Тень на асфальте

Примерила на себя роль жертвы Мей Лин.       Открыв глаза в белоснежной палате элитной шанхайской клиники, она поморщилась. Голова раскалывалась, словно ее били молотком, но в остальном она чувствовала себя вполне сносно. Удар об асфальт был ощутимым, но не смертельным. Главное — убедить всех в обратном.       Она прекрасно помнила и свое имя, и свою жизнь в провинции Шаньси. Помнила все до мелочей: пьяного отца, унижения, голод и тусклые надежды на лучшую жизнь. Но это прошлое теперь казалось далеким и нереальным сном. А в настоящем ее ждал шанс, которым нельзя было не воспользоваться.       Девушке объяснили, что она стала жертвой несчастного случая в толпе фанатов. В палату то и дело заходили вежливые люди в строгих костюмах — юристы и представители агентства того самого актера, из-за которого началась давка. Они взяли на себя абсолютно все расходы: от VIP-палаты до лучших нейрохирургов. Ей приносили фрукты, цветы и заверения в полной поддержке. Мей Лин внимательно наблюдала за каждым их жестом, за каждой интонацией. Она изучала их, как хищник изучает свою добычу.        Изображая растерянность, она нервно заламывала тонкие пальцы под одеялом и повторяла, словно заученную мантру, лишь одно: она хочет увидеть своего благодетеля. Того, чьи глаза стали последним, что она "смутно" помнит. Но ей мягко отказывали, ссылаясь на невероятную занятость звезды. " Ничего, она терпеливая. У нее есть время.

***

— Перерыв! Десять минут! — голос режиссера хлестко разрезал гул павильона, и хлопушка ассистента прозвучала почти как выдох облегчения.       Сяо Чжань моргнул, будто возвращаясь в тело из роли. Под яркими софитами кожа горела, тяжелые слои костюма давили на плечи, а во рту стоял привкус пыли от декораций — старое дерево, краска, ткань, прогретая светом. Он сделал шаг назад, машинально придерживая длинный рукав, и только тогда позволил себе опустить взгляд. В голове, как заноза, сидела картинка: толпа, крики и темное пятно на асфальте. Он старался работать так же собранно, как всегда, но чувство вины не уходило — пряталось под усталостью и вылезало в паузах, когда становилось слишком тихо. Тишины, впрочем, ему не дали. — Сяо Лаоши, не двигайтесь! — мгновенно подскочила гримерша, уже вооруженная пуховкой и салфетками.       Вокруг него завертелась привычная карусель: кто-то поправлял ворот, кто-то подправлял тон, кто-то проверял, не съехала ли прядь волос. Пахло пудрой, лаком, чем-то сладковато-цитрусовым из спрея для фиксации. Руки работали быстро и уверенно — почти нежно, но без сантиментов: у них был таймер в голове, десять минут перерыва были роскошью, а не правом. Помощник протиснулся ближе, удерживая поднос так аккуратно, словно нес хрупкое стекло. — Обед, — коротко сказал он и поставил рядом складной столик: контейнер с рисом, курица в соусе, овощи, небольшой стакан супа и бутылка воды. Сяо Чжань успел сделать пару глотков воды, когда к нему подлетела менеджер — Чжан Мэй. Планшет в руках, гарнитура на шее, взгляд быстрый, как у человека, который живет в расписании. — Так, слушай, — начала она тихо, но тем самым тоном, где “тихо” означало “немедленно”. — После перерыва — две сцены в павильоне B. Потом переезд на улицу, там свет ловим до пяти. В шесть — интервью по видеосвязи, двадцать минут, я уже согласовала вопросы. И… — она на секунду запнулась, глядя на него внимательнее, — и по поводу той девушки. Клиника отзвонилась, состояние стабильное. Агентство закрывает расходы полностью, юристы уже отрабатывают. — Она… в порядке? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сотрясение, ушиб. Ничего критического, — Чжан Мэй говорила деловым языком, но в глазах мелькнуло человеческое сочувствие.  — Она очень хочет увидеть тебя. Прямо настаивает. Я держу ситуацию под контролем, но… Чжань-Чжань, пресса любит такие истории. Нам важно, чтобы все выглядело правильно.       