Дурная кровь

— Утро, Малфой! — Забини выглядит слишком бодрым и веселым, выпутывается из-под полога своей кровати слишком беззаботно и энергично.       Драко не отвечает. Только прикрывает глаза обратно: «Пожалуйста, пусть все было сном, и я все еще сплю… это только середина сна…» — никак нет. Большой зал уже наверняка ждет наверху с накрытыми столами и заполненными лавками. — Ужасно выглядишь, — констатирует Блейз и Драко подсматривает из-под полуприкрытых ресниц, как он промахивается и застёгивает свою рубашку невпопад. — Ты что ли вообще не спишь?       Гудлок ворочается на соседней кровати. Вот уж кто спит, когда спит. Драко даже завидует — проваливаться так глубоко в забытье, это надо уметь. — Вставай уже, — не унимается Забини. — Чего ты только ко мне пристал? Лем вон вообще вставать не собирается… — Бурчит Драко, заматываясь в одеяло по уши. — Гудлоку можно пропустить пару уроков, с него не убудет, а вот с Малфоя… — он наставительно цокает языком. — Мне тоже уже терять нечего. — Хочется сказать это холодно, будто ничего не значит, но получается как всегда, паршиво.       Забини не отвечает сразу, собирает наспех сумку, запихивая в нее все попавшиеся под руку свитки пергамента, без разбора, и будто бы не понимает смысл слов Драко. А потом понимает: — В каком это смысле? — Я надрал задницу Чейзу Моркрофту. — Признает Драко без тени гордости, но открыть глаза сегодня утром стоило хотя бы ради того, чтобы видеть, как низко может отвисать челюсть Забини. — Чейз? — Блейз с круглыми глазами застывает на полпути к двери. — Тот, что загонщик?.. — Ему явно требуется минута-другая, чтобы осмыслить услышанное.       Драко и сам бы не поверил. — Я хочу знать подробности. Но также я хочу и есть. Ты, Малфой, немедленно встанешь и составишь мне компанию за завтраком!       Драко медленно поднимается, как в тумане, руки тяжело сбиваются с привычного движения, но палочка давно уже спрятана под мантию. Он почти не слышит Забини, почти не ощущает его командного тона — мир сузился до легкой усталой дрожи в пальцах.       Забини, кажется, удовлетворён такой короткой уступкой. Он хлопает Драко по плечу, слишком энергично, и направляется к двери.

***

— Обалдеть можно! — Миллисента шокирована не меньше, чем Забини каких-то полчаса назад. — Я тебе клянусь! Кинул в него невербальное и Моркрофт отлетел метров на десять! — Забини рассказывает эту историю по кругу, добавляя все больше подробностей на каждом витке. — Малфой-то? Да он же и палочку в руках едва держит… — Не верит Тесей, сидящий рядом ниже от Милли. — По-твоему я вру? Ты и сам видел Чейза сегодня утром! Думаешь, это у него такой жирный засос на шее? Ты голову-то включай! — Забини шипит так яростно, что получает выговор и минус пять очков Слизерину от Флитвика.       Драко не сильно интересует изучаемое сегодня заклинание. Как и мало интересует болтовня с одногруппниками. Куда интереснее всматриваться в ряды напротив: гриффиндорцы. Неизменно на уроке Чар колдуют одни и те же: Грэйнджер уже справилась с заданием и сидит гордая; Лаванда Браун не слишком старается, колдует только для отвода глаз; Дин Томас, вроде бы, машет палочкой в правильном направлении, но слишком отвлекается на разговор с Гарри. С Поттером. — Дети, дети! — Пищит Флитвик, взбираясь на свою трибуну для пущей заметности, — Вы можете быть свободны, к следующему разу обязательно подготовьте это заклинание! Мистер Малфой? Будьте любезны, на пару слов.       Сердце могло бы замереть сейчас. Если бы вообще двигалось. Драко собирает свои тетради обратно в сумку почти нехотя. Что может сказать Флитвик? Как попусту Драко растрачивает свой потенциал? Как страшно учебный совет недоволен вчерашним событием? Или того хуже… Хотя, вряд ли. Ведь он даже не куратор Слизерина. Такой разговор был бы ни к чему. — Мистер Малфой, мой дорогой, — голосок профессора режет пространство опустевшего класса, — Я не мог не заметить отсутствие рвения с вашей стороны на сегодняшнем уроке! Как необычно, да-да… Скажите мне, вы чем-то обеспокоены… сильней обычного?       Драко застыл, пальцы сжались вокруг ремня сумки, и в груди что-то защемило — смесь паники и раздражения. Глаза профессора пытливо блестят. — Нет, профессор… — Драко говорит тихо, ровно, почти монотонно, и сам удивляется, что голос не выдает внутреннего хаоса. Может только подрагивает чуть-чуть на гласных, но не смертельно. — Все как обычно.       