Дурная кровь

Вагон поезда скрипнул, когда они зашли внутрь. Тёплый воздух был наполнен запахом старого дерева, тканевой обивки вагона и чего-то дорожного, непонятного. Драко зажмурился на секунду, привыкая к этому новому ритму: гул колес, легкий запах пергамента, шоколада и леденцов, что лежали в карманах учеников. — Смотри, — Гарри уже расталкивал локтями пространство, — здесь есть свободное место! Драко чуть скосил глаза. Его спина всё ещё напрягалась, но что-то в движениях Гарри было настолько естественным, что почти заставляло опустить оборону. Он сел, стараясь не цепляться взглядом за чужие лица, но всё же подсознательно изучал их. — Тебе нравится поезда? — спросил Гарри, будто продолжая вчерашний разговор. — Я обожаю поезда! Драко открыл рот, собираясь ответить, но вместо слов выдохнул лишь тихое «Да». Слишком много эмоций, слишком новый мир. Поезд чуть вильнул вправо, и платформа пропала из вида. За окном замелькали дома. Драко еще не знал, что ждет его там, куда он едет, но он был уверен: это будет лучше, чем то, что он оставлял позади. Или не лучше. Лучше не надеяться на “лучше”, иначе когда будет хуже — будет хуже. Дверь в купе приоткрылась и внутрь заглянул один из рыжих мальчиков, что до этого привлекли внимание Драко на перроне своим шумным числом — хорошо, что это только один. — Здесь свободно? — спросил он, указывая на сиденье напротив. — В других купе вообще сесть некуда. Гарри кивнул пригласительно, и рыжий быстро уселся, украдкой покосился на него, но тут же перевел взгляд, делая вид, что его очень интересует пейзаж за окном. Драко заметил на носу у мальчика черное пятно, будто от сажи. — Прости… — попытался привлечь его внимание Драко, — у тебя тут… — Ты действительно Гарри Поттер? — выпалил вдруг рыжий, перебивая Драко и сразу стало понятно, что его распирало от желания задать этот вопрос. Гарри кивнул. — О, а я уж подумал, что это очередная шутка Фреда и Джорджа, — выдохнул он. — А у тебя действительно есть… ну, ты знаешь… Он вытянул палец, указывая на лоб Гарри. Тот провел рукой по волосам, открывая лоб. Мальчишка, увидев шрам, не сводил с него глаз. — Значит, это правда? Ты победил Сам-Знаешь-Кого и всех его пожирателей! Гарри только пожал плечами неловко косясь на Драко. — А ты кто? — обращается он к ссутулившемуся блондину. Драко замер, чувствуя, как взгляд этого чужака будто прощупывает его насквозь. Вдруг захотелось сделаться маленьким, совсем маленьким, настолько, чтобы провалиться в сиденье и стать невидимым. — Я… я Малфой, Драко Малфой, — выдавил он тихо, почти шепотом. Рыжий моргнул, будто не веря своим ушам, потом с интересом вскинул брови: — Да ну?! Отец рассказывал о Малфоях! — начал он таким восхищенным тоном, каким могут рассказывать разве что особенно свежую сплетню. — Вы одни из первых попытались сбежать, когда Ты-Знаешь-Кто исчез. Сказали, что он вас околдовал. А мой отец в это не верит, он говорит, что твоему отцу не нужно было даже повода для того, чтобы перейти на Темную сторону… — И после он перебивает сам себя: — А правда, что твою маму задержали на границе с незаконным порт-ключом, когда она пыталась сбежать от следствия? — Драко ощутил, как сердце сжалось в груди. Эти слова — не детская шалость, а эхо того, что он слышал от взрослых, когда те говорили о “неудачах” его семьи. — Я… Я не знаю, — он отвел взгляд неловко. Рыжий только хмыкнул, будто бы презрительно. Обтер руку об свою мантию и