A little star

Адара никак не могла уснуть. Непрекращающиеся мысли о заклинании Снейпа крутились в голове, как юла. Ей было ненавистно признавать, что тогда на трибунах она была беспомощна. Всё, что она могла сделать, — просто позвать на помощь взрослых. Но на них никогда нельзя было рассчитывать. Сев, Адара взяла с тумбы волшебную палочку, сжала её в руке и закрыла глаза. Справа от неё находились магия роз, лаванды, жасмина и лотоса. Магия размеренно двигалась около хозяек, создавая иллюзию уюта. Они вытесняли магию Адары изнутри, если таковая вообще была. Она положила перед собой свою подушку и направила на неё палочку, сосредоточиваясь на ощущениях внутри себя. — Вингардиум Левиоса. Но ничего не произошло. Подушка не шелохнулась, а в волшебной палочке не было вибрации, что уж говорить о запахе или вкусе. — Вингардиум Левиоса, — повторила Адара. И снова безрезультатно. Адара обнаружила, что ей удаются заклинания, когда вокруг никого нет. Это случалось редко, но она старалась выуживать такие моменты одиночества. Однако она не приблизилась к своей цели: никакого вкуса или запаха у магии. А строгая библиотекарша мадам Пинс больше не пускала её в тот отдел библиотеки, где, возможно, было решение проблемы. Профессора ругались и говорили стараться. Гермиона постоянно лезла с непрошеными советами. Рон предположил, что Адара — сквиб. После этого замечания Адара рассердилась и целый день игнорировала его, пока тот не извинился. Однако страх того, что она никогда не сможет колдовать вместе с другими, не исчез. Переписка с тётей Цисси стала менее приятной. Письма приходили сухие и гневные: тётя была недовольна успеваемостью, новыми друзьями, поведением Адары. Видимо, её терпение лопнуло. Адара начала бояться, что тётя пришлёт ей письмо-кричалку, и тогда обо всём узнает весь Хогвартс. К тому же ноябрь шёл мучительно медленно. По коридорам Хогвартса гулял холодный ветер, из-за которого ученики мёрзли. Школьники после занятий пытались побыстрее вернуться в свои Общие гостиные, чтобы согреться. Не повезло только Слизерину, Общая гостиная которого находилась в подземелье. Профессор МакГонагалл решила провести зачёт по изученному материалу. Нужно было удачно превратить из спички серебряную иглу. Это был первый шаг к настоящему искусству трансфигурации. Адара честно тренировалась. Рано утром, до того, как проснуться соседки, она уходила в Большой зал и колдовала. В её кармане на протяжении двух дней гремел украденный спичечный коробок, который наполовину был уже заполнен иголками. Вечером она смотрела за работой Гарри, Рона и Гермионы, последняя всё давала указания и распоряжения. Однако смысла в этом не было: на уроке Адара ничего не сможет показать, она была в этом уверенна. Профессор МакГонагалл раздала каждому спички и начала вызывать по журналу. — Мисс Аббот, прошу. Белокурая девчонка с двумя косичками кивнула, выдохнула и направила палочку на спичку. — Спицилио, — голос Аббот дрогнул. Она стукнула палочкой по спичке, и та почти превратилась в иглу: она была острой и серой, но не блестела, как серебро. Её магия была похожа на прохладное молоко и мёд. — Замечательно, мисс Аббот, — похвалила профессор МакГонагалл, но на её лице не было и намека на улыбку. Её глаза опустились в список, и лицо стало более суровым. — Мисс Блэк, вы следующая. Адара знала, что у неё ничего не получится. Слишком много разношёрстной магии, к которой было сложно привыкнуть, крутилось в прохладном кабинете. Она достала свою палочку и направила на спичку. Гермиона, сидевшая справа, ободряюще улыбнулась, а Рон и Гарри показали ей большие пальцы вверх. Профессор МакГонагалл подошла ближе и встала прямо над партой девочек. Зелёные глаза за стёклами очков