Дурная кровь

      Зелёное пламя схлопывается, и они оказываются в доме.       Первое, что чувствует Драко — тишина, глухая, почти механическая.       Второе — запах: слишком стерильный, слишком чистый, как в больничном коридоре.       Они стоят в просторной гостиной: дорогая мебель, высокий потолок, аккуратные панели на стенах. Но ни одного личного предмета. Ни фотографий, ни книг, ни случайного украшения — всё словно подготовлено для чужих глаз. — Это… — Рон не успевает закончить фразу. — Как минимум, — сглатывает Гарри, — адрес настоящий… — Это ничего не значит, — цедит Драко, — это просто чей-то дом.       Он умалчивает о том, что дом слишком похож на дом его “родителей” — та же вылизанная чистота, чрезмерная выверенность в расстановке мебели, нарочитая сдержанность убранства и скромность цветовой гаммы. Даже запах.       Откуда-то из глубины дома доносится тихий, резкий щелчок замка. — Вам назначена встреча? — голос в дверном проеме заставляет троих подскочить на месте. — Хозяина сейчас нет, вы можете…       Драко медленно поворачивает голову к выходу в коридор. Слишком медленно для того, кто готов сейчас потерять сознание от паники. И видит её. Женщина выходит из полумрака. Свет падает на её лицо и аккуратно собранные назад волосы.       Он не знает её. Никогда не встречал. Но в чертах её лица угадывается кто-то из газетных фотографий — Пожиратель, которого показывали в статьях. Блейз когда-то указывал на него, говорил, что он жил неподалёку, был почти соседом, и что у него есть две дочери. Старшая лет на десять старше их с Драко, младшая — примерно их возраста. — Меня зовут Примроуз. Я провожу вас в зал ожидания. — Постойте! Это не… Я думаю, мы просто перепутали адрес… — первым начинает оправдываться Драко. — Это ведь не… Грэйси авеню?       Конечно же нет, адрес они называли точно, он уверен, что каждый из них произнес ровно то, что говорил тогда Гудлок.       Женщина молчит несколько секунд. — Странно. Этот камин защищен от случайных переносов. Грэйси находится на другом конце города. — Вы сказали Примроуз. Примроуз Паркинсон, верно? — выступает вперед Поттер, цепкие пальцы Рона не могут удержать его шаг.       Услышав фамилию “Паркинсон”, женщина будто сжимается. В ее взгляде появляется что-то знакомое Драко — он и сам так же реагировал на “Малфой”, пока его фамилия не стала звучать обыденно на уроках или за ужином. — Нам не “назначено”, — зачем-то говорит Гарри. — Мы пришли чтобы…       “Чтобы” что?! Правильного ответа не существует. Как и не существует оправдания для того, что они сделали, вломившись в чужой дом без приглашения.       Будто повинуясь какому-то инстинкту, Драко приближается к застывшей женщине.       «Сейчас или никогда,» — он поворачивается к ней спиной, резко отдергивая воротник на шее.       Комната сжимается.       Или это сжимается сердце Драко. Или легкие. Или он весь.       Секунда на понимание произошедшего: он показал. Открылся перед незнакомым человеком на глазах у Поттера и разинувшего рот Уизли.       Примроуз хватает воздух ртом и быстро накрывает свои губы ладонью. Опомнившись, она захлопывает за своей спиной дверь, слишком резко. Прислоняется к ней спиной, сползая на пару сантиметров. — Ты же… — Малфой, — коротко отвечает Драко.       Женщина кивает неуверенно. — Ты не должен быть здесь. Твой хозяин… — Мой “хозяин” со мной, — усмехается горько Драко, но не указывает ни на кого из застывших у камина мальчишек.       Примроуз переводит взгляд с него на Гарри и Рона. Кивает снова непонимающе. — Значит, ты Паркинсон, да? — Драко снова прикрывает метку на шее. Не хватало еще, чтобы Уизли пялился на нее. — А твой хозяин? Он из министерских, или?..       Примроуз качает головой. — Нет. Он не связан с этим. Господин Кросс не работает в Министерстве.       Она произносит фамилию осторожно, почти шёпотом, будто слово может кого-то разбудить.       Гарри нахмуривается. — Кросс? — повторяет он. — Я о нём никогда не слышал. — И не должны были, — тихо отвечает Примроуз. — Он занимается… другими делами.       