Он кивнул, не поднимая взгляда. “Правильно” — слово было слишком гладким для того, что он чувствовал. В этот момент телефон в кармане коротко завибрировал. Экран высветил имя, от которого усталость почему-то на секунду отступила: Ван Ибо. Сяо Чжань поднял палец, показывая менеджеру “одну минуту”, и поднялся. — Извините, я отойду, — тихо сказал он уже не людям, а самому пространству вокруг. Он прошел вдоль декораций — мимо деревянной “улицы” для исторической сцены, мимо стойки с реквизитом — и остановился у бокового выхода, где было прохладнее. В коридоре пахло бетоном и чуть-чуть дождем: где-то неподалеку открыли дверь наружу. — Алло, — ответил он, чуть наклоняя голову, будто так разговор становился ближе. — Чжань-гэ, — голос Ван Ибо был ленивым, низким, с привычной полуулыбкой в интонации. — Ты живой? Или тебя уже окончательно съели гримеры? — Почти. Они всегда голодные. Им нравится мучить актеров. — Сяо Чжань фыркнул, прижимая телефон к уху. — Мм… звучит так, будто тебе нужен кто-то, кто будет мучить тебя приятнее, — в голосе Ибо появилась тягучая насмешка, слишком мягкая, чтобы быть просто шуткой, и достаточно двусмысленная, чтобы цеплять.       Сяо Чжань автоматически отнес это к их обычным поддразниваниям. Ибо часто говорил “сладко” — так, будто пробует слова на вкус. — Ты опять начинаешь, — устало, но тепло сказал Чжань. — Как будто тебе заняться нечем. — Мне есть чем заняться, — невозмутимо ответил Ибо. — Но я хотел проверить, как ты. Я слышал про фанатку. В новостях уже мелькало. Ты в порядке?       В этом вопросе шутливость вдруг провалилась, оставив чистую заинтересованность. Сяо Чжань помолчал секунду, слушая редкие шаги в коридоре и далекие голоса команды. — Не знаю, — честно сказал он. — Я все время думаю, что мог сделать иначе. Стало страшно… как быстро все выходит из-под контроля. — Чжань-гэ, — Ибо произнес его имя чуть тише, почти на выдохе. — Ты не виноват. Ты не толкал ее. Ты не управляешь толпой. Ты… просто ты.       Эти “просто ты” прозвучали слишком лично. У Сяо Чжаня дернулось что-то под ребрами — не тревога, а мягкая теплота, к которой он не привык относиться серьезно. — Ладно, философ, — он попытался вернуть разговор в привычное русло. — Ты звонишь, чтобы меня успокоить или чтобы сказать, что скучаешь? — А если и то, и другое? — мгновенно подхватил Ибо, и в голосе снова заиграл тот самый флирт — легкий, дразнящий, как касание рукава. — Я, между прочим, скучаю. Но ты же у нас занятой, знаменитый, недоступный. — Недоступный? Скажешь тоже. Ты же мне звонишь. — Сяо Чжань закатил глаза, хотя на губах появилась улыбка. — Вот именно. Я звоню, а ты должен радоваться, — Ибо явно улыбался. — Кстати. Суббота. Ресторан. Помнишь? Я забронировал столик. Тихое место, без лишних глаз. Ты, я и нормальная еда. Не съемочная “курица, которая пережила три эпохи”.       Сяо Чжань посмотрел на контейнеры с обедом, оставшиеся где-то там, на столике, и усмехнулся. — Помню. Я обещал. — И ты придешь, — сказал Ибо таким тоном, будто фиксировал договор не словами, а каким-то внутренним правом. — Без “мне надо на площадку”, без “у меня интервью”, без “менеджер убьет”. Хотя… если менеджер тебя убьет, я, возможно, буду ревновать. — Ибо, — Чжань произнес его имя предупреждающе, но мягко. Для него это было их привычное “дурачество”, игра в слова, где никто на самом деле не обижается. — Ладно-ладно, — Ибо притворно вздохнул. — Тогда так: ты в субботу со мной. А сегодня ты ешь. Нормально ешь, Чжань-гэ. И ложись спать не в четыре утра. — Буду стараться, — ответил он, и в этой простой фразе было больше благодарности, чем он бы признал вслух. Из павильона донесся зов ассистента: — Сяо Лаоши! Возвращаемся! Пять минут!        Сяо Чжань прикрыл глаза на мгновение, словно собирая себя обратно — из вины, усталости и чужих ожиданий. — Мне пора, — сказал он. — Я знаю, — отозвался Ибо, и снова в голосе — тот самый сладкий пух, легкий флирт, в котором пряталось нечто более серьезное. — Работай. И не забывай: в субботу ты мой.       Сяо Чжань усмехнулся, воспринимая это как шутку, как их вечную игру. — Во сне разве что, — бросил он и отключился.       