Дурная кровь

Дом оказался… неправильным. Каким-то шумным, наполненным звуком маггловского экранного устройства, скрипом половиц, свистом окон и прочего, чего не должно быть в доме. Драко заметил это сразу, ещё на пороге. Это временно, — напомнил он себе. Так всегда бывает. Сначала тише. Потом — хуже. — Проходи, — сказал мистер Поттер спокойно, не подталкивая. — Ты можешь разуться или нет, как тебе удобнее. «Как мне удобнее» — фраза повисла в воздухе, не находя, за что зацепиться. Драко не знал, что на неё отвечают, и как ему удобнее тоже не знал. Поэтому на всякий случай он снял туфли, поставив их как под линейку, к самому плинтусу, чтобы никому не мешали. — Ты правда будешь жить с нами? — Гарри Поттер стряхнул кроссовки со своих ног и бросая их беспорядочно, сияя так, будто Драко был подарком, а не приблудой. Драко дёрнулся. Жить — это слишком большое слово. — Временно, — сказал он быстро, почти автоматически. — Пока… пока вы не передумаете. Гарри нахмурился. Совсем чуть-чуть, как человек, который слышит неправильную ноту. «Все передумывают», — хотел сказать Драко, но вместо этого он промолчал. — Ну да, твои родители наверное беспокоятся за тебя, — продолжает Гарри, как ни в чем не бывало. — Да ты не парься! Взрослые сами со всем разберутся. Драко сжал пальцы. Слово “родители” кольнуло, как плохо наложенное заклинание — не больно, но сразу понятно, что неправда. — Нет, — сказал он тихо. Потом, спохватившись, добавил ровнее: — Они не… беспокоятся. Гарри снова нахмурился, соображая. — А, это хорошо! — протянул он. — Тогда ты можешь оставаться, сколько угодно. У нас будет ночевка! Дом продолжал шуметь. Экран что-то говорил сам с собой, на кухне звякнула посуда, где-то наверху хлопнула дверь. Ни один из звуков не означал опасности — и именно поэтому они пугали сильнее. Тишина хотя бы понятна: в тишине ждут. — Мам! — крикнул Гарри куда-то вглубь дома. — Мы пришли! У нас еще остался поп корн?.. Драко вздрогнул всем телом. Крик — это плохо. Крик привлекает внимание. Он уже открыл рот, чтобы извиниться за Гарри, но было поздно. — Я на кухне! — отозвался женский голос. Тёплый. Живой. Слишком близко. Драко инстинктивно отступил на шаг, почти прижимаясь к стене. Если сейчас выйдет — нужно будет понять, куда смотреть. Что сказать. Кем быть. — Всё окей, — шепнул Гарри, заметив его движение. — Она тебе понравится! В дверном проёме кухни показалась молодая женщина — растрёпанные волосы, рука в муке, фартук перекошен. Она замерла, увидев Драко. Не улыбнулась сразу, просто посмотрела. Внимательно. Не оценивающе — и от этого стало ещё страшнее. — Привет? — сказала она наконец. — Не ожидала, что Гарри приведет сегодня друга, ты чьих будешь? — Я… — слова встали в горле. Он не знал, что от него сейчас ждут: имени, поклона, обещания быть удобным. Поэтому сказал единственное безопасное: — Спасибо, что разрешили войти. Вперед выходит Джеймс, загораживая мальчика своим телом, он улыбается женщине и говорит: — Это сын Малфоев. Женщина изменилась в лице, чуть прищурилась, разглядывая Драко. — Их же всех?.. — Она не заканчивает, косится на Гарри, и мистер Поттер подталкивает его к лестнице. Тот убегает в свою комнату, и на секунду Драко кажется, что коридор этого маленького жилья вдруг стал чрезвычайно большим и пустым. — Он последний, — кивает тихо мистер Поттер, когда дверь комнаты Гарри звучно хлопает на втором этаже. — Где ты его достал..? — миссис Поттер обтирает руки фартуком и прислоняется плечом к стене. — В Косом, — так же тихо отвечает Джеймс. — У женщины, которая называла себя его матерью. Пауза выходит плотной, вязкой. Драко чувствует её кожей — как перед ударом, как перед решением, которое его не касается, но решает всё. — Купил? — осторожно спрашивает она. Не с осуждением. С уточнением. — Да. Он не оправдывается. И это почему-то страшнее. Женщина медленно выдыхает. Потом снова смотрит на Драко — уже иначе. Не как на незнакомца. И не как на угрозу. Как на что-то хрупкое, что внезапно