Хогвартс: Инструкция по эксплуатации (Гарри Поттер)

Элементаль из приюта и заплутавшая сова

На следующий же день после инцидента с кактусом Лиам приступил к тренировкам. Оставшись один в комнате, он положил перед собой обычный графитовый карандаш. Он сосредоточился, вкладывая в этот взгляд всю свою волю, воображение и ту странную искру, что вспыхнула в нем во время падения горшка. Карандаш дернулся. Сначала едва заметно, а потом покатился по столешнице, повинуясь его мысленному приказу. «Да! Я чертов колдун!» — внутренний голос Лиама сорвался на восторженный вопль. С этого момента его жизнь превратилась в череду секретных экспериментов. Телекинез стал его «базовой мышцей». Он тренировался каждый день: сначала это были мелкие предметы — карандаши, кисти, камешки на прогулке. Спустя несколько месяцев он уже мог заставить подушку парить над кроватью, пока читал книгу. Через год Лиам обнаглел настолько, что глубокой ночью проводил полную перестановку в своей комнате. Кровать и тяжелый дубовый шкаф плавали в воздухе, словно сделанные из пенопласта. Однако была одна странность. Как фанат, знающий канон, Лиам пытался воспроизвести стандартные заклинания. Он шептал «Люмос», «Алохомора», «Вингардиум Левиоса», даже пытался использовать палочки от еды в качестве суррогата. Ничего. Ноль. Затхлый «Люмос» не желал зажигаться, а замки не щелкали. «Может, я ошибся? Может, это не Хогвартс, а какая-то другая вселенная с магией?» — гадал он. Но стоило ему обратиться к чистым стихиям, как мир откликался мгновенно. Воздух — его старый знакомый, который когда-то убил его в Альпах, а теперь чуть не повторивший свой подвиг в Лондоне — был невероятно благосклонен. Лиам чувствовал потоки кожей, мог создавать небольшие вихри в ладони. «Хотя что это я одухотворяю стихии? Я же не язычник, в конце концов», — осаживал он себя. — «Скорее всего, дело в моем понимании принципа. Я понимаю, как движется воздух, как образуется ветер». С водой всё было еще красивее. Он научился заставлять капли выходить из стакана и вырисовывать причудливые светящиеся узоры прямо на своей коже. Это было завораживающее зрелище, которое он позволял себе только под одеялом. Земля была худшей в плане контроля. Твердая, инертная масса никак не желала подчиняться. Но вспоминая наставление одной слепой низкой девчонки, он все таки получил отклик от грязи. Почувствовать вибрацию, стать частью опоры — это далось с трудом, но прогресс был. Огонь же пугал его своей яростью. Лиам практиковался в ванной глубокой ночью, вызывая небольшое пламя на кончиках пальцев. Он сразу понял: огонь требует либо абсолютной дисциплины, либо безумной страсти. Не желая случайно спалить свой приют, Лиам ограничил практику минимумом. В итоге огонь остался его самым слабым звеном, даже хуже земли. Годами скрывать такую силу было почти невозможно. В конце концов, мисс Коул его раскусила. Пришлось признаться в «способности двигать вещи». О стихиях он благоразумно промолчал. Мисс Коул выслушала его, и в её глазах страх смешался с облегчением. — Теперь я окончательно убедилась, что ты необычный, Лиам. Самый необычный ребенок из всех, кого я знала, — она ласково потрепала его белоснежные волосы. — Но пообещай мне: без крайней необходимости не показывай это никому. Люди боятся того, чего не понимают. — Я обещаю не распространяться, — серьезно ответил он. Мисс Коул подозрительно прищурилась. Она знала Лиама как облупленного и давно запомнила, как он обычно уклоняется от прямых ответов, недоговаривая половину правды. Но она лишь вздохнула, принимая это. Так время долетело до лета 1991 года. Лиаму исполнилось одиннадцать. Конец июля дышал зноем, плавя асфальт на лондонских улицах. Каждый день он просыпался с одной мыслью: «Где моё письмо?» Гарри Поттер должен был получить своё приглашение примерно сейчас. Лиам родился первого апреля, он определенно попадал в этот учебный год. Он уже представлял себе сову, бьющуюся в окно приюта, или странного человека в мантии, стучащего в дверь. Но почтовый ящик приюта Святой Марии оставался пуст. В небе кружили только обычные городские голуби, а мисс Коул всё так же приносила только счета и рекламные листовки. «Неужели я все-таки ошибся? Или я «сквиб» с развитым телекинезом? Нет, это бред». Он сидел на крыльце, глядя на заросшую лужайку, и чувствовал, как внутри закипает раздражение. «Если через три дня сова не прилетит, я сам отправлюсь искать Дырявый Котел. У меня нет времени ждать, пока магическая бюрократия соизволит заметить Лиама Вульфа».