внимательно следили за каждым действием учениц. Адара нахмурилась. Если магия Гермионы ещё и была чуть более привычней, то магия профессора МакГонагалл добавляла только дискомфорт. Запах хризантем и протяжное мурлыканье кошки беспощадно давили и кружили. — Спицилио, — произнесла Адара и дотронулась палочкой до спички. Безрезультатно. Как и следовало ожидать. — Попробуйте ещё раз, мисс Блэк, — посоветовала профессор МакГонагалл. В одно мгновение профессорская магия исчезла. Нет, она крутилась в сантиметрах над поверхностью тела профессора МакГонагалл, и совсем не мешала! Однако кроме магии профессора Макгонагалл в кабинете находились потоки и других учеников, которые, словно белый шум, отвлекали. Адара удивлённо посмотрела на женщину. Та всё ещё сурово глядела на неё. Пришлось вернуться к спичке. — Спицилио, — повторила Адара. Спичка не изменила ни своей формы, ни цвета. Адара отложила свою палочку на стол и вздохнула, уже зная, что завтра утром придёт разочарованное письмо от тёти Цисси. Ей было стыдно, что она не оправдывала никаких надежд бабушки и тёти, но ничего не могла с этим поделать. Она убрала руки под парту и сжала кулаки, чувствуя свою ничтожность. — Останьтесь после урока, мисс Блэк, — сказала профессор МакГонагалл и перешла к следующему ученику. — Мисс Боунс, ваша очередь. Это было лучше, чем просто «незачёт». Однако профессор МакГонагалл знала очень много видов отработок: от протирания её книжных полок под рассказы о её молодости, до работы в оранжереях профессора Стебель обязательно под строгим надзором Филча. И что именно достанется Адаре, было загадкой. В голову закралась мысль, что её могут выгнать из Хогвартса за неуспеваемость... Гермиона, безусловно, справилась с задачей, а потом ещё превратила иглу обратно в спичку, за что была вознаграждена улыбкой и зачётом. Долгопупс со четвертой попытки смог преобразить спичку во что-то заострённое и серебристое, но это всё ещё была не игла. С тяжёлым вздохом, профессор МакГонагалл поставила ему зачёт. «Даже у него зачёт, а у меня... », — рассердилась сама на себя Адара. Гарри почти превратил спичку в иглу. В ушке иглы немного виднелась бертолетова соль, но профессор МакГонагалл похвалила Гарри. Рон справился чуть хуже Гарри, но тоже получил зачёт. Только один мальчик из Пуффендуя всё не мог превратить спичку. Ему потребовалось пять попыток, и в конце урока он всё же получил зачёт. Прозвенел звонок с урока. Ученики выходили из кабинета, спеша на следующее занятие. Адара собрала принадлежности в сумку и смиренно осталась на месте. — Мы будем в библиотеке, — предупредил Рон и вышел с остальными. Дождавшись, когда Долгопупс соберёт свои вещи и выйдет из класса, профессор МакГонагалл села за свой стол и жестом подозвала к себе Адару. — Мисс Блэк, профессора хвалят вас по астрономии, гербологии, истории магии, полётам... Но по защите от тёмных искусств, трансфигурации и заклинаниям вы слабы в практической части. Я бы сказала, что вы полный ноль. Профессора считают, что вы совершенно не способны использовать свою волшебную палочку. — Профессор МакГонагалл поправила очки на носу и строго оглядела Адару. — Как вы думаете, если бы моих занятиях была только практика, какая была бы ваша успеваемость? — Ужасная, — недовольно сказала Адара и принялась чертить круги на полу носком туфли. Её отчитывали как маленькую девочку. А ей было уже одиннадцать лет! — Именно, — кивнула профессор МакГонагалл. — Вы, мисс Блэк, не проявляете никакого стремления и никаких способностей в практической части трансфигурации, заклинаниях, защите. Вы можете объяснить это? — Нет. — То есть вы хотите сказать, что просто не хотите использовать вашу волшебную палочку? Или не можете? В таком