Ваши чувства холодней, чем погода в России

9 ГЛАВА

​Мысли. 

​Пугающие, дрожащие, будоражащие.

​Мысли.

​Сковывающие, зажимающие, обнадеживающие.

​Мысли.

​Мучащие, не отпускающие, мысли.

​ ​Александра снова рискнула бросить взгляд на противоположную трибуну. Нонет, профессора Блэк так и не обнаружила. ​ На поле тем временем кипела борьба: отборочные матчи женских сборных набирали обороты. Гриффиндор и Пуффендуй показали захватывающую игру, и, как ожидалось, в финал вышли гриффиндорцы. Теперь за звание лучших сражались Слизерин и Когтевран, но Александру это мало интересовало. ​«Что это было?» — снова и снова возвращалась девушка к этому вопросу. ​«Она точно не звала меня… Тогда откуда взялось это письмо? А профессор? Куда она исчезла? Может быть, её присутствие на прошлой игре было лишь маской, надетой ради племянника?» ​ Но ни за обедом, ни за ужином профессор так и не появилась. Пока остальные студенты с энтузиазмом праздновали выход в финал женской сборной Гриффиндора и Слизерина, Александра сидела, погруженная в мысли. Взгляд волшебницы рассеянно скользил по парящим в воздухе свечам, отбрасывающим причудливые тени на стены Большого зала. ​«Может быть, Блэк избегает появления на людях именно потому, что… ей неловко после нашей вчерашней встречи?» — эта мысль занозой впилась в разум, не давая девушке покоя. ​В памяти всплыл тот момент — резкий, неожиданный и пугающий.  ​«Что это было?» — Опять этот вопрос. ​«Почему она так на меня набросилась? Разве допустимо профессору вести себя подобным образом? Но её взгляд… в нём читалась такая усталость, будто Блэк не спала неделями. Что же с ней происходит?» ​В начале года Беллатриса казалась неприступной крепостью — ни эмоций, ни чувств, ни единой трещины в её безупречном фасаде. А теперь… всё изменилось.  ​«Неужели она действительно так устала? Кто мог довести её до такого состояния? Неужели… это я?» ​— Что скажешь, Саш? — внезапный вопрос Грейнджер заставил Александру вздрогнуть и вынырнуть из размышлений. ​ — Э-эм… О чём ты? — неловко переспросила она. ​— Да что с тобой происходит? — в голосе Джинни послышалось лёгкое раздражение. — Вчера ты была такой весёлой, а сегодня снова витаешь где-то в облаках. Ты вообще смотрела на игру? Или, как вчера, пялилась на профессоров? Ах да, точно! Сегодня же Блэк не было, так что тебе и смотреть туда незачем. ​ Гарри, Рон и Гермиона обменялись встревоженными взглядами, пытаясь без слов договориться, стоит ли вмешиваться в этот разговор. ​ — Я не думаю, что причина её поведения в этом, Джинни, — поспешила высказаться всезнайка, пытаясь сгладить неловкость ситуации.  ​ Светлая кожа Александры мгновенно вспыхнула румянцем, девушка резко поднялась из-за стола, стараясь сохранить остатки достоинства, и стремительным шагом направилась к выходу из Большого зала.  ​— Эй, мы же договорились не давить на неё, — мягко напомнил Гарри, глядя вслед уходящей подруге. ​ — Но, похоже, сестра права, —поддержал Рон, понизив голос до шёпота. — Стала бы она так реагировать, если бы… ​— Немедленно прекратите! — резко оборвала его Гермиона. — Вы ведёте себя просто безобразно и недостойно. ​ — Вот кто ведёт себя безобразно, так это Саша! — Джинни уже не пыталась говорить тихо, её голос набирал силу и высоту. — Мне это надоело! Сегодня она улыбается и шутит, а завтра строит из себя невесть что! Почему мы должны за ней бегать? Хочет страдать? Пусть страдает! ​— Джинни, что с тобой? — в голосе Гермионы послышалось беспокойство. — Я тебя не узнаю. Разве мы не обсуждали, что с ней надо быть помягче? Она в другой стране, с другими правилами, менталитетом. Тут куча незнакомцев. Как она должна себя вести? Как бы ты себя повела на её месте? ​Видимо монолог подруги застал ее врасплох и заставил задуматься, и правда, что на нее нашло.  