Флитвик моргает, будто пытается рассмотреть правду в этих словах, затем вздыхает и чуть наклоняется вперёд: — Хм… Полагаю, меланхолии свойственно проявляться сильнее в это время года. Вам следует чаще бывать на свежем воздухе, мой мальчик! — Профессор потрясает короткими руками, и кивком позволяет Драко уйти, — Я рассчитываю, что вы проявите себя полнее в следующий раз.       Драко едва успевает кивнуть, когда уже направляется к двери. Внутри что-то всё ещё горит холодным комом — тревога не исчезла, просто затихла на границе сознания.       Это будет очень, очень долгий день…             Сразу за порогом класса его за воротник настойчиво утаскивает чья-то рука. Полутемная ниша поглощает Драко еще до того, как он успеет потянуться к палочке. Фигура нависает над ним так низко, что Драко мог бы запросто резким рывком разбить ей нос своим лбом, если бы не… — Поттер?! — коротко, на выдохе.       «Не выдать панику!»       Сзади него неуверенно топчется Грэйнджер, а уж за ее распатланной копной волос виднеется рыжая макушка Уизли. — Это правда?? — Гарри почти кричит в нетерпении. — Ты… слишком близко, — не то, чтобы это имело значение перед тем, как тебе набьют морду, но все же Драко ладонью отстраняет гриффиндорца почти мягко. — Ты проклял Моркрофта?? — шипит Поттер, уже не так близко, будто осознает дистанцию. — Может быть… — Драко отводит взгляд, будто именно в трещине между камнями сейчас скрывается ответ, который устроит всех.       Поттер-младший резко втягивает воздух, сжимая кулаки. Магия вокруг него ощутимо дрожит, сырая, неоформленная. — Так Забини не врет? — Гарри, — Грэйнджер дергает его за рукав, нервно, почти умоляюще, — давай не здесь… — Он же жив — значит, всё в порядке, — Драко пожимает плечом. Жест выходит небрежным, почти ленивым, но пальцы всё ещё подрагивают. Он сжимает их в кулак и прячет в складках мантии.       Поттер смотрит пристально, слишком внимательно. Не как враг — как тот, кто пытается сложить картину, но деталей не хватает. — Он что-то сделал, да? — наконец говорит он тише. — Моркрофт.       Драко молчит слишком долго. Камень за спиной холодный, сырой, будто впитывает тепло сквозь ткань мантии. Тишина тянется, становится неловкой. Где-то вдалеке хлопает дверь, слышен смех младшекурсников. — С тобой что-то не так, — говорит он наконец. Не обвинение. Констатация.       Драко медленно поднимает взгляд. — Поздравляю, Поттер. Ты догадлив. — Перестань, — резко. — Я не шучу. — А я, по-твоему, шучу? — Драко поднимает глаза. Взгляд острый, но в глубине — усталость, которую он не успел спрятать.       Грэйнджер делает шаг вперёд. — Драко… — тихо, осторожно. — Если это что-то серьёзное, ты можешь попасть в большие неприятности. Дамблдор уже… — Дамблдор всегда что-то “уже”, — обрывает он. — И Министерство тоже всегда что-то “уже”. Это не новость.       Уизли фыркает. — Знаешь, иногда ты ведёшь себя так, будто тебе вообще плевать, чем всё закончится.       Драко усмехается, криво. — Иногда — да.       Поттер хмурится. Эта усмешка его не устраивает. — Ты не ответил.       Пауза. Чуть дольше, чем нужно. — Он первый полез, — наконец говорит Драко. Голос звучит глуше, чем он рассчитывал, будто камень за спиной забирает не только тепло, но и звук. — И решил, что может говорить.       Поттер прищуривается. — Про тебя? — Про вещи, которые не стоит говорить вслух, — уклончиво.       Драко отталкивается плечом от стены, выпрямляется, будто собираясь уйти, но остаётся на месте. — Если ты сделал что-то “тёмное”… — Не произноси это слово, — тихо обрывает Драко. И на этот раз в голосе нет насмешки. Есть опаска.       Грэйнджер замирает. Уизли перестаёт фыркать. — Гарри… — снова начинает она, но уже не так уверенно.       Поттер делает шаг назад. Не потому, что испугался — потому что вдруг понял, что дальше давить бесполезно. Его магия больше не дрожит, но напряжение никуда не делось. — Ты понимаешь, что если это всплывёт… — Понимаю, — резко. — Лучше, чем ты думаешь.       Снова шаги. Уже ближе. Чьи-то голоса. Грэйнджер напрягается. — Нам правда нужно идти.       