случае... — Я могу. Умею, — перебила Адара. Она достала палочку из кармана и приготовилась к её применению. Профессор МакГонагалл сжала челюсть, не оценив того, что её прервали, но достала спичку из ящика стола, повертела в руке, сверкнула зелёными глазами поверх очков и положила её на стол перед Адарой. Она нарочно не убрала магию вокруг себя. Смотрела пристально, пронизывающе, будто сейчас решится дальнейшая судьба Адары, и определенно о чём-то догадывалась. В воздухе и в лёгких витал запах хризантем и печенья с шоколадом. Адара собралась с духом и крепче сжала палочку. — Спицилио. Спичка не шелохнулась. Так и осталась деревянной и тупой, несмотря на заклинание. Хотелось провалиться под землю. Судя по понимающему взгляду профессора МакГонагалл, она что-то осознала, поняла. И, видимо, собиралась использовать в своих интересах. Адара сжала свободную руку в кулак и прикусила губу, чтобы не рассмеяться от безысходности. Профессор МакГонагалл сжалилась. Магия плотным слоем охватила кожу профессора, оставляя вместо себя чистый воздух. В пространстве болталась только ненавязчивая магия замка, которая пронизывала каждый камень Хогвартса. Дышать и думать стало легче: к этой магии Адара привыкла. Выдохнув, она снова произнесла заклинание. Спичка тут же заострилась, и через пару секунд на столе уже лежала игла. Адара победно ухмыльнулась, разжала кулак и убрала палочку в карман мантии. Ей хотелось забрать эту иглу в свой скромный спичечный коробок. Профессор МакГонагалл внимательно рассмотрела иглу, а потом поставила в журнал жирное «зачёт». Её магия снова расплескалась в воздухе, даря тихое мурчание кошки и запах печенья с шоколадом. — Мисс Блэк, вы чувствуете это? — поставив подбородок на сцепленные в замок руки, спросила профессор МакГонагалл. Она окинула взглядом пространство вокруг себя, намекая на... магию. Это было не то, что ожидала услышать Адара. Как профессор так быстро догадалась? Неужели это было так понятно? Адара напряглась и слегка нахмурилась. Она была не намерена становиться чьей-то собачкой и вынюхивать следы, как заставлял её делать Драко. Это было бы очень унизительно и отвратительно. Она была, чёрт возьми, Блэк, а не какой-то дворняжкой. — О чём вы говорите, профессор МакГонагалл? Профессор МакГонагалл задержала взгляд на Адаре и через несколько секунд выдохнула. Её магия неприятно ухнула, будто раздосадованная таким ответом. Перебрав несколько бумаг на столе, она поправила очки на носу, поджала губы и немного задумалась. Эта реакция не нравилась Адаре. Да, ей не хотелось, чтобы кто-нибудь ещё узнал об этом проклятии, но вид разочарованной профессора МакГонагалл почему-то вызывал тоску. Но своего мнения о неразглашении она менять не стала. Взрослые могли сколько угодно пытаться одурачить Адару своими улыбочками, но она знала, чего они все хотят. Кабинет был погружен в молчание, потрескивающую магию Хогвартса и спокойную и размеренную магию профессора МакГонагалл. Женщина находилась в раздумьях, не замечая перед собой Адару, которая не сдвинулась с места. — Профессор МакГонагалл, можно вопрос? — спросила Адара, накручивая прядь волос на палец. Профессор кивнула, не отрываясь от лежащих на столе бумаг. Адара выдохнула. Она уже устала от незнания. Мадам Пинс пригрозила, что если Адара снова наведается в библиотеку и будет просить выпускные альбомы, то она попадёт в чёрный список. — Это о моей маме. Вы были её профессором, верно? Профессор МакГонагалл медленно подняла взгляд, нахмурившись. Её магия снова сжалась до одной точки. Неужели тема матери Адары так сильно задевала профессора? Это только усиливало любопытство. — Да, она была моей ученицей, — не сразу ответила профессор. Она сняла очки, уставившись в