Разные полюса неба

Хина резко распахнула глаза. В ноздри ударил не запах старого дерева и хмеля мелромаркской таверны, а резкий, стерильный аромат авиационного керосина, смешанный с запахом озона и свежемолотого кофе. Холодный свет люминесцентных ламп резал сетчатку. Она лежала на узкой армейской койке. Стены — из гофрированного металла, выкрашенного в казенный серый цвет. За тонкой перегородкой слышался гул работающих дизель-генераторов и далекий, утробный рокот прогревающихся двигателей F-22. «Эльмендорф-Ричардсон. Аляска», — обожгло мозг узнаванием. Сердце заколотилось в ребра, как пойманная птица. Это было то самое утро. Конец февраля 2022 года. Воздух тогда казался наэлектризованным, пропитанным ожиданием чего-то непоправимого. Сводки новостей кричали об обострении на другом конце земного шара, и их база, затерянная в снегах севера, превратилась в сжатую пружину. Хина помнила, как в тот день свинцовое небо Аляски давило на плечи. Она помнила предчувствие, которое липким потом стекало по позвоночнику. Чтобы унять дрожь, она применила старый трюк: зажала нос пальцами и попыталась резко выдохнуть. Воздух свободно прошел через заложенные ноздри. — Черт... это сон. Осознанное сновидение, — прошептала она пересохшими губами. — Но почему так реально? Почему я чувствую этот холод? Ей хотелось закричать, проснуться, удариться головой о стену, но сценарий сна был неумолим. Дверь модуля с грохотом распахнулась. В комнату вошел полковник Уокер. Его лицо казалось высеченным из гранита, а в глазах застыло разочарование, которое ранило сильнее любого трибунала. — Аматерасу! — рявкнул он, и этот позывной хлестнул Хину по лицу, как пощечина. — Слушаю, — ответила она, автоматически принимая сидячее положение. Голос прозвучал чужим, надтреснутым. — Я с докладом, капитан. Вы же не надеялись, что сбитие российского самолета и потеря нашего окончится для вас без последствий? — Уокер говорил тихим, вибрирующим от ярости тоном. — Поглядите, что вы наделали. Он швырнул на койку планшет. Экран вспыхнул. Хина увидела кадры экстренного выпуска новостей. На трибуне стоял Владимир Путин. Его лицо было бледным, черты — заостренными, а взгляд — ледяным. Репортаж сухо сообщал: американский истребитель F-22 первым проявил агрессию, взяв российский Су-57 в жесткий захват в нейтральных водах, что спровоцировало инцидент. Хина видела на экране обломки «сушки», падающие в океан, и знала — там, в этой кабине, была Мари. «Ответ придет к США незамедлительно», — чеканил президент России. Его слова падали, как надгробные плиты. В ту же секунду, стоило записи закончиться, пространство вокруг Хины взорвалось стоном сирен воздушной тревоги. Этот звук был повсюду — он проникал под кожу, вибрировал в зубах, вытеснял из легких кислород. — Ну вот, всё из-за тебя, Аматерасу, — с бесконечной, убивающей тоской произнес полковник. Хина бросилась к окну. Снежная равнина Аляски внезапно осветилась вспышкой, которая была ярче тысячи солнц. В десяти милях от базы небо раскололось. Огромный оранжево-черный гриб начал медленно подниматься вверх, пожирая горизонт. Ударная волна содрала краску со стен, стекла превратились в пыль, и Хина почувствовала, как её тело начинает распадаться на атомы под действием невыносимого жара. Она подскочила на кровати, едва не вскрикнув. Холодный пот градом катился по лбу, заливая глаза. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Хина судорожно огляделась. Деревянные балки, запах пыльного сена и старого эля. Рядом, на соседней половине кровати, мирно спала Мари. Её лицо в слабом свете зари казалось безмятежным, почти детским — полная противоположность той ледяной маске, которую она носила днем. — Ну и страхоёбина... — выдохнула Хина, обхватив плечи руками. Её трясло. Сон был слишком детальным. Она всё еще чувствовала вкус гари на языке и видела ту ослепительную вспышку. Ранняя весна двадцать четвертого... Тот вылет, когда всё пошло не по плану. Когда политические амбиции и нервы, натянутые до предела, привели к тому, что две лучшие летчицы своих стран превратились в мишени друг для друга. Она помнила, как её радар захватил цель. Помнила, как палец замер на гашетке. В тот день над Беринговым морем висел густой туман, и небо казалось грязным зеркалом. Мари тогда вела свой Су-57 дерзко, на грани фола. Хина видела её маневры — это был танец смерти. А потом... вспышка, крик в радиоэфире и тишина. И осознание, что мир больше никогда не будет прежним. Хина посмотрела в окно. Тьма постепенно отступала, уступая место кроваво-красной полосе рассвета. Этот цвет напомнил ей о пожаре в её сне. «Если это второй шанс, то почему он начался с того, что мы обе погибли?» — подумала она, спуская ноги на холодный пол. Она не могла больше лежать. Мысли роились, как рассерженные осы. Хина встала и начала делать зарядку. Резкие, механические движения помогали разогнать кровь и вытеснить из головы образы ядерного гриба. Отжимания, приседания, растяжка — её тело работало на автопилоте, возвращая чувство реальности. Она смотрела на спящую Мари и