Безумие.

Иная реальность — именно такой и представлял ее себе Дания. Однотонная атмосфера, резкие цвета малиново-красного цвета бросались в глаза. Этот цвет он любил больше всего на свете. Если бы не одно, тревожащее болезненный рассудок парня, он точно бы не воспринял все всерьез. Неизвестность — вот, что действительно пугало его до глубины души. Полосами растекаясь по стене сверху вниз до самого пола, алая жидкость лилась не переставая. Стойкий запах с металлическим привкусом стоял повсюду. Жидкости было довольно много, она затопила не только стены, но капала даже с потолка, окрашивая пол в красный цвет. Неприятное приглушенное хлюпанье слышалось при каждом шаге. Загустевшая субстанция попав на кожу, практически моментально засыхала. Как будто бы всего этого было недостаточно, издав всасывающий звук, красная лужа стала постепенно материализоваться, принимая нечто необычное. Дания медленно отступил назад, чувство страха болезненно разрасталось внутри. По ощущениям ничего хорошего. Как будто оказался в каком-то фильме ужасов. Или еще того хуже. Проникая все глубже и глубже, словно червь пытавшийся зарыться в сырую землю, красные капли разъедали кожу, протыкали ее насквозь, точно тысячи острых игл и разрастаясь по каждой клетке. Ощутимая дрожь прошлась по всему телу подобно электрическому разряду. Будто раскаленным хлыстом стегнули несколько раз, оставив глубокие неизгладимые следы. Будучи не в силах что-либо терпеть, Дания опустился на колени, впиваясь пальцами в твердый пол буквально сдирая их до крови. Надсадный почти дикий вопль вырвался из груди, сотрясая стены. Огромные пласты кожи отслаивались и свисали вниз длинными лоскутами, обнажая красную плоть. Точно ножом провели. Да еще и влили туда расплавленный металл. Настолько было больно. Нестерпимой почти жуткой судорогой начало постепенно сводить руки и ноги, пот ручьем лился по лицу, капли падали вниз на нагретую поверхность, которая тоже стала плавилась. Поток горячей лавы тотчас вырывается наружу, брызгами окропив стены и потолок. Испытывая мучительную боль от ожогов, Дания чуть не срывается на крик. Но это лишь усилило мучения. Безумие медленно нарастало, как и желание избавиться от мучительной боли, спастись, выбраться из всепоглощающего кошмара. Окончательно сведенный с ума болевыми приступами он кричит, но уже громче и впивается зубами в облезлое запястье, прокусив вену насквозь. Из проделанного отверстия начинает сочиться кровь. Терпкий ароматный привкус которой ощущается во рту. Ничем не отличается от красного вина. Почти. Тошнота подступает к горлу, от недостатка кислорода в легких и сильной жажды кружится голова, в глазах резко темнеет. Ему хочется сплюнуть кровь обратно, да становится только больнее. Разум совсем отказывался слушаться. С трудом разжав зубы, Дания поднимается во весь рост и протерев рукой измазанный кровью рот, оглядывается по сторонам мутным взглядом. Затем издав сдавленный стон, опускается обратно, сползая по стене на пол.