как ни в чем не бывало протянул ее Гарри, будто бы нарочно игнорируя присутствие Драко. — Я Рон Уизли. Ты бы это… поостерегся дружить с таким. — Он кивнул в сторону Драко насмешливо. — Кстати, это правда, что таких, с дурной кровью, можно купить на аукционе? Сколько твои родители за него заплатили? Драко напрягся, инстинктивно опустив плечи, все сжалось внутри. Эти слова — не детская шутка, а зеркальное отражение того, что он слышал от взрослых: презрение, недоверие, готовность продать, как вещь. Он опустил глаза, сжав пальцы в кулаки, и почти сам себе повторял: «Временно… только временно». Гарри нахмурился, быстро глядя то на Рона, то на Драко. Его голос прозвучал резче, чем обычно: — Это не смешно, — отрезал он. — А я и не смеюсь! — Рыжий скрестил руки на груди, защищаясь, — Как будто ты не знаешь, эти, они вообще… Им даже колдовать не положено, а ты еще заступаешься! Смотри, как бы тебе это не вылезло боком, а то, чего доброго, и тебя распределят на Слизерин. Гарри выдохнул шумно через нос и уставился в окно, подперев лицо рукой. Драко же наоборот вытянулся прямее. У Рона покраснели уши. Казалось, он решил, что сказал много лишнего, поэтому замолчал и стал тоже смотреть в окно. Пока они болтали, поезд выехал из Лондона и сейчас несся мимо полей и лугов, на которых паслись коровы и овцы. Все трое примолкли, глядя в окно. Кто-то постучал в дверь купе. На пороге появился круглолицый мальчик, и Драко узнал в нем того, с кем Гарри болтал на платформе. Выглядел он так, словно собирался вот-вот расплакаться. — Извините, — сказал мальчик — Вы тут не видели жабу? Рон и Гарри дружно покачали головами, и мальчик начал причитать. — Я потерял ее! Она вечно от меня убегает! — Она найдется, — заверил его Гарри. — Да, наверное, — грустно произнес круглолицый. — Что ж, если вы ее увидите… И с этими словами он ушел. — Не пойму, чего он так волнуется. — Рон пожал плечами. — Если бы я вез с собой жабу, я бы потерял ее еще на вокзале. Хотя моя крыса немногим лучше жабы, так что не мне об этом говорить. Упомянутая крыса спала, уютно устроившись у Рона за пазухой. — Может, она давно умерла, а может, и спит — разницы никакой. Выглядит одинаково, — с отвращением проговорил Рон, косясь снова на Драко, — Вчера я пытался ее заколдовать, чтобы она стала желтого цвета — я подумал, что так она будет выглядеть поинтереснее, — но ничего не получилось. Вот, глядите… Рыжий порылся в своем чемодане и вытащил оттуда потрепанного вида волшебную палочку. Не успел он взмахнуть ею, как дверь купе опять открылась. На пороге снова появился круглолицый мальчик, но на этот раз в компании девочки с густыми каштановыми волосами. — Никто не видел жабу? Невилл ее потерял, а я помогаю ему ее отыскать. Так вы ее видели или нет? — спросила девочка прямо-таки начальственным тоном. — Он здесь уже был, и мы ему сказали, что не видели, — ответил Рон, но девочка, кажется, его не слушала, ее внимание было приковано к волшебной палочке в руках Рона. — О, ты колдуешь? Давай, мы тоже посмотрим. Она опустилась на свободное сиденье, и Рон занервничал. — Э-э-э… — нерешительно протянул он. — Ну ладно. Он прокашлялся и снова поднял палочку: — Жирная глупая крыса, перекрасься ты в желтый цвет и стань такой же, как масло, как яркий солнечный свет. Он помахал палочкой, но ничего не произошло. Крыса по-прежнему оставалась серой и все так же безмятежно спала. — Ты уверен, что это правильное