Драко фыркает. — Какими ещё “другими”?       Женщина колеблется. Взгляд её на мгновение уходит в сторону лестницы, ведущей наверх. Слишком быстрый, но Драко всё равно замечает.       Она проверяет, не слышит ли кто-то. — Он… помогает распределять имущество, — наконец говорит она. — После… процессов. Дома. Счета. Фонды. — Конфискации, — переводит Рон вполголоса.       Примроуз не отвечает.       Гарри наконец делает шаг вперёд. — И вы живёте здесь потому что он… помогает вашей семье?       Тишина.       Такая плотная, что кажется, её можно потрогать.       Примроуз медленно опускает взгляд, а Драко старается изо всех сил не закатывать собственные глаза. Вопрос Поттера настолько наивный, что это могло бы быть даже очаровательно. — У нашей семьи больше нет дома, — говорит наконец Примроуз. — Господин Кросс взял нас под опеку.       Слово “опека” звучит неправильно. Слишком ровно. Слишком выученно.       Драко внимательнее смотрит на Паркинсон. Аккуратная причёска, волосы стрижены не коротко и не отпущены длинно. Ее платье — «не слишком вызывающе, но достаточно, чтобы обозначить положение,» — так говорила “Мама” и эти слова сворачиваются внутри Драко. — Под опеку, значит, — тихо повторяет он.       Примроуз поднимает глаза.       На секунду в них мелькает что-то острое, почти злое, но тут же исчезает. — Да.       Где-то наверху раздаётся звук.       Слабый.       Будто кто-то уронил что-то.       Примроуз вздрагивает. — Клиенты часто приходят сюда под оборотным зельем или под изменяющими чарами… Но вы же настоящие дети, да? Вы не должны быть здесь, — говорит она уже быстрее. — Если хозяин вернётся…       Снова звук.       На этот раз — отчётливый.       Треск.       Гарри резко поднимает голову. — Здесь ещё кто-то есть?       Примроуз на мгновение закрывает глаза. Как человек, которому очень не хотелось отвечать на этот вопрос. — Моя сестра, — говорит она наконец.       И в этот момент наверху гаснет свет.       А потом из глубины дома доносится звук, который ни один волшебник не перепутает ни с чем: тихий, дрожащий треск сорвавшейся магии.       Звук проходит по дому, как тонкая трещина по стеклу. Едва слышный — но от него у Драко спина холодеет под рубашкой.       Примроуз бледнеет так резко, будто из неё вытянули кровь. — Нет… — шепчет она.       Где-то наверху что-то падает.       Затем ещё раз.       Тяжёлый удар об пол.       Рон первым приходит в себя. — Это была магия? — Нет, — слишком быстро отвечает Примроуз и сразу же понимает, что сказала глупость.       Гарри уже смотрит наверх. — Это была магия.       Женщина делает шаг вперёд, будто пытается перекрыть им дорогу. — Вам нужно уйти. Сейчас же.       Её голос ломается. — Пожалуйста.       Сверху снова доносится звук. На этот раз — длинный, рвущий. Будто воздух разрывают изнутри. Стёкла в одной из рам дрожат. — Мерлин… — выдыхает Уизли и трет лицо докрасна.       Драко уже всё понял. Точнее — понял достаточно, чтобы желудок неприятно сжался. — Она не умеет держать магию, да? — тихо говорит он.       Примроуз резко поворачивается к нему. — Ты не понимаешь. — Я понимаю достаточно, — отвечает он. — Сколько ей?       Молчание.       Гарри переводит взгляд с одного на другую. — О чём вы вообще говорите?       Сверху раздаётся глухой крик. Не громкий. Но такой, от которого у всех присутствующих, должно быть, мгновенно стягивает грудь.       Примроуз закрывает лицо руками на секунду.       Потом опускает. — Ей нельзя колдовать, — говорит она. — Ей вообще нельзя использовать магию. — Почему? — резко спрашивает Гарри.       Женщина смотрит на него так, будто ответ очевиден. — Потому что такой порядок. Малфой ведь тоже такой? — она теперь обращается к Поттеру, будто после признания у Драко больше нет собственного голоса.       Драко чувствует, как внутри поднимается что-то тяжёлое и злое.       Гарри резко втягивает воздух. — Она должна быть в Хогвартсе.       Примроуз коротко усмехается.       Сухо.       Без радости. — Нет.       Сверху раздаётся новый треск.       Теперь сильнее.       