Ваши чувства холодней, чем погода в России

13 ГЛАВА

​Александра возвращалась в комнату, будто пробираясь сквозь плотный туман мыслей, от которых нельзя спрятаться. В груди звенело странное, тяжелое опустошение — не просто от переутомления, а от чего-то куда глубже, пугающе личного. Сердце стучало с такой силой, будто хотело прорваться наружу. ​«Что чувствовала профессор Блэк, когда поняла, что её муж — насильник? — пронеслось у неё в голове. — Или она знала об этом всё это время? Но тогда… почему так отреагировала, когда услышала его имя? Почему её голос дрожит не только от гнева, а от чего-то другого — боли, может быть, или… тоски? Любила ли она его?» ​ И тут в ней кольнуло что-то неожиданное. Мысль о том, что Блэк могла любить этого человека, тронула в ней какую-то потаённую струну. Саша даже не поняла, почему её это задело. Почему в груди стало тесно. Почему это казалось… отвратительным. Она тряхнула головой, будто хотела стряхнуть мысль как воду. ​ «А вдруг до сих пор любит? — мелькнуло, как вспышка. — Но ведь Ханна говорила, что у неё были… «особые»отношения с некоторыми студентками. Что, если любовь к нему давно погасла, и на её месте выросло что-то иное? Что, если никакой любви и не было? Браки по расчету среди чистокровных часто бывают» ​ Она остановилась у лестницы, прикоснулась к холодным перилам. Внутри — неутихающий шум мыслей. Почему всё это её так волнует?  ​Чем больше она знала — тем меньше понимала. ​ Всё воскресенье Саша провела, не покидая своей кровати. На коленях перед ней покоился клочок старого пергамента — Карта Мародёров, точнее, её запретное окно в чужую жизнь. Тонкие линии коридоров, скользящие метки имён, магия времени и пространства, сплетённая в сложный танец — всё это завораживало её, не позволяя оторвать взгляд от точки: Беллатриса Блэк. ​Саша умышленно не сказала Гарри о находке. Совесть грызла её урывками — кусала, как голодный пес, но она упрямо отмахивалась от вины. ​ «Когда всё узнаю, когда раскрою её тайну — тогда и верну. Обязательно», — снова и снова убеждала себя, с почти болезненным упорством следя за перемещениями профессора по замку.  ​Внезапно две метки приблизились к спальне — Гермиона и Джинни. Саша вздрогнула, будто кто-то вырвал её из транса, и с отчаянной поспешностью спрятала карту под подушку.  ​«Ещё немного», — подумала она, разглаживая подушку. — «Ещё немного, и я узнаю всю правду…» ​ Но где-то в глубине, на самом краю разума, уже зашевелилось смутное, липкое предчувствие. Что, если правда окажется совсем не тем, на что она надеялась? Что, если некоторые тайны лучше не раскрывать вовсе?​ ​ — Мы собираемся играть в снежки во внутреннем дворе Хогвартса. Ты с нами? — с энтузиазмом спросила Джинни, её глаза сияли предвкушением зимней забавы. ​ Саша приподняла бровь, взглянув на подругу с ироничной полуулыбкой: ​— В снежки? А мы не слишком взрослые для таких развлечений? ​— Саша! — воскликнула Гермиона. — Ты серьёзно? Это же весело в любом возрасте! Пойдём, ну пожалуйста. ​— Ладно. Только обещайте, что не будете превращать это в магическую баталию. ​ — Обещаем! — хором воскликнули Джинни и Гермиона, засмеявшись. ​ Пока они натягивали перчатки и закутывались в мантии, Саша ощутила редкое, почти забытое чувство — лёгкость. Было странно и приятно позволить себе на время забыть о тягостных тайнах, тенях прошлого, непонятного поведения Блэк. Просто выйти на снег. Просто быть с ними. ​Она ещё не знала, сколько в этой обычности скрыто силы. И как важно — хотя бы иногда — быть просто студенткой. Не следопытом, не охотницей за правдой. Просто Сашей. ​ Измотанная, вся в снегу и с