными улицами. Она увидела здание школы, театр в цирковом стиле, большой дом и даже магазин игрушек. И очень скоро канатная дорога касается земли. — Пусть детский сад Playcare приносит радость, вдохновение и улыбки всем, кто переступает порог! Ведь что придает жизни смысл, если не улыбка? Стеклянные двери открываются, и, не говоря ни слова, Гейб выходит в неизвестность. Во владения Кэтнэпа. В детский сад.