заклинание? — поинтересовалась девочка. — Что-то оно не действует, ты не заметил? А я тут взяла из книг несколько простых заклинаний, чтобы немного попрактиковаться, — и все получилось. Да, кстати, меня зовут Гермиона Грэйнджер, а вас? Гарри и Рон представились по очереди, Драко же предпочел сделать вид, что не слышал вопроса. Гермиона перевела взгляд на него не сразу — сначала отметила паузу, потом напряжённые плечи, слишком прямую спину, руки, сжатые так, будто он держался за что-то невидимое. — А ты? — спросила она уже тише, но настойчивость никуда не делась. — Ты ведь тоже едешь в Хогвартс. Драко не ответил. Он смотрел куда-то мимо, в окно, где отражение купе дрожало и расплывалось. В голове всё ещё звенели слова Рона — грубые, липкие, знакомые. Так говорили взрослые. Так говорили всегда, когда думали, что он не слышит. Или наоборот — именно потому, что слышит. — Он Драко Малфой, — сказал Гарри быстро, бросив на него короткий взгляд. Гермиона вскинула брови. — Малфой? — повторила она, и в этом не было ни презрения, ни восторга — только интерес. — Я читала про вашу семью. В «Развитии и упадке Темных искусств» упоминается, что вы… Она осеклась, посмотрела на него, потом снова на Драко — внимательнее. Как на задачу, в которой есть нестыковка. — Ладно, ты же и сам все знаешь? — сказала она наконец. — Тогда просто… приятно познакомиться. Драко не ответил, но что-то внутри дрогнуло. Не больно. Скорее — странно. Его не оценивали. Не примеряли. Не решали, стоит ли он своих денег. — Ну и зануды вы, — буркнул Рон, вставая со своего места. — Пойду помогу этому чудику искать его жабу. Он вышел, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно. В купе стало тише — только стук колёс и далёкий гул поезда. Гермиона поднялась тоже. — И мне уже пора идти, — сказала она. — Если увидите жабу — скажите Невиллу. Он в конце вагона. Она кивнула Гарри и Драко, уходя. Они остались вдвоём. Драко медленно выдохнул, сам не заметив, что всё это время почти не дышал и вдруг поймал себя на мысли, от которой стало страшно и тепло одновременно: «Если это тоже временно… пусть хотя бы дорога будет длинной.» Поезд качнуло, колёса глухо простучали по стыку рельс, и тишина между ними стала ощутимой — Гарри первым нарушил её. Он не смотрел прямо на Драко, говорил будто в пространство между ними: — Он так не думает… про аукционы. И папа с мамой тоже. Драко чуть дёрнул плечом. Это не было благодарностью, скорее рефлексом, привычкой не верить словам, за которыми ничего не стоит. Но Гарри не настаивал и не убеждал. Просто сказал и оставил это лежать между ними. За окном поля давно сменились скалистыми уступами, перемежеваными жилами рек, серое небо стелилось низко, и поезд нёс их всё дальше, будто отрезая прошлое по кускам. — Ты правда не обязан… — начал Гарри и запнулся, подбирая слова. — Разговаривать. Или дружить… Ну, знаешь, со мной или с ними. Драко медленно повернул голову. Гарри улыбался неловко, по-детски, но в глазах не было ни жалости, ни расчёта. Только простая, упрямая уверенность, что достаточно просто сидеть рядом. — Я не знаю, как это делается, — сказал Драко после паузы. Голос вышел тихим, но ровным. — Дружить. Гарри подумал секунду, потом пожал плечами: — Я тоже. Думаю, можно просто ехать в одном купе. Это было… допустимо. Без обещаний. Без сроков. Драко кивнул — почти незаметно — и снова посмотрел в окно. Поезд нёс их к Хогвартсу, а дорога и правда казалась длинной.