лицо Адары. — Вы не знали этого? — Нет, — на мгновение смутилась Адара. Наверное, она должна была это знать. — Но я хотела бы знать больше. — Да, я в курсе вашего поведения в библиотеке, — вздохнула профессор МакГонагалл. Она снова задумалась, и Адаре стало неуютно. В день распределения профессор МакГонагалл гораздо легче упомянула маму Адары, а теперь эта тема казалась слишком тяжёлой. — Ваша мать была великолепной ведьмой, не имеющих равных в... — Как её зовут? Адаре хотелось послушать, какая была её мама, увидеть эти черты в себе. Без сомнений, её мама была великолепной ведьмой! Но, не зная главную деталь, Адара никогда бы не смогла сложить всё воедино. Её имя дало бы намного больше, чем всё вместе взятое. С самого детства Адара таила надежду, что, возможно, существует совсем маленькая вероятность того, что мама жива. А всё остальное — отмашки тёти и дяди. — Её звали Марлин МакКиннон, — ответила профессор МакГонагалл и одела очки, спрятав глаза за линзами. Прошедшее время обрушилось на Адару, как снег на голову. — Спасибо. — Голос предательски дрогнул. Адара развернулась и понеслась прочь из кабинета, крепко зажмурив глаза. Она знала это. Знала, что мамы нет в живых. Но почему-то всё равно ей было очень больно. — Мисс Блэк! — окликнула профессор МакГонагалл. — Мисс Блэк, вернитесь! Но Адара не нашла в себе силы остановиться. — Ну? Оставили на отработку? — поинтересовался Рон. — Нет. Я просто пересдала, — пожала плечами Адара и потёрла покрасневший кончик носа. — Пересдала? — удивленно спросила Гермиона. — А ты сомневалась во мне? — Мы не сомневались в тебе, просто мы очень удивлены, — поправил Гарри. — Просто ты на уроке ничего не смогла сделать, — прямо сказала Гермиона. — Это не значит, что я не могу, — Адара закатила глаза. — Я Блэк, в конце концов. — О, простите, как мы могли это забыть, ваше высочество Блэк, — пробормотал Рон. Гарри хихикнул, Гермиона отвернулась, но уголки её губ подрагивали. — Да пошли вы, — раздраженно ответила Адара, но взгляд её смягчился. Рядом с ней шли настоящие друзья, да ещё какие! Мальчик с магией лилий, предатель крови и заносчивая девчонка, которая не вылезает из книг... В этот момент ей показалось, что ради этих троих она могла бы пойти и на самое страшное дело. Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок покрыт толстым слоем снега, а озеро замёрзло. Ученики, забыв о том, как дрожали на уроках, побежали на улицу, натянув на себя перчатки и шапки до носа. Близнецы Уизли слепили снежки и заколдовали их, чтобы они врезались в затылок профессора Квиррелла. Профессор МакГонагалл, увидев это, оштрафовала их на несколько очков, но близнецы не остановились. Те немногие совы, сумевшие принести почту в это снежное утро, были на грани смерти. Хагриду пришлось существенно повозиться с ними, прежде чем они снова смогли летать. Впервые Адара и Гарри были рады, что Кэсси и Хэдвиг — так звали сову Гарри — решили их не навещать. Холодные и зябкие коридоры только усиливали всеобщее желание уехать домой на каникулы. Ветер, гуляющий по замку, обдувал щеки и руки учеников, из-за чего все бегали от класса до класса. Окна в кабинетах обледенели и при каждом порыве ветра грозились вылететь. Хуже всего было на уроках зельеварения. Они проходили в подземельях, где магия была сырой и холодной, а изо рта вырывался белый пар. Ученики, забыв о ожогах и прочих опасностях, почти вплотную подходили к бурлящим котлам, чтобы согреться. — Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждёт, — нарочито громко произнёс Драко на одном из занятий по зельеварению. — Бедные ребята, мне их так жаль... Речь шла о Гарри и Роне. Гарри оставался в Хогвартсе на каникулы, потому что его тётя и дядя совсем его