оказалось у неё в руках, хотя она об этом не просила. — Как тебя зовут? — спрашивает она наконец. Драко вздрагивает. Имя — это опасно. Имя — это повод вернуть. — Драко, — отвечает он всё же. — Сэр… мэм. Она морщится. — Просто Лили, — говорит она. Драко кивает. Запоминает. Не обязан — странная формулировка, но пусть будет так. — Ты ел сегодня? — продолжает она, уже деловито, будто цепляясь за быт, как за спасательный круг. Драко медлит слишком долго. — Не… обязательно, — выдавливает он. — Я могу потом. Или… если нельзя, я не буду. Мистер Поттер бросает на неё короткий взгляд. В этом взгляде — просьба, усталость и решение одновременно. миссис Лили выпрямляется. — Можно, — говорит она твёрдо и делает шаг в сторону, освобождая проход на кухню. — Проходи, Драко. Он не двигается сразу. В его мире после таких слов обычно следовало уточнение условий. Но условий не звучит. Дом шумит. Экран болтает сам с собой. Где-то наверху Гарри гремит чем-то, напевая фальшиво. Кухня оказалась тёплой. Не магически — по-настоящему: плитой, запахом масла и чего-то сладкого, крошками на столе и кружкой с треснувшей ручкой. Здесь не было идеально чисто, и от этого у Драко странно закружилась голова. В местах, где он бывал раньше, либо всё блестело до боли в глазах, либо грязь служила напоминанием о статусе. Тут — просто было. Лили поставила на стол тарелку. Потом ещё одну. Движения уверенные, привычные, без оглядки на него. — Садись, — сказала она, кивнув на стул. Не приказ. Не просьба. Факт. Драко сел на самый край, спина ровная, колени вместе, руки на бёдрах. Стул не скрипнул. — Джеймс, — тихо сказала миссис Лили, не оборачиваясь. — Я потом с тобой поговорю. — Конечно, — ответил он так же тихо. Это «потом» почему-то не звучало как угроза. Перед Драко поставили тарелку с чем-то горячим. Он смотрел, как поднимается пар, и ждал разрешения. Его не было. — Ты можешь есть, — сказала Лили, заметив паузу. — Если хочешь. Если хочешь. Он не знал, как выглядит «хочу». Но знал, как выглядит «нельзя тянуть». Он взял ложку. Рука дрожала. Первый глоток обжёг язык — и вместе с этим внутри что-то сжалось, будто он сделал что-то запрещённое. — Осторожно, горячо, — сказала Лили, и это было… заботой. Настоящей. Не прикрытой. Драко сглотнул. Второй раз было легче. Он ел молча, быстро, слишком аккуратно. Лили не делала замечаний. Джеймс не смотрел пристально. Они говорили о чём-то своём — о списке покупок, о том, какие учебники нужно еще купить. Обычные вещи. Мир, в котором Драко не был центром проблемы. Когда тарелка опустела, он остановился сам. Привычка. — Ещё? — спросила Лили. Он хотел сказать «нет». Всегда надо говорить «нет». Но желудок тянуло, и впервые за долгое время он не чувствовал немедленной опасности. — Можно… — начал он и замолчал, испугавшись собственной смелости. — Можно, — закончила она за него и положила добавку. Потом — чистая пижама. Чужая, чуть великовата. Потом — комната для гостей, не идеальная, с коробками у стены и книжной полкой, где книги стояли в два ряда. Потом — свет, который не гасили резко. Ночью он лежал, уставившись в потолок, слушая дом. Шаги не приближались. Двери не хлопали. Его имя никто не произносил. Временно, — повторял он. Но впервые это слово не звучало как приговор. Даже если это только на ночь… Можно ведь насладиться этим спокойным состоянием? Этой ночью Драко не спал. Лежал, уставившись в потолок, слушал дом — его дыхание, его редкие скрипы, шаги, которые не приближались. Он повторял про себя, как заклинание: временно, временно, временно. А если не временно — и у мистера Поттера уже есть планы на него? Мысль была липкой, неприятной, как паутина, в которую случайно вляпался. “Мама” говорила, что взрослые иногда смотрят иначе. Что им может понадобиться что-то, чего Драко не должен понимать заранее. Она говорила об этом вполголоса, с неприятной улыбкой, будто делилась секретом, за который потом обязательно будет расплата. Драко тогда не задавал вопросов. Он вообще не