Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Западная часть Пика Цинцзин, скрытая за густой стеной старого бамбука, напоминала поле боя после бомбежки мелким калибром. Везде зияли траншеи, кучи выброшенной земли подсыхали на солнце, а в воздухе стоял стойкий запах мокрой глины, паленого дерева и пота. Бей Фэн стояла на краю свежевырытой траншеи, заложив руки за спину. На её лице застыло выражение глубокой задумчивости, хотя на самом деле она просто пыталась не заснуть стоя. — Значит, смотри, шимей Бей, — Лао Чэнь, по колено в грязи, указывал узловатым пальцем на переплетение труб. — Медь мы согнули для прототипа, глина дорогая и пойдет только для проекта самого Горного Лорда. Кузнецы с Ваньцзянь, конечно, плевались, когда я просил их вытянуть такие тонкие полые змеевики, но печать Шизюня творит чудеса. Змеевик мы пустили над временной жаровней... вот тут. Он указал на каменный очаг, где тлел бездымный уголь. От него медная спираль уходила вверх, прошивая стенку наспех сколоченной бамбуковой кабинки. — А вот внутри... — мастер с гордостью распахнул скрипучую дверцу кабинки. — Я долго думал, как сделать так, чтобы вода лилась дождем, как ты просила. Железо ржавеет. Поэтому я взял толстое колено старого бамбука, прожег в донышке два десятка мелких дырок раскаленной иглой. А "кран"... — он потянул за деревянный рычажок, торчащий из стены. — Это просто поворотный деревянный клин. Тянешь на себя — паз открывается, вода идет. Толкаешь обратно — клин намертво перекрывает ток. Бей Фэн удовлетворенно кивнула. «Деревянный шаровой кран. Инженерная мысль этого мужика компенсирует все мои пробелы в сантехнике. Выдайте ему премию». — Идеально, Чэнь-шисюн, — произнесла она. — А что с утилизацией? Лао Чэнь виновато развел руками. — Тут заминка. Яму мы выкопали. Камнем обложили. Труба от кабинки туда идет. Но вода пока уходит медленно, земля не впитывает так быстро. Если долго мыться — на полу будет лужа. И "чаши очищения" пока нет. Фарфоровых дел мастер сказал, что твой изогнутый S-образный дизайн сложен в обжиге. Завтра к вечеру обещал выдать первый образец без трещин. Пока там... ну, просто дыра в полу с крышкой. — Приемлемо, — констатировала БФ. — Это прототип. Альфа-версия. Нам главное проверить теплообмен и напор. Запускай. Лао Чэнь кивнул помощнику. Тот убрал заслонку на основной бамбуковой трубе, идущей от горного источника. Вода с глухим журчанием устремилась вниз. Она ударила в медный змеевик. Раздалось легкое шипение — холодная вода встретилась с раскаленным металлом. А через несколько секунд из бамбуковой лейки в кабинке с шумом ударили десятки тонких струй. Бей Фэн подошла ближе и протянула руку под поток. Горячая. Не кипяток, но идеально комфортная, обволакивающая температура. Над полом кабинки начал подниматься легкий, чистый пар. — О, Небеса... — тихо выдохнула БФ. Ради этого стоило терпеть перерождение, систему, Мин Фаня и утренние пробежки. — Что здесь происходит? И почему половина моего внешнего двора по уши в грязи? Голос прозвучал как удар хлыста. Бей Фэн медленно обернулась. Рабочие сдавленно ахнули и попадали ниц прямо в вырытые траншеи. Шэнь Цинцю стоял на краю поляны. Его белоснежные сапоги не касались грязи — тонкий слой Ци удерживал его в миллиметре от земли. Лицо Горного Лорда было скрыто за веером, но по тому, как дергалась его бровь, было ясно: эстетика происходящего наносит ему физическую боль. — Учитель, — Бей Фэн поклонилась, стараясь не делать резких движений. — Проходит первый пуск... гидротермальной системы. Альфа-тестирование. Шэнь Цинцю брезгливо перешагнул через кучу глины и подошел к кабинке. Он посмотрел на дымящуюся жаровню, на медные трубки, а затем его взгляд упал внутрь бамбуковой будки. Из подвешенного куска бамбука ровным, густым потоком лилась вода. От неё шел пар. Шэнь Цинцю, не говоря ни слова, сложил веер, засунул его за пояс