Дурная кровь

      Первый курс. Слишком много раз пришлось сдерживаться, слишком часто прятать эмоции, слишком мало свободы. И всё же, сейчас, сидя в поезде, Драко чувствовал: он уже показал, кто он есть на самом деле. Странно было бы ожидать, что его примут, но в целом, было не так уж плохо.             Впереди лето, нужно только вести себя тихо, не попадаться на глаза Поотерам-родителям и пару месяцев потерпеть назойливое внимание Поттера-младшего. Хотя, судя по его отстраненному поведению во втором семестре, ему уже надоело играть в праведника, и чрезмерный интерес с его стороны Драко не угрожает. — Даже жалко… — бормочет он себе под нос, подпирая лицо ладонью. — Жалко что? — Блейз не отрывается от кроссворда во вчерашнем номере “Ежедневного пророка”. — Жалко, что ты подсел ко мне, — ухмыляется Драко, но легкий подскок на месте выдает его ложь.       Забини только хмыкает, покусывая кончик авторучки, и тишина купе снова обволакивает их, смешиваясь с ритмичным стуком колёс. — Какие планы на лето? — Блейз поглядывает поверх своей газеты, не долго. — Постараюсь удержаться в семействе Поттеров. Может, почитаю Историю магии наперед, или что-то такое… — Мямлит Драко упираясь затылком в спинку кресла. — А ты? Поедешь к родителям? — Ага! — сияет Забини, будто ждал этого вопроса, — Мама уже получила порт-ключ, представляешь, все лето проведу в Италии… Буду есть пиццу каждый день! — О, — протягивает Драко, — Значит, в сентябре тебе придется выделить отдельную комнату в общежитии? В нашей с Лемом-то тебе уже будет тесно… — Как грубо, Малфой! — Забини хохочет, притворно хватаясь за сердце, но в шорохе открывающейся двери Драко не улавливает последнее слово. — Малфой?       В проёме стоят трое: два второкурсника Рейвенкло, уже знакомые Драко, и, конечно же, Морфолк, высочеющий над ними на две головы. Его глаза сверлят Драко, а губы изогнуты в пренебрежительной полуулыбке — та самая, с которой он периодически сообщал кому-то из одноклассников, куда нужно отправить ненавистного всем Малфоя и что с ним там делать. — У вас тут слишком много свободного места! — констатирует рейвенкловец повыше. — Как насчет закинуть ненужный груз в вагон для багажа? — он кивает в сторону Драко.       Палочка уже сама просится в руку, но Драко медлит. Нельзя бить первым. Нельзя получить еще одну отметку в Карточку. — Э-э? — Забини чешет затылок показательно. — Чейз, ты бы не нарывался, а то опять, чего доброго… — он прыскает в кулак, будто не придавая значения внезапной тесноте, запавшей в купе. — Тише, — перебивает его Морфолк, даже не глядя. — Ты нам мешаешь.       Он наклоняется, упираясь ладонью в спинку сиденья напротив Драко. Слишком близко. Намеренно. — Знаешь, Малфой, — тянет он, — забавно получилось. Обычно, после того, что ты устроил в начале семестра, таких либо переводят, либо… — он делает неопределённый жест рукой, — отправляют туда, где за ними следят получше.       Рейвенкловец пониже прыскает: — А его оставили. Потому что он… как это… экспериментальный? — Под опекой, — поправляет второй, с фальшивой вежливостью. — Как щенок.       Слова режут точнее, чем заклинания. — Поттеры, — продолжает Морфолк негромко, почти ласково. — Кто бы мог подумать. Золотая семья, геройская фамилия… и ты.       Он усмехается. — Интересно, они тебя по расписанию любят или когда Министерство разрешает? И как, по очереди, или только глава семейства? — Закончил?       Морфолк смотрит на него секунду. Две. Потом усмехается — коротко, зло. Один из его поплечников захлопывает дверь купе. Щелчок замка звучит слишком громко. Поезд дёргается, колёса глухо гремят — идеальный шум, чтобы никто ничего не услышал. — Ты правда решил, что после того фокуса ты можешь открывать рот? — Морфолк выпрямляется.       Драко не успевает ответить — удар в плечо сбоку, воздух выбивает из лёгких. Он врезается спиной в стекло, слышит, как Забини ругается, но его тут же отталкивают. — Не лезь, Забини, — бросает рейвенкловец. — Это семейное.       Морфолк снова близко. Слишком. — Знаешь, как сильно всем вокруг полегчает, если ты перестанешь притворяться одним из нормальных? — шепчет он.       Что-то внутри щёлкает.       Не ярость. Не паника.       Холодная, ровная точка: хватит.       