раскрасневшимися щеками, Вертинская села на скамейку у края двора, тяжело дыша от напряжённой игры. Не прошло и минуты, как к ней вплотную подсела Ханна Аббот. Девушка закатила глаза — она уже предчувствовала, что сейчас на нее польется фонтан слухов со всего Хогвартса. ​— Слышала, ты идёшь на Святочный бал с Терри? — с нескрываемым интересом и азартным блеском в глазах прошептала Ханна, будто раскрывала важную политическую интригу. ​ — Всё ты слышишь, всё ты знаешь, — проворчала Саша, стряхивая снег с мантии. — Тебе бы в Отдел магических слухов. ​— Это да, — рассмеялась пуффендуйка. — Как все говорят, я — будущая Рита Скитер. Уж если что и происходит, мимо меня не пройдёт. Так ты с Терри идёшь? ​— Иду. А тебе-то какое дело? Хотела пригласить? — язвительно парировала Саша, не глядя на подругу. ​— С меня хватит собственного кавалера. Я иду с Невиллом. Но, — Абботнаклонилась чуть ближе и прошептала, — я вот думаю: профессор Блэк не приревнует? ​Саша резко обернулась. В груди будто кольнуло. Откуда такая мысль?  ​— Что?.. Причём тут она? — голос её сорвался на более высокий тон. ​ Ханна рассмеялась и театрально развела руками: ​ — Да брось. Ты правда думаешь, что яне замечаю вашей маленькой игры? Русская недотрога и мрачная профессор с тайным прошлым. Поверь, это звучит лучше любого романа. ​Гриффиндорка отвернулась, чувствуя, как в ушах пульсирует кровь, а щеки заливает жаром. От возмущения — или оттого, как близко к сердцу она приняла эти слова? ​— Ты бы лучше училась, Ханна, — резко бросила студентка. — Меньше времени тратила бы на сочинения про чужую жизнь. ​Да, из уст Александры это звучало странно. Ведь кто, если не она сама, превратил эту «чужую жизнь» в личное расследование? Кто часами читал биографию семьи Блэк, кто полез ночью в запретную секцию? ​ — Знаешь, Ханна, — сказала Саша тихо, сдержанно, словно делая внутренний вывод, — иногда лучше не совать нос в то, чего не понимаешь. Особенно если это касается взрослых. И особенно — преподавателей. ​Ханна замолчала, впервые ощутив границу, которую нельзя переступать даже в дружеском шепоте. ​Последняя неделя первого семестра была пропитана волшебством приближающегося Рождества. Мерцающие гирлянды оплетали каменные арки, в воздухе витал тёплый аромат хвои, корицы и мандаринов. Студенты смеялись, украшая свои комнаты, а в Большом зале уже готовили ёлку — такую огромную, что её верхушка терялась под заколдованным звёздным небом. ​ Но для русской волшебницы праздника не существовало. ​ Профессор Блэк упорно делала вид, что Саша — пустое место. Ни единого взгляда, ни слова, будто тех пощёчин не было. Будто не было и объятий. Будтопрофессор не кричала на студентку. Не выгоняла ее из кабинета.  ​ После очередного урока зельеварения, когда студенты начали собирать вещи, Александра поняла — она больше не может выносить эту тишину. Её нужно было нарушить. Она должна спросить, должна понять, почему профессор ведёт себя так. ​ Когда последний ученик вышел из кабинета, гриффиндорка сделала шаг к столу, за которым сидела Беллатриса. Но прежде, чем девушка успела открыть рот, за её спиной послышались шаги. ​— Профессор Блэк, я хотела уточнить кое-что по этой формуле, — протянула Пэнси Паркинсон, проходя мимо Саши с самодовольной улыбкой. ​В груди Вертинской что-то рвануло, как заклинание, сорвавшееся без палочки. Гнев поднялся изнутри с такой силой, что воздух, казалось, начал вибрировать. Она стиснула кулаки, чувствуя, как магия бурлит под кожей, прося выхода. На миг возникло почти неуправляемое желание разметать всё в этом кабинете — в клочья, в пыль, до основания. Но она лишь резко развернулась