Люстра в холле тихо звенит.       По стене пробегает слабая волна магии — как отдалённый удар.       Рон делает шаг назад. — Гарри… — Она не может контролировать магию? — тихо повторяет он.       Примроуз качает головой. — Ей нельзя, — голос Примроуз становится почти шёпотом. — Мне нужно идти к ней. Я отправлю вас, пока домовики не донесли хозяину, что у нас гости.       Треск наверху начинает звучать сильнее — как будто внутри стены лопнула натянутая струна. Примроуз вздрагивает. — Пожалуйста, — говорит она уже почти без голоса. — Если хозяин узнает…       Она не заканчивает, но и так понятно.       Гарри медленно кивает.       Драко не смотрит ни на кого. Его взгляд прикован к дверному проему, что скрывает лестницу наверх.       Оттуда снова прокатывается слабая дрожь магии.       Тишина.       Примроуз резко оборачивается к серванту у стены. Руки у неё дрожат, когда она открывает стеклянную дверцу и достаёт небольшую деревянную шкатулку.       Щёлк.       Крышка открывается и пальцы погружаются в пепловатый порошок — Быстро, — шепчет она. — Просто назовите адрес. Она подходит к камину и дрожащей рукой бросает в огонь горсть летучего пороха.       Пламя вспыхивает ярко-зелёным. Примроуз на секунду замирает, потом заставляет себя отвернуться. — Идите.       Рон смотрит на Гарри.       Гарри — на закрытую дверь.       Драко уже стоит у камина. — Давай же.       Гарри сжимает челюсти.       Секунда.       Две.       Потом он делает шаг вперёд. — Нора, — первым произносит Рон в огонь и исчезает в зеленом пламени.       Гарри оборачивается на мгновение. Он ничего не говорит. Только кивает Драко — едва заметно. — Площадь Гриммо, двенадцать, — тихо произносит он и шагает в камин.       Драко остаётся последним.       Сверху снова трескается магия.       Он закрывает глаза на долю секунды. Потом смотрит на Примроуз, которая уже готова отступить к двери. — Гриммо, двенадцать, — ему не знаком это адрес, но хотя бы то, что он не звучал в списке Гудлока, означает, что там, вероятно, безопаснее, чем в доме опекуна сестер Паркинсон.       Зелёное пламя поглощает Драко и через секунду в доме на Пемброк-сквер снова становится тихо.

***

      Зелёное пламя смыкается вокруг слишком резко — Драко едва успевает закрыть глаза. Каминная сеть выбрасывает его почти сразу.       Он спотыкается о край решётки и едва не падает коленями на каменный пол. Пепел и сажа оседают на рукавах мантии.       Тишина.       Не та аккуратная тишина богатого дома.       Другая.       Тяжёлая.       Пыльная.       Драко медленно поднимает голову.       Каминная решётка позади старая, чугунная, покрытая копотью. Комната большая, но тёмная — свет едва пробивается через тяжёлые занавески. В воздухе висит запах старого дерева, пыли и чего-то ещё… затхлого.       Ничего похожего на дом Кросса.       Ничего похожего на дом “родителей”, Поттеров или Уизли. — Поттер? — сухо говорит он.       Гарри выступает из тени у. Камина, всё ещё стряхивая с себя сажу. — Где мы? — спрашивает Драко.       Поттер моргает. — Ты сам назвал этот адрес. — Потому что ты его назвал! — резко отвечает Драко. — Я решил, что ты хотя бы знаешь, куда идёшь!       Гарри оглядывается.       Теперь, когда глаза привыкают к полумраку, начинают проступать детали.       Высокие потолки. Тяжёлая старая мебель. Редкие потемневшие портреты на стенах. Огромный ковёр, вытертый до нитей.       Дом старый.       Очень старый.       И явно чистокровный. Пропитанный магией поколений. — Чей это дом?       Гарри открывает рот, но в этот момент из глубины дома раздаётся скрип.       Старые доски пола.       Оба мальчика резко поворачиваются к двери.       Дом вокруг, кажется, тоже просыпается.       Где-то далеко хлопает дверь.       Потом — тяжёлые шаги в коридоре и скрип двери гостиной. Громкий, почти пронзительный, от которого хочется подпрыгнуть на месте.       Драко мгновенно тянется к карману за палочкой, и только тогда понимает, что его пальцы дрожат.       