Дурная кровь

— Надо же, Гарри! — мистер Поттер сияет, — Кто бы мог подумать, что у тебя такие выдающиеся способности в области трансфигурации! — Когда сборная Гриффиндора победила в финальном соревновании года, МакГонагалл на радостях поставила высший балл всем членам команды, — Поттер-младший весело отмахивается, запихивая остаток сендвича с ветчиной в рот.       «Совсем не грациозно,» — отмечает Драко.       Взрослые любят оценивать:       — кто-то больше обращает внимание на габариты и состояние кожи,       — другие — на внутренние реакции; послушание, удобство, сговорчивость — все подлежит оценке.       И если Драко не преуспевает в субъективных категориях, то пусть хотя бы его официальный послужной список будет приближен к идеалу, насколько это возможно.       Драко несмело дергает мистера Поттера за рукав, подкладывая едва ли распечатанный конверт с оценками под его ладонь. — О, Драко, доброе утро! Хочешь, чтобы я посмотрел..? — Поттер-старший едва не проливает на себя кофе. — Да ну?!       Его глаза пробегают по ровным строчкам оценок. — Лили, дорогая, ты обязана это видеть! — сердце Драко пропускает удар.       «Он недоволен? Этого недостаточно?» — Сейчас не могу, — миссис Поттер очень увлеченно счищает свежий совиный помет с парапета за окном. — Что-то серьезное?       Мистер Поттер ставит свою кружку с кофе многозначительно. — У нас в доме наконец появился кто-то, чей табель может посоревноваться с твоим! — Мистер Поттер выглядит очень довольным собственным комментарием. — Уверен, даже ты на первом курсе не могла похвастаться “Выше всяких похвал” по Зельям и ЗОТИ!       Миссис Лили обтирает руки и бережно перенимает листок с оценками Драко. Несколько секунд всматривается в строчки, будто не верит своим глазам. — Когда они писали, про “академические способности выше ожидаемых”, я не думала, что это будет выше… Настолько. — Она одаривает Драко такой лучезарной улыбкой, что он мог бы прямо сейчас ослепнуть. — Они писали?.. — Драко мямлит, его никогда не хвалили вслух, уж точно не за “академические способности”.       Драко чуть отступает, ощущая, как всё внимание сосредотачивается на нём. Руки дрожат — едва заметно, но достаточно, чтобы Поттер-младший заметил. — Ой, подумаешь… — Он тянется за очередным бутербродом.       Миссис Лили, чуть ли не обнимает листок, почти поет: — ЗОТИ, Зелья, Трансфигурация… И даже гербология. Это впечатляет! — Ха-ха, скажи? Похоже, в нашем саду придется расчистить место для теплицы!       Драко чувствует, как щеки слегка нагреваются, но не от злости или смущения — скорее от того, что он наконец видит, что кто-то действительно оценивает его способности без подтекста. Миссис Поттер кладёт руку на его плечо. Не громко, не требовательно — просто прикосновение. — Это многое значит, Драко. Но не загоняй себя слишком сильно, ладно? — Спасибо, мэм, — выдыхает он тихо, почти шепотом. — Я вас не подведу.       Мистер Поттер улыбается, едва заметно кивая: — Уже не подводишь. Первый курс позади, а ты справился лучше, чем все того ожидали.       «Если я не буду стараться хотя бы в этом, моя ценность будет только падать,» — Драко заталкивает эту мысль поглубже. Хочется заменить ее другой: «Меня хвалят, мои старания замечают и ценят.»       