не ждут. Гарри не очень любил разговаривать на тему своей семьи маглов, но и по его недружелюбному тону всё становилось ясным. Он не любил их так же, как и они его. Рон решил поддержать друга и остался в замке, над чем глумился Драко. Драко после победы Гриффиндора в квиддиче стал совсем невыносимым. Для каждого своего недруга он придумал шутку. Для Адары она заключалась в том, что та боится собак. Как только Драко и его свита замечали Адару, они начинали гавкать и тявкать. Шутка для Гарри была в том, что вместо него на следующую игру сгодится древесная лягушка. У неё рот побольше: она будет идеальным ловцом. Над Роном Драко потешался из-за того, что тот остается в Хогвартсе, мол, в доме Уизли не хватает места на всех детей. Гермиона получила обидное прозвище «зубастая заучка», из-за своих передних зубов, которые были больше, чем нужно. Однако он быстро понял, что эти шутки никого не смешат, — Адара в порыве гнева сумела прилюдно применить заклинание пальцекусания, после которого к ней побоялись приближаться, Гарри поймал снитч своеобразным способом, но всё же поймал, Рон однажды повалил Драко и, если бы не Крэбб и Гойл, то хорошенько бы навалял ему, а Гермиона обошла Драко в каждом тесте, оставляя его в дураках. Он быстро растерял свою смелость против четырех гриффиндорцев, двое из которых уже надирали ему задницу. Когда по окончании урока друзья вышли из подземелья, то обнаружили, что путь им преградила неизвестно откуда взявшаяся в коридоре огромная пихта. Добродушная магия с запахом хвои весело крутилась около дерева. — Привет, Хагрид, помощь не нужна? — спросил Рон, просовывая голову между веток. — Нет, я в порядке, Рон... но всё равно спасибо, — донеслось из-за пихты. Позади к ним приблизились Драко, Крэбб и Гойл. Кузен с насмешкой посмотрел на Гарри, Адару и Гермиону, а потом заметил и Рона, всё ещё торчащего в ветках пихты. — Может быть, вы будете столь любезны и дадите мне пройти? — растягивая слова сказал Драко, а потом злорадно улыбнулся. — А ты, Уизли, как я понимаю, пытаешься немного подзаработать? Я полагаю, после окончания школы ты планируешь остаться здесь в качестве лесника? Ведь хижина Хагрида по сравнению с домом твоих родителей — настоящий дворец. Рон в ту же секунду прыгнул на Драко. Гермиона, Гарри и Адара пытались их разнять, но ничего не выходило. Драко задел прямо за живое. И тут, как назло, появилась эта сырая, вонючая магия... — УИЗЛИ! Рон, услышав ненавистный голос Снейпа, отпустил Драко, которого уже взял за грудки. — Его спровоцировали, профессор Снейп! — выкрикнул Хагрид, высовываясь из-за пихты. — Этот Малфой оскорбил его семью, вот! — Может быть, но в любом случае, драки запрещены школьными правилами Хагрид, — елейным голосом произнёс Снейп, предупреждающе посмотрев на Адару. — Уизли, из-за тебя твой факультет получает пять штрафных очков, и можешь благодарить небо, что не десять. Блэк, тоже минус пять очков. Будет служить хорошим напоминаем. И проходите вперёд, нечего здесь толпиться. Адара возмущенно открыла рот, но Гермиона наступила ей на ногу, не давая начать. Она же ничего не сделала, только помочь хотела, а всё равно заработала штрафные очки! Драко, Крэбб и Гойл с силой протиснулись мимо Хагрида и его пихты, едва не сломав несколько веток и усыпав пол иголками. И ушли, глупо ухмыляясь. — Черти, — прошептала под нос Адара. — Я его достану, — выдавил из себя Рон, глядя в удаляющуюся спину Драко и скрежеща зубами. — В один из этих дней я обязательно его достану... — Ненавижу их обоих, — признался Гарри. — И Малфоя, и Снейпа. — Да бросьте, ребята, выше нос. Рождество же скоро, — подбодрил их Хагрид. — Я вам вот чего скажу — пошли со мной в Большой зал, там такая красота