Драко бьёт первым. Локтем — не заклинанием. В солнечное сплетение. Не идеально, но достаточно, чтобы Морфолк выдохнул с хрипом.       Рейвенкловец хватает его за руку — Драко выкручивается и бьёт лбом. Больно. Звёзды перед глазами. Но тот отшатывается. — Ты охренел?! — орёт кто-то.       Палочка наконец оказывается в ладони. «Держи себя в руках. Горло, голова, грудь — понятно. Живот? Сколько времени понадобится кишкам, чтобы завязаться в узел от простого Флипендо?» — Драко дышит коротко, рвано, но голова ясная до неприятного.       Он не целится сразу.       Это важно.       Морфолк уже выпрямляется, злой, униженный, готовый добивать — и именно в этот момент Драко делает шаг назад. Полшага. Ровно столько, чтобы получить пространство для взмаха рукой. — Ты… — начинает Морфолк.       Заклинание бьёт Морфолка в живот — резко, хлёстко. Тот складывается пополам, воздух выходит из него с сиплым, животным звуком. Он не падает сразу — цепляется за край сиденья, будто не верит, что это происходит. — Ах ты… — выдавливает он.       Рейвенкловец пониже дёргается первым.       Он делает полшага вперёд — рефлекторно, на крике Морфолка, на звуке удара, на этом резком “что-то пошло не так”. Пальцы уже скользят к палочке, взгляд бегло цепляется за лицо Драко — и замирает.       Потому что Драко смотрит на него.       Не яростно.       Не вызывающе.       Вообще без выражения.       Морфолк сползает на колени. Его лицо сереет, пальцы судорожно сжимаются, будто он пытается собрать себя обратно. — Жалкое зрелище, Морфолк. Как можно было за четыре года не научиться, как надрать задницу первогодке? — Драко говорит это показательно спокойно, но дыхание сбивается так сильно, что приходится заталкивать в себя воздух силой.       За дверью — возня, голоса, кто-то зовёт старосту. Забини уже рядом, хватает Драко за рукав, протаскивает ближе к проходу. — Пошли. Сейчас. — Цедит он сквозь зубы.       Драко смотрит сверху вниз в последний раз. Не из торжества — чтобы запомнить. Лицо. Позу. Тот момент, за который потом можно заплатить.       Коридор поезда шумный, живой, полный чужих разговоров. Забини суматошно утаскивает Драко вглубь поезда, вагон за вагоном, не оборачиваясь, будто Морфолк может преследовать их. Затем заталкивает Драко в купе в котором едет только одна первокурсница с Рейвенкло. — Что ты на него наложил?! Опять Тарнус? Или на этот раз что-то запретное?! — Он потрясает Драко за воротник, панически. — Ничего запретного, — Драко резко перехватывает его запястье и отводит руку от горла. Не грубо — чтобы хватка исчезла. — Базовое заклинание, даже такой дурила как ты смог бы заблокировать.       Их невольная соседка по купе разглядывает сцену заинтересованно, даже откладывает свою книжку на свободное сиденье. — Мальчики, вы колдовали? — почти нараспев. — Что-нибудь интересное? — Ты понимаешь, что он мог сдохнуть? — шепчет Забини. — В поезде. В конце года. Тебе проблем мало?! — Понимаю, — так же тихо отвечает Драко.       Он опускается на сиденье, чувствуя, как наконец накрывает отдача: колени ватные, в висках стучит. Палочка всё ещё в руке — он медленно, демонстративно убирает её в рукав.       Блейз проводит ладонями по лицу, выдыхает сквозь зубы. — Ты идиот, — говорит он уже без злости. — Абсолютный. — Знаю.       Пауза растягивается. Стук колёс возвращается — ровный, почти успокаивающий.       Драко криво усмехается — на полсекунды. Потом переводит взгляд на рейвенкловку. — Прости, — говорит он ей. — Мы уже уходим. — О, нет, вы можете остаться. Вы звучали так, будто попали в неприятности?       Драко осознает боль в плече, металлический привкус во рту. Но внутри — ровно.       Блейз обессиленно плюхается на сиденье, не смотрит на Драко — вперил взгляд в окно. — Флипендо. Это было простое Флипендо — Чейзу ничего с этого не будет. — Драко тоже не смотрит на Забини, следит за силуэтами в вагоне.       