задавал вопросов, когда взрослые начинали говорить странно. Он просто кивал и старался запомнить главное: если станет страшно — значит, так и должно быть. Он сжал край одеяла, проверяя, настоящее ли оно. Мягкое. Слишком мягкое. Такие вещи обычно давали ненадолго, перед тем как что-то забрать взамен. «Он купил меня», — напомнил себе Драко. Покупки всегда подразумевали ожидания. Дом снова тихо вздохнул — где-то скрипнула балка, вдалеке щёлкнула дверь. Драко напрягся всем телом, готовый услышать шаги. Сердце билось быстро, но шаги не приближались. Никто не входил. Никто не звал. Это было… неправильно. Он пролежал так долго, пока страх не устал. Пока мысли не начали путаться и терять остроту, как нож, которым слишком долго резали одно и то же. Драко сам не заметил момента, когда напряжение в плечах чуть ослабло. Не исчезло — нет, он бы не позволил себе такого — но стало терпимым. Дыхание выровнялось, перестало застревать где-то под рёбрами. Дом продолжал жить своей жизнью, не обращая на него внимания. И в этом равнодушии было что-то почти утешительное. Где-то за стеной послышался приглушённый смех. Мужской голос — низкий, незнакомый. Потом другой, мягче. Он не мог разобрать слов, но интонации были спокойные, усталые, без злости. Драко сжал пальцы в кулак, потом медленно разжал. Простыня не исчезла. Кровать не стала холодной. Мир не щёлкнул, меняясь местами. «Если это ловушка», — подумал он, — «то слишком странная». Его учили, что перед болью всегда бывает пауза. Момент, когда всё становится слишком тихо или слишком хорошо. Но эта ночь не была ни тем, ни другим. Она была просто… ночью. С тёплым воздухом, с чужими голосами за стеной, с ощущением, что можно лежать и не быть нужным. От этой мысли стало тревожно. Не быть нужным — плохо. Не быть нужным значит, что тебя в любой момент могут убрать. “Папа” сказал как-то, что родителей Драко тоже убрали, потому что такие не нужны волшебному обществу. Драко тогда кивнул. — Я здесь, — прошептал он в темноту, сам не зная зачем. Может, чтобы убедиться, что голос всё ещё его. Ответа не было. И в этом тоже не было угрозы. Он снова лёг, на этот раз боком, лицом к стене. Впервые за долгое время он позволил себе закрыть глаза не для того, чтобы исчезнуть, а просто… закрыть. «Временно», — подумал он в последний раз. И эта мысль, странным образом, позволила ему уснуть.

***

Утро всё-таки наступило. Драко понял это не по свету — он и так почти не спал, — а по звукам. Дом проснулся. Не резко, а как будто осторожно проверяя, можно ли начинать день. Где-то за стеной загремела посуда. Шаги. Голоса взрослых. Смех. Драко сел на кровати медленно, сразу считая — за что его могут наказать. За выброс магии. За ущерб в магазине. За то, что не поблагодарил как следует. За то, что спал слишком долго. За то, что вообще здесь. Драко переоделся почти за минуту, поправил рубашку, разгладил складки ладонями, словно это могло спасти. Потом встал и замер, не зная, можно ли выходить без разрешения. В прежнем доме за это били. Прошла минута. Потом ещё одна. Никто не пришёл. Он решился сам. На кухне было тепло. Слишком. Запах еды — настоящий, плотный — ударил в нос так неожиданно, что он остановился на пороге. За столом сидел Гарри, болтая ногами и что-то рассказывая, а миссис Поттер стояла у плиты. Она обернулась первой. — Доброе утро, Драко. Он вздрогнул. Имя прозвучало слишком легко. Слишком безусловно. — Доброе… — он осёкся, не зная, что дальше. — Простите. — За что — он и сам не знал. Ему поставили тарелку. Полную. Он смотрел на неё несколько секунд, потом на автомате начал есть быстро, мелко, не глядя по сторонам. Если не оставить следов — меньше поводов для замечаний. — Я не знала, с чем ты больше любишь овсянку, поэтому она просто с сахаром, — сказала миссис Поттер мягко. — Можешь добавить джем или ягоды, если… хочешь? Почему вид ребенка, который просто ест кашу с сахаром так ее удивляет? Драко едва не подавился от ее взгляда. Миссис Лили отвела глаза первой — будто поймала себя на чём-то лишнем. — Прости, — сказала она почти сразу, ставя на стол банку с джемом и миску с ягодами, — я не хотела пялиться. Просто… — она запнулась, подбирая слово, и в итоге не стала подбирать вовсе. — Не каждый день увидишь такого непривередливого ребенка. «Я непривередливый. А еще тихий. И послушный. Вот увидите!» Он ел дальше, всё тем же быстрым, выверенным ритмом. Ложка — рот — проглотить — не оставить следов. Он не тянулся ни к джему, ни к ягодам. Новые переменные — это риск. Сахар был безопасен: простой, понятный, разрешённый. Мистер Поттер сидел напротив, с кружкой в руках. Не читал газету и не смотрел прямо, но присутствовал — спокойно, тяжело, как человек, который не уйдёт, если отвернуться. — Ты хорошо спал? — спросил он без нажима, будто спрашивал погоду. Драко кивнул слишком быстро. — Да, сэр. — Можешь не говорить “сэр”, — отозвался мистер Поттер. — Здесь не нужно. Здесь. Слово зацепилось. — Привычка, — выдавил Драко и тут же добавил: — Простите. Миссис Лили тихо вздохнула. Не раздражённо — устало. А мистер Поттер кивнул куда-то в пустоту. — Хочешь, чтобы мы зашли к твоим предыдущим родителям, забрать твои вещи? Наверняка у тебя уже собраны все чемоданы в Хогвартс! — мистер Поттер наконец посмотрел на Драко. Улыбка мистера Поттера была слишком лёгкой для этих слов. Слишком будничной, как будто он говорил о визите за забытым шарфом. Драко застыл с ложкой в руке. К ним. Назад. Мысль ударила мгновенно, без переходов. Воздух в груди стал густым, липким. Он представил коридор, резкий запах зелий, голос “Мамы”, который становится сладким, когда она уже решила, что сделает больно. Представил, как всё это окажется в этом доме — как грязь, принесённая на чистый пол. — Не надо, — сказал он слишком резко. И тут же съёжился, ожидая последствий. — П-простите. Я… у меня ничего нет. Это была почти правда. Несколько комплектов одежды, которые ему позволяли носить. Книги, которые он не имел права открывать без разрешения. Всё остальное никогда не считалось его. — Совсем ничего? — мягко уточнила Лили. Драко пожал плечами. Маленькое, экономное движение. — Я всё равно быстро вырасту из одежды. А учебники… — он сглотнул. — “Мама” и “Папа” сказали, что не обязательно учиться. Джеймс медленно поставил кружку на стол. Звук был тихий, но Драко вздрогнул. — Понятно, — сказал он после паузы. И это «понятно» не звучало как конец разговора. — Тогда сделаем иначе. Драко напрягся всем телом. Иначе — опасное слово. — Мы купим тебе всё здесь, — продолжил Джеймс так же спокойно. — Всё, что нужно для школы. И кое-что просто потому, что тебе это может понравиться. — Мне не нужно… — начал Драко автоматически. — Таким как я не нужно учиться… — Драко, — перебила Лили тихо, но твёрдо. Он замолчал сразу. Она наклонилась чуть ближе, не вторгаясь, но и не отстраняясь. Драко смотрел на стол. На край скатерти. На свои пальцы. Мир внутри него отчаянно искал подвох. — Никогда не видел, чтобы мальчик твоего возраста не прыгал от радости узнав, что уже через пару месяцев он впервые поедет в Хогвартс! — Смех мистера Поттера оборвался сам собой, не найдя отклика. Он заметил это — слишком быстро, чтобы быть случайно. Драко не улыбнулся. Даже не попытался. Он сидел неподвижно, будто любое лишнее движение могло что-то сломать. Мистер Поттер отвёл взгляд, потер переносицу. В этом жесте было что-то человеческое, слишком человеческое — как у взрослых, которые вдруг понимают, что зашли дальше, чем ожидали. — После завтрака, — продолжил Джеймс, будто возвращаясь к обычным вещам, — можем сходить в Косой переулок. Без спешки. Посмотрим мантии, книги и… Гарри? Что там еще в списке? — Волшебная палочка! — выпалил Поттер-младший, будто ждал вопроса. Драко замер. — Мне нельзя палочку. Такие как я — не колдуют. В комнате повисла пауза — короткая, но плотная, как стекло перед трещиной. — Что значит “нельзя”? — Гарри повернулся к нему всем телом. — Всем можно. Даже Невиллу можно, а он однажды