Thomas & Sarah. When both need help

Дождь хлестал по оконным стеклам, словно пытаясь пробиться внутрь. Томас стоял у окна, медленно вращая пустой стакан в руках. Янтарные капли виски давно исчезли, оставив после себя лишь горьковатый привкус и тепло, разливающееся по телу. За окном бушевала стихия — всю неделю небо не переставало лить воду, сопровождая потоп раскатами грома и вспышками молний. «Льёт как из ведра», — подумал он, прижав ладонь к холодному стеклу. Внезапно в памяти всплыл образ Сары — как она вжималась в него при первом же громовом раскате, вся дрожащая, как осиновый лист. Все мысли сейчас были о ней, маленькой занозе в заднице, которую сам выбрал Том. И не пожалел, естественно. Но в первый раз за все эти месяца в больницу… Этот факт сжимал его внутренности в тугой узел. Неужели его методы не помогают? Неужели всё опять по кругу?

***

Мать Сары умерла, когда ей вот-вот стукнуло шестнадцать. Тогда, уже тогда, Томас помогал девочке, думал, что она — очередная пациентка, трудный подросток, родителей, которые и вовсе не планировали иметь детей. Она — их случайность, неосторожность, необдуманность, обуза. Ей по-настоящему повезло оказаться именно у Томаса. Он хорошо ладил с детьми, оказывал помощь им и их родителям. Томас Верндли — двадцативосьмилетний тихий привлекательный сосед, холостяк. Он часто улыбается, также часто, как и хмурится. Говорят, что люди, у которых улыбка не сходит с лица, чаще всего на самом деле опустошены внутри. Вот и пустые, грустные глаза выдавали его. Томас — сирота. Он пять лет жил в детском доме и мечтал о том, как бы побыстрее найти своё дело жизни, учиться, читать много книг, развиваться и достигнуть цели. Оказалось, что обучения в детском доме, в котором был наш герой, недостаточно для поступления в университет мечты юного Верндли. Частые побеги не радовали воспитателей, хоть и в благих намерениях. Но, как говорится «Без труда не вытащишь и рыбку из пруда». Такая детская поговорка, которую Томас сразу запомнил и не выпускал из головы ни на секунду. В тяжелые времена он крутил у себя подобные поговорки, словно аффирмации. Голубоглазый трудолюбив, ответственен, начитан и…одинок. Цели в жизни для него всегда были важнее, тот ставил их на первое место, поэтому выбирая между потратить всю ночь на проект, чтобы довести его до собственного идеала или оставить все так, как есть и лечь спать, тот выбирал первый вариант. Конечно, Том не будет делать пакости соперникам, а только лишь добиваться совершенства, без единой ошибки в работе, чтобы выиграть, победить в этой борьбе снова знаниями. Безусловно, он проигрывал даже с таким упорством, ведь этому миру не достаточного простого трудолюбия. Нужны власть, деньги, ум и хитрость, как минимум… Борьба с Сарой продолжалась меньше года. Точнее с ее проблемами. Отца она и вовсе не знала, мать спускала все деньги на казино и алкоголь, о воспитании дочери речи и не шло. Но деньги всё ещё были, поэтому подсунуть крупную сумму кому-то в карман она могла. До определенного момента. Сначала переезд в квартиру поменьше, которая больше походила на тюрьму, потом частые уходы матери на два, а то и три дня. Сара оставалась наедине с собой и своими мыслями в холодной и пустой квартире. Бедная девочка всё терпела и не могла никому ничего рассказать, ведь боялась всего на свете, была такой запуганной, необщительной и молчаливой. Затем Сара Керентгелл, будучи пятнадцатилетним подростком, узнала из интернета, единственного источника какой-либо информации помимо школы, о таком новом слове как «селф-харм». Ее резкое желание причинять себе боль практически на ежедневной основе, которое вызывало хоть какие-то ощущения помимо душевной боли и пустоты, оказывается, имело название. Она не видела в жизни смысла. А как увидеть его, если ты живешь среди пустых бутылок от алкоголя, окурков, слушаешь