чувствовала странную смесь вины и облегчения. В том мире они были врагами, причинами глобальной катастрофы. Здесь они были просто двумя девчонками с непонятными способностями и странным оружием. За окном Мелромарк начинал просыпаться. Слышались крики первых петухов и грохот колес телег по брусчатке. Хина закончила серию упражнений и подошла к окну, вглядываясь в розовеющее небо. Сегодня им предстояло забрать форму и уйти из этого города. Уйти как можно дальше от королей, интриг и теней прошлого, которые продолжали преследовать её даже во сне. Мари заворочалась во сне, что-то неразборчиво пробормотала — видимо, алкоголь всё еще держал её в своих цепких объятиях. Хина усмехнулась. Она снова принялась за упражнения, на этот раз сосредоточившись на дыхании. Пять секунд вдох, пять секунд задержка, пять секунд выдох. Так учили пилотов восстанавливать контроль после запредельных перегрузок. Сейчас её перегрузкой была память. Когда первые лучи солнца коснулись подоконника, Хина была уже полностью собрана. Страх отступил, оставив после себя лишь холодную решимость. Несмотря на вчерашнюю попойку, о которой воспоминания Мари были смутными и окутанными «туманом войны», она встала точно по внутреннему будильнику — с первыми лучами солнца. Единственным отличием от привычного распорядка была раскалывающаяся от боли голова, да еще и тот факт, что Хина уже бодрствовала. — Ты чего так рано встала, Тирамису? — пробормотала Мари, пытаясь сфокусировать взгляд на напарнице. — Аматерасу... — тут же исправилась она, поморщившись от резкого движения и схватившись за виски. Хина молча протянула ей стакан прохладной, освежающей воды. Мари вцепилась в него обеими руками, жадно глотая каждую каплю, словно живительный эликсир. — Кошмар приснился, вот и встала раньше, — сухо ответила Хина, пока Мари продолжала опустошать стакан. — Я уже успела закончить зарядку... Мари, наконец отставив пустой стакан, тяжело выдохнула и посмотрела на подругу. Взгляд её серых глаз был всё еще затуманен последствиями вчерашнего эля. — Спасибо. Кошмар у пилота? — переспросила Мари, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Это каким он может быть? У меня никогда таких не было. Обычно только сны без сновидений... пустота. — Да там... — Хина отвела взгляд, и её голос на мгновение дрогнул. — Приснился день сразу после того, как мы погибли. Только в том сне я выжила. Потом доклад полковника Уокера и ядерный гриб прямо за окном базы. Самое ужасное, что я осознавала, что это сон, но не могла проснуться, пока всё не закончится... Мари даже не дослушала до конца. Она уже соскользнула с кровати и, игнорируя гул в голове, начала привычно разминать мышцы, переходя к утренней зарядке. — Эй! Ты меня вообще слушаешь? — злобно бросила Хина, явно задетая таким безразличием. — Слушаю. В высшей степени слушаю, очень серьезно слушаю, — отчеканила Мари, совершая резкий наклон. — Да иди ты со своей серьезностью в пи... — Хина не успела закончить, захлебнувшись в собственном раздражении. — Сегодня по плану поход по лавкам, а затем — визит к Эльхарту за формой, — отрезала Мари, перебивая её и возвращая разговор в прагматичное русло. — Если старик закончил работу раньше вечера, наш трехнедельный поход начнется уже сегодня. Мари замерла в стойке, её лицо снова стало непроницаемым, как бронированный лист фюзеляжа. Разговор о кошмарах был закрыт, уступив место жесткому графику выживания в этом мире. Закончив утреннюю разминку, от которой по телу разлилось приятное, хоть и немного болезненное тепло, Мари и Хина вернулись в общий зал таверны. Утреннее солнце пробивалось сквозь грязноватые стекла, подсвечивая танцующие в воздухе пылинки. В зале царила тишина, прерываемая лишь треском догорающих поленьев в камине и отдаленным шумом просыпающегося Мелромарка. Официантка, всё та же девушка с уставшим взглядом, молча поставила перед ними две глубокие тарелки с омлетом. Блюдо источало пар, пахло растопленным маслом и какими-то пряными травами, названия которых девушки не знали. Хина с аппетитом принялась за еду, стараясь не думать о том, что это, возможно, их последний нормальный завтрак перед долгой дорогой в неизвестность. — Свежее, — сухо бросила Мари, делая первый укус. — Сойдет, — коротко отозвалась Хина, не поднимая глаз от тарелки. Они ели быстро, по-солдатски, не тратя времени на светские беседы. Лишь изредка слышался тихий звон столовых приборов о керамику. Между ними не было необходимости в словах: за годы службы они научились понимать друг друга по одному только движению плеч или мимолетному взгляду. В голове каждой из них уже крутились планы, маршруты и списки необходимых вещей, которые предстояло купить или добыть на городском рынке. Когда с завтраком было покончено, Мари коротко кивнула официантке, оставляя на столе несколько монет за еду. Девушки поднялись, синхронно поправили свои комбинезоны и направились к выходу. За дверями таверны их встретил шумный, хаотичный поток городского утра. Мелромарк оживал: торговцы разворачивали свои лотки, грохотали деревянные колеса повозок