Драко медленно закрывает глаза на мгновение, ощущая тепло от руки миссис Поттер на плече. Мысль о том, что его старания не остались незамеченными, мягко оседает внутри.       «Меня хвалят… мои старания замечают и ценят,» — повторяет он про себя, словно проверяя, правда ли это. Голос внутри звучит непривычно, но приятно. Он открывает глаза и видит, как миссис Поттер улыбается, а Поттер-старший кивает с легкой гордостью. — Если понадоблюсь, я буду в саду, — бурчит Гарри, уволакивая с собой тарелку с оставшимися бутербродами.       Драко опускает взгляд на свои руки — ровные, спокойные, без дрожи. Это ощущение, которое стоит того, чтобы его запомнить. — Который сейчас час?! — спохватывается мистер Поттер, — Мне нужно бежать!       Он коротко чмокает жену в щеку и исчезает с кухни. Что-то падает в прихожей и раздается громкий хлопок аппарации. В доме повисает тишина на минуту, пока миссис Лили осматривает уже второй листок, табель Гарри. Драко кажется, или ее губы поджались? — Я не хотел… Расстроить. Вас или Гарри. — Драко отводит взгляд неловко. — Если нужно, я… — Что ты! — миссис Поттер улыбается снова. — Гарри просто дуется, что на этот раз не все лавры достались ему.       Миссис Лили усаживается на стул рядом, мягко кладет руку поверх ладони Драко. — Все говорят о нем, что он Избранный, о его потенциале и все такое. Но знаешь, это только стечение обстоятельств. Настоящий талант нельзя измерить успеваемостью в школе или количеством тех, кто зовет себя твоими друзьями.       Драко немного расслабляется, ощущая, как тепло от руки миссис Поттер проходит через ладонь. Слова звучат мягко, но весомо — как будто кто-то осторожно расчищает узкий проход внутри него, где раньше было только напряжение и ожидание чужого осуждения. — Значит… Школа это не все? — тихо уточняет он, всё ещё сомневаясь. — Учёба — это лишь часть картины, Драко, — отвечает Лили, улыбаясь чуть шире. — Главное — кто ты, как ты держишься, как смотришь на других.       В доме тихо, слышно только приглушённый гул улицы и лёгкий стук колёс старой часовой механики в прихожей. — Насчет друзей… Скажи мне, то, что пишут в Карточке, это правда? — Она смотрит на Драко чуть внимательнее.       «Нелюдимый.»       «Не склонен к социальным контактам.»       Драко опускает взгляд на свои руки. Сердце бьется чуть быстрее — словно оно вдруг решило напомнить о том, что на самом деле он слышит не слова, а ожидания, навешанные на него всеми годами. — В Карточке… — тихо начинает он, осторожно подбирая слова, — это… Сложно.       Миссис Поттер кивает, не перебивая, не делая вид, что ей нужно исправлять его: она просто слушает. И в этом есть что-то непривычно честное. — Понимаю, Драко. — Лили слегка сжимает его руку, не требуя ничего в ответ. — Но иногда стоит позволить людям хотя бы попробовать понять тебя. И если кто-то окажется достойным… они останутся. — Я бы не хотел, чтобы у других были неприятности из-за того, что они будут… слишком близко. — Он выдавливает еле слышно.       Лили наклоняется чуть ближе, её взгляд мягкий, без упрёка. — Понимаю, милый, — тихо говорит она. — Но иногда риск стоит того. Если кто-то искренне хочет быть рядом, им будет все равно, что скажут другие.       Хочется ответить: «Да, так это работает у “нормальных”, но слова застревают в горле.