Скрип двери тянется неизмеримо долго и в проеме появляется фигура мужчины. Высокий, с длинными тёмными волосами, слегка растрёпанными. Драко моментально оценивает ситуацию: бросить Ступифай или какое-нибудь связывающее. Перерыть все полки у камина в поисках летучего пороха и вернуться в Нору, или куда угодно! Он готов — был готов — действовать мгновенно — инстинкт, который никогда его не подводил, но… Поттер почему-то срывается с места быстрее, чем палочка успевает оказаться в руке Драко. — Сириус! — он одним прыжком оказывается в объятиях незнакомца.       Мужчина замирает на мгновение, глаза широко раскрыты, его губы растягиваются в улыбке? — Гарри! — хохочет он, сжимая Поттера сильнее. — Я не ждал сегодня гостей! Разве ты не должен быть у Уизли?       Гарри отстраняется чуть, но не полностью, глядя на мужчину с лёгкой улыбкой: — Разве кто-то может запретить мне нанести неожиданный визит к моему любимому крестному?!       Драко ловит себя на том, что неловко пятится к камину, но напряжение в пальцах почему-то спадает.       Взрослый раскатисто смеется, но находит Драко взглядом. — А ты Драко, да? Я наслышан о тебе! — Голос резкий. “Наслышан” это плохо? — Поттеры болтают о тебе без умолку! Рад, что нам наконец довелось встретиться лично!       Взрослый пересекает комнату в несколько шагов, протягивает руку для приветствия.       Драко моргает, словно пытаясь осознать, что происходит. Рука перед ним. Широкая, тёплая, с лёгким признаком непослушного роста тыльной стороне запястья. Он инстинктивно сжимает палочку чуть сильнее, но не поднимает её. — Да, — тихо отвечает он, стараясь не показывать, что готов к любому движению. — Драко Малфой, сэр.       Сириус улыбается шире, и в этом взгляде нет ни угрозы, ни издёвки — только искреннее любопытство. — Рад встрече, — говорит он, всё ещё держась за руку Драко, — надеюсь, ты не против, что я так сразу? Кажется, ты привык к более… формальной обстановке?       Драко моргает, немного ошеломлённый, но инстинкт самосохранения ещё держит его в напряжении. Он медленно поднимает руку, сомневаясь, стоит ли пожимать — всё тело сигналит, что этот мужчина может быть опасен. — Простите за вторжение, сэр, — выдавливает он, осторожно вытаскивая ладонь из пальцев мужчины. — Какой он тебе “сэр”? Это же просто Сириус, — усмехается Поттер, подходя к ним.       Драко сглатывает. “Просто” еще один чуднóй взрослый. Не слишком ли много впечатлений для одного дня? Но, кажется, палочку можно спрятать. — Пойдемте, пойдемте, — улыбается довольно “просто Сириус”, — напою вас чаем! Мне не терпится услышать все ваши истории из Хогвартса!       Он проводит их через темный коридор. Портреты на стенах почему-то закрыты темной тканью и Сириус, который “не сэр”, порой механически поправляет на них складки.       Драко почти крадётся за Поттером, стараясь держать дистанцию, но всё тело напряжено. Коридор кажется длиннее, чем он ожидал, и в темноте мерцают только отблески редких ламп.       Столовая — не лучше. Окна плотно зашторены, подсвечники в слое пыли и копоти, портреты снова скрыты под слоями драпировок. Длинный резной стол позорно накрыт какой-то видавшей виды скатертью.       Хлопок сопровождаемый легкой дымкой заставляет Драко вздрогнуть, перед ними появляется дряхлый уродливый домовик с выученным поклоном. — Кикимер, чаю! — командует Сириус, не глядя. — Кикимер то, Кикимер это… — ворчит домовик, но не торопится выполнять приказ, — почему тупой хозяин не сказал, что мы будем принимать наследника благородного дома в наших стенах?! Какой позор! Кикимер должен был встретить юного господина Малфоя со всеми почестями!       Драко застывает на месте, едва не споткнувшись, но Сириус даже не оборачивается — будто это обычная сцена в доме. Гарри, напротив, не выдерживает, смеётся. — Познакомься! — он подталкивает Драко к месту за столом, — Это Кикимер. — Я велел подать чай! — бросает взрослый, усаживаясь за стол.       Глаза эльфа злобно сужаются. Он медленно кланяется. Но кланяется не Сириусу. — Кикимер слышит… — тянет он скрипучим голосом. — Предатель крови желает чаю!..       