Пластический Хирург

Примечание: Копирование и размещение на других читалках запрещено. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 20+ лет.

***

      Се Лобинь, оставшийся в этом мире как единственная кровь от плоти отца своего, Се Наня, наконец обрел материнскую благосклонность.       В психологии подобный уродливый феномен называется “переносом¹”, а “любовь” Розмари была столь переполняющей, что давила почти до удушья. Она превратила себя в пуповину, запятнанную гноем и кровью, в темницу, никогда не видящую дневного света, в болото, где обитают жабы и зловоние. Она просматривала его почту, прослушивала его телефон, и если он долго не возвращался домой, засыпала всех его друзей грязными ругательствами, требуя, чтобы те передали ему её слова. Поэтому, даже став взрослым, Се Лобинь продолжал с частотой возвращаться и навещать мать раз в месяц.       — Сожми челюсть… хорошо… теперь расслабь… еще раз, — он предоставил своей матери первую инъекцию ботокса, и с тех пор она глубоко увязла в этом и уже ничего нельзя было сделать.       Се Лобинь прекрасно знал, что единственным занятием этой женщины, чья молодость постепенно уходит, теперь является ожидание его возвращения ради очередного укола.       С того мгновения как он, покинув материнское тело, с криком появился на свет, он стал тем самым человеком в этом мире, который лучше всех её понимает.       И как только Розмари пристрастилась к этой удобной и эффективной косметической процедуре, он уже из добрых побуждений ей напоминал: это замедлит твое старение и сможет навечно сохранить четкую форму твоего лица, но чрезмерное использование также приведёт и к необратимому побочному эффекту — оно сделает твое лицо жестким и опухшим, как у куклы, готовым вот-вот лопнуть.

***

      Се Лобиня увели его прежние друзья, и, чтобы скоротать послеполуденное время, Хао Тоу в одиночестве прогуливался среди полевых межей. Благоухающие на ветру розы тряслись, а поднимающийся от земли горячий пар заставлял глаза слезиться.       Хао Тоу выпускал пластинки, снимался в кино и айдол-дорамах, и хотя все эти вещи в глазах Се Лобиня заслуживали того, чтобы их беспощадно презирать, как мусор, это также сделало этого изящного и красивого юношу объектом обожания множества девушек.       Но в этом тихом и мирном, словно отрезанном от мира, городке не было ни одного человека, который бы его знал.       Он заметил, что несколько смуглолицых детей сидели в кружке, хлопали в ладоши и пели, но мелодия и слова были вульгарны до невозможности. Сознание собственной значимости как кумира масс заставило его решить научить этих не видевших мира ребятишек тому, что такое настоящая музыка. Поэтому он влился в их круг, сел прямо на землю и начал петь песню, происходившую из средневековья.       — Не позволяй той матери, чья дочь умерла, услышать, как ты лжёшь без конца, пороча собственную сестру.       — И не позволяй той матери, чья юность безвозвратно ушла, увидеть, как ты с привязанностью соблазняешь её мужа.       — Ах, а, а-а-а…       Эта странная мелодия и напев заставили юных слушателей перепугаться, и едва пропев две строки, некоторые дети, зажимая уши, с визгом разбежались. Не прошло и минуты, как и тени не осталось, что глубоко его уязвило.       Хао Тоу, сидя на земле, окинул взглядом пустые окрестности, в которых, кроме нескольких будто глуховатых щебечущих птиц, никого не осталось. Он подумал и решил допеть её до конца, развлекая самого себя, даже не имея ни одного слушателя.       Мягкие каштановые волосы парнишки в этот полдень излучали жгучее сияние, а его тонкие, мягкие губы неизменно сохраняли изгиб, словно где-то упала капля смолы и запечатала эту несравненно прекрасную улыбку.       Он и есть цветок, с легкостью распустившийся в разгар лета, достойный безудержных восхвалений.       Се Лобинь подошел как раз в этот момент и, стоя вдалеке, наблюдая за своим возлюбленным, он не переставал думать:       “Он и в самом деле ангел”       Затем он увидел, как этот “ангел” поднялся и слегка стряхнул пыль со штанин. И между делом утащил кусок соленого мяса, висевший на заборе у одного из домов.

