Дурная кровь

      Мадам Помфри не колеблется. Всего за пару резких движений она укладывает Лема на кровать, подправляет его плечи и уверенно задергивает штору, скрывая его за плотной тканью. — Я должна вызвать его отца, — сухо отрезает она, не поднимая глаз. — А вам двоим лучше убраться отсюда как можно скорее.       Драко и Гарри переглядываются. Взгляд Поттера острый, напряжённый, но в нём читается упорство — никуда он не собирается уходить. — Это очень плохо? — Гарри упирается в изножье одной из кроватей, едва шелест юбок мадам Помфри исчезает в кабинете. — Хуже, чем ты можешь себе представить, — отвечает Драко. — Нам лучше вернуться на урок, пока она не вернулась с мистером Гудлоком. — И оставить его одного? Он тебе друг или кто?! — Поттер не отступает, плечи напряжены, глаза сверкают.       Драко хмыкает, слегка раздражённый, но не спорит. Он понимает: с Поттером тут не договоришься. — Это ведь о нем ты говорил? Хотя, его имя есть в списке, так что, очевидно…       Драко кивает. В конце концов, это не он выдал тайну Лема.       За стеной в кабинете мадам Помфри раздается шипение камина — только не это! Слишком быстро! Даже родители провинившихся не прибывают так скоро!       Сердце Драко колотится так, будто готово выпрыгнуть даже не из груди — из ушей. Рука Гарри сбоку крепко хватает его за плечо еще до того, как Драко успевает возразить — его бесцеремонно валят на ближайшую койку и Поттер-младший запрыгивает сверху, задергивая за собой занавеску. — Что ты?!.. — Драко не успевает договорить, ладонь Гарри плотно ложится на его лицо, закрывая рот.       Драко замирает. Сердце колотится в груди так, что кажется, оно вот-вот вырвется наружу. Тело, привычно обученное подчиняться, внезапно перестаёт слушаться его разума — только выцарапанного под кожей инстинкта: замереть, лежать неподвижно, смотреть перед собой.       Страх мгновенно заполняет сознание, холод прокрадывается по позвоночнику.       Гарри прижимается слишком близко, дыхание его теплое и ровное. Драко ловит только это, и каждая клетка готова реагировать на угрозу. Но мозг кричит, что это — то самое, отчего паника сливается с ощущением полной беспомощности. — Не… не так, — выдавливает Драко, но Гарри не отступает, только чуть наклоняется, чтобы удерживать его, как будто мир за пределами этой кровати мог бы взорваться.       Еще быстрое движение Поттера и Драко не успевает понять, что происходит, как что-то лёгкое и прохладное падает сверху. Материя лёгкая, как воздух, холодок скользит по коже, и вместе с этим приходит странное ощущение непроницаемости — шаги в зале становятся отдаленнее, шорохи приглушаются, свет смягчается. Драко морщится, пытаясь понять, что это, но мозг все еще забит паникой.       Снова шорох, более резкий, реальный — рука снаружи отдергивает тяжелую ткань больничной шторы и силуэт мистера Гудлока пронзает свет, и Драко чувствует, как внутри всё замерло.       «Сейчас он нас увидит! Сейчас…» — сердце стучит без ритма — не понять, от страха или от того, как близко к нему прижался Поттер, его тело давит, руки держат, рот закрыт.       Гарри не двигается, твердо удерживает, накрывая и, почти сливаясь с ним. — … — Драко не успевает даже издать звук. Панику смешивает странная неловкость, оттого что расстояние между ними исчезло вовсе.       Взрослый стоит у края кровати, взгляд застывший на мгновение, будто изучает их обоих. Тени на его лице жесткие, отчетливые. Сердце Драко застывает, дыхание сбито, — от страха, что Август Гудлок успел заметить их, или от того, как плотно Поттер прижал его к кровати, как близко нависло его лицо?       Взгляд невыразимца задерживается на мгновение, глаза пронизывают пространство, где двое мальчишек затаили дыхание, прижавшись друг к другу. Драко чувствует, как холод пронизывает позвоночник.       Мистер Август моргнул, будто окончательно убеждаясь, что в кровати никого нет: «Он нас не видит?!» — бешено проносится в голове Драко, когда Гудлок отворачивается. Его внимание теперь полностью сосредоточено на кровати Лема. — Что на этот раз? Кто еще знает? — голос режет воздух, твёрдый и холодный.       Мадам Помфри, словно по привычке перед лицом властного взгляда, торопливо отвечает: — Его доставила Минерва, свидетелей нет.       Слова звучат так уверенно, что это не вызывает ни малейшего сомнения у невыразимца. Хотя на самом деле, конечно же, класс был полон учеников.       