Но когда он пошел обратно под свет софитов, улыбка не исчезла сразу. Она держалась у губ еще пару шагов — тонкой ниточкой, которая почему-то помогала дышать.       Сяо Чжань закрыл глаза на мгновение, вспомнив тот вечер. Он стоял у рояля в зале, наполняя воздух нежными аккордами. Свечи отбрасывали теплый свет на лица гостей, а музыка скользила по сотням взглядов на платьях и строгих костюмах.       Это был благотворительный вечер, и он выступал в качестве специального гостя на мероприятии фонда, который поддерживал детей из неблагополучных семей. Чжань любил такие вечера, чувствовал смысл каждого звука, каждую ноту.       Но наиболее ярким моментом стало столкновение его взгляда с одним из гостей, сидевших за столиком. Ван Ибо, тогда еще не так известный, как сейчас, принял участие в вечернем мероприятии благодаря своему отцу, который был генеральным директором одной из крупнейших компаний в стране. Он выглядел естественно — в простом черном пиджаке и с ухоженной челкой, его яркие глаза сверкали от заинтересованности.       Когда Чжань закончил свою песню, зал взорвался аплодисментами. Он опустил руки для поддержки, когда сбегал со сцены, и оказался лицом к лицу с Ибо, который как будто ждал этого момента. — Впечатляет, — произнес Ибо, наклонив голову и улыбнувшись, как будто он был личным зрителем. — Ты мог бы запустить свою карьеру в шоу-бизнесе. — Или мог бы «успешно» рано повернуться на мотоцикле, — подмигнул ему Сяо Чжань и ловко добавил, — возможно, музыку и не стоит связывать с опасным спортом? — Только Ибо не отступил, а наоборот, приближался, немного наклонившись вперед — Смелая шутка, — он наклонился, поймав Чжаня на открытии, — но я был бы не против рискнуть. И всё ради того, чтобы пообщаться с таким звездным певцом.       И тут к ним подошла группа дам — тонкие, грациозные, одетые так, что сами платья казались произведениями искусства. Они, казалось, изучали перед собой двух завидных женихов. — О, смотрите, какие замечательные молодые люди! — одна из дам произнесла, словно это было заранее подготовлено.       Сяо Чжань и Ибо обменялись сдержанными взглядами — усмехнутыми, полными понимания того, что скрыто за фразой. — Что ж, поздравляю, вы оба пахнете опасностью, но мы бы с радостью испытали это чувство — в шутку подметила одна из девушек, прильнув к Сяо Чжаню настолько близко, что он на мгновение растерялся. — Это так! — поддержал ее другой участник, здесь же спросив, — Чем вы занимаетесь? — Ибо, не дожидаясь ответа Чжаня, уже спокойно произнес в привычной шутливой манере. — Собираем секонд-хэнды? — он сделал вид, что задумался,  — Или, возможно, нам решено открыть студию записи для не самых талантливых, но симпатичных певцов? — Сяо Чжань после этого не сдержался, и его смех зазвучал вместе с улыбкой. Девушки переглянулись, настороженно, как будто первоклассные голодные акулы на охоте. — А может, просто подружимся? — вдруг отозвался Ибо. — У меня в кармане есть пара пропусков на гонки, и я могу подарить их только блестящим певцам. — Ты знаешь, Ван Ибо, — ответил Чжань, наклоняясь к его уху с игривой улыбкой, — если ты не будешь слишком навязчивым, возможно, я подумаю о твоем предложении.       Взгляд этот, искрометный и полный поддразниваний, заполнил воздух между ними, и девушки, спустя мгновение, отступили, не зная, что делать со всей этой энергией. Когда они ушли, Сяо Чжань, смеясь, пожал плечами. — Чуть не потеряли возможность покорить сердца девушек, — сказал он с легким недоумением. — Так самая главная “девушка” сейчас перед нами, — Ибо с приподнятой бровью указал на Сяо Чжаня. — Думаю, это и есть мой шанс!       Сяо Чжань кивнул, сдерживая смех. Эти флиртующие шутки стали частью их уникального общения. Эта легкость, этот юмор сохранили их связи — как у двоих людей, которым было очень хорошо вместе, и которые понимали друг друга без слов.       Это была первая искра, зажигающая их дружбу, полную веселья и чем-то неопределенно близкого, которая, как ни странно, переросла в нечто большее.