***

      Следуя номерам домов, он нашел дом Се Лобиня и постучал в дверь. Увидев Розмари, открывшую дверь и встречающую его, Хао Тоу едва не потерял сознание от испуга.       По сравнению с фотографией, если не считать того, что возраст был слегка преклонный, эта женщина по-прежнему была очень привлекательна: её кожа была бела, как фарфор, и блестела так, что в ней можно было увидеть отражение, словно новорожденная, не имеющая следов времени и изъянов. Женщина в классическом ципао выглядела благопристойной и изящной, а её лицо с высокой переносицей и глубокими глазами было слишком красиво. Ее волосы были уложены так, что не торчала ни одна волосинка, спина всегда оставалась безупречно прямой, она была элегантна, подобно знатной даме из средневековья.       Однако он заметил в этом курином яйце маленький заусенец: лицо этой женщины было одутловатым и застывшим, словно на него натянули слой туго растянутой козьей кожи. Казалось, стоит ей пойти, как раздастся звук разрыва “крр-рр”.       Мимо как раз проходил нарядный и щеголеватый старшеклассник, издав легкомысленный свист в сторону стоящей у дверей красивой дамы.       — На что уставился? Ты всего лишь псина с прицепленным членом!       После того как Розмари выучила китайский, она полностью увлеклась искусством в ругательствах, казалось, она учила китайский лишь для того, чтобы извергать эти грязные и непристойные слова.       Се Лобинь узнал из уст соседей, что его мать вовсе не проявляла благородный характер и целомудрие. Сидя за закрытыми дверьми и полностью отрезанная от окружения, она на самом деле находилась в запутанных и сомнительных отношениях с одним престарелым политиком в отставке.       Аккуратно подстриженная козлиная бородка, высоко задранный квадратный подбородок, высокое и статное телосложение, а волосы жесткие, подобно арбалетной тетиве. Тот мужчина, чей возраст уже перевалил за шестьдесят, по-прежнему был красив, а в поселке он проживал ради охоты на одиноких и хорошо сохранившихся женщин.       Временами несколько сук собирались в коллектив, с одной стороны, проклиная его ветреность и любвеобильность, а с другой, сближали головы, одаривая его такими похвалами, от которых невольно становилось стыдно:       “Господи! Его хуй словно ацетиленовая горелка, он заставил все мое тело расплавиться!”       — Разве ты не сказал, что твоя мать умерла? — Хао Тоу, понемногу оправившись от состояния шока, закатил глаза.       — Я не говорил, что она умерла, — Се Лобинь легонько улыбнулся. — Я лишь сказал, что вернулся, чтобы присутствовать на её похоронах.       — Э? Что это значит? — Хао Тоу попытался из того короткого взгляда, которым они только что обменялись, выловить хоть какую-то паутинку и следы лошадиных копыт², но ему казалось, что та красивая женщина по имени Розмари выглядела совершенно здоровой.       Мужчина улыбнулся, но не ответил, а его клыки в полной мере зловеще обнажились.       Хао Тоу хотел пленить мать этого мужчины, поэтому он наставлял себя, что должен скрупулезно придерживаться правил и проявлять воспитанность, сделать все возможное для проявления выдержки, дабы, проходя мимо Розмари, не снять с её длинной шеи жемчужное ожерелье. Это было слишком мучительно! Так мучительно, что внизу живота прокатилась волна ноющей распирающей боли и ему снова нужно было найти туалет.       — Добиться её расположения не так уж и трудно, мы от твоего имени купим ей ценный подарок, — Се Лобинь пребывал в эйфории от искренности, которую проявил этот паренек, и, опустив голову, поцеловал его в уголок губ.       Смотря за тем, как партнер слегка расширил глаза, проявляя радостное и ликующее выражение, он своевременно и напрашиваясь на удар добавил:       — Я сказал купим, а не украдем.