лишь оскорбления и пустые слова о том, что скоро все изменится? Она слабо имела представление о светлой жизни, так что и мечтать было особо не о чем. Поначалу Сара не понимала, правильно ли она поступает. Она вообще плохо различала что хорошо, а что плохо, где наивность, а где жалость. Но всякий раз, когда та видела в каком состоянии пребывала ее родная мать, расчищая квартиру от последствий бурных ночей, ей становилось…всё равно? Но мисс Керентгелл переносить смерть дочки не хотела. Точнее, не хотела всей этой возни с полицией, похоронами и всем тем, что могло повлечь самоубийство подростка. Поэтому она всеми силами держала несчастную здесь, на этом свете, не давая при этом абсолютно ничего. Так в один день Сара сдалась и решилась распрощаться с жизнью. С этой мрачной рутиной, которой трудно было назвать жизнью. После того, как ее мать совершенно случайно застала попытку свести счёты с жизнью, женщина сначала отругала девочку, и даже на удивление вызвала скорую от перепуга. Конечно, списав всё на плохое влияние в интернете и окружении, переходный возраст, да на что угодно, только не на себя, не на ту «жизнь», которую она подарила этой беззащитной девочке. Так маленькая Керентгелл и оказалась у психолога. В первую встречу с Томом девочка молчала, еле издавая только «да», «нет», и другие похожие звуки, покачивая головой и опуская глаза всё ниже и ниже. Кабинет психолога был минималистичным, поэтому рассматривать стены или полки с книгами было скучно и неинтересно для девочки. «Лучше отвести взгляд, ждать пока всё это закончится, можно даже вести отсчёт», — думала про себя в тот момент она — худая, как тростинка, девочка с руками, плотно сцепленными на коленях.       — Тебе некомфортно, что я смотрю на тебя? Или же на твои руки? — аккуратно спросил мужчина, положив палец на подбородок. — Я не смотрю на руки, меня они не привлекают. Сара сидела немного сгорбившись на маленьком чёрном диванчике, сплетя пальцы, когда Верндли сидел напротив в расслабленной позе. Рядом, на его столе лежал блокнот со всеми мыслями о пациентах, но во время сеанса он ничего не писал, дабы не насторожить их. После же, Томас записывал абсолютно всё. И как всё это возможно было удержать в голове — непонятно. Годы практики, натренированная память. Девочка взглянула на бинты и перед глазами вспомнились те мгновения, когда она уже думала, что всё ужасное позади. По коже пробежались мурашки, а к глазам подступили слёзы.       — Они и не должны привлекать Вас, — тихо ответила та, подняв глаза на собеседника. Шёпот был настолько тихим, что Том еле уловил его. Прогресс. Больше двух слов. Он скрыл улыбку, делая вид, что поправляет прядь волос.        — Многие делают это, чтобы привлечь внимание. Но ты — не они, да? — пауза. — Ты просто не знаешь, как ещё остановить эту… пустоту внутри.       — А вы когда-то это делали? — голос сорвался. Том замер. Личный вопрос. Что ж, на всё у Тома был ответ, особенно на вопросы Сары. Он медленно выдохнул:       — Нет, а зачем мне? Привлечь внимание можно, не причиняя себе вреда. Точнее нужно, понимаешь? Чтобы отвлечься от тревоги, успокоиться, можно также делать всё что угодно, но не причинять себе боль. К примеру, делать дыхательные упражнения или называть про себя предметы, которые видишь. Или рисовать. Особенно — рвать потом эти рисунки. Очень… освобождает. Он не ожидал, что через полгода эти слова вернутся к нему бумерангом. Сара сидела молча. Чем же её озадачил ответ мужчины? Может быть, в глубине души она и не хотела этого делать, наоборот, жить нормальной жизнью. Только вот не знала как это сделать и что для этого нужно.       — Я не знаю зачем это сделала. Томас наклонил голову в бок и приподнял левую бровь, сплетя пальцы. Водя правым большим пальцем по левому, он обдумал свой вопрос в голове и лишь только потом задал его пациентке.       — Правильно ли я понимаю, что тебе просто становится легче после причинения боли себе?       — Нет, — сразу поступил ответ.       — Ты видела, как кто-то делал также?       — Нет, — всё также тихо отвечала та. — Не видела.        Верндли понял, пока что этот разговор с глупыми вопросами не приведёт ни к чему хорошему.       — Сара, послушай, — девочка подняла глаза на него. Видимо, по имени к ней обращаются нечасто. — Я не хочу заваливать тебя вопросами, не хочу чтобы ты сейчас открывалась передо мной, рассказывала все свои секреты, ведь понимаю как тебе сейчас сложно. Она внимательно слушала собеседника, уже осознавая в голове, что это новое знакомство обрывается на какое-то время. И она ждёт следующего сеанса. Не то, чтобы он ей сильно понравился, но Том стал единственным человеком, который вёл с ней диалог, хотел выслушать, не ругать, а понять и помочь.       — Когда будет наша следующая встреча? — поинтересовалась та.       — В четверг, — мужчина улыбнулся уголком губ. Ей понравилось. Она хочет говорить с ним. Сработало. Тома определенно заинтересовал ее случай.       — Кстати, тебе выписывали таблетки, верно? — девочка кивнула. — Ты их пьёшь?       — Да.       — Молодец, принимай их, пожалуйста, они тоже помогают. Сара поджала губы и положительно кивнула. Кажется, она доверяет ему. Эта мысль радовала Томаса. Главное, не потерять это доверие и не ухудшать ситуацию.       — Тогда на сегодня всё. Увидимся в четверг, удачи. И не забудь про лекарства.       — Хорошо. Пока они выходили из кабинета, девочка приметила на полке с книгами маленький кораблик на подставке. Керентгелл остановилась. Указывать пальцем на примечательный предмет она не стала, это некультурно, та это знала. Но всё же промолчать Сара не могла.       — Красивый корабль. А зачем он Вам в кабинете? Мужчина остановился и посмотрел на полку. Он глянул на кораблик, затем на девочку. Её детские вопросы в таком возрасте немного забавляли Томаса, что лишь вызывало в нем теплоту и желание…защитить ее.       — Воообще он символизирует плавание по течению жизни, но это если углубляться в философию. А в кабинете стоит для красоты. Тогда Сара подумала, что будет на каждом сеансе искать глазами какие-то удивительные вещи в доме психолога. В ней зародилась мысль. Потом девочка будет вспоминать что-то интересное из его кабинета, что-то завораживающее, интересное, такое же новое, как и разговоры с самим хозяином кабинета. Каждый поход к нему будет целым событием, ярким лучиком света в этих серых буднях. Да только никто из них двоих даже и представить не мог, что через какое-то время они будут жить под одной крышей, а этот кабинет станут посещать каждый день. Сколько бы Томас не говорил о том, что воспитывать и помогать Саре одновременно — это не трудно, а занимательно и хороший опыт в практике, все не верили ему. Хоть и посвящено в это дело было не так много людей. Это решение было обдуманно несколькими ночами и пачкой сигарет. В службе по защите детей все думали, что Верндли просто привязался к сеансам с ней, ведь, если бы Сара оказалась в детском доме, то их встречам пришёл бы конец, как и всей совместной проделанной работе над состоянием девочки. Том и представить не мог, что было бы, если она оказалась там. Сколько бы выдержала эта беззащитная девочка среди подростков-задир? Немного. Это он знал точно. Она не он, но и он не был крепким стержнем в ее года. Возможно, он не становился объектом постоянных издевок из-за побегов к знаниям. Но вот каким бы образом это всё закончилось у Сары — оставалось только догадываться. Когда Сара зашла в дом психолога не как на очередной сеанс, а как в новый дом, то крепко обняла своего спасителя, пустив слезу.       — Спасибо, — тихо прошептала она. Также тихо девочка говорила в их первые встречи, но уже сейчас в её голосе было больше уверенности и Верндли стал первым человеком, который мог разговаривать с ней как с другом. Она определенно не доверяла людям, но ему могла довериться полностью. Раньше Сара не любила посещать школу, хоть и приходилось. Там ей не нравилось, абсолютно. В ходе их разговоров, Томас понял, что учебное заведение стоит поменять. И не потому, что оно далеко и есть школы ближе. В его блокноте было немало пометок насчёт образования девочки: она не читала книги, её оценки были средними, в классе её считали очередной бедной тихоней, поэтому друзей завести не удавалось. Но и держаться «плохой компании отбросов» она не спешила. У неё не было интереса к учёбе, на уроках Керентгелл рисовала, иногда слушая рассказы учителей. Её тесты и годовые оценки были не примечательны, но удовлетворительны. Талантов не было, хорошей памяти тоже. Всё, что она учила весь год в школе вскоре забывалось. Девочка не думала о будущем, не знала кем стать в этой жизни, где работать, где жить. Но после месяца сеансов с Томом, Сара наконец-то задумалась, стала размышлять перед сном: кем она видит себя в будущем? Всё это стало причиной перевода Керентгелл в новую школу. Директора этой школы Томас знал хорошо, они вместе учились в университете.       — Не думал, что ты так скоро придёшь ко мне с просьбой принять твоего ребёнка, — улыбался мистер Джонсон.       — Сара — моя падчерица. И я хочу, чтобы она училась в хорошей школе.       — С хорошим директором, — дополнил мужчина.       — Да, Чарльз, с хорошим директором, — он снял очки и присел за стол.       — Не думал, что ты когда-то удочеришь ребёнка, уж тем более подростка, — тот выдержал небольшую паузу. — Ещё с наших первых лет знакомства я прекрасно знаю, что ты очень ответственный человек. Думаю, она в надежных руках, поэтому, если ты хочешь для неё лучшего — я помогу в этом.       — И я очень тебе благодарен, — произнёс Том. Первый день Сары в новой школе выдался спокойным, как и все последующие, чему был очень рад мужчина. Хоть и социализироваться было все равно трудно, но даже то, что всё происходило без каки-либо проблем — уже говорило о многом. В какие-то моменты Сара думала, что ей и вовсе не нужны друзья, ведь у нее есть Томас, её спаситель, принц на белом коне. Девочка не знала как отблагодарить его за всё это, даже порой винила себя, что не может отплатить чем-то равноценным. В конце концов, всё дошло до того, что она не справилась со своими эмоциями и стояла несколько минут в ванной с лезвием в руках. По её щекам текли слёзы. Керентгелл обдумывала происходящее в своей голове и каждый раз, когда её мысли доходили до «О чем тогда подумает Томас?» «Будет ли ему больно, если я сделаю это снова?», она останавливалась. Раньше подобные мысли не посещали ее маленькую голову, ведь такого человека, как Томас у неё не было. Так в ванной она стояла два раза. На второй — Верндли спас её. Он почуял что-то неладное в поведении девочки в тот вечер и на всякий случай решил проверить её. Девочка занервничала от того, что спаситель застал её в таком виде, ведь она уже пришла к мысли, что это неправильно, нужно вернуть всё на место и идти готовиться ко сну. Она не боялась реакции Тома, но боялась, что тот разочаруется в ней.       — Ты всё не так понял, я не хотела, честно! Я просто, просто… — её сердце стало биться с бешеной скоростью. — Я просто хотела удостовериться, что больше не буду так делать и мне это не нужно!       — Тихо, успокойся, я понял. — мужчина медленно подошёл к девочке, взял лезвие и выкинул его в мусорку. Было заметно, как он напрягся. Верндли доверял своей падчерице, но ситуация сейчас дала повод задуматься. Он не хотел показывать, что может и доверяет ей, но пока верит не всем произнесенным словам, произнесенным не во время сеанса, для осторожности. И, видимо, не зря. Он понимал, что происходящее для нее что-то нереальное, а значит, она может не совладать со своими эмоциями. Сара не хотела показывать слабую сторону себя, но всё ещё не могла это контролировать — слёзы полились ручьём, ей хотелось вернуть время назад, чтобы этого позора, ошибки не произошло. Но этого сделать было невозможно. Томас аккуратно притянул девочку к себе и обнял её, успокаивающе поглаживая по спине. Сара упёрлась носом в футболку мужчины.       — Я всё понимаю, не переживай. Ты умничка, осознала, что больше не будешь прибегать к этому. — по крайне мере ему хотелось верить в это.       — Это потому что ты психолог? — спросила она, протерев глаза рукой.       — Потому что я верю в тебя. Обзавестись друзьями в школе Сара не горела желанием. У неё никогда не было друзей, но сейчас есть один. И ей его хватает. Помимо блокнотов, Томас вёл дневники изменений своих пациентов. Они были маленькие у всех, кроме Сары Керентгелл. Том часто перечитывал после ужина изменения своей падчерицы. Естественно, в секрете от неё. Она и подумать не могла, что у психолога, который удочерил её, есть такой дневник, что он пополняется чуть ли не каждый день. Хоть это и относится к работе над проблемами девочки, мужчина не хотел, чтобы она узнала о дневнике. Это могло ранить её. В первый вечер, укладывая девочку на её новую кровать, тот признался, что правильнее было бы прекратить их сеансы, ведь психолог не может помогать своим знакомым, дабы не искажать всю картину. И это действительно показало бы его с профессиональной стороны, но он поддался эмоциям и взял на себя слишком много, подумав, что сможет разграничить мысли по поводу Сары как падчерицы и как пациентки. Это он, конечно, не сказал, утаил, чтобы не подрывать свой авторитет. В глазах девочки же это читалось, как-то, что её психолог оказывается настоящим рыцарем, готовым ради неё на всё. Это признание Томаса стало для неё словно сказкой перед сном в первую ночь на новом месте, которая помогла спокойно заснуть.

***

За эти полгода ничего подобного больше не происходило. Девочка уже начала думать, что жизнь поменялась навсегда и возвращаться к прошлому не стоит. С недавних пор, Сара стала чаще читать книги и смотреть фильмы. Огромная коллекция накопленных книг психолога заинтересовывала её и теперь в маленькой комнате, где были только кровать, письменный стол со стулом, шкаф и окно с большим подоконником, на котором девочка любила проводить время, красовались ещё и две аккуратно сложенные небольшие стопки книг. В первой стопке были прочитанные книги, а в другой — новые, которые с удовольствием пополнял Томас. Это заставляло его гордиться, осознавать, что работа проделана не зря, методы помогают. Что же могло пойти не так?.. Сара Керентгелл невысокого роста, худощавого телосложения, с ярко-голубыми глазами и светло-русыми волосами. Она не выглядит старше свои лет, как многие подростки в её возрасте, не пользуется косметикой и уж тем более не думает о диетах. В школе сверстницы наоборот: уже вовсю красятся, их можно принять за совершеннолетних девушек, они состоят в отношениях, живут половой жизнью, правильно питаются или даже голодают, а кто-то и всё вышеперечисленное вместе. Это никогда не интересовало Керентгелл. Тем более голодать ей приходилось. Но не из-за стандартов красоты, а из-за пропитых или проигранных денег матерью. Но недавно она захотела помочь Томасу в прогрессе решения проблем. Она точно знала, что ему приносит радость её успехи, поэтому, понаблюдав за сверстницами, насмотревшись красивой картинки в интернете, Сара решила изменить свой внешний вид. Ей перестала нравиться своя фигура, щёки перестали нравиться тоже, ведь привлекательнее выглядят скулы, руки и ноги были не толстыми, но не такими как у девушек на фото в интернете. Она не хотела копировать определенных девочек из школы, вовсе нет. Смотря на них, Сара понимала, что