сейчас, закачаешься! Гарри, Гермиона и Рон пошли в Большой зал вслед за Хагридом и пихтой. Адара проскользнула мимо и пошла вслед за Драко и его дружками. Ребята старались не обсуждать ненависть к Драко в присутствии Адары, но иногда им не удавалось удержать всё в секрете. Да и Адара всё понимала: дело никогда не было в «плохом настроении» или в «своеобразном юморе». Это всегда были прямые издевательства, пора было признать. Нагнать Драко было легко: их магическая связь была такой же сильной, как и раньше. — Драко! Кузен развернулся вместе со своей свитой и с презрением фыркнул: — Что, предательница? Твои друзья оставили тебя разбираться самой? Неужели такие трусы? — Заткнись, — Адара подошла ближе и сжала кулаки, впиваясь ногтями в отмеченные лунки на ладонях. — Никто меня не оставлял. Я пришла сама. — О-о-о? Неужели? — Драко противно улыбнулся и приготовил волшебную палочку. — И что же? Будешь снова бить меня? Кулаки и вправду зачесались от такого тона кузена. Он намеренного выводил её из себя. — Нет. — Адара слегка нахмурилась, а затем усмехнулась, стараясь выглядеть непринужденно. — Что за, чёрт возьми, с тобой твориться? Это всё из-за того, что я попала на Гриффиндор, а не на Слизерин? Малыш Драко расстроился? Драко опешил. Несколько секунд он свирепо смотрел прямо в глаза Адары, а затем невесело захохотал. Его магия дрогнула то ли от раздражения, то ли от разочарования. — Что за, чёрт возьми, со мной твориться? — переспросил Драко. Он по-важному шагнул вперёд, теперь стоя почти нос к носу с Адарой. — Со мной всё в порядке. Это что, чёрт возьми, случилось с тобой? Эта грязнокровка Грейнджер, нищеброд Уизли и знаменитый Поттер испортили тебя. Ты стала грязной предательницей! Я тебя совсем не узнаю. Где Адара Блэк? М-м? Её нет! Адара схватила Драко за воротник и нахмурилась. Тот испуганно дёрнулся, оборачиваясь на Крэбба и Гойла, которые не поняли, что именно им нужно сделать. Ей стоило больших усилий, чтобы не замахнуться. — Я не предательница. Адара с силой оттолкнула от себя Драко, встряхнув рукой, будто дотронулась до грязи. Это настолько сильно оскорбило кузена, что тот сжал волшебную палочку и направил прямо в её грудь. Его губы задёргались, но ничего не произносили. Палочка в руке нагревалась и вибрировала. Драко источал страх, обиду и чёрную зависть. Впервые он с таким отвращением смотрел на Адару. Это стало последней каплей для Адары. Кузен направил на неё палочку. Свою волшебную палочку на неё. Самый близкий для неё человек на протяжении нескольких месяцев намеренно отдалялся и, в конце концов, выбрал сторону. Чужую сторону. Это был уже далеко не обычный спор. — Что, расскажешь своим мамочке и папочке, какая я плохая и не хочу глумиться над другими? — с вызовом спросила Адара. Она сделала шаг ближе, и кончик его волшебной палочки упёрся в неё. — Отец, Адара не захотела издеваться над слабым и беззащитным Долгопупсом, меня это так ранило! Челюсть Драко заскрипела от гнева. Серые глаза опасно сверкнули, но он бездействовал. Его магия бурлила и взрывалась, вонзая тонкие иглы в каждый сантиметр кожи. Адара не дрогнула. Это всё не пугало: в глубине серых глаз это был всё ещё её кузен, боявшийся темноты и не оправдать ожиданий отца. Но его обычная улыбка превратилась в оскал, горящий огнём ненависти и злобы. Рука Драко дрогнула, и через секунду он опустил палочку и резко развернулся. Он сделал несколько шагов, Крэбб и Гойл поспешили за ним. Внезапно кузен остановился и бросил через плечо: — Отец был прав: ты копия своего ненормального папаши. И ушёл, размахивая полами мантии. Адара сжала кулаки до такой степени, что перестала их чувствовать. Да, они ежедневно спорили, она делала ему пакости, он подставлял её перед