***

      В субботу утром Сяо Чжань сидел в своем гримерном кресле, глядя в зеркало на отражение. Легкие морщинки появились под глазами — от усталости и нервозности. В голове снова и снова крутился один и тот же вопрос: насчет ужина с Ибо?       Его сегодня ждал не просто вечер, а долгожданная встреча, постепенно переросшая в нечто большее, чем просто дружеский ужин. Даже теперь он чувствовал легкое волнение, предвестие чего-то важного. Но после того, что случилось на выступлении, сердце сжималось от тревоги.       Глубокий вздох не помог убрать это чувство — наоборот, только накалял его. Теперь придется отменить вечер. Один телефонный звонок в клинику — и все планы, которые он выстраивал в голове, будто карточный домик, вдруг рухнули. — Чжань-Чжань, — мягко произнесла Чжан Мэй, которая вошла в гримерку, притянув за собой запах свежего кофе. Она заметила его мрачное выражение лица и остановилась. — Ты уже готов? Он поморщился, понимая, что, хоть он и одет, готовность была всего лишь на поверхности. — Думаю, нам нужно поговорить об этом, — сказал он, отложив расческу в сторону.       Чжан Мэй присела рядом, не пытаясь давить, но поставила руку на его плечо. — Ты должен понимать, — начала она, — это не твоя вина. К сожалению, такое бывает. Нельзя контролировать все аспекты. Ты сделал все, что мог. Он покачал головой, вспоминая крики и панику, которыми сопровождался инцидент. Словно эта давка была только частью потока, который не удержал бы никто. — Ты не знаешь, как это может повлиять на меня, — произнес он тихо. — Пресса не спустит это с рук. Я не хочу быть частью скандала. А на нашем ужине… — он замялся, зная, что каждое слово было как острие кнута. — Если, — Чжан Мэй старалась говорить уверенно, — если тебе нужно перенести ужин с Ибо, пусть, но он будет понимать. У него достаточно опыта в жизни, чтобы привыкнуть к сложностям.       Сяо Чжань ненадолго задумался. Сам господствовавший в его голове вопрос перевернулся и замахал ручкой, как будто хотел сказать: “И просто позвони ему!” — Я… — он улыбнулся, вдруг вспомнив о том, как их разговоры стильно переплетались в игривые шутки и флирты. — Я так не могу. Я просто не хочу потерять это. — Звони, — настоятельно просила она. — Вы оба более чем взрослые для этого. Ему будет важно знать, что ты думаешь.       Такое решение было не из легких. Сяо Чжань успел нарисовать в голове образ того, как Ибо, вероятно, его поддержит и посочувствует. Словно бы тот не знал, каково это — быть на верхней ступени лестницы, но добавив к этому свою ноту юмора. Собравшись, он успокоил нерешительность и набрал номер. — Чжань-ге! — прозвучал знакомый голос. — Как дела? — Неплохо, но… — он собрался с духом. Быстро произнес, чтобы не терять свое теле-флиртующее волнение. — Но, к сожалению, нам придется перенести ужин. — На обратной стороне раздался легкий вздох. — Почему? — спросил Ибо, его голос слегка изменился. — Девушка, которая пострадала во время давки. Мне нужно ехать в больницу, — объяснил Чжань, чувствуя, как внутри него все сжалось от невыразимой тревоги. — Может разразиться скандал, и… — О, — прервал его Ибо, и в его голосе уже был оттенок понимания. — Я понимаю, — добавил он мягче. — Ты прав — это важно. Не опустись до уровня слухов. Это не стоит.       Сяо Чжань отвел взгляд в сторону, не зная, как продолжить разговор, который в самом начале казался нормальным. — Извини, что не могу быть там с тобой, — произнес Ибо, и его голос наполнили теплота и забота. — Не переживай по этому поводу, ты сейчас должен сосредоточиться на этом. Девчушка пострадала — это серьезно. — Сяо Чжань почувствовал легкое облегчение, когда услышал поддержку. — Спасибо, Ибо. Я не хотел бы упустить вечер, я действительно ждал его. — снова в его голосе звучала неуверенность. — Мы ещё не раз посидим вместе, — с мягкой уверенностью сказал Ибо. — Когда ты будешь готов? — Когда всё это устаканится, — произнес Чжань, и в его голосе уже явно слышался легкий флирт. — Я всегда на связи, — ответил Ибо с легкой усмешкой. — Просто не забывай отбивать мне баллы за упущенные моменты, когда мы наконец увидимся. — Понял. Спасибо за поддержку. Как насчет фильма у меня дома в следующий раз? — Сяо Чжань усмехнулся, почувствовав, как напряжение уходит. — Звучит отлично, я буду ждать, напиши мне заранее и я найду свободное окно, — легко ответил Ибо. — Пока держись на плаву, звезда!              