Поттер смотрит на Драко ещё секунду — долгую, тяжёлую. — Если он сделает это снова… — начинает он. — Он сделает, — перебивает Драко. — И я тоже.       Поттер-младший поджимает губы, Уизли бормочет почти нечленораздельно: «Гарри, я же говорил… Дурная кровь, это не просто так.»       Они расходятся почти без слов. Гриффиндорцы уходят в свет коридора, а Драко остаётся в нише ещё мгновение — пока холод камня не начинает жечь.       Он выдыхает только тогда, когда шаги окончательно стихают.       Было слишком близко.       «И почему я подумал, что он может понять? Он, и они все, “нормальные”. Как будто схлопотать наказание после уроков или — «Худшее!» — голосом Грэйнджер, — быть отстраненным от занятий, это самое плохое, что может произойти,» — Драко выныривает из темноты ниши, озираясь. Никто не смотрит. Группа второкурсников с Хаффлпаффа расступается при его появлении, их гомон чуть стихает, и они дают Драко пройти.       Он держится так, будто каждая клетка готова взорваться от напряжения, и всё же идёт ровно, стараясь не показывать дрожь. Каменные стены отражают эхо его шагов, как будто шепчут о вчерашнем и сегодняшнем. В голове крутятся слова Поттера, слова Грэйнджер, даже слова чертового Уизли, которые он обычно пропустил бы мимо ушей.       Нужно идти на гербологию, пересечь заснеженный двор, промочить, обязательно ноги и получить тяжелым снежком в спину. Хорошо, если не в ухо. Потом Трансфигурация — еще хуже. Пусть все снежки и издевательства мира свалятся ему на голову прямо сейчас — только бы не видеть сегодня МакГонагалл. По крайней мере, пока не вызовут в кабинет директора.       Пролет, еще пролет, короткий коридор, цокольный этаж — ноги сами несут в подземелья.       Удивительно, что никто сегодня не подкарауливает в арке — не к добру, наверное.       Пароль. Проход. Гостиная Слизерина. Пустая, как и годится в это время дня — все на уроках. В спальню Драко заходит уже автоматически, не осознавая себя. Не застывает в дверях даже когда тяжёлый взгляд Гудлока недоуменно цепляется за фигуру вошедшего. — Ты чего не на уроках? — А ты чего? — парирует Драко раздраженно. Он надеялся побыть один, дождаться своего смертного приговора. Может, начать собирать чемодан.       Предсказуемо, Гудлок пожимает плечами и закидывает ногу на ногу, вытянувшись плотнее в своей кровати. — П-простите меня, я думал… я забыл… что сегодня не суббота… — одноклассник мямлит притворно, прикрывая глаза и закидывает руки за голову.       Драко только хмыкает. «Удобная особенность.» — И что, они правда в это верят? — Драко плюхается на свою кровать, ослабляя петлю галстука на шее. — А есть разница?       Драко не отвечает. Разницы нет, точно не для учителей. Он машинально тянется к своему чемодану — закинуть пару рубашек, свитер, подаренный Лили Поттер на Рождество, можно еще прихватить учебники, но там они ему не понадобятся. Взгляд падает на незамысловатый газетный сверток в сеточном кармане чемодана и Драко разворачивает его без задней мысли. — О, это тебе, — говорит он тихо, будто не знает, спит ли Гудлок или только притворяется.       Стеклянный шарик приземляется в ногах соседа и тот садится, подхватывая его с любопытством. Естественно, прозрачная поверхность моментально окрашивается в ярко-красный. — И что ты забыл на этот раз? — ерничает Драко, сам от себя не ожидая. — А мне по чем знать? — Лем крутит напоминалку в пальцах, взгляд кажется сосредоточенным. Или безразличным.       Он снова ложится в кровать, будто ничто не имеет смысла. — Прогуливаешь? — спрашивает он будто между делом, — А чемодан зачем? — Да так… — Драко медленно проводит рукой по ткани, словно пытается найти оправдание самому себе. — На случай, если… если всё пойдёт к чертям. — Голос почти исчезает, тихо, на грани шепота, как будто боится, что и стены могут услышать.       Но это ложь, и он это знает. Сердце дрожит где-то под ребрами, мысли кружатся, как буря. Моркрофт, удар током по горлу, пустая ниша коридора, взгляды гриффиндорцев — всё это цепочкой висит перед глазами.       