и протянул изящную, бледную руку под струи. Вода ударила по его пальцам. Тепло разлилось по коже. Это была не стоячая вода в деревянной бадье, которая начинала остывать сразу после того, как её принесли слуги. Это был бесконечный, горячий дождь, повинующийся одному движению деревянного рычага. Шэнь Цинцю замер. Его глаза расширились. Он стоял так около минуты, просто позволяя горячей воде омывать его ладонь. Для человека, который ненавидел процесс ожидания и зависел от прислуги, эта технология была сродни обретению новой ступени бессмертия. Он медленно повернул рычаг. Вода мгновенно перекрылась, издав лишь короткий булькающий звук. Шэнь Цинцю вынул руку. По его пальцам стекали прозрачные капли. Он посмотрел на Бей Фэн. В его глазах исчезла брезгливость. Там сияло чистое, незамутненное собственничество. — Фарфоровая чаша... — его голос был тихим, но вибрирующим. — Когда она будет готова? — Завтра к вечеру, Учитель, — отчеканила БФ. — Пока... слив работает медленно. И это лишь общая кабина. Ваша личная купальня... будет просторнее. И нагрев будет идти от Массивов, как вы и предложили, а не от угля. Шэнь Цинцю достал из рукава шелковый платок, промакнул руку и изящно отбросил его в сторону (платок даже не долетел до грязи, сгорев в воздухе от вспышки его Ци). — Лао Чэнь, — Горный Лорд даже не посмотрел на стоящего на коленях мастера. — Если завтра к закату эта система не будет работать идеально... я закопаю тебя в этой траншее. А если будет... получишь доступ к среднему ярусу библиотеки и двойной паек до конца года. Вон отсюда. Рабочих как ветром сдуло. Через пять секунд на поляне остались только Шэнь Цинцю и Бей Фэн. И пар, медленно тающий в утреннем воздухе. — Ты... удивительное создание, Бей Фэн, — произнес ШЦЦ, обмахиваясь веером, чтобы скрыть странное выражение лица. — Ты заставила меня стоять в грязи и восхищаться куском дырявого бамбука. Бей Фэн молча подошла к стопке своих вещей, лежавших на сухом камне. — Учитель... — она порылась в складках старого плаща. — Раз уж мы... затронули тему комфорта. Вчера Лорд Шан... передал мне материалы для работы. И я... отложила кое-что лично для вас. Она вытащила аккуратный, перевязанный тонкой шелковой нитью квадратный сверток. На Пике Цинцзин такие свертки обычно содержали редчайшие сутры, переписанные золотом, или наброски великих поэтов. Шэнь Цинцю с интересом принял сверток. Он был легким. Чуть сжав его пальцами, Лорд почувствовал необычайную податливость. Он потянул за нить. Бумага развернулась. Внутри лежала стопка идеально нарезанных квадратов. Это была бумага. Но не та, на которой писали. Она не была проклеена квасцами. Она была пористой, пухлой, и на ощупь напоминала нежнейший, почти невесомый шелк первого прядения. Ни единой ворсинки. Ни единой неровности. Шэнь Цинцю провел большим пальцем по поверхности листа. Эстет внутри него заурчал от удовольствия. — Какая странная фактура... — пробормотал он. — Чернила на ней расплывутся в ту же секунду. Писать на этом невозможно. Это... бумага для впитывания влаги при реставрации? Для чего она мне? Бей Фэн стояла перед ним, держа спину идеально прямо. Её лицо было таким серьезным, будто она сейчас защищала диссертацию. — Учитель, — её голос был полон глубочайшего, почти религиозного уважения. — Эта бумага... не для кисти. Вы — Лорд Пика Цинцзин. Ваше тело — сосуд чистой энергии. Вы носите шелк, пьете лучший чай и спите на нежнейшем хлопке. Но... в самые уязвимые моменты... Она сделала паузу, давая «пинг-мозгу» подобрать наименее кринжовые синонимы. — ...