***

— Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. — Высокая пожилая ведьма в остроконечной шляпе и строгой мантии потребовала тишины от столпившейся юрбы первоклашек. — Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы, а пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Ее глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу Рона. Только краем глаза Драко заметил, как Гарри дрожащей рукой попытался пригладить свои непослушные волосы. Что ему самому следовало бы делать? Поправить волосы тоже или проверить мантию или… получается только считать вдохи и выдохи по привычке, до ста и обратно. — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо. Гарри с шумом втянул воздух. — А как будет проходить этот отбор? — спросил кто-то из толпы другого стоящего рядом новичка. — Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания, — вставил Рон. — Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как всегда, шутил. Драко перестал слышать толком, что говорят вокруг. Слова про испытания будто ударили под дых — не резко, а глухо, так что стало трудно дышать. Больно. Перед всей школой. Он невольно сжал пальцы, ногти впились в ладони, но это почти не помогло. Глаза Драко уставились в пол, потому что смотреть по сторонам было страшно: вдруг кто-то уже понял… вдруг на нем и правда что-то видно — неправильное, лишнее. Как пятно, которое все замечают, но делают вид, что нет, пока не станет удобно ткнуть пальцем. «А если они просто скажут, что я не подхожу?» — Вот так. Спокойно. Без криков. Скажут, что произошла ошибка, что он может быть хорошим где-нибудь еще, в другом месте, но не здесь. Не среди “нормальных”. «А может они будут смеяться и показывать пальцем, говорить что я “грязный”, “неправильный” или того хуже, начнут перечислять все, за что когда-то устранили моих родителей?» Сердце Драко стучало слишком быстро, как будто он бежал, хотя он стоял на месте. Он понял, что снова считает дыхание. Раз. Два. Три. Сбился. Начал сначала. Он слишком хорошо знал эти слова. Слышал их раньше — шепотом, сквозь двери, иногда почти вслух. «Грязный». «Ошибка». «Такой, как они». Слова прилипали к коже, как холодная грязь, и сколько ни три — не сходят. Драко сжал плечи, будто ожидая удара. Если испытание и правда будет болезненным — может, это даже проще. Боль можно терпеть. К ней он привык. Хуже, если на него просто посмотрят — и решат. Он представил, как его имя звучит в этом зале. Как “Малфой” виснет в воздухе слишком долго. Как никто не торопится, и вдруг — тишина. Не торжественная. Неловкая. «Ты не отсюда.» Драко не хотел быть особенным. Не хотел быть примером. Только хотел — чтобы его не выгнали. Он опустил голову еще ниже и замер. Пусть быстрее. Пусть уже решат. …Только бы не заставили объяснять, почему он вообще посмел прийти… Гарри заметил это не сразу. Сначала — просто слишком ровную спину, слишком неподвижные плечи. Потом — сжатые руки, побелевшие пальцы. Драко стоял так, будто боялся шелохнуться, будто любое движение могло все испортить. — Эй… — тихо позвал он. Драко не сразу понял, что обращаются к нему. Вздрогнул, будто его застали за чем‑то запретным, и поднял глаза неохотно, рывком. Гарри стоял совсем близко — слишком близко, чтобы можно было притвориться, что ничего не происходит. — Ты чего? — спросил он неловко, прихватывая Драко за локоть. Тот хотел пожать плечами. Хотел сказать «Все хорошо». Хотел сказать что угодно, лишь бы это закончилось. Но вместо этого губы дрогнули, и он отвернулся. — Не знаю, — вырвалось честнее, чем следовало. Гарри, наверное, понял, что это неправда. Или не вся правда. Он помялся секунду, потом сказал так же тихо: — Ты… боишься, да? — он не смотрел на Драко в упор, будто давал возможность не отвечать, но все равно наклонился чуть ближе, совсем немного, чтобы не привлекать внимания. Легче Драко от этого не стало — только неловче. — Если меня куда-то и определят, то на Слизерин... — шепот вместо прямого ответа. — Или вообще выгонят... Драко сжал пальцы в кулак, сердце стучало так, что казалось, его услышат все вокруг. Он не решался