***

      Дом прогревается очень быстро, июньское солнце не щадит даже самые притененные комнаты на первом этаже. Драко шатается по нему праздно, но нет ничего, что могло бы привлечь его внимание надолго. Маггловский ящик показывает известия не-волшебного мира: какая-то революция на востоке, глобальное потепление и массовое переселение пингвинов. Чушь несусветная, никак не соотносящаася с событиями реального мира. Картинки и дикторы сменяются один за другим, но никак не удерживают внимание Драко.       То ли это жара, наступившая раньше положенного, то ли Драко совсем разучился быть один за месяцы в Хогвартсе, но ноги ведут его в сад.       Тот встречает его теплом и запахами: свежескошенной травы, цветов, почти осязаемой тишиной, нарушаемой лишь жужжанием насекомых и редким птичьим щебетом. Кажется, что в тени деревьев и правда дышится свободней, чем в стенах дома Поттеров. — Доволен? — голос Гарри доносится из тени густо заросшей живой изгороди.       Драко приближается почти несмело. — Я не хотел… — начинает он оправдание. — Выслуживаться? — хмыкает Поттер, поигрывая маленьким мячиком в руке, слегка подбрасывает его и снова ловит. — Но что ж, у тебя получилось.       Драко поднимает взгляд, ловит в глазах Гарри лёгкую тень раздражения, но ни гнева, ни злобы. Едва заметно, но достаточно, чтобы понять: Поттер не рад, что утром вся семья обсуждала его табель, оставив Гарри в тени. — Я… не хотел, чтобы… — Драко ищет слова, складывая их осторожно. — Не важно, — он отмахивается в своей привычной манере, — вы все такие.       «Пожиратели?» — Драко проглатывает это слово, не смея произнести. — Слизеринцы. Вам бы только показать, что вы лучше других, — он продолжает, будто уловив сомнение во взгляде Драко.       На минуту повисает тишина. Достаточно долго, чтобы Драко успел усесться в тени ближайшего раскидистого дерева. — Ты говоришь как твой дружок Уизли, — Драко не смотрит на собеседника, только куда-то в сторону бурно цветущего куста. — Рон? Рон просто болван, — отрезает Гарри и маленький мячик приземляется возле колена Драко.       Пальцы Драко едва касаются поверхности мяча, не поднимая его сразу — просто задерживаются на месте ненадолго, потом он перебрасывает его обратно Гарри, почти без единой мысли. — Он хотя бы говорит, то что думает, — замечает Драко, наконец глядя на Гарри. — Да кого волнует, что он думает, — Поттер ловко схватывает мяч на лету. — А ты что? — тихо спрашивает Драко, едва смещая взгляд в сторону Поттера.       Гарри на секунду останавливается, ловя мяч, потом кивает чуть-чуть: — Я просто не люблю, когда кто-то выпячивает себя. — Он снова бросает мяч в сторону Драко и тот ловит немного неловко. — Ты вот, например, — продолжает, — весь из себя такой “не подходите ко мне, не говорите со мной, я прокляну вас всех одним словом…”       Поттер спотыкается о собственные слова. — А потом оказывается, что у тебя оценки как у Гермионы, а она, на минуточку, из библиотеки не вылазит! — Ты и сам не лучше, — Драко возвращает мячик, вложил в бросок немного больше злости, чем рассчитывал.       Поттер ловит его без труда и задерживает ненадолго в руках, будто вслушивается в пение какой-то особенно настойчивой птицы. — А я и не скрываю, — хмыкает он. — Думаешь, я не вижу, как ты, и все остальные, смотрите на меня? Будто ждете, что я решу все ваши проблемы одним своим существованием.       Тишина провисает в гуле машины за оградой и в палящем в клочок газона луче солнца. — Я иногда думаю, что все было бы куда проще, если бы тогда… — он подбирает слова, но они не идут, — если Волдеморт не двинул кони, все было бы сейчас… — По-другому? — Драко подхватывает криво летящий в его сторону мяч и возвращает его обратно, не задумываясь.       Гарри ловит мяч снова, чуть сжимая его в руках, будто держит мысль, которую ещё не готов выговорить. Он смотрит на Драко, на солнце, на листья, и наконец тихо говорит: — Да, по-другому. И ты бы не торчал здесь, как заноза в заднице.       