по брусчатке, воздух наполнился смесью запахов печеного хлеба, мокрой шерсти и нечистот. Мари плотнее затянула пояс своего ППК, бросив взгляд на лавку картографа, которую они посетили вчера, а затем решительно развернулась в сторону рыночной площади. Впереди их ждал длинный день, полный суеты, сделок и подготовки к тому, что могло оказаться самым сложным испытанием в их новой жизни. Хина, не отставая ни на шаг, шагала следом, привычно сканируя взглядом толпу и выискивая глазами торговые ряды, где можно было бы найти хоть что-то полезное для их грядущего трехнедельного похода. Мари замерла у входа на шумный рынок, где воздух был густым от смеси ароматов жареного лука, свежей кожи и уличной пыли. Она дождалась, пока поток прохожих немного рассеется, и, понизив голос, обратилась к Хине. — Значит так, вот что я заметила, — произнесла Мари, едва заметно поправив кобуру. — Рюкзаки нам не понадобятся. Всё можно складывать сюда. Она на долю секунды выхватила свой «Макаров», и Хина, чьи инстинкты были заточены на скрытность и безопасность, на мгновение напряглась, ожидая криков или паники. Но вокруг царил привычный хаос торговли, и никто даже не обернулся — для местных это была лишь непонятная железка, странная безделушка в руках чужеземки. Мари же указала пальцем не на ствол, а на встроенный в рукоять кристалл. — Я провела небольшие эксперименты, — продолжила Мари, убирая оружие обратно. — В общем, это работает как некое «карманное измерение». Сюда помещаются любые неживые предметы. Подозреваю, что на кристаллах других четырех героев лежит куда более серьезная миссия, чем просто роль хранилища, но нам двоим, похоже, не светит улучшать наше оружие через поглощение материалов. С другой стороны, это избавляет нас от необходимости волочь за спиной тяжелые вещмешки, которые только демаскируют и ограничивают подвижность. Хина молча кивнула, оценив удобство такого «инвентаря». — Пожалуй, самое важное, что нам сейчас нужно купить — это огниво, — Мари перешла к деловому тону, осматриваясь по сторонам. — Уверена, что оно здесь есть. В Средневековье это базовый инструмент. Хина мысленно подтвердила: да, таскаться с кресалом и трутом куда надежнее, чем надеяться на спички или удачу. — Но помимо того, что нам не придется разводить костер трением палочек, — добавила Мари, сделав короткую паузу, словно обдумывая масштаб предстоящих трудностей, — нам стоит купить бумаги для заметок. И в будущем придется научиться понимать местную письменность. Рано или поздно наша неграмотность выйдет нам боком. Представь: мы найдем важный документ или предупреждение о засаде, а вместо этого будем стоять и рассматривать картинки. Мари перевела взгляд на пестрые торговые ряды, где продавцы громко расхваливали свой товар, и на секунду прикрыла глаза, словно перепроверяя список приоритетов в своей голове. — Ну что, «Спекуляция», — Хина едва заметно усмехнулась, используя прозвище Мари как своего рода вызов, — вперед? Будем искать самое качественное огниво во всем этом захолустье. Девушки медленно продвигались по оживленным торговым рядам. Рынок Мелромарка напоминал калейдоскоп: запахи едких специй смешивались с ароматами свежевыпеченного хлеба и сырой кожи. Мимо них сновали люди в грубых шерстяных накидках, торговцы зазывали покупателей, а где-то в стороне слышалось блеяние коз, которых вели на убой. Внимание Мари привлек ларек, резко контрастировавший с окрестными деревянными прилавками. Это было не просто торговое место, а своего рода миниатюрный филиал учебного заведения. Вывеска гордо гласила: «Королевский Лицей Прикладных Искусств и Алхимии»,(Но девушки не могли это прочитать) а на логотипе — строгом и лаконичном — были изображены скрещенные перо и молот. — Это еще что такое? — Хина остановилась, с любопытством разглядывая странное сочетание ремесленных инструментов и академического символа. — Пойдем поинтересуемся, — Мари прищурилась, оценивая вывеску. — на логотипе есть перо, наверняка у них должны быть качественные расходники. В том числе и бумага. Внутри лавки, отделанной темным деревом, пахло чернилами, сухими травами и чем-то неуловимо кислым, напоминающим реактивы. За прилавком стоял парень лет девятнадцати. Его бледная мантия цвета утреннего неба казалась слишком чистой для этого шумного рынка, а круглые линзы очков придавали ему вид типичного «ботаника» из любой высшей школы — будь то в этом мире или на Земле. — Здравствуйте, девушки в странных одеяниях, — его голос был поставлен, словно он привык вещать перед аудиторией. — Что именно вас интересует в нашей скромной лавке? Не дождавшись ответа, он, явно привыкший к роли гида, бодро начал перечислять ассортимент, который, судя по всему, знал назубок: — У нас три основных направления, госпожи.       Сектор Писарей и Бумажников: Лицей владеет собственной мельницей на окраине столицы. Мы производим как обычную бумагу, так и специальную — магически устойчивую, для серьезных свитков и гримуаров. Мы — монополисты по поставке бланков для госсектора и церковных архивов, но, если нужно подешевле, студенты-первокурсники часто продают «ученическую бумагу» — она с небольшим браком, зато идеальна для черновиков.       