Тот снова выдыхает слишком шумно. Рейвенкловка следит с неподдельным интересом, переводя взгляд с одного всклокоченного мальчишки на другого. — Ты бы хоть предупреждал, Малфой! — дуется Блейз. — Ну да, чтобы он успел защиту поставить, — парирует Драко. — Ты сам видел, к чему все шло, я бы просто… — Малфой! — оживляется их невольная спутница, — Я читала о Малфоях! Говорят, ваша коллекция темных артефактов помогла сделать прорыв в разработке нового анти-проклятия! — Это… Это совсем не то, чем я бы гордился, — Драко сначала запинается, но остаток предложения выпаливает слишком быстро, как оправдание. — Мой папа всегда говорит, что важнее то, как ты используешь знания, а не то, откуда они пришли, — говорит она, будто рассказывая самой себе. — Я думаю, это справедливо.       Драко поворачивает на неё взгляд. Что-то в этом спокойствии, в отсутствии насмешки или страха, цепляет. Он даже чуть-чуть расслабляется в плечах. — Луна Лавгуд, — добавляет она, протягивая тонкую ладонь. — А вы? — Драко. А он Блейз Забини. — отвечает Драко ровно, и всё же, чуть сдерживая лёгкую улыбку. Он не торопится подавать руку, просто фиксирует её взглядом.       Блейз, по-прежнему обессиленный и раздражённый, откидывается на спинку сиденья, скрещивая руки. — Удивительно, что ты знаешь о Малфоях только из книжек! — хмыкает он.       Луна слегка наклоняет голову, её глаза сияют тихим любопытством, но без издевки. — Книжки рассказывают многое, — говорит она спокойно, — но я думаю, что люди сложнее, чем истории о них. — Ну да! В книжках не напишут, про то, как десятилетнего сына пожирателей упрятали в Азкабан! — Забини все еще дуется, скрещивает руки на груди и вообще, как будто специально, занимает самую закрытую позу. — Эй! Мне не десять! — Нет ничего плохого в том, чтобы быть десятилетним, Драко, — Лавгуд простодушно похлопывает его по колену.       Десять.       Одиннадцать.       Двенадцать.       Это все вдохи.       Поля и деревья мелькают, изредка проскакивают фермы на три-четыре здания. Лондон приближается с неумолимой скоростью, а вместе с ним — другое, что-то неизвестное, но оно точно не может быть хорошим. — Ладно. Слушай. Прости. — Забини говорит по одному слову на вдох, будто чертит квадрат вокруг себя и Драко. — Ты правильно поступил, Морфолк заслуживает получить в морду. — О, я рад, что ты оценил.       Блейз фыркает, но уже без злости. Он чуть разворачивается, поза всё ещё закрытая, но не агрессивная — скорее оборонительная, как у человека, который выдохся и теперь держится на упрямстве. — Он наверняка ждал этого весь семестр.       Драко не отвечает сразу. Становится легче, когда поезд стучит ровно, почти гипнотически. — Я тоже ждал, — наконец говорит он. — Но все равно оказался не готов.       Он замолкает, смотрит в окно. Поля сменяются складами, рельсы дрожат грубее — поезд входит в пригород. — Это все мозгошмыги, — Лавгуд пританцовывает носками своих туфель. — Ты позволил им залезть так глубоко, что “ждать” для тебя стало правильнее, чем “быть”.       Забини хохочет, хлопая себя по бедрам, чуть склоняется вперед, будто в центре купе больше воздуха. Смех обрывается не сразу, а будто спотыкается. Он выпрямляется, косится на рейвенкловку. — Что еще за мозгошмыги? — Маленькие такие. И у тебя тоже есть. У вас эпидемия на Слизерине? Залезают в ухо, и путают тебе все мысли, заставляют думать о… всяком. — Она почти не жестикулирует, но плечи приподнимаются совсем чуть-чуть.       Драко медленно переводит взгляд с окна на неё. Луна не улыбается, не шутит — говорит так, будто перечисляет погоду на завтра. — И как от них избавиться? — спрашивает он, не очень рассчитывая на ответ. — Никак, — отвечает она без паузы. — Но можно не пускать их за штурвал.       Она наклоняет голову, разглядывая его внимательно, почти бережно. Забини снова смеётся, еще более наигранно. Драко даже завидует — он бы тоже хотел многое спрятать за маской смеха.       Поезд сбавляет ход. Где-то в соседнем вагоне хлопают двери, кто-то смеётся — слишком резко, слишком живо. — Можно хоть попытаться, — продолжает Лавгуд. — Но если они пролезут совсем глубоко, будет шумно и… неудобно.       «Неудобно» — очень точное слово, Драко искал его весь год. Неудобно было среди других, неудобно было и одному, и даже в своем собственном теле было неудобно.       Лондон подползает вплотную. Поттеры уже наверняка ждут на платформе 9¾. Не пройдет и получаса, как они узнают, во что опять вляпался Драко, но это стоило любого наказания: пусть всё вокруг шумно и неудобно, но он хотя бы на мгновение подержал штурвал своей жизни в собственных руках.