Разные полюса неба

В кабине Су-57 царил стерильный, почти религиозный порядок. Мари Акари, плотно затянутая в многослойный высотно-компенсирующий костюм, казалась застывшей фарфоровой статуэткой, интегрированной в чрево стального зверя. Под прозрачным визором шлема её лицо выглядело неестественно юным для элитного пилота-испытателя — чистая кожа, тонкие черты и глубокие фиолетовые глаза. Но в этих глазах не было жизни, лишь ледяное, математическое спокойствие, отражающее мерцание приборных панелей. Чёрные волосы были стянуты в тугой узел, чтобы ни один выбившийся локон не мешал плотному прилеганию датчиков нейроинтерфейса, считывающих альфа-ритмы её мозга. Для неё этот полет был не подвигом, а очередной итерацией сложного кода. «Прощупывание ПВО» — так лаконично сформулировало задачу командование. Мари методично фиксировала время отклика вражеских радаров, переводя невидимые электромагнитные импульсы в сухие графики эффективности на панорамном индикаторе. На МФИ (многофункциональном индикаторе) пульсировали символы: L005 — индекс неопознанной цели, Rmax — теоретическая зона пуска. Она уже коснулась РУД (рычага управления двигателем), собираясь заложить пологий вираж на обратный курс к базе, когда стерильную тишину кабины разорвал резкий, надрывный писк. СПО: ЗАХВАТ. Звук ударил по нервам, заставляя зрачки сузиться до точек. На индикаторе лобового стекла (ИЛС) вспыхнул агрессивный красный ромб. Матрица обнаружения зафиксировала плотное облучение в Х-диапазоне. Кто-то филигранно подобрался сзади, в «мертвую зону», мастерски используя складки горного рельефа Аляски под крылом и совершенство стелс-технологий. Для Мари этот звук не был предупреждением о смерти — он был объявлением войны. Расчет ценности слов в эфире закончился, не успев начаться. Начался расчет векторов, угловых скоростей и располагаемых перегрузок. — Gotcha, снежная королева, — прошептала Хина, азартно прикусывая нижнюю губу до капли крови. Её F-22 «Raptor» мелко дрожал от избытка мощи, словно породистый хищник, почуявший след. Несколько прядей серых волос выбились из-под шлема, щекоча щеку, а в ярко-голубых глазах плясали искры чистого адреналина. Хину доконали эти бесконечные «русские горки» у границ. Сегодня она решила не просто проводить гостя до линии горизонта, а наглядно показать, кто здесь настоящий хозяин неба. Она активировала нашлемную систему целеуказания, и цифровая сетка прицела послушно последовала за её взглядом. На визоре заплясали зеленые цифры телеметрии: D 1.2 (дистанция в милях), V_c (скорость сближения). Внимание Хины сфокусировалось на хищном, приземистом силуэте Су-57, скользившем впереди. — Lock, — подтвердил мягкий, почти интимный женский голос бортового ассистента. Хина не собиралась нажимать на гашетку. Её целью было унижение: заставить «сушку» дернуться, совершить позорную ошибку под прицелом, признать поражение перед лицом неминуемого захвата. Она была абсолютно уверена в своем технологическом превосходстве, не подозревая, что по ту сторону фонаря сидит не просто пилот, а живая вычислительная машина с душой из холодного титана. Танец на вертикали Мари не стала вызывать базу. Лишние сущности только замедляли процессор её сознания. Она просто выключила страх, как ненужный фоновый процесс, потребляющий слишком много ресурсов. Действия последовали незамедлительно: резкое движение штурвала от себя, вжимая тело в ремни отрицательной перегрузкой, а затем — яростный рывок на себя до самого упора. Су-57, повинуясь воле Акари и отклоняемому вектору тяги, буквально «встал на дыбы». Угол атаки мгновенно достиг 90°. Приборы в кабине взбесились: стрелка вариометра замерла в неестественном положении, а цифровой указатель скорости стремительно падал к нулю. Огромный истребитель в долю секунды превратился в плоскопараллельную стену, об которую с грохотом