Драко на мгновение замолкает, сжимая мяч сильнее. — Мои родители тогда были бы живы. — А мои, возможно, — нет.       Драко опускает взгляд на траву, его пальцы сжимают мяч до белеющих костяшек.       Милая, добрая миссис Лили, и чрезмерно экспрессивный в своей заботе мистер Джеймс? Разве может быть вселенная, где их не существует как константы? Где мир не боготворит Мальчика-Который-Выжил? — Все тогда было бы на своих местах, — задумчиво протягивает Гарри. — Ты не понимаешь, о чем говоришь! — чуть ли не вскакивает Драко и мяч безжалостно возвращается в руки Поттера. Он снова ловит его, не отводя взгляда от Драко. Солнце играет на его волосах, листья шуршат над головой, и внезапно пространство между ними кажется странно пустым, одновременно отяжелевшим. — А ты расскажи. Как отстающему. Чтобы я понял, — он смотрит с вызовом.       Драко резко выдыхает, будто его наконец ткнули в больное место — правильно и без обходов. — Ты думаешь, мир просто стоял бы на паузе, если бы Тот-Кого-Нельзя-Называть остался жив? В газете написали бы что-то вроде: «Звезда квиддича, блестящий ловец и филантроп Джеймс Поттер убит вместе с его семьей в собственном, доме: помним, любим, скорбим».       Драко сам не замечает, как сжал кулаки, он задыхается, но продолжает: — Даже если бы ты выжил, ты был бы символом ошибки, оплошностью самой магии, а не Избранным мальчиком! Сидел бы где-нибудь в приюте, и мечтать бы не мог ни о каких метлах или чтобы тебя похвалили за пятерку по Трансфигурации!       Гарри не перебивает. Он только медленно крутит мяч в руках, хмурясь. — Зато не было бы этой… — он обводит рукой пространство, — вечной трещины. Войны, которая вроде как закончилась, но никуда не делась, — он крутит пальцем в воздухе, будто демонстрируя, что “война” висит в нем, прогретом летним зноем и напитанном запахом травы. — Нет, Поттер, — отрезает Драко, — Не было бы этого дома, Косой Аллеи, Хогвартса, а война — была бы.       Драко усмехается коротко и зло, подтягивает к себе колени, упираясь в них грудью. Смотреть на Поттера совсем не хочется, лучше разглаживать стрелки на брюках. Это точно успокоит. — Ты говоришь так… — тихо, почти осторожно вмешивается Поттер, — Словами взрослых. Будто не ты это только что придумал, а тебе это вколотили в башку.       Драко дёргается, словно от удара. Взгляд уходит в сторону, в траву, в тень от дерева. Солнце вдруг становится слишком ярким. — Меня учили, что хорошие люди не попадают под удар. Если тебя ломают — ты это заслужил.       Он замолкает. Долго. Слишком долго для простой паузы. — Мои родители… — голос срывается, он злится на это и потому договаривает жёстко, почти грубо, — не были хорошими людьми.       Выдыхает. — И, может быть… может быть, они действительно заслужили то, что с ними сделали, — последнее слово дается совсем не человеческим голосом.       Драко упирается глазами в колени, чтобы не выдать слабость. Жжение всегда можно перебить давлением — выученный отработанный прием.       Гарри не сразу отвечает. Потом тихо: — Это не твои слова.       Когда Драко отрывает лицо от коленей, Поттер уже стоит рядом. Слишком близко, чтобы это было удобно. Он не тянет руки. Не касается. Просто стоит — неловко, по-поттеровски, будто не знает, куда деть вес собственного тела. — Это не твои слова, — повторяет он уже увереннее. — Их в тебя вложили. Как заклинание.       Драко резко вскидывает голову. — Не смей, — хрипло. — Ты не знаешь… — Знаю, — перебивает Гарри и тут же осекается, смягчается. — Ладно. Не знаю.       Он сглатывает. — Но я знаю, как звучит, когда человек говорит чужим голосом. Со мной часто так говорят.       Ветер шевелит траву. Где-то трещит цикада или что там в это время года трещит — Драко не разбирает.       Гарри стоит и ждёт. Не давит. Это бесит сильнее, чем если бы он начал жалеть. — Со мной, — продолжает он после паузы, — часто говорят так, будто я — не я. Как если бы я выиграл кубок в мировом турнире по квиддичу, пока ходил во сне. И теперь приходится оправдываться и соответствовать.       