Кикимер делает ещё один поклон — глубокий, почти до пола. — О… — шепчет он благоговейно. — О, госпожа Вальбурга была бы так рада видеть юного Малфоя в стенах нашего дома! Кикимер должен порадовать старую хозяйку, да-да, она будет в восторге!       Сириус закатывает глаза. — Кикимер…       Но домовик уже семенит ближе, разглядывая Драко с тем жадным вниманием, с каким обычно рассматривают редкую реликвию. — Дом Блэков всегда чтил древние семьи… — бормочет он. — Малфои… благородная кровь… старая магия…       Драко становится не по себе от такого настойчивого внимания, пусть даже оно проявлено не волшебником, но отдалиться от надоедливого существа, сидя на стуле, — не представляется возможным.       Домовик бросает быстрый, полный отвращения взгляд на Гарри. — Не то что некоторые гости, которых сюда приводят без приглашения.       Поттер лишь хмыкает, будто слышал эти это уже столько раз, что слова стали для него шумом. — Кикимер, — снова предупреждающе говорит Сириус.       Домовик фыркает, но снова поворачивается к Драко, и его голос становится почти почтительным. — Юный господин Малфой окажет дому честь, если позволит Кикимеру подать чай как следует!       Драко замирает.       Слова звучат слишком громко в его голове: юный господин—наследник—честь для дома.       К нему так не обращаются.       В Хогвартсе — насмешки. У взрослых — осторожность.       Но не это.       Он неловко кивает, не зная, что ещё можно сделать. — Будь добр, — тихо говорит он.       Кикимер расплывается в довольной гримасе, будто получил подтверждение собственным мыслям. — Благовоспитанный юный господин, — удовлетворённо бормочет он. — Настоящая чистая кровь.       Сириус тяжело вздыхает. — Просто принеси чертов чай, Кикимер!       Домовик ещё раз кланяется — снова Драко, а не хозяину — и исчезает с хлопком.       В комнате на секунду становится тихо.       Сириус смотрит на Драко с кривой улыбкой. — Поздравляю, — говорит он сухо. — Ты только что стал любимым человеком Кикимера.       Гарри фыркает. — Завидую. Меня он терпеть не может! — Я не… — начинает Драко, но не знает, как было бы правильно продолжить.       «Я не просил.»       «Я не хотел.»       «Я не такой.»       Слова кажутся одинаково глупыми и он только неловко поправляет рукав мантии. — Поверь, получить похвалу от Кикимера — дорогого стоит. Он терпеть не может половину людей, которые сюда заходят, — Гарри располагается за столом, вальяжно закинув на него локти. — Большую половину, — поправляет Сириус сухо, усаживаясь во главе стола. — Особенно тех, кто не соответствует его… старомодным представлениям о приличиях. Он лениво откидывается на спинку стула и внимательно смотрит на Драко — не враждебно, но изучающе. — А вот чистокровные наследники древних семейств — его слабость.       Драко чувствует, как неприятно теплеют уши. — Понятно, — говорит он, хотя на самом деле ничего не понятно.       Сириус усмехается. — Не бери в голову. Это не ты ему нравишься. — А кто? — машинально спрашивает Драко. — Моя покойная матушка, — отвечает Сириус. — Точнее, её представление о том, каким должен быть правильный волшебный мир.       Он кивает в сторону двери, за которой исчез Кикимер. — От того, как все изменилось теперь, она наверное в гробу переворачивается!       Гарри бросает быстрый взгляд на Драко — будто проверяет, как тот это воспримет: Драко лишь опускает глаза на стол. Длинный, тёмный, исцарапанный. Когда-то, наверное, дорогой.       Он не уверен, что это было комплиментом. — Итак, Гарри. Мне почему-то кажется, что ты заявился со своим новым другом не просто так. Выкладывай!       Поттер немного сутулится, будто решает, стоит ли говорить прямо. На секунду он смотрит на Драко — коротко, вопросительно.       Драко делает вид, что разглядывает скатерть. — Мы… — начинает Гарри и запинается. — Мы случайно оказались в одном доме.       Брови Сириуса поднимаются. — Уже звучит интересно. — Это было… говорю же, случайно. Без приглашения, — продолжает Гарри осторожно. — Слышал о Паркинсонах?       