в моменты физиологического очищения... использовать жесткие листья, бамбуковые лопаточки или грубую волокнистую бумагу... это оскорбление для вашей кожи. Шэнь Цинцю замер. Его палец, гладящий бумагу, остановился. Мозг гениального стратега, Горного Лорда и убийцы складывал два и два. Фарфоровая чаша с гидрозатвором. Кабинка. И эта мягчайшая, бракованная бумага с Пика логистики, которую она заботливо нарезала квадратами. — Эта бумага... — БФ чуть склонила голову, — предназначена для того, чтобы ваш комфорт... был абсолютным на всех этапах жизни. Она... для туалета, Учитель. Тишина, опустившаяся на поляну, была настолько плотной, что казалось, её можно резать ножом. Шэнь Цинцю медленно оторвал взгляд от бумаги и посмотрел на Бей Фэн. В его голове проносился ураган мыслей. Эта девчонка... она напрягла Лорда Пика Аньдин. Она заставила его перебирать склады. Она перерыла кучу брака, нарезала её и принесла ему. Не для того, чтобы он постиг Дао. А для того, чтобы он с комфортом подтирал задницу. Вся эта грандиозная стройка. Медные трубы. Сифоны. Параллельные вычисления. Она провернула это не ради величия школы. Она сделала это, чтобы её и его быт стал... уютным. До омерзения, до восхищения идеальным. Шэнь Цинцю внезапно почувствовал, как его губы сами собой складываются в кривую, почти судорожную улыбку. Он прикрыл лицо веером, но его плечи мелко затряслись от беззвучного смеха. Это было слишком. Это было настолько за гранью лицемерия мира Сянься, что это становилось гениальным. Он успокоил дыхание. Взгляд, которым он посмотрел на нее из-под веера, был острым, темным и странно теплым. — Маленькая... ленивая... дрянь, — выдохнул он. Каждое слово было пропитано концентрированным ядом, но интонация... интонация была такой, с которой скупой на эмоции человек хвалит своего единственного любимого пса, принесшего в зубах золотой слиток. Бей Фэн, ожидавшая, что её сейчас убьют за кощунство, вдруг почувствовала, как спадает напряжение. Она уловила эту интонацию. Её обычная маска «отмороженного репетитора» дала трещину. Тридцатилетняя женщина, которая привыкла, что её вечно критикуют за недостаток инициативы, вдруг услышала в этих словах абсолютное принятие её натуры. Шэнь Цзю увидел её лень, её расчетливость, её эгоизм — и оценил их на десять баллов из десяти. Бей Фэн опустила глаза. На её бледных щеках, к её собственному ужасу, проступил легкий, искренний румянец. Уголки её губ дрогнули и поползли вверх, складываясь в смущенную, по-настоящему детскую улыбку. Она подняла на него глаза, сияющие тихой, спокойной радостью. — Спасибо, Учитель, — произнесла она мягко. — Мне... мне очень приятно. Я правда... старалась. Веер в руке Шэнь Цинцю дрогнул. Он ожидал чего угодно. Холодного кивка. Скрытого торжества. Страха. Но эта искренняя, смущенная радость в ответ на оскорбление... Это было словно удар в солнечное сплетение. Она не играла. Она была благодарна ему за то, что он назвал её дрянью, потому что в её системе координат это означало «высококлассный специалист по выживанию». «Боги...» — мысль Шэнь Цзю метнулась в панике, а сердце пропустило удар. — «Она невозможная. Она абсолютно, тотально ненормальная. И она... моя». Он резко отвернулся, пряча бумагу в бездонный рукав циао. — Завтра, — бросил он, стараясь, чтобы его голос звучал так же холодно, как обычно, но легкая хрипотца выдавала его с головой. — Если завтра здесь не будет идеальной кабины, я заставлю тебя переписывать устав... стоя на одной ноге. — И вы тогда не получите вторую пачку бумаги в качестве штрафа, — тихонько, себе под нос, но так, чтобы он услышал, добавила БФ. Шэнь Цинцю не ответил. Он стремительно зашагал прочь от траншей, взметая полы зеленого халата. Но если бы кто-то осмелился заглянуть ему в лицо, он бы увидел, что Горный Лорд Пика Цинцзин, убийца и мизантроп, улыбается так широко, как не улыбался с тех пор, как был беззаботным мальчишкой на улицах города. Лог Системы: [Критический сбой социальных паттернов!] [Шэнь Цинцю: Отношение обновлено. Статус: "Духовное усыновление / Безусловное принятие".] [Снабжение туалетной бумагой: Легализовано на высшем уровне.] [Уровень счастья Бей Фэн: 120%. Вы достигли просветления через сантехнику.]