и вышла, глотая воздух, будто задыхалась. ​В коридоре студентка остановилась, прислонившись к ледяной стене. Дыхание сбивалось, сердце бешено колотилось. Она зажмурилась, прижимая ладони к лицу, пытаясь унять дрожь. ​«Что же с вами происходит, профессор?» — Слова не были произнесены, но звенели в её сознании. — «Почему вы делаете вид, что не били меня? Что я не обняла вас, прощая то, что вы даже не просили простить?» ​ Она соскользнула по стене, села на холодный каменный пол. Её губы еле слышно шевелились. ​ — Просто держись подальше. Просто забудь. Просто живи, — шептала юная ведьма. ​ Но с каждым днём это становилось всё труднее. ​С каждым днём желание узнать правду жгло всё глубже. ​ С каждым днём молчание Блэк причиняло боль сильнее. ​ Неделя близилась к завершению, и отношение Александры к профессору Блэк становились всё более противоречивыми. Жалость смешивалась с раздражением, сочувствие — с неясной, пульсирующей обидой.  ​ С помощью карты Мародёров Саша уже почти наизусть знала распорядок дня профессора. Она могла сказать в какое время Блэк выходит из своей комнаты, когда направляется на ужин, и по каким коридорам предпочитает ходить.  ​В субботу, за несколько минут до начала индивидуального занятия, Саша выждала, пока профессор покинула кабинет, и поспешно вернула мантию-невидимку на место. Но уйти не успела — дверь резко распахнулась, и в проёме возникла Блэк. ​— Что вы тут делаете? — холодно и резко спросила она, взглядом в упор ловя её. В голосе сквозила сталь. Саша едва успела отступить от сейфа, стараясь выглядеть как можно спокойнее. ​— Я… пришла на индивидуальное занятие, — неуверенно ответила гриффиндорка. ​ — Уходи, — отрезала Беллатриса, поворачиваясь к столу, будто разговор был уже окончен. ​ Саша замерла. ​ — Но… ​— Без «но». — Тон Блэк стал жёстче. Она повернулась, и в глазах вспыхнула угроза. — Я сказала: уходи. У меня нет настроения. ​ Когда студентка не двинулась с места, профессор в раздражении схватила первую попавшуюся книгу и метнула её в сторону русской ведьмы. Книга с глухим стуком врезалась в стену, не задев её, но заставив инстинктивно отшатнуться. ​ — Убирайся, я сказала! — закричала Беллатриса, и в этом крике слышался не только гнев, но и надрыв, почти боль. ​ Саша сжала кулаки, заставляя себя не отводить взгляда. ​— Что с вами происходит? — её голос дрогнул, но она держалась. — Почему вы так себя ведёте? Сначала бьете, потом позволяете обнять, а потом снова игнорируете… ​— Потому что ты лезешь не в своё дело! — выкрикнула Беллатриса, подойдя ближе. Лицо исказилось от эмоций, которые она больше не могла сдерживать. — Ты ничего не понимаешь! ​ Опять этот переход на «ты». Опять.  ​ — Но у нас же занятие… — попыталась возразить Вертинская, почти шёпотом.  ​— Никаких занятий! — срываясь на крик, рявкнула профессор. — Уходи, пока я не выставила тебя силой! ​Саша отступила к двери, прикусив губу, чтобы не разрыдаться прямо перед ней. ​ — Почему вы так со мной? — прошептала она, уже у самого выхода. — Что я сделала не так? ​Блэк на секунду закрыла глаза, будто борясь с собой, затем ответила: ​ — Ты ничего не сделала… Просто… уходи. ​ Александра вышла, прикрыв за собой дверь, и лишь тогда позволила слезам течь свободно. В груди всё горело — от злости, от боли, от непонимания. ​ Единственное, что хоть как-то грелостудентку, — это мысль о завтрашнем бале. А сразу после — долгожданные каникулы и поездка домой, в Россию. Она увидится с Ниной, и, может быть, наконец решится сказать ей о своих чувствах. Скажет — и станет легче. Счастье будет ждать её впереди. По крайней мере, она упорно старалась в это верить, как будто могла этим заглушить боль, которую оставляло после себя всё, что происходило между ней и профессором Блэк. ​ С самого утра в башне Гриффиндора царил хаос. Студентки носились туда-сюда: одна искала заколки, другая — туфли, третья просила подкрасить ей губы.  ​Александра стояла у зеркала, поправляя платье. В этот момент в комнату влетела Джинни. ​— Ого! — восхищённо выдохнула она. — Саша, ты выглядишь как королева. Нет, правда. Как будто сошла с портрета! ​ Девушка слегка улыбнулась и поправила тонкую бретельку. ​— Спасибо, Джин. — Голос её был тихим, почти рассеянным. — Как думаешь, Терри понравится? ​— Он упадёт в обморок, — заверила Джинни, закатывая глаза с улыбкой. — Хотя, честно говоря, я думала, ты пойдёшь с Падмой Патил. Между вами, как мне казалось, был какой-то флер. ​— Я не хотела обижать Терри, — пожала плечами Саша, не уточняя, что согласилась на приглашение скорее от усталости, чем от интереса. ​— Ну-ну, — с мягкой усмешкой подняла руки Джинни. — Как бы там ни было, знай: ты выглядишь потрясающе. И не позволяй никому испортить тебе этот вечер. Никому. ​ Саша кивнула, но её взгляд снова скользнул к отражению. «Не позволяй никому…» Легко сказать, когда этот «никто» — не профессор Блэк. Женщина, которая будто целенаправленно рушит ей душу. Хотя, если честно, и сама Саша хороша — вмешалась в чужую жизнь, копалась в прошлом. Только вот… ради чего? ​ Она медленно провела рукой по платью. Ткань отливала в темно-красный, почти винный цвет, словно вобравший в себя всю бурю эмоций последних недель — тревогу, злость, одиночество. Мерцающие нити, вплетённые в узор, напоминали кровь и магию. ​«Как я сама», — подумала Саша, — «Немного света и слишком много боли». ​— Может, сделаем тебе причёску? — предложила Джинни, подходя ближе.— Мне кажется, с косой будет идеально. У тебя такие волосы — грех не показать. ​— Делай, как знаешь, — кивнула Вертинская и села на край кровати. ​ Пока Джинни ловко плела косу из пшеничных, почти золотистых волос, в комнате повисла неожиданная тишина. Ипочти небрежно, Уизли прервала ее: ​ — Я видела, как ты смотришь на профессора Блэк. ​ Русская ведьма вздрогнула и резко обернулась: ​ — Что ты сейчас сказала? ​— Не смотри на меня так, — спокойно ответила соседка, закалывая прядь шпилькой. — Я просто говорю, что не слепая. Тебе важно, что она о тебе думает. Это видно. Слишком видно. ​ Саша отвела взгляд и сжала пальцы на коленях. ​ — Не выдумывай, — буркнула она. ​— Сегодня не об этом, — твёрдо проговорила Джинни, встречаясь с ней взглядом через зеркало. — Сегодня самый счастливый вечер. Ты обязана быть счастливой.  ​ Саша промолчала. Всё это звучало правильно. И девушка решила, во что бы то ни стало насладится этим балом сполна, и никакая профессор Блэк ей в этом не помешает.  ​У входа в Гриффиндорскую башню ееуже поджидал Терри Бут. Когтевранец, как настоящий джентльмен, протянул ей руку, и они неторопливо направились в сторону Большого зала, по пути лениво переговариваясь о погоде и свежих новостях из мира квиддича. ​Когда они вошли в зал, озарённый тысячами мерцающих свечей и украшенный сверкающими гирляндами, гриффиндорка невольно затаила дыхание. Но не от красоты убранства — она ощутила на себе десятки взглядов. Щёки запылали, а в груди защемило от стеснения. ​— Всё в порядке? — спросил Терри, с беспокойством заглянув ей в лицо. ​ — Да… просто… все смотрят, — тихо ответила девушка. ​— Конечно смотрят. Завидуют, — усмехнулся Бут и уверенно повёл её в центр зала, где уже кружились в вальсе другие пары. ​ Праздничная атмосфера витала повсюду. Луна, как всегда, выделялась из толпы — в