Алхимический цех: Здесь у нас простейшие зелья исцеления, мази от ожогов и качественная бытовая химия: составы для чистки доспехов, консерванты для еды, чтобы в дороге ничего не протухло.       Мастерская Артефакторики: Если нужно что-то посложнее — от «вечных» ламп, не требующих масла, до самопишущих перьев. Парень сделал паузу и поправил очки, вопросительно глядя на двух девушек в облегающих, пугающе эффективных с виду костюмах. Мари, слегка наклонив голову, уже прикинула, что из этого списка может пригодиться им в трехнедельном переходе по диким землям. — Так, — Мари, не теряя времени, прикинула размер листа, сложив руки в прямоугольник, соответствующий формату А4. — Десять листов такого размера. Во сколько это выйдет? Студент на секунду задумался, окинув взглядом стопки пергамента и бумажных листов, аккуратно разложенных на стеллажах. — Именно такого формата сейчас нет, но есть чуть побольше... — он начал копаться в ассортименте, шурша бумагой. — Вот, этот размер устроит? Цена пятьдесят медяков за лист, так что с вас... пять серебряных. Согласны? Или, может, присмотрите что-то ещё? Мари внимательно изучила предложенный лист. Качество было средним: местами проглядывали вкрапления волокон травы, которые не до конца перемололи на мельнице. Для записи полетных данных и топографических меток — не идеал, но вполне сносно. В этом мире бумага всё еще оставалась роскошью, так что придираться не имело смысла. — Пойдет, — коротко кивнула она. — А мазь от ожогов? Сколько за баночку? — Пять серебряных, — ответил паренек, доставая с нижней полки небольшую глиняную емкость, запечатанную воском. Хина, до этого момента молча наблюдавшая за сделкой, подалась вперед: — И на сколько её хватит? Сколько применений? Студент слегка улыбнулся уголками губ, словно вспоминая что-то забавное из учебной программы. — Примерно на пятьдесят, если речь идет о мелких бытовых ожогах. Но будьте осторожны: если ожог серьезный, магическая основа этой мази может сделать только хуже. Она лучше подходит для заживления кожи после незначительных повреждений, а не для глубоких ран. Мари переглянулась с Хиной. Пятьдесят применений — это отличный ресурс, учитывая их «взрывной» род деятельности. — Хорошо, берем бумагу и одну банку, — Мари подвела итог. — Итого с нас десять серебряных. Она достала из кармана своего комбинезона (где раньше покоились кредитки, а теперь — местная валюта) горсть монет и выложила их на прилавок. Студент ловко сгрёб серебро, пересчитал его и начал бережно заворачивать их покупку в плотную оберточную бумагу, стараясь не помять хрупкие листы. — Держите, — он протянул сверток Мари. — Надеюсь, ваши «странные одеяния» не слишком пострадают в дороге. Кстати, если будете в наших краях снова, у нас к вечеру обещают завезти партию «вечных» ламп — отличная штука, если решите встать лагерем там, где нет дров для костра. Мари кивнула, принимая покупку. — Благодарю за совет, — ответила она и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу, жестом подзывая Хину. Выйдя на рынок, Мари сразу же убрала сверток в кристалл на рукояти своего пистолета. Пять секунд — и бумаги как не бывало, она надежно «заперта» в ином измерении. Хина с интересом наблюдала за этим процессом, до сих пор испытывая легкое недоверие к такой магии. — Ну что, — Хина поправила волосы, — огниво теперь в списке? Или всё же дойдем до Эльхарта, пока он не передумал дошивать наши обновки? Мари задумчиво перевела взгляд с оживленных торговых рядов на небо, где солнце уже перевалило за зенит, отмечая приход полудня. — Огниво в этом мире — это, по сути, просто условный кусок кремния в паре с кресалом, — пояснила она, не оборачиваясь к напарнице. — Наверняка старик Эльхарт сможет подобрать нам подходящий комплект. Примечание: Кресало — это ключевой элемент огнива, представляющий собой кусок высокоуглеродистой стали. При ударе кремнием о сталь от последней откалываются мельчайшие частицы, которые под воздействием высокой температуры трения мгновенно окисляются, превращаясь в искры, способные воспламенить трут. — Заодно и проверим, как там обстоят дела с нашей одеждой, — Мари решительно зашагала в сторону мастерской кузнеца. — Сейчас полдень. Если он был достаточно расторопен, всё должно быть готово. Хина молча кивнула, ускорив шаг. Идти по залитым полуденным солнцем улицам Мелромарка было неприятно: духота, поднимающаяся от пыльной брусчатки, и тяжелые запахи города начинали давить. Путь к мастерской Эльхарта пролегал через квартал ремесленников, где ритмичный лязг металла о металл звучал как единый пульсирующий ритм города. С каждым шагом звук молота становился всё отчетливее, пока, наконец, они не оказались перед знакомой дверью, над которой висела массивная кованая вывеска. Мари остановилась на пороге, прислушиваясь к звукам внутри. Работа внутри кипела: помимо звона железа, слышалось тяжелое дыхание самого кузнеца и мерный гул мехов, раздувающих горн. — Ну