Рыжеволосая волшебница растерянно посмотрела на Гермиону, будто только сейчас осознав, насколько грубо вела себя. ​ — Мы просто все устали, — тихо и рассудительно сказал Поттер. — Давайте признаем это.  ​Вернувшись в спальню, Джинни увидела Александру, неподвижно лежащую на кровати. Девушка невидящим взглядом уставилась в потолок. Уизли заметила, что соседка даже не переоделась после ужина — всё та же школьная форма, всё те же ботинки. ​— Я вела себя непозволительно грубо, прости, — тихо произнесла Джинни, осторожно присаживаясь на край кровати. ​ Тишина повисла между ними, тяжёлая и напряжённая. ​— Это твоя мама? — попыталась нарушить молчание Уизли, заметив фотографию на прикроватной тумбочке. ​ Александра резко приподнялась на локтях и поспешно перевернула снимок лицевой стороной вниз. ​ — Не твоё дело, — отрезала она. ​— Саша… Ну послушай, я просто устала, ещё эти долги по учёбе…Соревнования… Я сорвалась. И сорвалась на тебя. Прости. Мне действительно жаль, — в голосе Джинни звучало раскаяние. ​Но Вертинская продолжала молчать, отвернувшись к стене. ​— Серьёзно? — вздохнула Джинни. — Знаешь, мне плевать, что там у тебя с Блэк. Просто обидно, что она вызвалабольше интереса, чем вчерашняя игра парней. ​ — Во-первых, ничего. Во-вторых, я смотрела игру, — резко ответила Александра, голосом, звенящим от обиды и раздражения. ​— Да неужели? — с лёгким вызовом произнесла Джинни, но её тон уже заметно смягчился. — Тогда почему ты, не отрываясь смотрела на профессорскую трибуну весь вчерашний матч? ​ Александра резко повернулась к собеседнице. ​— Я случайно! Просто было интересно, кто те люди, которые опоздали и сидели рядом с Блэк. И вообще, какое тебе дело, куда и на кого я смотрю! ​— Да ладно тебе, — Джинни осторожно улеглась рядом с подругой, стараясь говорить как можно мягче. — Я просто волнуюсь за тебя. ​ Несколько минут гриффиндоркилежали молча, каждая погруженная в свои мысли, пока за окном медленно угасал вечер, теряя свои оранжево-розовые оттенки.  ​— Помнишь, — наконец нарушила тишину Уизли, — мы говорили о том, что ты будешь делиться своими проблемами, а не тащить весь груз на себе? ​Голос девушки звучал тепло и участливо. Александра почувствовала, как напряжение постепенно покидает её тело. В этой тишине и близости подруги было что-то успокаивающее, что-то, что заставляло поверить — может она действительно не одна в этом мире. ​— Я… — начала было Александра, но осеклась, не зная, как выразить то, что творилось у неё внутри. ​ Джинни не торопила её, просто лежала рядом, давая понять, что готова выслушать, когда подруга будет готова говорить.  ​— Она… не выходит из моей головы…  Я боюсь её, но мне так интересно узнать о ней… Блэк стала для меня загадкой, головоломкой, которую мой мозг почему-то отчаянно хочет разгадать, — Саша говорила тихо, словно боялась, что кто-то может подслушать. — Я пытаюсь абстрагироваться, правда пытаюсь… ​— Может быть, дело в том, — мягко произнесла Джинни, — что со всех сторон ты слышишь разные мнения о ней, но пока не смогла сложить своё собственное. Вот твой разум и разрывается между страхом и любопытством. ​— Наверное, ты права, — наконец прошептала она. — Я просто не могу понять, какая она на самом деле… ​— Знаешь, — Джинни осторожно коснулась её руки, — иногда самые загадочные люди оказываются самыми обычными, когда узнаешь их получше. ​ — Надеюсь, — вздохнула Александра.  ​Девушка прикрыла глаза и снова мысли. Где-то глубоко внутри она понимала, что человек не может просто так, от обычной усталости, хватать другого за ворот рубашки, намеренно издеваться или специально наносить себе порез, чтобы проверить зелье. В этих действиях было что-то, что студентка пока не могла разгадать. ​ Открыв глаза, Саша не сразу осознала, где находится. Первые лучи рассвета уже пробивались сквозь занавески. Гриффиндорка с удивлением обнаружила, что всё ещё одета во вчерашнюю форму. ​Перевернувшись на бок, она увидела мирно спящую рядом Джинни. Александра осторожно коснулась плеча подруги, стараясь разбудить её как можно деликатнее. ​— Джинни… — прошептала она, слегка встряхнув подругу. — Просыпайся, уже светает.  ​ ​Уизли что-то неразборчиво пробормотала во сне.  ​ — Теперь, кажется, моя очередь исполнять роль будильника, — прошептала Вертинская, не в силах сдержать улыбку. — Вставай, соня, иначе мы пропустим финальный матч парней. Боюсь, они проиграют когтевранцам, если мы не придём их поддержать. ​ Соседка наконец-то зашевелилась, приоткрыв один глаз и сонно уставившись на подругу. ​— Кажется, мы… — начала было Джинни, но её слова утонули в невольном зевке. ​— Похоже на то! — рассмеявшись, подхватила она. — После вчерашнего матча, ссоры и нашего… эм… примирения мы так устали, что даже не заметили, как уснули. ​ Тихий, но уверенный стук в дверь заставил девушек встрепенуться и подняться с кровати. Когда они открыли дверь, перед ними предстала профессор Макгонагалл. Несмотря на ранний час, она выглядела так, будто бодрствовала уже давно —темно-зеленая мантия была идеально отглажена, а седые волосы, спрятаны под острой, в цвет мантии, шляпой.  ​ — О, вы уже собраны! — произнесла декан, приспустив очки и окинув девушек цепким взглядом. Её тон был настолько бодрым, что подруги невольно переглянулись и сдержанно хихикнули. ​— Замечательно! — продолжила Макгонагалл, не обратив внимания на реакцию. — Александра, будьте добры, пройдите со мной. ​Последняя фраза повисла в воздухе. Девушки снова переглянулись, но теперь в их взглядах читалось не веселье, а тревога. Что могло понадобиться от Александры в такой час? Юная волшебница почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок. ​ «Может быть, она узнала об инциденте с Блэк?» — эта мысль, острым осколком, вонзилась в сознание девушки. Она машинально коснулась воротника своей рубашки, вспоминая тот момент, когда сильные руки схватили её, и по телу пробежала новая волна дрожи. ​ На поле для квиддича уже вовсю царила предматчевая лихорадка. Воздух был наполнен предвкушением — финальный матч мужских сборных обещал стать настоящим зрелищем. Ранние пташки уже занимали лучшие места на трибунах, а внизу, на поле, Гермиона давала последние наставления друзьям.  ​ Внезапно из толпы вылетела запыхавшаяся Джинни, словно пущенная из катапульты. Она резко вклинилась в разговор, едва переводя дыхание: ​ — Сашу забрала Макгонагалл! ​— Зачем? — Рон удивлённо вскинул брови ​— Откуда мне знать? Иди сам и спроси! — огрызнулась на него сестра, всё ещё пытаясь отдышаться. ​ Все трое заметили, как Гермиона нервно теребит край мантии, не поднимая глаз. ​— Миона… — осторожно позвал Гарри. ​— Простите, я не могла не сообщить о состоянии Саши декану, — тихо произнесла она, всё ещё не глядя на друзей. ​— Ну зачем?! — возмутилась Джинни. — Ты же сама вчера напомнила о нашей договорённости, а в неё входил пункт не вмешивать Макгонагалл, пока мы сами не разберёмся. Тем более сегодня ей уже было лучше, мы поговорили с ней вчера! ​— Я же не