странных очках и ещё более странном головном уборе, она танцевала одна, раскинув руки, будто пыталась взлететь, не заботясь о ритме музыки. Невилл неловко вращал в танце Ханну, и, похоже, именно она спасала их от падения. Драко Малфой, напрочь забыв о невесте, беззастенчиво флиртовал с Асторией Гринграсс, а сама Пэнси стояла в сторонке, наблюдая за происходящим с ледяным выражением лица. ​ Наконец в зал вошли друзья Саши. Гарри вёл под руку Джинни, а Рон, покраснев до ушей, шагал рядом с Гермионой — явно собрав всю свою храбрость, чтобы пригласить её. ​— Ну и где вы пропадали? — спросила русская ведьма, подходя к ним с улыбкой. — Мы уже начали думать, что вы потерялись. ​ — Гермиона заставила меня тренироваться весь вечер, — пожаловался Рон. — Как будто я не знаю, как танцевать обычный вальс! ​ — И как, научился? — спросила Александра, сдерживая смех. ​— Ещё бы! — с важностью заявил Рон. — Хотя Гермиона всё равно заставила повторить всё трижды. ​ — А профессор Блэк? — неожиданно спросила Саша, бросая взгляд по сторонам. — Она так полагаю не посещает такие мероприятия? ​— Нет, обычно приходит, — пожал плечами Гарри. — Может сегодня решила остаться в стороне. ​У Саши внутри всё сжалось. Отсутствие Блэк на балу только усилило тревогу, уже давно поселившуюся в её душе. Что-то было не так — и это «что-то» явно имело отношение к тому, как вела себя профессор в субботу на индивидуальном. ​ — Потанцуем? — предложил Терри, наклоняясь к ней. — Музыка как раз подходящая. ​Саша кивнула, позволяя Терри увести себя в танец. Она старалась улыбаться, двигаться в такт, выглядеть беззаботно. Но даже под звуки вальса, среди сверкающих огней и смеха, беспокойство не отпускало. Каждый раз, когда двери зала открывались, девушка инстинктивно поворачивала голову в ту сторону — сама не зная, ждёт ли увидеть там Беллатрису, или, наоборот, надеется, что та не придёт. ​Когда музыка стихла, Терри с воодушевлением предложил перекусить, но Саша мягко отказалась. ​— Ты не будешь против, если я отлучусь ненадолго? — спросила она, глядя на него почти с мольбой. ​— Конечно, нет, — кивнул он, всё так же учтиво. ​ Оказавшись в своей комнате, Саша порылась под подушкой и достала карту Мародёров. Несколько секунд — и взгляд её зацепился за крохотную надпись: Беллатриса Блэк. Точка оставалась неподвижной в её кабинете. ​ «Значит, действительно решила не приходить», — подумала Саша, складывая карту обратно. ​ Она возвращалась в Большой зал по уже полутёмным, притихшим коридорам, когда её остановил голос, который гриффиндорка узнала бы среди тысячи. ​— Ты чего не на балу, Златовласка? ​Девушка обернулась — перед ней стояла Пэнси Паркинсон. Слизеринка шагнула ближе и начала разглядывать её с вызывающим вниманием. ​— Могу задать тот же вопрос, — парировала Саша, скрестив руки на груди. ​— Да брось, — неожиданно мягко сказала Пэнси. — Похоже, нам с тобой одинаково скучно в компании наших кавалеров. ​ Вертинская удивлённо моргнула. «Скучно? Значит, ей не нравится Драко?..» ​— Ты о чём? — осторожно спросила она, сбавив тон. ​ — Видишь ли, Златовласка… — Пэнси приблизилась на шаг, её голос стал почти бархатным. — Драко совсем не в моём вкусе. ​«Что, чёрт побери, она делает?» ​— Тогда кто?.. — Саша сглотнула. — Кто в твоём вкусе? ​ — Ох, — Пэнси облизнула губы и сделала ещё шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. — Для чистокровной волшебницы, вроде меня, это позорно. Поэтому я обычно молчу о своём вкусе. Но с тобой... всё иначе. ​ «Что со мной? При чём тут я?Позорно?» ​— Ты мешаешь мне, Златовласка, — прошептала Пэнси, окончательно прижав Сашу к холодной каменной стене. ​ «Чёрт… Она что, ревнует к Блэк?