что, готова увидеть, как на нас будет смотреться «высокая мода» этого королевства? — с легкой иронией спросила Хина, подталкивая дверь. Мари лишь коротко хмыкнула в ответ и переступила порог мастерской, где горячий воздух, насыщенный запахом раскаленного металла и угля, тут же окутал их, словно невидимое облако. В центре помещения, спиной к ним, стоял Эльхарт, что-то сосредоточенно выстукивая на наковальне, а рядом, на грубом манекене, уже угадывались очертания их будущего обмундирования. — Эй, старик! Не забыл о нас? — Хина, не дожидаясь приглашения, решительно шагнула вглубь мастерской, где воздух был густым от металлической пыли и жара горна. Эльхарт, тяжело опираясь на верстак, отложил увесистый молот. Заготовка меча, которую он только что обрабатывал, всё еще испускала призрачное марево — она была раскалена докрасна, температура металла явно переваливала за 600 градусов Цельсия. Кузнец вытер пот со лба грубой рукавицей и прищурился, узнавая своих необычных клиенток. — А-а, это вы... — проворчал старик, сбрасывая оцепенение от долгой работы. — Так, одежда, говорите. Я вам при первой встрече точную цену не назвал, просто взял задаток в серебряниках, верно? — Верно, — коротко подтвердила Мари, скрестив руки на груди. Эльхарт вздохнул, бросив взгляд на груду доспехов, сваленных в углу — очевидно, срочный заказ для стражи, пострадавшей от «Дьявола Щита». — В общем, работа выдалась не из легких. Сами понимаете, дел по горло: у рыцарей из-за этого парнишки, как его... Дьявола Щита, переполох. Доспехи у них в крошку, пришлось и для вас, и для королевских гвардейцев впахивать без передышки. В общем, я тут подзабыл, сколько с вас... В общем, с вас еще двести серебряных. Хина на секунду замерла. Она быстро прикинула остаток: после вчерашней таверны, покупок у картографа и утренних трат у неё в кошеле осталось сто пятьдесят шесть серебряных. Она перевела взгляд на Мари. Та, судя по выражению лица, была в аналогичной ситуации — около ста двадцати серебряных монет. — Сто за один комплект? — уточнила Мари, прищурившись. — Верно, — кивнул кузнец. Девушки обменялись быстрым, почти неуловимым взглядом. Бюджет таял на глазах, а жизнь в столице Мелромарка оказалась неприлично дорогой. Тем не менее, без снаряжения в трехнедельный поход было соваться самоубийством. Не сговариваясь, они выложили на дубовую стойку перед кузнецом по сто серебряных монет. Звук падающего металла был музыкой для Эльхарта, но тяжелым ударом по их карманам. — Неси, старик. И скажи, есть у тебя здесь какая-нибудь примерочная? — спросила Хина, нетерпеливо постукивая каблуком по полу. — Да, есть тут закуток за перегородкой, — кивнул кузнец, забирая деньги. — Сейчас, только сначала принесу. Подождите минуту. Эльхарт скрылся в глубине мастерской, где в полумраке поблескивали готовые изделия. Девушки остались вдвоем, слушая, как в горне тихо потрескивают угли. — Надеюсь, эти «тряпки» стоят своих денег, — прошептала Хина, нервно поправляя волосы. — Если они окажутся неудобными для пилотирования... ну, или хотя бы для бега, я потребую часть средств назад. — Тише, — одернула её Мари. — Главное — защита и функциональность. В нашем положении комфорт — это уже роскошь. Через мгновение старик вернулся, держа в руках два плотно сложенных комплекта формы. На ощупь ткань казалась невероятно прочной, а крой — странным, но профессиональным. Мари взяла свой комплект, оценив вес ткани. Теперь всё зависело от того, насколько точно кузнец снял мерки «на глаз». — В общем, эти ваши рисунки, которые вы просили... — Эльхарт почесал затылок, хмурясь на свои же творения. — Твой, — он ткнул пальцем в сторону Хины, — был просто хрен знает что. Слишком мелко, слишком детально. Я предпочел сделать нашивку большого размера во всю спину — так куда проще вырисовывать пятьдесят звезд. Кузнец развернулся и, не оглядываясь, побрел обратно вглубь мастерской, попутно махнув рукой в сторону темного угла: — Вон там примерочная. Примеряйте, если что не так — подшивка с меня бесплатно, не волнуйтесь. Девушки направились к «примерочной» — на деле это была бывшая кладовка, пропахшая старыми опилками и металлической стружкой. Хина, не теряя времени, первой нырнула внутрь. Её комплект выглядел как странный, но довольно стильный гибрид: пехотная полевая форма, скрещенная с экипировкой авантюристов из фэнтези-книг. Спортивный топ, отороченный густой белой шерстью неизвестного зверя, и прочные штаны с уймой карманов. Эльхарт оказался на редкость проницательным — прямо на бедре была аккуратно вшита кобура, идеально подогнанная под габариты их пистолетов. Весь комплект был выдержан в глубоком, приглушенном темно-зеленом цвете, который отлично маскировал в лесной чаще. Мари осталась стоять снаружи, у самого входа, демонстративно уставившись в противоположную стену. — Эй, а ты чего там стоишь? — дверь приоткрылась, и показалась Хина, уже успевшая избавиться от верхней части своего старого комбинезона. — По этическим соображениям, — отрезала Мари, сохраняя каменное выражение лица. — А будешь по эротическим