Сириус хмыкает. Еще бы, кто не знает о Паркинсонах, Гонтах, Гойлах, Розье и других? — И что вы искали в доме, где теперь живут дочери Паркинсонов? В который вы попали, конечно же, совершенно случайно?       Драко бросает настороженный взгляд на Поттера. Рассказывать такое взрослому. Что за бред? Гарри-то за это, конечно, ничего не будет, а вот Драко, когда родители-Поттеры узнают о их выходке… Не хочется и представлять. — Мы ничего не искали. Но, кажется, узнали, что совсем скоро в газетах появится очередной обскур, — выпаливает Гарри, вытягивая руки на столе.       Очень вовремя со звоном посуды на подносе в зал возвращается Кикимер. Он расставляет чашки с показательным достоинством, будто лакей, а не домовик. Драко к своей чашке не прикасается — не хватало только выдать свое отчаяние дрожью пальцев на фарфоре. А вот Поттер не стесняясь выливает в себя всю чашку одним глотком. — Обскур, говоришь? Я удивлен, что ты не протащил ту девчонку через мой камин! — Сириус откидывается на спинку своего стула и скрещивает руки на груди. — Ни ты, ни кто-нибудь еще из твоих приятелей, не должны вмешиваться в дела взрослых, Гарри! — Я и не собирался! — Поттер закрывается в защитном жесте, кажется, даже волосы на его затылке становятся дыбом. — Разве может школьник что-то с этим сделать?!             Сириус только бессильно вздыхает. — Все взрослые просто сговорились не замечать этого! Почему вам проще сказать, что обскуры появляются из-за дурной крови или вроде того?! — злобно выпаливает Поттер, чуть ли не подпрыгивая на своем стуле.       «Вот, началось. Ничего хорошего от таких разговоров со взрослыми быть не может!» — Драко сжимается, ладони будто приросли к чашке. — Драко вот тоже из этих, но с ним же ничего такого не происходит! — Это — другое! — поправляет взрослый и его глаза цепляются за Драко. — Ему просто повезло, что он попал к вам, иначе о нем бы тоже уже трубили все газеты.       Гарри вздыхает, подражая жесту взрослого и тоже смотрит на Драко.       От двух пар глаз, прикованных к нему, Драко хочется сжаться еще сильнее. Раствориться с хлопком и перенестись на кухню к эльфам, начистить серебро или отполировать кубки — что угодно, лишь бы не служить доказательством “нежелательного происхождения”. — Никогда. Ни при каких обстоятельствах так не делайте, — смягчается Сириус и крутит в руках пустую чашку. Он больше не смотрит ни на Гарри, ни на Драко.       Поттер хмурится. — Что именно?       Сириус некоторое время молчит, словно подбирает слова. — Не лезьте из огня да в полымя! Вам повезло, что вы ушли из того дома живыми, и вам действительно стоит забыть о том, что вы там видели. Хотя бы на какое-то время.       В комнате снова становится тихо. Драко всё ещё держит чашку, хотя чай давно остыл. Пальцы у него холодные, и он не уверен, что сможет их разжать, если попробует.       Гарри опускает глаза. — Я не… — Я знаю, что ты не хотел, — перебивает Сириус спокойнее.       Драко чувствует, как внутри что-то неприятно сжимается. Сириус чуть наклоняет голову, рассматривая его уже мягче.       Гарри сидит неподвижно. — Поэтому, — продолжает мужчина уже ровнее, — если вы действительно хотите помочь той девочке… сначала нужно перестать разбрасываться словами, которые могут её убить быстрее любой магии.       Он делает паузу и наконец смотрит на Гарри прямо. — И начать думать головой.       Он выдерживает многозначительную паузу и затем продолжает уже ровнее: — Уизли должно быть крепко волнуются, что вас двоих нет! Вам нужно вернуться. И перестать думать о вещах, которые двое подростков никак не могут исправить!       Гарри медленно поднимает взгляд, словно пытаясь понять, скрыта ли в этих словах угроза или забота. — Так что собирайтесь, — продолжает взрослый, глядя на обоих, — вернитесь к Уизли, забудьте на время про Паркинсонов и любые другие истории, которые могут втянуть вас в неприятности.       Он делает короткую паузу и добавляет почти шёпотом, как будто это секрет: — И никогда не пытайтесь решать взрослые проблемы своим детским максимализмом. Это не сработает.