знала… — прошептала Гермиона, наконец подняв взгляд. ​ Гарри, понимая, что сейчас не время для споров, примирительно поднял руки: ​— Ладно, девчат, что сделано, то сделано. Давайте обсудим это после игры. ​ В кабинете декана было прохладно, хотя камин уютно потрескивал, Саша всё равно чувствовала, как по спине пробегают мурашки. То ли от сквозняка, то ли от страха перед предстоящим разговором. ​ — Прошу, не стесняйся, присаживайся, — голос Минервы звучал мягко, почти по-матерински. — Вчера мне сообщили, что ваше эмоциональное состояние вызывает беспокойство. ​ Щёки гриффиндорки залил румянец. Она опустила глаза, не в силах выдержать взгляд профессора. ​— Вы можете не переживать, — продолжила Макгонагалл, устраиваясь за своим массивным столом. — Наш разговор останется строго конфиденциальным. Что же заставило вас так тревожиться? ​«БЛЭК!» — эта фамилия вспыхнула в голове Александры. Она судорожно сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. ​ — Дом… — наконец выдавила студентка, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Точнее… тоска по дому. ​ — Понимаю. Тоска по дому — это вполне естественно, особенно в вашем случае. ​ Постепенно страх начал рассеиваться. Александра с облегчением осознала, что ей удалось сохранить в тайне тот неожиданный порыв гнева профессора Блэк. Но почему она так упорно старалась скрыть это? Неужели единственной причиной было то, что сама Беллатриса об этом попросила? ​Что-то здесь было не так. Почему в мыслях она так рьяно защищает женщину, которая, по всем законам логики, после взрыва агрессии, должна была вызывать у неё лишь отторжение и страх? ​— Знаете, — голос профессора Макгонагалл вывел её из размышлений, — в таких случаях я всегда сожалею, что ни один волшебник до сих пор не изобрел зелье от тоски, тревоги и подавленного состояния. Хотя, — добавила она с лёгкой улыбкой, — у меня есть один весьма интересный вариант. Конечно, его действие не доказано, но всё же это лучше, чем ничего. ​ Макгонагалл медленно выдвинула один из ящиков своего стола, извлекла оттуда небольшой стеклянный флакон и передала его студентке.  ​«Эфирное масло? С бергамотом? — пронеслось в голове у Александры. —Теперь понятно, кто спонсор необычной коллекцией Блэк. Стоп… Значит, Минерва в курсе того, что происходит с профессором?». ​ Русская волшебница догадывалась, что это лишь самая вершина огромного айсберга, под названием Беллатриса Блэк.  ​ В этот вечер гриффиндорская гостиная погрузилась в непривычную тишину. Кубок финалистов отправился в башню Когтеврана. Но грустить долго не пришлось на следующий день гостиная вновь наполнилась восторженным гулом. На этот раз радостные крики и аплодисменты раздавались в честь женской сборной, которая в финале одержала блестящую победу. ​Беллатриса Блэк словно растворилась в стенах Хогвартса. Ни на одном из финальных матчей её не было видно, как и за общим столом в Большом зале во время трапез. Её отсутствие, кажется, кроме русской ведьмы, не замечал никто.  ​ Саша, несмотря на все страхи и опасения, твёрдо решила прийти на индивидуальные занятия в субботу. В её душе боролись противоречивые чувства: с одной стороны, она боялась снова столкнуться с гневом профессора, с другой — понимала, что пропускать занятия нельзя, вдруг женщина просто была на больничном или что-то в этом роде. ​Но её не было. Ни в Большом зале, ни в кабинете, ни на парах. Вместо привычной фигуры профессора Блэк в класс вошёл другой преподаватель — такой же загадочный, но куда менее привлекательный профессор Снейп. Его чёрная мантия, как всегда, волоклась по полу, а