поднять взгляд. — Ну и что? — Гарри пожимает плечами, как будто не понимает, о чем речь. — Я же видел, как ты можешь колдовать. Тебе на любом факультете будут рады! Драко сжимает кулаки сильнее, в груди как будто что-то давит. Он отворачивается, прячет лицо в плечо, щеки горят. «Это неправда… ты и сам знаешь», — шепчет он про себя, но слова растворяются в гуле зала, никто не услышит. И почти сразу: «А может, все таки есть шанс?.. Может, там все не так плохо, и испытание не такое уж болезненное…» — Драко украдкой оглядывает толпу развесело-тревожных новичков, и никто из них не выглядит напуганным предстоящей процедурой. Да, они взволнованы, кто-то искренне молится, чтобы не попасть на Слизерин, но хуже этого ведь все равно не будет? Уголок губ Драко дрогнул. Не улыбка — тень. — Ты уверен? — Нет, — честно ответил Гарри. — Но… я думаю, папа бы нас предупредил, если что, — Гарри пожимает плечами в своей беспечной манере. Отчего-то и вправду становится спокойнее, но только на минуту: — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала вновь появившаяся в дверях профессор, обращаясь к первокурсникам, — И идите за мной! Драко машинально отступил назад, занимая место за спиной Гарри. За ним самим уже начала выстраиваться колея из толкающихся тел: Невилл в перекосившейся мантии едва удерживает жабу в руках, за ним незнакомая девочка, потом рыжая голова Рона, а дальше уже и не видно. Каждый шаг как будто по колючей проволоке. В груди всё сжалось, сердце стучало так, что должно быть было слышно каждому. Он смотрел под ноги, боясь поднять взгляд и встретить чьи-то глаза. Старшие ученики, которые уже сидели за длинными столами, казались ему чужими, как из другого мира. Их взгляды — скользящие любопытно по череде новоприбывших — будто искали его, Драко, чтобы зацепиться и найти в нем хоть малейшую оплошность, намек на “не такой” или “из этих”. Слишком много света, слишком много лиц, слишком много глаз. Чтобы не смотреть на старшекурсников и на свечи, плавающие в воздухе, Драко попытался зацепиться взглядом за вихрастый затылок Гарри. Помогло… сомнительно. Шеренгу первокурсников выводят в центр зала, где их уже дожидается одиноко стоящий табурет. На табурете — Шляпа. Такая изношенная и потертая, что ее уже вряд ли наденет какой-нибудь волшебник. Драко быстро вспомнил и прокрутил в голове все рассказы о факультетах, о Слизерине, о том, что означает быть “неправильным” — нужно быть готовым ко всему. Параллельно с этим в голове всплыли слова “родителей”, тех, кто “знает, что для него лучше”: «Ты ничем не выделяешься. Тебя продадут, если потребуется». Конечно. Вот к этому сводится все его существование: оценка, вычисление стоимости, приемлемости, послушания. Если это и есть “испытание”, — от сердца будто бы отлегло, — Драко был готов к нему еще годами раньше. — Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — прошептал Рон. — Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем. Драко только заметил, как Гарри с трудом выдавил из себя улыбку. Да, конечно, примерить Шляпу было куда проще, чем демонстрировать свои познания в магии, пройтись по раскаленным углям или побороть тролля, но Драко смущало, что на него будет смотреть такое количество людей. «Что ж… Если мне здесь не место, Шляпа это сразу поймет — не стоит даже трепыхаться лишний раз…» — если бы сказали, что один из факультетов предназначен исключительно для тех, кого от волнения начинает тошнить, Драко бы сразу понял, что это его факультет, даже без подсказок со стороны каких-то волшебных шляп. Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна! Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение… — ХАФФЛПАФФ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. — Боунс, Сьюзен! — ХАФФЛПАФФ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной. — Бут, Терри! — РЕЙВЕНКЛО! Мэнди Броклхерст — Рейвенкло. Лаванда Браун — Гриффиндор. Миллисента Булстроуд — Слизерин. Джастин Финч-Флетчли — Хаффлпафф… и так до бесконечности? Каждый раз, когда кого-то звали, сердце сжималось, и казалось, что это всё происходит специально, чтобы напомнить Драко: «здесь ты лишний. Даже если тебя все же примут, смотри, как пусты слизеринские лавы после “чистки”. Будешь слишком заметным, и у них станет на одно пустое место больше.» Наконец, прозвучало: — Малфой, Драко! Он сделал шаг вперёд, каждый мускул дрожал, словно он собирался упасть. Табурет казался слишком высоким, а Шляпа — слишком большой. Драко сел, плечи сжались, глаза опустились — привычная покорная поза, не выдать в себе “Малфоя” ни одним мускулом. «Не подходишь. Ты… слишком слабый. Ты не достоин. Не для них. Не для магии…» — прошептал голос, который был и его собственным. — Ну, ну, ну… — раздался другой, тихий, шуршащий голос прямо в его голове. — Сколько страхов. И еще больше сомнений. Ты хочешь доказать, что достоин… но в глубине… ты боишься, что тебя отвергнут. Драко чуть вздрогнул. Да, это правда. «Ты боишься?» — голос Гарри рядом, будто он почувствовал это без слов. Драко нервно сжал кулаки. Он чуть дрогнул, но сказал про себя: «Да… но я не могу показать… нельзя». — Ммм… — Шляпа шуршала, будто размышляла. — Ты полон магии. Но… осторожность, страх, привычка прятаться… Ты можешь стать великим. Тебе нужна сила, чтобы не утонуть в чужих словах. Слизерин — твой путь. — Слизерин… — выдохнул Драко, будто сам вынес себе приговор. — СЛИЗЕРИН! — крикнула Шляпа. Аплодисменты были вялые, куда активнее звучали шепотки и переглядывания за столами. Глазами Драко снова нашел Гарри, который стоял напротив, на другом конце зала, в своей привычной манере уверенный, спокойный, будто никакой табурет и никакая Шляпа его не могли напугать. Странное чувство — смесь страха и… чего-то, чего он ещё не понимал — сжалось в груди. — Поттер, Гарри! Драко проследил, как Гарри делает шаг вперед, а по залу разлился тихий шепот — удивление, восхищение, любопытство. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер? Внутри что-то дрогнуло, скользнуло холодком по позвоночнику. «Если она пошлёт его на Слизерин…» — Пальцы невольно сжали край мантии, как будто это могло удержать надежду от расползания по костям. Острое восклицание Шляпы: — ГРИФФИНДОР! — Словно ледяной ветер сдуло то крошечное тепло надежды. Гарри снял Шляпу и уверенно направился к своему столу, улыбаясь, спокойный и без страха, будто это было естественно, а не мучительно. Заметив взгляд Драко, он помахал ему рукой через весь зал и уселся среди рыжеволосой компании братьев Уизли. — Ш-ш! Малфой! — его дёрнули за рукав сзади и Драко обернулся, сам того не желая. Мальчишка из числа первокурсников цепко держал его за локоть, указывая на свободное место возле себя, глаза чуть прищурены, полуулыбка, будто решал, шутить ему или нет. — Садись уже! — немного раздраженно. — Простите, — рот отвечает раньше, чем мозг успевает подумать и Драко все таки опускается на край лавки. — Забини, — одноклассник протягивает ему ладонь для рукопожатия, и на этот раз Драко уже знает, как нужно отвечать. Получается как-то кургузо и неестественно, но Забини, кажется, не замечает этого. Церемония подходила к концу, оставалось всего трое первокурсников. Лайзу Турпин зачислили на Рейвенкло, и теперь пришла очередь Рона Уизли, который от страха выглядел сейчас куда зеленей, чем был в поезде. Естественно, Гриффиндор. Было немного завидно, что этот грубиян может так спокойно сесть рядом с Гарри, но это ведь и к лучшему? Он из “чистых”, из правильных, а Драко же лучше и не приближаться лишний раз, чтобы не привлекать нежеланное внимание к персоне особой важности, Поттеру-младшему. Он проглатывает эту мысль и не возвращается к ней, ведь куда интереснее расковырять маленькую ранку на запястье. Центральная фигура за учительским столом, директор Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки — такой же, как на том вкладыше от шоколадной лягушки, что показывал ему Гарри. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы — может не все вместе, а только отдельные… Но если хорошо смешаться с толпой, может и получится ощутить на себе хоть толику снисходительного тепла? — Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!