Август не говорит больше ни слова. Его взгляд скользит по койкам, проверяя, что никто не вмешивается, и медленно подходит к кровати сына, оставляя Драко и Поттера в напряжённой тишине под невидимым пологом. — Мальчика нужно срочно доставить в… — начинает настаивать колдомедик. — Исключено, — отрезает мистер Гудлок, присаживаясь на край кровати и расчехляя палочку.       Оба взгляда, Драко и Гарри прикованы к происходящему. Поттер отрывает наконец руку от рта Драко и подносит палец к своим губам в жесте, требующем тишины.       Август медленно поднимает палочку — точный и уверенный жест. Его взгляд фиксируется на Леме, и воздух словно становится плотнее. В полном молчании он начинает свои действия: движение палочки точное, отработанное. Лем лежит неподвижно, глаза открыты, губы шевелятся, как будто пытаются сказать что-то, но голос не выходит. Каждое жесткое движение отца будто вытягивает из него воспоминания, сцепленные в памяти, вытаскивает их на поверхность, и снова погружает внутрь. — Нужно перепрошить, — подытоживает мистер Гудлок, снова убирая палочку в кобуру.       Мадам Помфри только раздосадованно качает головой. — В конце третьего курса… — причитает она. — Ничего. — Отрезает Гудлок, грузно поднимаясь на ноги, — Мы восстановим необходимые знания к началу следующего семестра.       Мадам Помфри снова качает головой, не осмеливаясь оспаривать решение невыразимца. — Я пришлю за ним. Убедитесь, что в школе никто не знает о произошедшем. — Чеканит Гудлок и уже направляется ко входу в кабинет колдомедика. — Я провожу вас, — тихо отзывается мадам Помфри, следуя за ним.       Когда шорох мантий и юбок стихает за закрытой дверью, Гарри неловко соскакивает с Драко, наконец давая ему возможность дышать. Он сидит еще несколько секунд, не двигаясь, ладони сжаты на коленях, дыхание срывается. — Что это было?! — срывистым шепотом спрашивает Гарри. — Ты знал об этом?       Драко только качает головой. Он медленно переводит взгляд на койку, на которой лежит Лем. Его ладони всё ещё дрожат, хотя тело уже отпустило напряжение. — Я догадывался… — тихо, почти себе под нос, говорит Драко, — Но я думал, что ему подчистили воспоминания о том, как…       Он сжимает кулаки на коленях, не в силах произнести вслух. — О том, что делают с другими? — заканчивает за него Гарри.       Драко кивает. Теплый, знакомый страх — старый, как детство — всплывает в груди, смешиваясь с удивлением: оказывается, к лучшему или нет, манипуляции с памятью Лема были для чего-то другого, совсем не для того, о чём он думал.       Поттер делает шаг, приближаясь к кровати Гудлока, и Драко невольно присоединяется к нему. — Ты помнишь меня? А его? — он подтягивает Драко ближе, чтобы он оказался в поле зрения Лема.       Гудлок мешкает с ответом, после поднимает руку с вытянутым указательным пальцем и указывает на Драко, почти сияя. — Люциус Малфой, — декларирует он, чуть улыбаясь, будто вспомнил. — Приговорен к казни через повешение. — Джеймс Поттер, — теперь он указывает на Гарри, — принес двадцать две победы Национальной сборной Англии.       Двое переглядываются в непонимании. — Нет же, я не… — начинает Драко, но осознание догоняет быстро: «Ему стерли не все. Только заблокировали ненужное, оставив архивное. И, эй! Разве я так сильно похож на него?!» — Ясно, — Поттер вздыхает глубоко и роется в мантии, укладывая что-то плотнее во внутренний карман. — Мистер Гудлок не видел нас, да? — Драко следит за копошением Поттера. — Мантия-невидимка, — отвечает он полушепотом. — Мне дали ее близнецы Уизли. Помнишь, родители не подписали мое разрешение на посещение Хогсмида, из-за оценок?       Драко хмыкает. — И ты все равно ходил? Мерлин, Поттер, ты такой ребенок, — бросает он раздраженно. — Но на этот раз ведь она пригодилась очень вовремя, разве нет? Или ты хотел, чтобы в твоих мозгах тоже покопались?       Драко передергивает от представления такой возможности. Сердце всё ещё бешено стучит, но сознание постепенно возвращается к реальности. Он невольно смотрит на Поттера, с трудом скрывая нарастающее раздражение: — Ладно, гений, на этот раз сработало. Но предупреждаю: никогда больше так не делай! — он цедит сквозь зубы, кивая в сторону смятой соседней кровати.       Гарри смущенно отворачивается. — Больно хотелось, — бурчит он и прячет взгляд.