Он усмехается — криво, без радости.       Драко фыркает, но без смеха. — Бедный Поттер, — сухо. — Мир от тебя слишком многого хочет. — Нет, — неожиданно резко отвечает Гарри. — Мир уже получил, что хотел. Еще до того, как я мог выбрать.       Он переводит взгляд на Драко. Упрямо. — А вот от тебя — хотят. Чтобы ты был доказательством, что они все делают правильно. Что если тебе больно — значит, так и надо.       Слова ложатся тяжело, как камни. Драко сжимает колени сильнее, будто пытается удержать себя внутри тела. Тишина снова тянется, но теперь она другая — не пустая, а натянутая, как тонкая проволока. Драко медленно поднимает взгляд. Впервые — без злости, без защиты. Просто смотрит. — Если… — начинает он и замолкает. Слова застревают и он снова позорно трет глаза. Гарри не улыбается. Не говорит, что «всё будет хорошо».       Он делает полшага назад, давая Драко пространство. — Ненавижу тебя, Поттер, — выдыхает он почти шёпотом.       Гарри кивает, будто принимает это как факт. — Имеешь право. Я ждал, когда ты это скажешь.       Драко встаёт резко, слишком резко — равновесие подводит, он делает шаг вперёд почти механически, будто не решил ещё, уйти или ударить. Поттер всё ещё слишком близко. Слишком спокойно стоит. Это бесит больше всего. — Не смотри на меня так, — сквозь зубы. — Как — так? — Как будто ты… — Драко захлёбывается воздухом. — Как будто понимаешь.       Гарри не отвечает сразу. И именно это становится последней каплей. — Прекрати, — Драко толкает его в грудь. Не сильно. Проверка. — Прекрати делать вид, что ты выше этого.       Гарри отступает на полшага, но не уходит. Взгляд темнеет. — Я не делаю вид. — Врёшь, — Драко смеётся коротко, зло. — Ты всегда врёшь. Герой не может быть злым, да? Герой не может хотеть, чтобы всё просто сгорело.       Он толкает снова — сильнее. Гарри спотыкается, пятка цепляет корень. Теперь между ними совсем нет воздуха. — Ты понятия не имеешь, — резко говорит Гарри, и в этом уже не мягкость, а сталь. — Понятия не имеешь, чего я хочу. — Тогда скажи! — Драко срывается. — Скажи, Поттер!       Он бьёт первым. Кулак летит неуклюже, слишком прямо — злость опережает тело. Гарри успевает отдёрнуть голову, удар задевает скулу вскользь. Но этого хватает.       Гарри отвечает сразу. Без слов. Коротко. Локтем в плечо — не чтобы сломать, чтобы остановить. Драко отшатывается, но вместо того чтобы отступить, кидается снова. Теперь они уже не разговаривают — только дыхание, только хрип, только трава под ногами.       Они валятся на землю вместе. Жёстко. Колено Гарри вдавливается Драко в бедро, ладонь хватает ворот рубашки. — Хватит! — рычит Гарри. — Нет! — Драко бьёт наугад, кулаком по рёбрам, боль отдаётся в запястье, но ему всё равно. — Ты не имеешь права быть таким… Снисходительным!       Гарри теряет терпение. Прижимает сильнее, почти наваливается всем весом. — Тогда перестань выводить меня!       Это останавливает. Не сразу — на секунду позже, чем нужно. Драко замирает под ним, грудь ходит рывками, в горле — вкус крови и чего-то солёного, стыдного.       Они лежат так несколько ударов сердца.       Слишком близко. Слишком реально.       Гарри первым отпускает. Откатывается в сторону, садится, опираясь на руки. Дышит тяжело, как после бега.       Драко переворачивается на бок, подтягивает колени — снова. Старое, знакомое. Но теперь жжение не уходит.       Гарри смотрит на него долго. Без жалости. Без победы. — По крайней мере теперь я услышал твой настоящий голос, — говорит он тихо.       Драко закрывает глаза. Это бесит. Это больно. И почему-то — страшнее всего, что с ним делали в Хогвартсе. — Если ты снова начнешь прятать его, клянусь, я вмажу тебе снова, — он не смотрит на Драко, взгляд витает где-то в кронах деревьев.       Трава холодит щёку. Земля пахнет сыро и спокойно — издевательски спокойно. — Но… — дыхание сбивается. — Вмазал ты хреново.       Это почти вызов. Почти благодарность. Почти просьба — не уходить.