Сяо Чжань отключил телефон и, как ни странно, улыбнулся. Даже в сложный момент, как сегодня, он знал, что Ибо всегда рядом, а это многое значит. Но сейчас ему нужно было успокоиться и собраться в больницу, чтобы выяснить, как помочь пострадавшей.       Вечером клиника встретила Сяо Чжаня стерильной тишиной. Одетый в простую черную толстовку, джинсы и кепку, надвинутую на глаза, он в сопровождении Чжан Мэй тихо вошел в палату.       Мей Лин сидела на кровати, обхватив колени руками. Услышав шаги, она подняла голову. Сяо Чжань на мгновение замер. Девушка выглядела невероятно хрупкой. Ее темные каштановые волосы рассыпались по плечам, а необычные, пронзительно-голубые глаза смотрели на него с такой щенячьей надеждой и уязвимостью, что сердце актера болезненно сжалось. Родинка возле ее левого глаза придавала лицу трогательную беззащитность. Мей Лин, поддавшись внезапному порыву, чуть сильнее сжала коленки. Выдавить слезу не составит труда. — Здравствуйте, — тихо произнес Сяо Чжань, снимая кепку. Он мягко улыбнулся, стараясь не напугать ее. — Меня зовут Сяо Чжань. Из-за меня... из-за того, что я не смог организовать безопасный выход, вы пострадали. Простите меня.       Мей Лин во все глаза смотрела на мужчину. Ее губы слегка дрожали, и по щеке медленно поползла слезинка.       "Браво, Мей Лин, – мысленно похвалила себя девушка. – Станиславский бы тобой гордился". — Вы... вы не виноваты, — ее голос слегка дрожал. Она нервно поправила волосы, заправив прядь за ухо, и начала неловко заламывать пальцы рук. Эта привычка, выдающая ее скрытую нервозность, должна была сыграть ей на руку, добавив образу правдоподобности. — Я помню... только какие-то обрывки. Как будто это было не со мной. Мне так страшно.       Сяо Чжань, движимый природной добротой и жалостью, подошел ближе и присел на стул возле кровати. — Не бойтесь. Мое агентство позаботится обо всем. Мы найдем ваших родных, — его глубокий, спокойный голос действовал на Мей Лин как бальзам на душу. Она чувствовала, как его взгляд прожигает ее насквозь, но продолжала играть свою роль.  Безупречно.       Они проговорили около получаса. К удивлению Сяо Чжаня, диалог складывался легко и комфортно. Девушка оказалась милой, немного наивной, она не бросалась ему на шею, как обезумевшая фанатка, а слушала его с затаенным дыханием.        "Какой же он добрый и доверчивый, – думала Мей Лин, – просто мечта". Она отвечала на его вопросы уклончиво, стараясь не выдать своих истинных чувств и воспоминаний.       Чжан Мэй, стоявшая у двери, деликатно постучала по циферблату своих часов, напоминая, что время истекает, и съемочная площадка не будет ждать вечно. Сяо Чжань кивнул. Он достал из кармана толстовки небольшую, аккуратно запечатанную коробку и положил на тумбочку рядом с кроватью Мей Лин. — Ваш телефон разбился при падении, — мягко пояснил он. — Я купил новый. Там уже установлена сим-карта. И... я записал туда свой личный номер.       Мей Лин удивленно распахнула свои голубые глаза, глядя то на коробку, то на актера. — Если вам что-то понадобится, или вам просто станет одиноко... напишите мне, — Сяо Чжань поднялся, одарив ее той самой располагающей улыбкой. — Поправляйтесь, Мей Лин.       Когда за ним закрылась дверь, Мей Лин медленно протянула руку и коснулась гладкого картона коробки. На ее губах, до этого дрожащих от притворной грусти, появилась легкая, едва заметная тень самодовольной улыбки. Она не помнила своего прошлого, не помнила своего вечно пьяного отца. Ей и не нужно было помнить. Теперь у нее было кое-что гораздо более ценное — личный номер Сяо Чжаня. И она уже знала, как им распорядиться. Инстинкт выживания, вшитый в ее подкорку, прошептал:  «Он — твой шанс. Играй до конца, но не показывай карты».