***

      После ужина младший Уизли все не хотел отлипать от Поттера. Его недовольство. тем, что Гарри и Драко не перенеслись за ним в Нору после дома Кросса, быстро сменилось любопытством. Хотя бы родителям не накляузничал — и на том спасибо. — Поверить не могу, что Малфой назвал Гарри своим хозяином! Вот потеха-то, будет что рассказать… — Почему ты это сказал? — вместо ответа рыжему дружку Поттер обращается к Драко. — Потому что это правда, я думал ты в курсе, — он нелепо отводит взгляд, будто в нем можно прочитать что-то кроме смирения со своей участью, — Твои родители не посчитали нужным оформить меня по-другому после покупки.       Уизли отчего-то замолкает, хотя сейчас как нельзя подходящий момент, чтобы дать под дых каким-нибудь ядовитым изречением.       Гарри тоже выдыхает смущенно. — То есть ты и вправду… — На птичьих правах в твоей семье? — вспыхивает Драко, — Или в Хогвартсе? Или здесь? Да везде. Говорю же, это все временно. — Он выпаливает конец мысли на одном дыхании. — Это не так, — выдавливает Поттер и неловко усаживается в ближайшее кресло. — Никто не собирается от тебя избавляться или вроде того…       Уизли пыхтит и подражает жесту Гарри, занимая другое кресло. — А эта Паркинсон… Симпатичная, да? — он пытается перевести разговор, но выходит нелепо. — Она тебя на десять лет старше, — Драко закатывает глаза. Он ведется на эту провокацию со стороны Рона сознательно, лишь бы не продолжать разговор о Поттерах. — И все же, — продолжает Уизли, — жалко, что мы не смогли увидеть ее сестру. Но вообще, это было чертовски неправильно! Мы не должны были… — Не строй из себя святого, — отрезает Гарри, — и без тебя Сириус уже высказал все, что об этом думает.       Поттер звучит недовольно, будто не ожидал такой реакции от взрослого. Почему-то. С его стороны странно было думать, что тот похвалит его неблагоразумную затею.       Ненадолго воцаряется тишина. В гостиной Норы тихо трещат поленья, где-то наверху скрипит лестница — кто-то из старших Уизли проходит по коридору.       Гарри всё ещё сидит, подавшись вперёд, локти на коленях. — Сириус просто не понимает, — говорит он глухо. — Понимает, — неожиданно возражает Драко.       Оба смотрят на него.       Драко пожимает плечами. — Он просто не хочет, чтобы ты туда возвращался. — Конечно не хочет! — фыркает Гарри. — Потому что это “опасно”. Всё всегда опасно. — Это и в самом деле было опасно, — тихо говорит Драко.       Гарри открывает рот, но не сразу находит, что ответить.       Рон переводит взгляд с одного на другого и тихо кашляет. — Может… — осторожно начинает он, — может, нам всем просто стоит сделать вид, что сегодняшнего дня не было?       Гарри хмурится. — Отличный план, — говорит Драко сухо. — Очень по-взрослому.       Он смотрит на огонь.       Перед глазами снова вспыхивает зелёное пламя камина, тихий голос Примроуз, дрожащая волна магии в стенах дома.       Уже ночью в комнате для гостей, Поттер облаченный в пижаму и замотанный в кучу клетчатых следов, протягивает руку к кисточкам на одеяле Драко. Теребит их зачем-то, будто не решается озвучить свои мысли. — Значит... Те адреса не были бредом, — бормочет он наконец.       Драко только кивает.       Сегодня произошло слишком много, чтобы осмыслить сразу. Целых два чужих дома в один день, странные взрослые, которые с каждой новой встречей становятся только страннее. Неприятная, тяжелая сытость от праздничного пирога миссис Уизли отказывается заглушить гул мыслей, которые мечутся в голове, сменяя одна другую. — Ты не должен был рассказывать своему крестному, где мы были, — выдыхает наконец Драко, откидываясь еа подушку и закрывая глаза, будто этот жест может отрезаеть его от внешнего мира. — Ты не понимаешь, он не такой, как другие. — И что он сделает? Побежить спасать сестер Паркинсон только потому, что ты сказал, что это все неправильно?!       