попытался сварить зелье из лягушки и тыквенного сока! Когда завтрак закончился, Драко автоматически потянулся за тарелками, но миссис Поттер мягко остановила его. — Не нужно. — Я могу, — быстро сказал он. — Правда. Я не против. — Я знаю, — ответила она. — Но не нужно. От этого “не нужно” внутри всё перекосилось. Если от него ничего не требуют — значит, требования появятся позже. Всегда так. Он отступил на шаг, опустив голову. Мистер Поттер выдохнул. Не раздражённо, не устало — так выдыхают, когда понимают, что назад уже не отмотать. — Гарри, — мягко, но твёрдо. — Дай нам минуту, ладно? — Но я хотел… — начал тот и осёкся, уловив тон. Надулся, но кивнул. — Я буду у себя. Он задержался у двери, обернулся к Драко: — Если что, у меня есть сова. Приходи, я вас познакомлю. Дверь закрылась. Тишина вернулась — но уже не та, ночная, пугающая. Эта была напряжённой, живой. — Должно быть у тебя в голове миллион вопросов, Драко. Мы ведь так и не поговорили вчера. — Мистер Поттер потягивает кофе из кружки, а миссис Лили садится на освободившийся стул, сцепляя перед собой руки в замок. Вопросы это то, за что обычно наказывают. Взрослые не любят отвечать на вопросы, да и с детьми им говорить не о чем, разве что… — Мистер Поттер... — Драко стыдливо прячет взгляд, — Для чего вы меня купили? Я готов, мне "Мама" рассказывала, как надо… Джеймс замер, а миссис Лили прикрыла рот ладонью, глаза у обоих расширились, будто Драко сказал что-то плохое. Мистер Поттер медленно выпрямился. Лицо его стало жёстким — не к мальчику, а куда-то далеко, за пределы этого дома. Драко стоял, не поднимая глаз. Внутри всё сжалось: значит, он сказал что-то не то. Значит, теперь… — Послушай меня внимательно, — Джеймс снова опустился перед ним, но теперь голос был ниже, твёрже. — То, что тебе рассказывали… это ложь. Только плохие люди так поступают с детьми, а я… Не думаю, что я настолько уж плох. Он сделал паузу, давая словам лечь. Драко наконец поднял глаза. В них было недоверие — глухое, упрямое. Слишком много раз ему говорили «не бойся», прежде чем делали больно. — Ни сейчас, ни потом, Драко, ты понял? — миссис Поттер положила ладонь очень близко к сжатым в замок на столе рукам Драко, но не коснулась. — Что мне тогда делать?.. — выдохнул Драко, голос почти застрял в горле. Джеймс наклонился чуть ближе, его взгляд мягкий, но в нём была тяжесть прошлого. — Драко… ты не должен жить так, как жил раньше. Вчера я видел твою магию… Ты похож в этом на Гарри, но по-другому, как бы тебе объяснить… Миссис Лили кивнула, стараясь, чтобы слова прозвучали мягко, но были уверенными: — Понимаешь, Джеймс выкупил тебя не ради того, чтобы требовать послушания или подчинения. Она сглотнула будто бы что-то очень горькое и на секунду задумалась, будто бы собираясь с силами. — Есть один человек, — начинает она осторожно, — не знаю, жив ли он сейчас… Но если да, ему было бы важно знать, что ты в безопасности. Драко напрягся, сердце застучало сильнее, но он не решался поднять взгляд. — Человек? — выдавил он, голос срывался. — Кто…? Лили посмотрела на него не сразу, будто выбирая слова, и тихо продолжила: — Он был твоим крестным. Мы оба, — она многозначительно смотрит на мистера Поттера, — оба очень виноваты перед ним, и меньшее, что мы можем сделать в этой ситуации это позаботиться о тебе… Как это сделал бы он. — То, как Министерство поступает с такими как ты, — наконец подал голос Джеймс, — неправильно. Драко вздрогнул. «Такими как я» — эти слова задели где-то внутри, там, где обычно прячется страх и привычка к подчинению. Он не поднял глаз, но сжался в себе. — Ты не должен жить по этим правилам, — продолжил Джеймс тихо, но твёрдо, — Никто не должен. Даже если это “правила” и даже если все говорят, что так надо. Миссис Лили кивнула, поддерживая слова мужа. — Ты можешь пойти поиграть с Гарри, или вернуться к себе в комнату, если так тебе будет лучше. Мы не настаиваем, всему свое время… А завтра отправитесь за покупками с Джеймсом, ладно?