Точно! Ребята говорили, что она ее любимица…но я думала любимица потому, что невеста племянника. Да и ведь у нас с Беллатрисой ничего нет.» ​Гриффиондорка попыталась выдавить слова: ​ — Я… эм… слушай… ​Но договорить не успела. Пэнси прервала её, легко и в то же время дерзко поцеловав. Она обняла девушку за талию, прижавшись всем телом, и, будто позабыв о мире вокруг, властно вторглась в её пространство — в прямом и переносном смысле. ​ Опомнившись, Саша резко оттолкнула слизеринку и с отвращением провела рукой по губам, словно пытаясь стереть произошедшее. ​— Что ты творишь? — выдохнула она, тяжело дыша. ​ Пэнси замерла. На её лице промелькнула растерянность, будто она сама не до конца понимала, что только что сделала. ​— Я… думала… что нравлюсь тебе, — пробормотала девушка почти неслышно. ​Саша уставилась на неё, не веря ушам. ​ — А я думала, тебе нравится Блэк. ​ — Что? — Пэнси возмутилась, вскинув брови. — Она же профессор! Да ещё и тётка Драко! ​Слизеринка резко отвернулась. ​— Ладно. Забудь, — бросила она уже через плечо и быстрым шагом скрылась в темноте коридора. ​ Саша осталась стоять одна, будто вкопанная, не в силах пошевелиться. ​«Никогда бы не подумала… Что я могу ей нравиться. Как это вообще понять? По её вечным колкостям? По язвительным насмешкам?..» ​Вертинская глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя. ​«Спокойно. Всё хорошо. Всё под контролем…» ​ Но, стоило ей снова вспомнить вкус на губах, как мысль ударила током. Это был её первый поцелуй. Настоящий. В губы. Не в щёку. ​ Девушка медленно подняла руку и прикоснулась к губам кончиками пальцев. Губы всё ещё покалывало, будто в них осталась тень прикосновения. ​ «Мой первый поцелуй… с этой змеёй», — с горечью подумала гриффиндорка. ​И всё же — против воли — она снова попыталась вспомнить, как это было. Мягкое вторжение. Влажное тепло. Смятение. Невозможность дышать. ​Слишком многое, чтобы просто стереть. Но слишком неожиданное, чтобы принять. ​ — Что, твоя принцесса тебя бросила? — усмехнулась Джинни, подходя к Терри, который уже добрый час стоял у стены и нервно теребил манжету рубашки. ​— Нет, — немного растерянно ответил он. — Она сказала, что скоро вернётся. ​— И как давно было это «скоро»? — с приподнятой бровью уточнила Уизли. ​— Достаточно давно, — признался Бут, в его голосе зазвучали тревожные нотки. ​— Ладно, — вздохнула Джинни. — Пойду проверю, может, она устала и решила остаться в комнате. ​Но комната оказалась пустой. Ни Саши, ни даже следов её возвращения там не было. Всё выглядело так, будто она туда вовсе не заходила. Сердце Джинни тревожно сжалось. ​Вернувшись на бал, она поспешно подошла к друзьям: ​ — Её нет в комнате. Я вообще не уверена, что она туда заходила. ​ — Мы должны сказать об этом Блэк, — тут же произнесла Гермиона с обеспокоенным видом. ​ — Ну да, будто ей не плевать, — пробурчал Рон, закатив глаза. ​— Она сейчас исполняет обязанности декана Гриффиндора, между прочим, — резко ответила Грейнджер. — И обязана реагировать на такие вещи, как бы все равно ей не было. ​ — Предлагаю сначала обойти замок, — вмешался Гарри. — А если не найдём — тогда уже поднимем тревогу. ​Ребята кивнули и разошлись по коридорам, заглядывая во все возможные закоулки, пустые классы и даже на чердачные лестницы. Но время шло, а Саши не было. Ни через час, ни через два. Когда они снова встретились в гостиной Гриффиндора, бал был уже закончен, в замке наступила тишина — и с ней пришло осознание, что наступил комендантский час. Искать дальше было опасно и бессмысленно. Оставался один вариант.Профессор Блэк.