Ваши чувства холодней, чем погода в России

16 ГЛАВА

         В коридорах Хогвартса царил привычный гул: где-то смеялись первокурсники, кто-то спешил на завтрак, кто-то уже нёсся на пары, а снаружи по утреннему воздуху доносились крики с тренировки по квиддичу. Первый учебный день после рождественских каникул обещал быть таким же насыщенным, как всегда.          — Думаю, я буду писать диплом по ЗОТИ, — говорил Гарри, идя в компании друзей и на ходу завязывая гриффиндорский галстук.          — Может, мне тоже… — задумчиво протянул Рон, явно не слишком заботясь о своём не совсем опрятном виде.          — Ну ты, как всегда, Рон, — проворчала Гермиона. — Все уже давно решили, по какому предмету будут писать диплом. — Она перевела взгляд на Сашу, идущую чуть впереди компании. — А ты что скажешь?          Но русская ведьма была погружена в собственные мысли. Как вести себя с Блэк после каникул? Как продолжить расследование? За что зацепиться, где искать новые следы?          — Я? Диплом? — Саша обернулась через плечо, не замедляя шага. — Не думала ещё.          Четверо друзей подошли к кабинету зельеварения. Слизеринцы, как всегда, успели занять самые выгодные места — поближе к котлам и подальше от взглядов преподавателя. В аудитории уже шел привычный шорох: кто-то доставал блокноты и перья, кто-то проверял чернильницы, а кто-то перешёптывался, явно обсуждая каникулы.          Войдя в класс, Саша машинально оглядела ряды зелёных мантий. Её взгляд сам собой зацепился за знакомые глаза — Пэнси. Та тут же отвернулась и, будто по привычке, стала рассматривать свои ногти, стараясь изобразить безразличие.          «Как будто ничего не было…» — сжалось внутри у Вертинской. В памяти тут же вспыхнуло: прикосновение губ, мягкость голоса, резкий аромат духов. От воспоминаний по телу пробежала дрожь, стало невыносимо неуютно.          Стараясь прогнать наваждение, Александра села рядом с Гермионой и разложила перед собой учебные принадлежности. Беллатрисы в кабинете ещё не было.          «Ну вот почему именно в первый учебный день, и именно зельеварение? И почему обязательно со слизеринцами? — раздражённо думала она. — Неужели нельзя хотя бы раз поставить вместе с когтевранцами или пуффендуйцами?..»          Её мысли оборвал гулкий, уверенный стук каблуков.          — После лекции те, кто собираются писать диплом по моей дисциплине, остаются после пары, — прозвучал низкий голос.          Блэк, грациозная и одновременно пугающая, вошла в аудиторию. Она легко прошла к кафедре, её мантия чуть колыхалась при каждом шаге.          Развернувшись к классу, она медленно окинула студентов взглядом. Её глаза, как всегда, пронзают каждого насквозь. И вдруг останавливаются на Александре.          — Ну конечно, — с холодной насмешкой произнесла профессор, словно обращаясь только к ней. — Если найдётся хоть один смельчак, решивший писать диплом по зельеварению.          Вертинская сглотнула, не в силах отвести взгляд от этих чёрных воронок, которые тянули её внутрь, как омут. Казалось, ещё миг — и она провалится, потеряв возможность дышать.          «Ещё бы я согласилась писать диплом по зельеварению… Мне предостаточно ваших индивидуальных занятий по обмену опытом», — мысленно усмехнулась Саша, но язык так и не повернулся произнести это вслух.          Занятие прошло на удивление спокойно. Даже пугающе спокойно. Беллатриса не игнорировала её, но и не цеплялась привычными колкими замечаниями. Лишь раз за разом скользила по классу взглядом, словно выжидая. Как всегда, профессор Блэк нагрузила студентов ворохом домашних заданий, но неожиданно отпустила группу на несколько минут раньше, что для неё было несвойственно.          — Мисс Вертинская, — будто пробуя на вкус её имя, протянула Беллатриса, крутя пальцами волшебную палочку и не отрывая взгляда от девушки, — останьтесь на пару минут.          Саша вздрогнула. Она напоминала оленёнка, ослеплённого светом фар, и только смогла коротко кивнуть.          Когда последние студенты — трое смельчаков из Слизерина — получили свои темы для диплома и вышли из аудитории, Вертинская подошла к профессорше. Она упрямо уставилась на свои ботинки, словно это могло спасти её от встречного взгляда. В груди теснило ощущение, что стоит лишь поднять глаза — и Беллатриса увидит, что эта студентка знает слишком много, больше, чем положено знать ей о своем профессоре.          — За первое полугодие вы умудрились удивить меня и в хорошем, и в плохом смысле, госпожа Вертинская, — протянула Беллатриса с едва заметной ухмылкой. Её голос звучал мягко, почти лениво, но за этим сквозила насмешка. — Я не стану настаивать… однако если вы всё ещё не определились с дисциплиной для диплома, я бы… рекомендовала вам зельеварение.          Саша нахмурилась: «Что это? Неожиданная милость? В чём подвох? С чего её вечный яд вдруг превратился в подобие снисходительности? Из-за того случая на озере? Или же за эти две недели профессор Блэк и правда переосмыслила своё отношение к ней? Но нет — слишком неправдоподобно»          — Ну… — голос Вертинской прозвучал хрипловато, и она едва заметно кашлянула, — я могу… подумать?          — Подумать? — Беллатриса рассмеялась коротко и сухо, будто этим смехом хотела напомнить, что, по сути, ничуть не изменилась. — Ну что ж… думайте. В субботу на индивидуальном занятии я хочу услышать ваш точный ответ.          Она лениво махнула рукой, даже не взглянув на девушку, словно вычеркивая её присутствие. Для Беллатрисы это был всего лишь жест — но для Саши он прозвучал как: «Исчезни с моих глаз»          Схватив сумку, Вертинская мгновенно покинула аудиторию.          Вернувшись поздно вечером из библиотеки, Саша застала Джинни, сидящую на кровати с баночкой лака и сосредоточенно вырисовывающую красный глянец на ногтях. Эта сцена заставила русскую ведьму невольно улыбнуться: она сама никогда не тратила время на такие вещи и даже не представляла, каково это.          — Ну как первый день? — не отрываясь от ногтей, спросила Джинни.          — Скажу одно: домашки завал, — хмыкнула Саша и, вытянув руки в стороны, плюхнулась на кровать.          — Тут согласна, — закатила глаза соседка по комнате. — Кстати, ты уже решила, по какому предмету диплом писать?          Расслабленность Вертинской тут же сменилась нервным напряжением.          «Диплом… Чёрт. А ведь Блэк предлагала… Зачем? Что это значит? Если откажусь — решит, что я слабая? Если соглашусь — привяжет к себе ещё сильнее? Может, это шанс докопаться до правды?.. Или путь к новым травмам?»          — Не знаю, — нехотя проговорила Саша. — Блэк… предложила мне диплом по зельям.          — Что?! — Джинни вскинула голову так резко, что едва не уронила баночку. — Ты шутишь?!          — Разве похоже? — Саша подтянула колени к груди, обхватила их руками и с любопытством наблюдала за подругой.          — Но… но это же… — Уизли даже растерялась, — я слышала, она всегда отговаривает студентов. Мол, слабые знания, мол, не дотягивают. А тут… сама предложила?          — Я сказала, что подумаю, — Саша прикусила губу. И поймала себя на мысли: может, Белла и правда увидела в ней талант?          — «Подумаю»? — Джинни вскочила с кровати, забыв про ещё влажный лак. От её резкого тона Саша невольно улыбнулась — та произнесла это слово в точности, как сама Блэк.          — Слушай, — уже спокойнее продолжила рыжеволосая, — я и сама про неё говорила всякое. Но… как профессор она сильная. Если кто-то и может добиться её признания, то, возможно, это ты. Моё мнение? Соглашайся.          Всю неделю русская ведьма жила в раздвоенном ожидании: с одной стороны, она считала дни до субботы, с другой — мечтала оттянуть момент встречи с этой холодной, непредсказуемой женщиной.          Саша уже привыкла к резкой смене поведения Беллатрисы Блэк. Но это знание не делало встречи менее пугающими.          Перед занятием она сжала в руках стеклянный шар с крошечной копией Спасской башни — тот самый, который прихватила из дома, сбегая к матери в Румынию. Это был её способ выразить благодарность. Пусть даже Белла вряд ли примет её.          — Что это? — с недовольным изломом брови спросила профессор, когда Саша протянула шар.          — Это… — девушка повернула в пальцах холодное стекло, собираясь с духом, — миниатюра Спасской башни.          — Я пока что не ослепла, вижу сама, — фыркнула Блэк. — Я имела в виду, зачем мне эта безделушка?          — Я хотела… — голос предательски дрогнул, и слова застряли где-то в горле. Саша аккуратно поставила шар на стол и сделала шаг назад. — Хотела поблагодарить за то, что вы… не оставили меня у озера.          Беллатриса усмехнулась, закатила глаза и всё же взяла шар в руки. В наступившей тишине было слышно, как стекло тихо перекатывается в её ладонях.          — Я не нуждаюсь в ваших подачках, — холодно бросила она, хотя не вернула подарок. — И ваш поступок был глупым и безрассудным. Не думайте, будто я сделала это из доброты душевной. Я лишь выполняла обязанности, находясь на временной должности декана.          В её голосе прозвучало что-то странное — словно она пыталась убедить не столько Сашу, сколько саму себя.          — Ну так что, — глаза Беллатрисы сузились, её голос вновь стал ядовитым, — вы подумали над моим предложением? Или вам недоступна такая трудна мыслительная деятельность, связанная с дипломом?          — Да, — после короткой паузы тихо, почти шёпотом ответила Вертинская. Потом выпрямилась и чуть громче добавила: — Я возьмусь за диплом по зельеварению.          Белла замерла, отложив стеклянный шар, будто ожидала совсем другого ответа. Но уже через миг собрала себя и насмешливо изогнула губы.          — Видно, вы не учитесь на ошибках, — её голос прозвучал удивительно мягко, почти ласково, словно она извинялась за пощёчины и весь свой прежний яд, — Тему выберешь сама. В течение недели озвучишь её. Всё ясно?          Александра кивнула.          «Почему она хочет, чтобы я выбрала тему сама? — пронеслось в голове. — Что с ней произошло за эти две недели? Ее словно подменили… и это пугает куда сильнее, чем её прежняя жестокость»          — Не витайте в облаках, Вертинская, — сухо оборвала профессор, заметив задумчивость гриффиндорки. Она метнула в руки девушки тяжёлую книгу так, что Саша едва успела её поймать. — Приступайте.          «Ну вот… теперь я её узнаю, — с облегчением и досадой одновременно подумала Александра. — Всё как всегда: никаких объяснений, никаких намёков на то, что именно от меня требуется. Ни капли интереса в самом обмене опытом».          Она подошла к лабораторному столу с котлом и раскрыла книгу на странице с закладкой. На пожелтевших страницах значился рецепт старого русского зелья, но в нём отсутствовали несколько ключевых ингредиентов. Очевидно, от неё ждали, что она восстановит рецепт и приготовит снадобье самостоятельно.          — Не забудьте вести точные записи. У меня нет времени наблюдать за тем, как вы копошитесь, — бросила напоследок Беллатриса. Накинув на плечи мантию, она безмолвно развернулась и покинула кабинет, оставив девушку один на один с котлом и собственными мыслями.          Начиная с понедельника следующей недели выбор темы для диплома по зельям стал общей заботой друзей Саши. Они словно всерьёз решили, что эта проблема касается их всех, и каждый хотел помочь русской ведьме определиться.          — Может, что-нибудь связанное с зельем, которое когда-то было популярным, но сейчас его не используют? — предложила Гермиона, удобно устроившись на подоконнике комнаты Александры и Джинни. — В исследовательской части можно расписать историю создания, состав и эффект, а в практической — попробовать воспроизвести и проверить его действие.          — Неплохая мысль, но раз Саша из России, то, может, взять тему, связанную с каким-нибудь русским зельем? — подхватил Гарри, лежа поперёк кровати Джинни и задумчиво глядя в потолок.          — Да-да, например, с приворотным зельем, — не удержался Рон и, подмигнув в своей привычной манере, получил от сестры метко пущенную подушку.          — Какой же ты невозможный, — проворчала Джинни, но уголки её губ всё равно дрогнули.          Все рассмеялись, а Саша вдруг с интересом сказала:          — А мне нравится идея Рона. Что, если сравнить британскую амортенцию и русское приворотное зелье? В исследовательской части я изучу их составы, отмечу различия и сходства, а в практической приготовлю оба варианта и покажу результат.          Компания притихла, явно обдумывая её слова. По лицу старшего Уизли было сразу видно, что он доволен: именно его шутка неожиданно превратилась в серьёзное направление для диплома. Джинни прищурилась скептически, будто не доверяя самой идее, а Гермиона с Гарри действительно выглядели погружёнными в размышления, взвешивая все за и против.          — На самом деле, идея неплохая, — наконец произнёс Поттер. — Мне нравится ход твоих мыслей.          — Я тоже думаю, что это можно предложить, — осторожно добавила Грейнджер. — Но у меня есть опасения, что Блэк не обрадуется такой теме.          — Ну, по крайней мере, если предложишь, ничего не потеряешь, — пожала плечами Джинни.          Дело оставалось за малым — сообщить тему Блэк. Но, как ни странно, именно это «малое» оказалось сложнее, чем сама придумка темы.          На следующий день за обедом в Большом зале Саша едва притронулась к еде: вилка зависала в воздухе, а взгляд упрямо скользил к профессорскому столу. Она то и дело искала среди взрослых фигур силуэт Беллатрисы, вцепившись глазами в каждое её движение.          В это время рядом с Блэк, фоном, звучал раздражённый голос Снейпа. Он шипел, растягивая слова так, будто сам их вкус вызывал у него отвращение:          — Вы только представьте… — почти в нос, с глухим сарказмом протянул мужчина. — Уизли решил, что сможет написать диплом по моей дисциплине. По ЗОТИ!          Белла, сидевшая рядом, выглядела отрешённой: вяло ковыряла вилкой в тарелке, будто сама еда была ей безразлична, и терпеливо слушала коллегу. По выражению её лица трудно было понять — то ли блюда действительно не доставляли удовольствия, то ли сам собеседник.          Но вдруг она резко подняла взгляд от тарелки. Глаза профессорши и студентки встретились. Саша вздрогнула, будто её застали за чем-то запретным. Она тут же уткнулась в тарелку, а пальцы крепче сжали вилку. В мыслях студентка все еще формулировала фразу, которой она сообщит тему диплома.          Женщина же не отвела глаз сразу — напротив, задержала этот немой контакт, чуть прищурившись, оценивая, зачем русская ведьма так пристально на неё смотрела. На её губах промелькнула лёгкая тень усмешки, и лишь после этого она неторопливо отвела взгляд обратно к тарелке.          — Я уже смирился с Поттером… — между тем продолжал Снейп, не замечая ничего вокруг. — Но как же я сразу не догадался, что его верный дружок тут же потащится за ним!          — Очень сочувствую, — наконец произнесла Блэк таким тоном, в котором не звучало ни капли сочувствия к коллеге. Слово повисло в воздухе колким и пустым, и уже через мгновение она резко поднялась из-за стола. Шурша мантией, профессор направилась к выходу быстрым, хищным шагом.          Но избавиться от тени за спиной ей было не суждено: Александра тут же вскочила и поспешила следом, едва поспевая за стремительной походкой.          — Не сейчас, Вертинская, — холодно бросила Беллатриса, даже не оборачиваясь. — Не испытывайте моего терпения.          — Но… — голос Саши дрогнул, однако она всё же рискнула вымолвить слово.          В ту же секунду женщина резко остановилась и развернулась. Её чёрные глаза пронзили девушку так, будто она застала её на месте тяжкого преступления. Александра невольно втянула воздух в ожидании потока оскорблений.          — Либо вы глухая, либо… — резко начала Блэк, но вдруг осеклась. На одно короткое мгновение её губы поджались, а взгляд дрогнул — будто она осознала, что собиралась сказать слишком много.          Белла отрезала сама себя, повернув голову в сторону, и сухо закончила:          — Неважно. Подойдите ко мне после занятий, если то, что вы хотите сказать, действительно стоит времени.          Вертинскую всё сильнее сбивало с толку поведение профессора Блэк после зимних каникул. Что изменилось? Что стало переломным моментом? Тот ли случай у озера заставил Беллатрису взглянуть на неё иначе?          Опять в своих мыслях, Саша шла по коридорам, не замечая, кто проходит мимо. И лишь знакомый голос остановил её:          — Одна тут? — Пэнси встала так, что загородила ей дорогу. Но в её голосе не звучало ни насмешки, ни угрозы — скорее сдержанное беспокойство.          — Как видишь… — Саша приподняла бровь, не торопясь с ответом.          Слизеринка глубоко вдохнула, будто собираясь прыгнуть в ледяную воду. Казалось, что каждое слово даётся ей с трудом.          — То, что было… — она запнулась, но, зло выругавшись себе под нос, резко договорила в своей привычной едкой манере: — Не смей никому об этом говорить!          — Без проблем, — отрезала Саша и, чуть толкнув её плечом, прошла мимо.          Сейчас у неё не было ни сил, ни желания разбираться с Паркинсон. Слишком много всего навалилось. Даже о том поцелуе с Ниной она почти не думала — воспоминание, которое еще пол года назад грело бы сердце, теперь повисло тяжёлым троеточием: ни продолжения, ни ясности. А Пэнси со своим нервным выпадом лишь добавляла путаницы в её и без того запутанную личную жизнь.