соображениям! — Хина, не церемонясь, ухватила Мари за край рукава и дернула её внутрь, захлопнув за ними скрипучую дверь кладовки. Пространство внутри было настолько тесным, что девушки оказались прижаты друг к другу. Мари едва не ударилась головой о полку с ржавыми инструментами. — Эй, Миура, какого ху... — Мари на секунду запнулась, а потом понизила тон, прошипев сквозь зубы: — Какого хрена?! Хина могла бы поклясться, что у Мари на лбу вздулась вена, но та тут же скрыла её за падающей черной прядью волос. В тесноте примерочной атмосфера стала электрической — то ли от спертого воздуха, то ли от раздражения Мари, готовой в любой момент применить приемы рукопашного боя. — Не стесняйся, — Хина, ничуть не смутившись вспышкой гнева напарницы, ткнула пальцем в сверток, который Мари всё еще сжимала в руках. — Лучше быстрее примеряй эту штуку, пока старик не пришел с вопросами, как оно сидит. У нас график, «Спекуляция», не забыла? Мари судорожно вздохнула, пытаясь сбросить напряжение, и начала расстегивать пояс своего комбинезона, чувствуя, как в замкнутом пространстве становится всё жарче. — Отвернись, лесбуха американская! — прошипела Мари, пытаясь стянуть с себя остатки старого комбинезона так, чтобы максимально закрыть глазами тело Хины. — Это кто еще из нас лесбиянка, если ты стесняешься находиться всего лишь в одной комнате со мной? — Хина выгнула бровь, наблюдая за суетливыми движениями напарницы с нескрываемой издевкой. — Разумеется, ты! У нас в стране подобная херня запрещена на законодательном уровне, — отрезала Мари, сбрасывая последние части ППК на грязный пол кладовки. Теперь в крошечной каморке площадью всего четыре квадратных метра, пропахшей маслом и металлом, оказались две девушки, оставшиеся в нижнем белье. На фоне тусклого света, пробивающегося через щели в дверях, их силуэты казались почти инородными для этого примитивного средневекового антуража. — Много на себя берешь, — Хина фыркнула, поправляя бретельку своего нового топа. — Я не «лесбуха», потому что за мной в Колорадо парни толпами бегали. Очереди выстраивались, понятно? Мари, уже натягивая новые штаны из плотной ткани, язвительно хмыкнула, даже не глядя на подругу: — Но я так вижу — пробегали мимо. Это был точный, почти хирургический удар по больному месту. Хина замерла, сжимая в руках ткань нового комплекта. На мгновение в тесной кладовке повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Мари. Хина, чье лицо на секунду вспыхнуло от вспыхнувшего гнева, наконец опустила взгляд. Обида, острая и холодная, перевесила желание продолжать перепалку. Она молча, без лишних слов, натянула свой темно-зеленый топ, застегнула ремни и начала подгонять снаряжение, стараясь не пересекаться с напарницей взглядами. Мари тоже замолчала. Она быстро закончила переодевание, чувствуя, как ткань формы — прочная, с идеальной подгонкой под её движения — плотно прилегает к телу. Лишние слова здесь были не нужны: раздражение, накопившееся за утро, выплеснулось, оставив после себя лишь холодную сосредоточенность. Обе девушки теперь стояли в новой форме, похожие на диверсантов из другого измерения, случайно заброшенных в декорации фэнтезийного мира. Мари поправила кобуру, чувствуя привычную тяжесть пистолета на бедре, и, не глядя на Хину, толкнула дверь наружу, в мастерскую Эльхарта. — Выходи, — бросила она сухо, голос её снова стал ровным и лишенным эмоций. — Нужно проверить, как работают крепления, и идти на выход. Мы и так потеряли слишком много времени. — И еще один вопрос, ради которого мы, собственно, и заглянули, — Мари обратилась к кузнецу, выходя из тесной кладовки. — Есть ли у вас кресало? Эльхарт, который до этого момента с легким смущением разглядывал результат своей работы — на двух девушках форма сидела как влитая, подчеркивая их нездешнюю, воинственную эстетику, — почесал лысину. — Специально я такое не изготавливаю, — признался он. — Но... — кузнец задумчиво оглядел верстак и выудил из груды инструментов потрепанную стамеску. — У меня есть вот эта штука. Она старая, заточку уже совсем не держит, но сталь здесь высококачественная, для кресала подойдет идеально. Так, а с костюмами что? Подошли по размеру? Хина, поправляя ремни снаряжения, опустила взгляд на себя. — В груди немного жмет, — честно призналась она, — но не критично, терпимо. В остальном — отлично. — Ну, раз всё в порядке, то... — Эльхарт запнулся, снова смутившись. Вид двух девушек в приглушенно-зеленой униформе, которая выглядела в его мастерской как пришелец из будущего, явно сбивал его с толку. — Стамеска. И кремень, если найдется, — решительно перебила его Мари, возвращая разговор в деловое русло. — Сколько с нас за них? Эльхарт мотнул головой, отмахиваясь от денег. — Пусть это будет подарком к костюмам. Стамеска всё равно без дела валялась, а кремень у меня тут под ногами горстями попадается, в кузнице этого добра предостаточно. Он протянул Мари почерневшую от времени, слегка обгоревшую стамеску и острый кусок кремня. Девушка ловко приняла «подарок» и, не дожидаясь долгих прощаний, убрала