***

      Вдвоем они отправились в антикварную лавку выбирать подарок.       Хозяйкой антикварной лавки являлась женщина по имени Вань Фэй. Волосы были окрашены в золотистый, который, благодаря её крайне изысканному и красивому лицу, не выглядел дешево или вульгарно. Она одевалась очень авангардно и вызывающе, а её стройные красивые ноги и округлая маленькая попка были одинаково до смерти соблазнительны. На вид она была самой настоящей красавицей, вот только чересчур высоковатой, слегка.       Хао Тоу, ростом лишь чуть больше метра семидесяти, внимательно оглядел стоящую перед ним женщину и решил, что в ней, возможно, целый метр восемьдесят пять. Эта женщина проявляла к Се Лобиню запредельное³ внимание. Едва увидев его, она бросилась вперёд и обняла его за шею. Их рост был схож, отчего обниматься было удобно. Красавица крепко чмокнула Се Лобиня в лицо:       — О-о, Лобинь! Ты снова похорошел!       — Моя прекрасная маленькая шлюшка, позволь представить тебе моего возлюбленного, — Се Лобинь одним рывком подтянул парня к красавице и, слегка улыбнувшись, сказал: — Он говорит, что он ангел, посланный Богом даровать спасение, дабы вернуть падшего и разложившегося меня на путь праведный…       Не дослушав до конца, красавица уже разразилась пронзительным хохотом, чуть не задохнувшись:       — Этот ребенок такая умора!       — Лобинь, давай покажу тебе одно сокровище, — она потянула Се Лобиня за руку и подвела его к явно ветхому комоду. Она игриво взмахнула перед ним своими пышными, словно веер, накладными ресницами и подмигнула: — Я приобрела это у одного старикашки француза, коллекционирующего антиквариат. Чтобы заполучить его, я даже не поскупилась и дала ему свое тело.       Углы комода были разбиты, лак и краска облупились, а сам он источал запах разложения, похожий на вонь от изъеденной червями древесины. Старой и сырой. По слухам он происходил от одной из любовниц Людовика XIV и, напротив, прекрасно дополнял ту аристократическую одержимость, которую Розмари всегда столь неистово лелеяла и которой поклонялась. Пожалуй, это было единственное, что заставляло Се Лобиня считать, что этот резной кусок дерева всё же стоит своих денег.       — Раз уж подарок твоей матери будет преподнесен от моего имени, разве не нужно поинтересоваться и моим мнением?       Эти двое полностью проигнорировали протесты Хао Тоу и, по-прежнему прижимаясь плечами и локтями, без умолку обсуждали сокровище перед глазами. Хао Тоу почувствовал, как в его сердце поднялась волна сильной ревности. Затем он развернулся и отправился искать туалет. Вань Фэй это заметила и с большим энтузиазмом последовала за парнем со словами:       — Мне как раз тоже нужно.       Именно в момент, когда он рассуждал, принято ли в этом поселке пользоваться мужским и женским туалетом как общим, та “женщина” по имени Вань Фэй невозмутимо расстегнула свои сексуальные короткие шорты и достала из них огромный пенис. У Хао Тоу с ног до головы поднялись мурашки:       “Это место, мать его, слишком ненормальное!” Примечание переводчика:       ¹ Перенос — это феномен в психодинамической психологии, заключающийся в бессознательном перемещении ранее пережитых (особенно в детстве) чувств и отношений, проявлявшихся к одному лицу, совсем на другое лицо.       ² “蛛絲馬跡” — дословное: “следы лошадиных копыт” образно означают зацепки и подсказки.       ³ “十二萬分” — “двенадцать раз по десять тысяч частей”, обычно используется, чтобы передать что то запредельное и невероятное. Не знаю как по другому на русском это выражение передать, чтоб в текст встало.