тётей и дядей. Но только с Драко она рассматривала звёзды, говорила о возможности других миров, учила французский язык в домашней библиотеке, летала на метле с удовольствием. Драко намеренно её оттолкнул. И в момент всё началось рушиться. В носу защипало. Ноги сами повели её обратно к Большому залу. Навстречу вышли Гарри, Гермиона и Рон. Адара тут же утёрла нос и подняла голову, пытаясь придать себе более естественный вид. — Где ты была? — спросил Гарри. — Я хотела зайти в спальню. Вспомнила, что мы собирались снова в библиотеку и вернулась, — оправдалась Адара, и они двинулись в библиотеку. Это было правдой, хоть и отчасти. После упоминания Хагридом Николаса Фламеля, ребята просиживали всё свободное время от занятий, парочку свободных минут, и это если повезёт, в библиотеке в поисках какого-нибудь упоминания о таинственном человеке. Существовали ещё несколько проблем. Во-первых, они не знали, чем именно прославился Фламель, чтобы попасть в книгу. В «Великих волшебниках двадцатого века» о нём ни единого упоминания, в «Выдающихся именах нашей эпохи» — тоже, так же как и в «Важных магических открытиях последнего времени» и «Новых направлениях магических наук». Во-вторых, размеры библиотеки. Тысячи полок вытянулись в сотни рядов, а на них стояли сотни тысяч томов. Гермиона вытащила из кармана список книг, которые она запланировала проверить. Рон пошёл вдоль рядов, вытаскивая с полки книги и просматривая их. Адара положила голову на стол, пытаясь отогнать образ Драко в голове. Николас Фламель. Она точно где-то слышала это имя. Возможно, дядя Люциус что-то говорил об этом... Гарри подошёл к Особой секции. Было предложение о том, чтобы поискать там, но быстро отклонилось. Там хранились томы с углублённым изучением высшей Тёмной магии. И для входа нужно было, по крайней мере, быть старшекурсником, а лучше преподавателем. И иметь разрешение, подписанное профессором. Адара уверила ребят, что у неё дома очень много таких книг, и она обязательно их проверит на рождественских каникулах. — Надо думать логически... Что может понадобиться Снейпу? — нахмурилась Адара, пытаясь вспомнить какое-либо упоминание артефактов от Снейпа. На ум приходил только тюрбан профессора Квиррелла. — Что угодно, — ответила Гермиона. Она плюхнула тяжёлый том на стол и стала листать страницы. — Снейп — тёмный волшебник. Ему по-любому нужен какой-то тёмный артефакт, — продолжила размышлять Адара. Это вполне имело смысл: от магии Снейпа тянулся запах металла. — Почему он тёмный волшебник? — спросила Гермиона. — По его сальным волосам определила. По нему видно, Гермиона. Доверься мне. Девочки оглянулись, услышав суровый звонкий голос. Мадам Пинс выгнала Гарри из библиотеки. Друзья сразу отбросили идею о том, чтобы спросить о Николасе Фламеле у неё. Она точно знала ответ, но могла рассказать Снейпу. И тогда он узнает, что именно их интересует. Им всего-то нужно было спокойно посидеть в библиотеке несколько часов, а не несколько минуток в поспешных поисках... Рон, Гермиона и Адара переглянулись, закинули сумки на плечи, убрали книги на место и вышли из библиотеки. Гарри ждал их там, прислонившись к стене. На сегодня библиотечное время закончилось. Ребята побрели в Большой зал на ужин. — Вы ведь будете продолжать поиски, когда мы уедем на каникулы? А ты, Адара, будешь искать в своей библиотеке? — с надеждой спросила Гермиона. — Если что-то найдёте, сразу присылайте мне сову. — Постараюсь найти что-нибудь, — кивнула Адара. — Между прочим, — Рон посмотрел на Гермиону, — ты можешь поинтересоваться у своих родителей об этом Фламеле. Это ведь родители — риска никакого... — Абсолютно никакого, — согласилась Гермиона. — Особенно, если учесть, что мои родители — стоматологи... — Кто такие сто-ло-маги? — устало задала вопрос Адара. Гарри и Гермиона рассмеялись. Один только Рон понял её недоумение... Девочки собрали чемоданы и сели на кровати. До отправления было ещё два часа, а Рон и Гарри ещё спали. В спальне царил хаос из вещей Браун, из-за чего Гермиона ворчала. — Чуть не забыла! — щёлкнула пальцами подруга. Она достала из кармана кусочек пергамента и протянула его Адаре. — Это мой адрес и номер домашнего телефона. Адара неуверенно взяла пергамент. Помимо адреса там был набор цифр и адрес. Лондон. Повертев в руках записку, Адара затолкала её в карман своей мантии и улыбнулась. Теперь она может приглашать её к себе в гости, когда будет на Гриммо-плейс 12. — А что это за цифры? — спросила Адара. — Номер телефона, — повторила Гермиона. — Теле-фена? Это снова что-то магловское, да? — Ой, точно, — вздохнула Гермиона. — Телефон это такое средство связи, при котором можно что-то сообщить моментально. Как письма, только это звук и очень быстро и удобно. У вас правда такого нет? — Нет. Зачем нам телефены, если есть совы? — ответила Адара. Она смутно представляла, как работает данное устройство и как оно выглядит. — А если что-то очень срочное? — Кэсси — очень быстрая сова. Гермиона озадаченно посмотрела на Адару. Видимо, телефен в её жизни и правда очень важен. Девочки попрощались с Гарри и Роном, которые возмущались, что их разбудили, и отправились к станции. Их сопровождал Хагрид. От него пахло хвоей и крепким чаем. Он весело рассказывал, как его пёс Клык испугался чирикнувшей птички и поднял шум на всю округу. — Ну, счастливых вам каникул! — закричал Хагрид, когда Адара и Гермиона высунулись из окна поезда. Они замахали ему руками на прощание, от чего на его огромном бородатом лице расплылась широчайшая улыбка. — Напиши мне свой адрес, я отправлю туда подарок! — сказала Гермиона, когда поезд тронулся. Она достала из кармана кусочек пергамента, но, не найдя чернил, спрятала обратно. — Давай так, я запомню. — Не стоит, — ответила Адара и прислонилась головой к окну. — Я думаю, что дядя и тётя не оценят подарок и сожгут его. Я ведь... ну, знаешь, разочаровала их. Лицо Гермионы исказилось от шока, а затем от ужаса. — Это жестоко! Почему? Это всё из-за успеваемости? — И из-за неё тоже. Адара скрестила руки на груди и отвернулась к окну. Эти рождественские каникулы будут ужасны, она чувствовала это. Малейшая схожесть с отцом каралась, а Адара в глазах Малфоев в этом очень преуспела. Целый букет разочарований. Помимо гнева тёти и дяди, её ждал приезд бабушки Друэллы и дедушки Сигнуса на рождественский ужин, а так же целые две недели с Драко. Ей всё сильнее хотелось выпрыгнуть в окно поезда и убежать обратно в Хогвартс к Гарри и Рону. — Они всегда такие? Твои тётя и дядя, — тихо спросила Гермиона, видя удручённое состояние Адары. — Дядя — тот ещё кошмар. А тётя любила меня, пока я не перестала быть такой, какой она хотела, — поделилась Адара, сжимая кулаки. Отчего-то она не могла смотреть в глаза Гермионе. Гермиона наклонилась вперёд и мягко улыбнулась. Её руки теребили край юбки, взгляд бегал из одного глаза Адары в другой. Подруга искренне переживала за неё. Тёплая магия роз обволакивала, согревала и нежно гладила кожу. Очевидно, Гермионе хотелось обнять Адару, но она усвоила, что прикосновения вызывают раздражение и отвращение у последней. — Хочешь, приезжай ко мне в гости на лето. Я поговорю с мамой и папой, они не будут против, — предложила Гермиона. Адара замерла на несколько секунд, прежде чем улыбнуться в ответ, неуверенно, на пробу, обнажая острые клыки. — Звучит классно. Этот сердечный, откровенный взгляд Гермионы смог оставить глубокую трещину в воздвигнутых Адарой стенах.