их в карман. — Спасибо, старик. Мы пошли, — Хина коротко махнула рукой, уже на ходу проверяя, удобно ли сидит кобура. Они вышли из душной мастерской, и прохладный воздух улицы сразу показался спасением. Солнце все так же стояло в зените, но теперь, полностью экипированные и с запасом бумаги и огнива, они чувствовали себя гораздо увереннее. — Ну что, — Мари остановилась посреди улицы, оглядываясь на торговые ряды, — на сегодня программа минимум выполнена. Теперь у нас есть всё, чтобы не сдохнуть в первые три дня похода. Куда держим путь? На выход из города или у тебя еще остались дела? Хина привычным движением активировала кристалл на рукояти своего «Desert Eagle», и старый комбинезон ППК, еще хранивший тепло её тела, бесследно растворился в недрах «карманного измерения». Она посмотрела на напарницу, и в её взгляде на этот раз не было ни тени вчерашней дерзости или пьяной бравады — только холодная, выверенная отстраненность. — На выход, — отрезала она, становясь пугающе немногословной. — У нас здесь нет знакомых, чтобы тратить время на пустую болтовню. Хина извлекла из кармана сложенную вчетверо карту — ту самую, что она скрупулезно копировала вчера, донимая библиотекаря с блондинистыми волосами бесконечными расспросами о географии региона. Мари тут же сократила дистанцию, и теперь они обе, склонившись над пергаментом, изучали сплетение чернильных линий и условных обозначений. Мари провела пальцем по бумаге, указывая на темную область неподалеку от города. — Давай отправимся вот в эту пещеру, чуть поодаль от Мелромарка. Если там есть залежи руды, продадим её — обеспечим себя наличностью и станем независимыми от королевского жалования. Смотри, она совсем рядом с какой-то деревней. Хина вгляделась в свои собственные пометки, сделанные быстрым, размашистым почерком. — Это деревня Лют. А шахта — угольная, — сухо отозвалась она, вспоминая пояснения библиотекаря. Их пальцы на мгновение соприкоснулись над картой. В воздухе, прогретом полуденным солнцем, повисла короткая пауза. Лют был их первым пунктом назначения в этой долгой игре, где не было ни штабов, ни командования, ни приказов из центра — только карта, двое напарников и неопределенность, которая пугала куда сильнее, чем вчерашний ядерный сон. Мари отстранилась первой, возвращая себе привычную вертикальную осанку. — Угольная — значит, там есть не только потенциальная руда, но и, возможно, заброшенные штольни, где можно переночевать, не привлекая лишнего внимания. План принят. Выходим сейчас, пока не начался вечерний патруль. Хина коротко кивнула, пряча карту обратно в один из многочисленных карманов новой формы. Она проверила, как сидит оружие в кобуре, и без лишних слов зашагала к городским воротам, не оглядываясь на шумную площадь, которая в их глазах уже превратилась в точку на схеме похода. — А сколько в километрах до этой шахты? — спросила Мари, уже настраиваясь на привычный для пилота расчет дистанции по приборам. Хина на ходу прикинула масштаб карты, которую они изучили буквально пару минут назад, и коротко мотнула головой: — Несколько дней пути пешком. Здесь расстояние в километрах не измеряется, по крайней мере, в привычном нам понимании. Вчера та девушка в библиотеке говорила, что до Люта полтора, максимум два дня быстрым шагом, а шахты еще дальше. Они миновали массивные городские ворота, где стражники, все еще пребывавшие в легком напряжении после инцидента со «Щитом», лишь лениво проводили их взглядами. За спиной остались каменные стены Мелромарка, а впереди расстилалась дорога, уходящая в сторону пологих холмов и густых лесных массивов. Часы в голове Мари автоматически зафиксировали время — около четырех часов дня. Солнце, хоть и начало медленно клониться к горизонту, все еще припекало, создавая марево над горизонтом. Впереди их ждал долгий путь. Тишина, воцарившаяся после выхода из шумного города, давила на уши. Теперь, когда городская суета осталась позади, Хина и Мари оказались один на один с этим миром: огромным, чужим и, судя по слухам о Волнах, весьма непредсказуемым. — Ну что, «Спекуляция», — Хина чуть ускорила шаг, подстраиваясь под рваный ритм дороги, — теперь мы по-настоящему автономны. Никаких королей, никаких допросов и никаких сплетен дворцовой стражи. Только мы, эта карта и два дня пути до цели. Надеюсь, твоя уверенность в прибыльности этой шахты оправдает наши стертые ноги. Мари лишь молча кивнула, сверяясь с направлением по солнцу. Впереди начиналась настоящая работа. Дорога, уводившая их прочь от столичных стен, быстро меняла свой облик. Если рядом с Мелромарком она была широкой, утрамбованной тысячами повозок, то уже через пару часов пути превратилась в извилистую грунтовку, петляющую между пологими холмами, поросшими высокой, уже начавшей желтеть травой. Атмосфера вокруг была пропитана какой-то первобытной, давящей тишиной. Здесь не было привычного гула авиадвигателей, радиопомех или далекого шума мегаполиса — только свист ветра, гуляющего в кронах редких раскидистых дубов, да стрекот насекомых, которые, казалось, были