споткнулся набегающий поток воздуха. Хина, не ожидавшая такой запредельной маневренности, не успела среагировать и проскочила мимо на огромной крейсерской скорости. Секундный замер в высшей точке — самолет Мари почти замер в разреженном воздухе, балансируя на хвосте. Но позиция была выиграна. Нос Су-57 опустился, и Мари, поймав поток, рухнула в хвост ошеломленному «Раптору». — Ах ты ж!.. — Хина до упора вдавила форсаж, чувствуя, как перегрузка вжимает её в кресло. Громовой рев двигателей Pratt & Whitney заполнил небесное пространство. Машины разошлись в разные стороны, чтобы тут же начать скручиваться в яростную «мертвую петлю», выходя друг другу прямо в лоб. Два совершенных хищника неслись навстречу со скоростью, в полтора раза превышающей звуковую. От фюзеляжа Су-57 отделилась маленькая точка с коротким белым шлейфом — ракета ближнего боя Р-74М. На приборной панели Хины мгновенно вспыхнула надпись MISSILE ALERT. Она среагировала инстинктивно: палец на гашетке, и AIM-9X Sidewinder устремилась навстречу угрозе. Две умные ракеты, следуя безупречной логике своих тепловых головок, захватили не двигатели самолетов, а друг друга. Вспышка! Радиовзрыватели сработали синхронно в паре сотен метров от кабин. Огненный цветок расцвел между истребителями, не причинив вреда обшивке, но лишь сильнее раззадорив пилотов. Небо превратилось в арену, где законы физики были лишь досадными помехами. Финал в зените Мари решила закончить партию красиво, поняв, что горючее и время на исходе. Она не стала ввязываться в изматывающий горизонтальный вираж. Вместо этого она резко потянула машину вверх, закручивая восходящую вертикаль. Хина приняла вызов, уходя в глубокий вираж вниз и пытаясь перекрутить противника по меньшему радиусу. На прицеле Хины наконец загорелся долгожданный золотистый круг — SHOOT. Обе девушки до боли в шее задрали головы, глядя сквозь прозрачные купола кабин прямо в глаза врагу. Они вращались вокруг невидимой оси, как два лепестка в смертельном вихре. Наконец, опыт и отчаянная дерзость Хины дали плоды — нос F-22 «довернул» в нужную точку пространства. — Игра окончена, милая, — выдохнула Хина, нажимая на пуск. Вторая «Сайдуайндер» сошла с направляющей почти в упор. Ракета наводилась на раскаленное, пульсирующее сопло Су-57. Уклониться было физически невозможно. Мари видела приближающуюся смерть на экране, где таймер до столкновения отсчитывал доли секунды. Её лицо оставалось неподвижным. — Расчет завершен, — прошептала она. Режим «Манёвр ВКЛ». Все программные ограничители по перегрузке сняты вручную. Мари рванула рычаги управления с силой, превосходящей человеческие возможности. Су-57 совершил невозможное — почти полный бэкфлип вокруг собственного центра тяжести. Угол атаки — невероятные 180°. Самолет летел вперед хвостом, глядя носом прямо на преследователя. Мари успела нажать на пуск. Р-74М сорвалась с пилона за миг до того, как AIM-9X вонзилась в левый двигатель «сушки». Два оглушительных взрыва слились в один протяжный стон разрываемого металла. В небе над заснеженными хребтами Аляски воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Лишь горящие обломки двух лучших машин, когда-либо созданных человечеством, медленно падали сквозь ватные облака. Этот инцидент должен был стать мировой сенсацией. Он должен был взорвать новостные ленты, заставить политиков кричать с трибун ООН и занять главные страницы всех газет под кричащими заголовками о начале новой, последней войны. Но Хина и Мари уже никогда не смогли бы увидеть эти заголовки. Они не услышали бы сухих голосов дикторов и никогда не предстали бы перед своим начальством, чтобы отчитаться о выполнении задачи. Для них мир схлопнулся до точки в тот самый момент, когда погасли их бортовые компьютеры. Их рапорт остался ненаписанным, а их имена — лишь эхом в пустом радиоэфире.