взгляд был полон привычной неприязни. ​«Привлекательный?» — эхом отозвалось в голове Саши. Она сама поразилась этой мысли. С каких это пор она вообще начала думать о привлекательности профессора Блэк? ​ «О, Мерлин, — мысленно воскликнула она, — что со мной происходит? С каких пор я, блин, стала оценивать преподавателей по их внешности? Нет, нет, нет, — продолжала твердь про себя, — это просто абсурд. Яслишком много думаю о ней из-за всей этой ситуации. Это не может быть тем, о чём я боюсь подумать. Просто интересно, что Блэк скрывает и почему так странно себя ведет». ​Одно несомненно радовало Сашу — профессор Снейп, похоже, питал особую неприязнь к высокомерной Пэнси Паркинсон. Когда урок подошёл к обсуждению нового материала, он внезапно обратился к слизеринке: ​ — Мисс Паркинсон, — его голос прозвучал особенно глубоко и угрожающе, — может быть, вместо того чтобы в сотый раз разглядывать свои ногти, вы продемонстрируете свои знания и напишите формулу зелья на доске? ​ Пэнси, не ожидавшая такого выпада, с надменным видом поднялась со своего места и нехотя направилась к чёрной доске. Она начала выводить формулу, старательно вырисовывая каждую букву своим характерным, почти каллиграфическим почерком. Было очевидно, что она просто выдумывает формулы на ходу, пытаясь сохранить лицо. ​ ​Саша, наблюдая за её действиями, вдруг почувствовала странное дежавю. Этот почерк… Где-то она уже видела такие же чёткие, выверенные буквы, написанные с той же степенью аккуратности и уверенности. ​«Записка от Блэк!» — эта мысль вспышкой озарила сознание Саши. Она не могла поверить своим глазам, но теперь всё становилось на свои места. ​«Так вот почему профессор была удивлена, когда увидела меня в тот день… — размышляла Саша. — И теперь понятно, почему я стала невольным свидетелем ее разговора с Нарциссой.» ​ В тот же вечер, Саша поджидала Пэнси в одном из коридоров.  ​— Чего тебе, златовласка? — произнесла Пэнси с привычной надменностью, но в голосе проскользнула едва заметная настороженность. ​ Саша, не теряя времени на прелюдии, выхватила из кармана сложенный пергамент и почти ткнула им в лицо сопернице. ​— Ничего не хочешь рассказать? — в её голосе звенела сталь. — Узнаёшь почерк? ​Пэнси, вместо того чтобы смутиться или растеряться, лишь растянула губы в самодовольной улыбке.  ​— Забавно, правда? — рассмеялась она, — представляю, как Блэк смотрела, наверняка теперь она считает тебя сумасшедшей. ​  «Э-эм… скорее наоборот», — мысленно возразила она, пытаясь собраться с мыслями. «Чёрт, а что делать дальше? Надо было заранее продумать план действий, а не стоять тут, как… как…» ​ Вертинская не могла позволить Пэнси уйти просто так, но и не знала, как действовать дальше. «Не бить же мне её…», — эта мысль застряла в ее голове. ​ Но исход этого противостояния уже был предрешён без участия Александры. Слизеринка плавно направилась прочь по коридору. Её походка была исполнена такой уверенности, что Саша на мгновение почувствовала себя маленькой и беспомощной перед этой змеёй в человеческом обличье. ​ Неделя уроков зельеварения со Снейпом прошла, а студентка всё не могла избавиться от тревожного вопроса: что случилось с Блэк и где она сейчас? Каждый день, садясь за стол в Большом зале, девушка машинально бросала взгляд на пустующее место профессора, а затем, чувствуя себя глупо, возвращала внимание к своей тарелке. ​ Наконец, не в силах больше терпеть это неопределённое состояние, она решилась задать свой тревожащий вопрос: ​— Вы не заметили… профессора Блэк уже почти вторую неделю нет. Это нормально? ​— Ой… Да у неё такое постоянно, почти каждый год случается, —Отмахнулась Джинни, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном. ​ — Точно! Просто пропадает на месяц, а то и больше, а потом возвращается, будто ничего не произошло, — добавил брат девушки, подхватив разговор.  ​Саша почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Значит, это обычное явление? Ну почему её так беспокоит отсутствие Блэк? Почему она не может просто принять это как данность, как делают все остальные? Ведь без нее Александре стало легче дышать — никаких больше ледяных взглядов, никаких едких комментариев, никакого постоянного напряжения. Казалось бы, вот оно — то, о чём она мечтала. ​ «Может, я действительно слишком много думаю об этом», — попыталась успокоить себя гриффиндорка,​новнутренний голос, тихий и настойчивый, продолжал спорить с ней: «Нет, здесь что-то не так. Не может нормальный преподаватель просто так исчезать посреди учебного года. Или может быть, я просто придумываю то, чего нет? — размышляладевушка. — Или всё-таки… есть что-то, что мне не дано увидеть?» ​В библиотеке всё чаще можно было заметить русскую ведьму в компании Гермионы. Правда, цели их пребывания здесь сильно различались: если втораяприлежно делала домашние задания или готовилась к экзаменам, то Саша углубилась в изучение книг с биографиями британских волшебников и историей древних чистокровных родов, точнее одного рода Блэк. ​Сколько бы фолиантов она ни перелистала, биография профессора всегда оказывалась удивительно скупой — не более десятка предложений. И даже в этой книге, которую она сейчас держала в руках, информация была сжата до минимума. Но именно здесь студентка наткнулась на новые, ранее неизвестные факты. ​ «Беллатриса Блэк — 1951 года рождения (точная дата не известна)», — прочитала девушка и не смогла сдержать усмешки. Удивительно — даже год рождения удалось узнать только сейчас. ​«Скрытная. Ни за что бы не подумала, что ей 46. А ведь она ровесница отца.», — размышляла Саша, вглядываясь в строчки. ​ Дальше следовали знакомые факты: «Чистокровная волшебница из древнего рода Блэк. Старшая дочь Сигнуса Блэка и Друэллы Розье. Младшие сестры Андромеда Тонкс (в дев. Блэк) и Нарцисса Малфой (в дев. Блэк). Среди родственников можно отметить двоих кузенов Сириуса и Регулуса Блэк». Эта информация не принесла ничего нового, и Саша нетерпеливо пролистала страницу дальше. ​«В Хогвартсе училась на факультете Слизерин. Вместе с РудольфусомЛестрейнджем», — прочитала волшебницаи замерла. Да, она знала, что Беллатрисабыла слизеринкой, но кто такой этот Рудольфус? Почему его имя упоминается рядом с ней? ​ Последние четыре предложения ударили по ней молотом: ​«После выпуска вышла за него. Детей нет. Рудольфус был осужден после годовщины свадьбы. Беллатриса сменила его фамилию на свою девичью». ​ «Что же произошло в жизни профессора? Почему она сменила фамилию? И что за преступление совершил этот Рудольфус?» — Саша почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Всего четыре коротких предложения, а сколько тайн они хранили.  ​— Юные леди, — внезапно раздался за их спинами знакомый скрипучий голос,— я ценю ваше рвение к знаниям, но не пора ли вам возвращаться в свои комнаты? ​ Саша и Гермиона, вздрогнув от неожиданности, обернулись и увидели суровое лицо мадам Пинс. Обменявшись быстрыми взглядами, девушки послушно начали собирать свои вещи, понимая, что спорить с библиотекаршей — занятие бесполезное. ​Странным образом за последнее время их отношения с мадам Пинс претерпели кардинальные изменения. Если раньше онане обращала на них внимания, и скорее всего знала имя только Гермионы, так как та училась в Хогвартсе с первого курса, то теперь, похоже, гриффиндорки сумели завоевать её благосклонность. Их трепетное отношение к древним фолиантам, аккуратное обращение с хрупкими страницами и страсть к знаниям сделали своё дело — они попали в число редких любимчиков строгой хранительницы библиотеки. ​ Благодаря этому высокому статусу, им с Гермионой было позволено то, о чём другие студенты могли только мечтать — по выходным они могли оставаться в библиотеке на целый час позже комендантского. Это дополнительное время стало для Саши настоящим сокровищем, ведь именно в эти часы студентка могла углубиться в свои «исследования», не опасаясь быть застигнутой врасплох. ​ Так называемый обмен опытом не приостановился, Дамблдор настаивал на проведении занятий. С профессором Снейпом все протекало гораздо спокойнее и размереннее. Хотя его придирчивый характер никуда не делся, но в отличие от непредсказуемой Блэк, он действовал по чётко отработанному сценарию. ​ Северус предпочитал больше показывать, чем говорить. И больше контролировал в отличие от Беллатрисы, которая словно игнорировала весь процесс. Снейп не упускал ни одной детали, внимательно следя за каждым шагом Саши. ​ Если что-то казалось ему неясным или вызывало вопросы, он тут же останавливал и требовал подробных объяснений. Его холодный взгляд сканировал каждую мелочь, не оставляя места для догадок или недопонимания. ​ Эти занятия разительно отличались от тех, что проводились с Беллатрисой. Там всё было как с котом Шредингера — одновременно и понятно, и непонятно, и безопасно, и опасно, все 50 на 50. Здесь же царила чёткая структура и определённость, пусть даже и приправленная изрядной долей язвительности со стороны Снейпа.Также Александру не могло не радовать то,что теперь занятия проходили не в субботнее утро, а в вечер пятницы. ​Дни текли размеренно и неторопливо, сливаясь в недели, а те, в свою очередь, незаметно превращались в месяцы. Постепенно ночные кошмары отступили, оставив Сашу в покое. Мысли о профессоре Блэк утихли и рассеялись, освободив место для новых впечатлений и переживаний. ​Те загадочные пазлы о женщине, которые Вертинская так старательно собирала в своей голове, пытаясь понять происходящее, вдруг потеряли свою значимость.  ​ Девушка полностью погрузилась в новую жизнь. Её дни были наполнены учёбой, которая теперь приносила истинное удовольствие, и общением с друзьями. Английские однокурсники стали для неё настоящей семьёй, с которыми она делила и радости, и небольшие печали студенческой жизни. ​ В первый день последней недели ноября, с самого утра, студенты потянулись во внутренний дворик Хогвартса, чтобы стать свидетелями долгожданного первого снега в этом году. ​ Небо, недавно ещё серое и пасмурное, решило порадовать всех представлением. Крупные, пушистые снежинки начали медленно кружиться в воздухе, неспешно опускаясь на всё ещё зеленую траву.  ​ Саша, смешавшись с толпой наблюдателей, с улыбкой смотрела наприродное шоу. В душе рождалось удивительное чувство — впервые в жизни она видела, как падает первый снег не в России, а здесь, в далёкой английской земле.​ ​— Восхитительно, правда? — восторженно произнёс Рон, не отрывая взгляда от кружащихся в воздухе снежинок. ​ — Будто первый раз в жизни видишь такое чудо, — с тёплой улыбкой подхватил Гарри, наслаждаясь моментом. ​ — Да, красота, — задумчиво протянула Саша, но тут же добавила с лёгкой укоризной в голосе, — только вот мне ещё предстоит отчитываться перед Макгонагалл о своём состоянии. И всё из-за кое-кого, — она шутливо нахмурилась и выразительно посмотрела на Гермиону, — кто в конце сентября решил, что мне просто необходима помощь. ​ Гермиона, не в силах выдержать этот укоризненный взгляд, смущённо опустила глаза и выдавила из себя извиняющуюся улыбку. Друзья дружно рассмеялись и попрощались с Александрой, направившейся к декану.  ​Еженедельные встречи в понедельник перед занятиями стали для девушки чем-то само собой разумеющимся. Эти беседы о душевном состоянии, которые поначалу вызывали лишь раздражение и протест, теперь воспринимались как важная часть её новой жизни. ​Каждое утро понедельника начиналось одинаково: Саша направлялась в кабинет Макгонагалл, где её уже ждал горячий чай с бергамотом и уютная атмосфера. В обществе мудрой и спокойной Минервы разговоры текли легко и непринуждённо.  ​ Девушка торопливо шагала по коридорам замка, погруженная в чтение необъятного параграфа из учебника истории магии. Сегодня ей предстояло сдавать зачёт по этому непростому предмету, и каждая минута была на счету. ​ Первый снег, сыграл ей на руку.Обычно оживлённые коридоры сейчас были почти пустынными — все студенты, позабыв о делах, высыпали на улицу, чтобы полюбоваться этим природным чудом.  ​Гриффиндорка была благодарна судьбе за эту неожиданную тишину в коридорах. Она так углубилась в изучение магических событий прошлого века, что не замечала ничего вокруг, пока не столкнулась с кем-то у самой двери в кабинет Минервы. ​ Наклонившись поднять выпавшую книгу, Саша машинально скользнула взглядом по начищенным до блеска чёрным туфлям. Медленно поднимаясь, она всё отчётливее осознавала, в кого только что врезалась: чёрные колготки в мелкую сеточку, черная юбка платья, плотно сидящий кожаный корсет на талии того же цвета, глубокий V-образный вырез,неприлично обнажавший часть груди. Скрещённые руки в кружевных перчатках, закрывающих всё предплечье, но оставляющих пальцы свободными.Длинные, аристократически тонкие пальцы, подрагивающие от едва сдерживаемого раздражения. Стройная шея, словно у лебедя, плавно переходила в гордый, вздёрнутый подбородок. А на плечах буйствовали непокорные, слегка растрёпанные кудри.  ​ «Профессор Блэк», — мысленно произнесла Саша, и это имя эхом отозвалось в сознании. Другого объяснения быть не могло — только она могла позволить себе столь вызывающий наряд в стенах Хогвартса. ​ «Почему именно сейчас? Когда я уже почти забыла о её существовании», — с досадой подумала девушка, и её разочарование отразилось в широко распахнутых глазах, но при этом с слегка распахнутым ртом от искреннегоудивления: «Впрочем, должна признать — сейчас она выглядит куда более впечатляюще, чем во время нашей последней встречи». ​Беллатриса чуть приподняла брови в своей характерной усмешке. Лёгким, почти небрежным движением она протянула руку и кончиками пальцев коснулась подбородка юной ведьмы, закрыть её рот, всё ещё приоткрытый от изумления. ​ — Признаться, я не рассчитывала услышать от вас извинения, — голос профессора Блэк прозвучал вкрадчиво. — Но хотя бы простое приветствие могло бы продемонстрировать наличие у вас базовых манер, госпожа Вертинская. ​ Женщина медленно убрала руку от лица студентки, и обойдя ее, направилась прочь по коридору, оставив после себя шлейф терпкого табака, смешанный с тонкими нотками бергамота.  ​ Волна тревоги, такая же, как в начале учебного года, вновь захлестнула сознание Саши. Это было то самое ощущение, когда внутренности сжимаются в тугой узел, а сердце начинает биться чаще, пытаясь предупредить о надвигающейся опасности.А в голове опять вопрос: «Что это было?»