единственными хозяевами этих пустошей. Хина шла чуть впереди, то и дело поглядывая на карту, а Мари двигалась чуть поодаль, на безопасном расстоянии — профессиональная привычка пилотов, привыкших сохранять дистанцию даже на земле. Её взгляд постоянно сканировал горизонт: она искала признаки жизни, неровности рельефа, любые укрытия. Ближе к вечеру небо начало менять палитру. Яркая лазурь сменилась глубоким, почти чернильным цветом, на фоне которого облака окрасились в тревожный багровый оттенок, словно впитав в себя гарь вчерашнего заката. Воздух стал плотным, прохладным, с легким привкусом приближающегося дождя. Вдали, там, где заканчивались холмы, виднелась кромка леса — темная полоса, казавшаяся в предсумерках угрожающей, непроницаемой стеной. — Тишина, — тихо произнесла Мари, нарушив долгое молчание. Её голос в этом пустом пространстве прозвучал неестественно громко. — Как в вакууме. Ты не чувствуешь? Будто кто-то смотрит в спину. Хина обернулась. На её лице не дрогнул ни один мускул, хотя рука машинально легла на кобуру своего «пустынного орла». — Чувствую, — так же тихо ответила она. — Но это не «кто-то». Это просто природа. Мы привыкли к постоянному шуму железа и электроники, а тут... здесь мир дышит иначе. Если мы не научимся не обращать внимания на эту «пустоту», она нас сожрет быстрее, чем любая Волна. Они продолжали путь. Их шаги по сухой земле звучали ритмично и уверенно — профессиональная походка людей, которые привыкли полагаться только на свои ноги. Временами мимо пролетали стаи птиц, чьи крики в пустом поле казались предвестниками чего-то дурного, но девушки лишь ускоряли шаг, не останавливаясь. Мир вокруг них жил своей жизнью, равнодушной к тому, что по его дорогам движутся два инородных тела — двое пилотов, лишившихся неба, но обретших цель. В сумерках дорога стала почти неразличимой, сливаясь с темнеющими очертаниями холмов, и единственным ориентиром для них оставалась бледная полоса горизонта, на которой еще теплился угасающий свет дня. В этом безмолвии, среди чужих трав и незнакомых звезд, проступающих сквозь дымку, их фигуры казались двумя одинокими точками, медленно исчезающими в огромном пространстве. Мари остановилась, окинув взглядом пологий склон холма, заросший кустарником. Тени удлинились, превратившись в чернильные пятна, а небо быстро теряло последние отголоски дневного золота, переходя в холодный фиолетовый. — Я думаю, пора разворачивать лагерь, — негромко сказала она. — Через час здесь не будет видно ни зги, а спотыкаться о корни в темноте — плохая тактика для выживания. Хина молча кивнула, признавая правоту напарницы. Они сошли с натоптанной тропы, углубившись в небольшой лог, где ветер был тише. Началась рутинная, но жизненно важная работа. Они действовали слаженно, как будто отрабатывали стандартный протокол после аварийной посадки. Хина занялась сбором сухостоя: она ломала сухие ветви дуба, выбирая только те, что при изломе издавали характерный звонкий хруст — верный признак того, что дерево не отсырело. Мари же, присмотрев старый, поваленный ствол, внимательно изучила его поверхность. На подветренной стороне она обнаружила несколько твердых, наростов-трутовиков. Аккуратно срезав их ножом, она сложила их в отдельный карман — это был их ключ к огню в условиях повышенной влажности. Часть грибов она раскрошила в мелкую труху, готовя идеальный трут, который вспыхнет от малейшей искры. Когда у них набралась внушительная охапка хвороста, Мари расчистила небольшой пятачок земли, обложив его камнями, чтобы удержать тепло и не дать пламени распространиться. Хина присела на корточки, выложила на ладонь щепотку трута и, достав из кармана стамеску и кремень, начала методично высекать искры. Чирк. Мимо. Чирк. Снова мимо. Чирк. Красная искра брызнула прямо в центр трухи. Хина бережно раздула её, пока по краям не показалось первое оранжевое свечение. Через минуту в ложбине уже весело трещал костер, отбрасывая дрожащие блики на их лица. — Ну, добро пожаловать в наш «пятизвездочный» отель, — с сарказмом заметила Хина, грея озябшие пальцы над огнем. Настало время готовиться ко сну. Вместо спальных мешков, которых у них не было, девушки использовали свои прежние комбинезоны ППК. Они аккуратно расстелили их на земле, поверх слоя сухой травы, чтобы хоть как-то отсечь холод, идущий от грунта. Получилось импровизированное ложе: плотная ткань комбинезонов, пропитанная специальными защитными составами, отлично справлялась с влагой и ветром. Мари сняла разгрузку, оставив её под рукой — привычка спать «в боевой готовности» осталась с ними, даже несмотря на то, что вокруг был другой мир. Она улеглась на свой комбинезон, сложив руки на груди. — Завтра будет тяжелый день, — тихо сказала Мари, глядя на танцующие в небе искры от костра. — Надеюсь, деревня Лют встретит нас более гостеприимно, чем эта пустынная дорога. Хина легла рядом, подложив под голову свернутую куртку. Темнота окончательно накрыла холмы, и теперь их маленький лагерь казался единственным островком безопасности в этом огромном, непонятном мире.