Гарри не отвечает сразу.       Кисточки на одеяле всё ещё наматываются на его пальцы — медленно, задумчиво. — Нет, — говорит он наконец. — Он не побежит.       Драко открывает один глаз. — Тогда зачем?       Гарри пожимает плечами. — Потому что не сказать совсем никому тоже было бы неправильно.       Тишина снова заполняет комнату. Где-то за стеной тихо скрипит дом, будто сама Нора устраивается на ночь.       Драко рассматривает потолок. — Но это ничего не изменит.       Гарри перестаёт теребить кисточки. — Ты правда думаешь, что лучше, если никто не узнает?       Драко некоторое время молчит.       Перед глазами всплывает лицо Примроуз — бледное, напряжённое, когда в комнате погас свет. — Я думаю, — говорит он тихо, — что такие семьи не любят, когда в их дела лезут посторонние. — А ты? — Что я? — Ты тоже не любишь?       Драко криво усмехается в темноте. — Меня обычно не спрашивают.       Гарри фыркает. — Теперь спрашиваю.       Драко поворачивает голову к нему.       Гарри лежит на соседней кровати, растрёпанный, в огромной пижаме, и смотрит на него так, будто ответ действительно имеет значение.       Это раздражает. — Если твой крестный полезет туда, — говорит Драко медленно, — будет скандал. — Угу. Но он не полезет. Ты не в курсе, но он все еще под следствием. — Это еще почему? — округляет глаза Драко. — Странно, что ты знаешь про Паркинсонов, но не знаешь о Блэках, — хмыкает Поттер, заворачиваясь плотнее в свои покрывала.       Про Блэков Драко знает, конечно, но не больше чем про других осужденных. — А Сириус — Блэк? — О, еще какой! — невесело смеется Гарри.       Он поворачивается на спину и тоже некоторое время смотрит в потолок. — Только не тот Блэк, о которых пишут в газетах.       Драко тихо фыркает. — А бывают другие? — Бывают, — говорит Гарри и подтягивает одеяло выше к подбородку. — Его семья была… ну, ты сам понимаешь. — Они поддерживали Темного лорда, — автоматически отвечает Драко. — Угу. — И что он сделал? — осторожно спрашивает Драко. — Раз он под следствием.       Гарри кривится. — Да ничего такого, просто родился Блэком, как и ты — Малфоем.       В комнате снова становится тихо. Где-то внизу хлопает дверь — возможно, миссис Уизли проверяет, все ли погасили свет.       Драко поворачивается на другой бок. — Тогда тем более странно, что ты думаешь, будто он полезет спасать Паркинсонов.       Гарри вздыхает. — Я не думаю, что он полезет. — Тогда зачем ты ему рассказал?       Гарри долго не отвечает.       Когда он наконец говорит, голос звучит тише. — Потому что если никто из взрослых не будет об этом знать… тогда точно нет шансов, что станет лучше.       Драко смотрит в темноту. — Разве это что-то меняет? — Может быть.       Тишина снова заполняет комнату.       Через несколько минут Гарри тихо добавляет: — Но всё равно лучше, когда кто-то знает. — Если он вмешается — будет ещё хуже, — опять повторяет Драко. — Угу.       Драко снова закрывает глаза.       Некоторое время они лежат молча.       Потом Гарри тихо говорит: — Я всё равно рад, что мы узнали её имя. — Чьё? — Примроуз.       Драко хмурится. — Почему? — Потому что теперь она не просто “какая-то девочка”.       В темноте это звучит странно серьёзно.       Драко долго не отвечает. — Поттер? — Мм? — Ты ужасно неудобный человек.       Гарри тихо смеётся. — Спокойной ночи, Малфой.       Драко натягивает одеяло выше и больше не смотрит на Поттера. — Спокойной ночи.