Драко хмуро опускает взгляд на чемодан, как будто сам его размер и вес каким-то образом измеряют его вину. В пальцах непроизвольно сжимается ткань мантии. Он знает, что, как только слухи о том, что он сделал, дойдут до учителей, его ждёт что угодно: выговор, дисциплинарное взыскание, почти сто процентов, что такого как он исключат за проявление агрессии — учителя не станут разбираться, что довело его до этого. В голове снуют мысли: Поттеры узнают, обвинят, и тогда уже не будет никаких утешительных слов, только холодный расчёт. — Что ты с ним сделал? — Гудлок не спрашивает, что случилось и кто виноват. — Тарнус… — выдыхает на одном слоге Драко, опуская голову в руки.       Гудлок тихо хмыкает. Задумывается на минуту, вспоминая. — Защитное что ли? За такое не выгоняют. — Он переворачивается на бок. — Таких как ты, может и не выгоняют, — щетинится Драко. — А таких как ты? — он любопытно привстает на локте.       Сердце Драко пропускает удар, взгляд горько цепляется за безэмоциональное лицо Гудлока. — Заламывают руки в кладовой, и секут, пока не забудешь, что вообще можешь говорить, — Драко отвечает зло, хотя вообще-то собирался промолчать. — Как будто тебе вообще есть дело.       Лем свешивает ноги с кровати, садясь. Мыслительный процесс на его лице отображается глухим прищуром и расфокусированным взглядом куда-то сквозь пол. Он будто взвешивает что-то или усиленно пытается осознать услышанное.       «“Нормальный”. До противного.» — Думает Драко. Очередная рубашка упорно отказывается складываться в аккауратную стопку.       Гудлок встает на своей кровати чуть шатко, но тут же склоняется к своей сумке — ворох тетрадей и пара учебников, Драко невольно отмечает, что они все не соответствуют друг другу. — Нашел, — он подходит к Драко вплотную, протягивает что-то небольшое. — Нашел что? — Зелье сна без сновидений. Считай это моим поздним подарком на Рождество, в обмен на напоминалку. Пей сейчас и оставь в покое чемодан.       Драко моргает, держа в руках маленькую флакончик с прозрачной жидкостью, чуть мерцающей на свету. Пальцы непроизвольно дрожат, и он сжимает их сильнее на стекле. — Ты серьёзно? — почти шепотом, скорее для себя, чем для Лема. — Мне дадут еще, если я попрошу, — он ведет рукой, неловко перебирая волосы. — Так что не думай.       «Все таки он не “нормальный”. Но это ведь даже хорошо?» — Ты серьёзно думаешь, что это поможет? — голос проскальзывает сквозь усталость, но в нем слышна осторожная надежда.       Одноклассник невозмутимо пожимает плечами, глаза немного смягчаются. Он возвращается на свою кровать, вертит светящийся алым шарик напоминалки в пальцах, будто чтобы унять нервозность. — Не поможет. Но у меня от твоей суеты голова кругом идет. Ты что-нибудь слышал про низкие вибрации? — он кивает в сторону горы вещей, накиданных поверх разобранного чемодана.       Драко откидывается на кровать поверх всех своих вещей, не разуваясь. Еще немного вертит пузырек в пальцах. Жидкость манящая и немного густая: если бы это дал ему любой другой слизеринец, Драко с уверенностью маркировал бы флакон словом «Яд!» и отложил бы его до самых худших времен.       Он переводит взгляд с маленькой бутылочки на Лема и обратно. Если худшие времена и правда не за горами, и если это все таки яд, то это к лучшему. Наконец он все же решается, выливает содержимое пузырька в рот, в ожидании эффекта. — Когда подействует? — Через некоторое время. Ты сам поймешь. — Гудлок не смотрит на Драко. Зато Драко не сводит глаз с Гудлока. — Почему ты такой?       Лем медленно опускает взгляд с шарика на Драко, словно старается подобрать слова, но не торопится. Его лицо остаётся почти неподвижным, а в глазах мелькает легкая искра тихого раздражения — не злости, скорее удивления от того, что кто-то всё ещё спрашивает такое. — Потому что ты сам не разберешься.       Драко хмыкает. Прикрывает глаза, но сон не приходит. — Ты же из “нормальных”. В твоей семье не было темных волшебников или сторонников Сам-Знаешь…       Лем слегка морщится, будто Драко коснулся чего-то болезненного. — Может и не было… — тихо отвечает он, почти шепотом. Пальцы вертят шарик, который горит горячо-красным. Взгляд на мгновение скользит к Драко и тот поднимает глаза в потолок, где тёмные балки теряются в полумраке.       Он медленно пропускает слова Гудлока через себя, как фильтр. — Поговори со мной еще. Не как-нибудь, знаешь… Странно. — Драко выдыхает, едва слыша собственный голос за ватой в ушах, — Просто снова сделай вид, что тебе все равно.