нравится остальным, как вообще выглядят ее сверстницы. Подмечая все это, она создала в голове идеальную версию себя, к которой должна стремиться, чтобы порадовать Тома. Массажи лица и домашние тренировки после школы ни к чему не приводили. В ход пошли диеты. Кажется, Керентгелл немного отвлеклась и вновь стала думать о причинении себе вреда. Но на этот раз за то, что не справляется, не получается достичь идеала. В разговорах с Томасом она держала это в секрете, ведь затеяно это всё было ради него. Принимая душ, та долго держала руки или ноги под горячей водой, когда Верндли долго не было дома, она старалась не есть: похудеть и в качестве наказания самой себе. По ночам Сара плакала, её организм начал сдавать, Томас стал подозревать что-то неладное и стал усердно наблюдать за её поведением. Красные и опухшие от слез глаза, он заметил сразу, но специально промолчал. Ему всегда казалось, что юная пациентка слишком худая, а теперь, когда они живут у него дома и он может следить за её питанием, мужчина старался не пропускать ни одного раза, чтобы девочка не поела в его присутствии. А чтобы она ела и без него, психолог учил её готовить и заказывал доставку. Такой метод должен был сработать. Поэтому он не волновался за питание падчерицы в своё отсутствие. Но тут было что-то не то, она лишь теряла вес и Том был вынужден затронуть эту тему. За завтраком, в дождливое субботнее утро, Сара сидела за столом и уплетала кашу с ягодами, в то время как Верндли стоял на кухне, смотря в окно и помешивал ложкой ароматный кофе. Сделав ободрительный глоток, он подошёл к столу и присел рядом с девочкой.       — Почему телевизор не включаешь, голова болит?       — Нет, не выспалась. — тут мужчина уже хотел что-то сказать, но Керентгелл знала о чём он спросит, поэтому сразу дала ответ: «Читала книгу и не обратила внимание на время, прости.» Психолог промолчал, сделал ещё один глоток горячего напитка и встал из-за стола, направляясь к кухонному гарнитуру.       — Кстати, не забудь: жду тебя у себя в кабинете после завтрака, ты помнишь?       — Угу, — устало ответила девочка, облизывая ложку. Мужчина взял нужную баночку с таблетками и поставил их на стол напротив тарелки своей пациентки.       — И не забудь выпить. Скоро допьешь этот курс. Сначала Сара подняла встревоженный взгляд на баночку, а потом вновь опустила в тарелку. Через мгновение Томаса рядом не оказалось, он прошёл в свой кабинет. Девочка помыла посуду, выпила таблетку и прошла к кабинету Верндли — дверь была приоткрытой. Она не торопясь зашла и села на диванчик. Том стоял облокотившись о стол и рассматривал в руках какие-то конверты. Как оказалось, это были счета и рекламы. Заметив, что Сара села, он отложил конверты.       — Мы, видимо, ещё никогда так напряжённо не разговаривали в этом кабинете, верно? Сара нервно сглотнула, сжав руки в кулаки, не подавая вид, что нервничает. Кажется, Верндли ждал ответ от падчерицы, но его не последовало. Ему вспомнились первые встречи, когда из той еле как можно было вытянуть одно лишь только слово.       — Я вижу, что что-то не так, но не знаю, что именно. Расскажешь?       — О чём ты? — непонимающе взглянула на него голубоглазая. «У меня научилась? Поразительно», — подумал Том. Мужчина сложил руки на животе.       — Недавно я хвалил тебя за успех, а сейчас не уверен всё ли ты мне рассказываешь.       — Я полностью откровенна с тобой, — твёрдо произнесла она. Мужчина неодобрительно поджал губы и, подойдя ближе к девочке, поднял её подбородок повыше, на уровень его таких же ярко-голубых глаз. Сара прикусила губу. Неужели он всё знает? Может быть, она была неосторожной и не обратила внимание как тот заметил наказания к самой себе? Верндли легонько коснулся маленького и аккуратного носа падчерицы и улыбнулся уголком губ.       — Думала я не замечу твои опухшие от слёз глаза? И когда ты научилась плакать, не издавая звука? Или это я старею и не слышу плач по ночам? А твой вес? Ты, милая моя, вроде не скелетом на Хеллуин хотела быть. Или у вас сейчас новый тренд, о котором я не знаю? Керентгелл опустила глаза в пол. Она не знала, что сказать, как отреагировать.       — Нет, дело не в тебе, я… — девочка не приготовила ответ. «Как можно продумать всё, кроме самого важного: что сказать, если Томас узнает? Глупая. Глупая.» — пронеслось у неё в голове. Но сознаваться она не хотела. Так рано сдаться? Ну уж нет. Нужно что-то придумать, соврать.       — Я…просто увидела в интернете подарочные издания книг. Мне очень понравились в том книжном такие издания целой серии книг по «Гарри Поттеру», которого я давно посмотрела, но они очень дорогие и… мне очень стыдно просить тебя подарить их, — по щеке предательски скатилась маленькая слеза, которую Сара сразу же вытерла ладонью. — Прости. Вот только слезу девочка пустила не из-за этого. Ей просто стало стыдно от вранья. Мужчина даже…поверил маленькой актрисе, ведь он ожидал чего-то большего, плохого. Он положил свою руку ей на плечо и присел рядом. Повисла тишина, в которой разве что можно было услышать тихие всхлипы девочки.        — Не извиняйся. Я переживал, что случилось что-то серьезное, что-то, что ты не хочешь мне рассказывать. А книги — пустяки. За твою честность, твои старания я бы хотел сделать тебе подарок. Сколько бы он не стоил, ведь я понимаю как тебе трудно даже спустя столько времени. Как раз надо съездить за продуктами. Том выдохнул с облегчением, когда та вышла из кабинета. Всё обошлось. Он пообещал съездить за подарком уже сегодня, по пути заехав за продуктами. Это была чистая ложь, в которую на удивление поверил Томас. Порой он проявлял себя непрофессионально, чего хотел бы забыть. Смешивая свои личные переживания с виденьем Сары как пациентки, он все больше терял бдительность. Как сейчас. Он обдумывал её слова: «может это простая манипуляция на дорогую покупку? Не похоже.» Как бы Сара не полюбила книги, на самом деле сейчас «Гарри Поттер» не интересовал её и вовсе. Керентгелл ещё никогда так не врала ему. В своей комнате она была готова разгромить абсолютно всё из-за ненависти к себе, за то, что так соврала и не созналась. У неё была прекрасная возможность сознаться перед тем, как Том поехал за подарком, но Саре не хватило смелости. Отказавшись от прогулки до книжного вместе, как только машина Верндли скрылась за соседними домами, девочка побежала в ванну. Сначала она долго смотрела в зеркало. Заплаканная, с красными щеками и носом, она выплескивала все эмоции, всю ненависть к себе словами, а потом перешла к способам навредить себе, наказать себя за враньё. Все следующие действия происходили как в тумане. Слезы и головокружение не давали ей видеть все четко. Единственное, что она запомнила в помутненном рассудке — это боль, собственный вырвавшийся стон, кровь, удар обо что-то и запыхавшегося Томаса на пороге в ванной. Сначала Том ехал в машине с улыбкой, ведь понимал, что какая-то часть работы над проблемами своей любимой пациентки уже позади, но потом его будто ударило током. У него сложился пазл: книги, слёзы из-за подарка, нашла причины не ехать вместе за подарком… Немедля ни минуты больше, он вывернул руль и поехал назад домой. Что-то явно происходит не то… Предчувствие не подвело психолога. На крики девочка не отзывалась, обыскав первый этаж, он ускорился и поднялся на верх — в комнате её не было. Услышав звук большого напора воды, мужчина сразу побежал в ванну и увидел падчерицу, оперевшуюся о стиральную машину с лезвием в правой руке. Левая — была вся в крови. Маленькими, но быстрыми струйками кровь стекала по руке, что чересчур испугало Тома. Точно два погасающих голубых огонька в море слёз посмотрели на него. Дрожащим голосом Сара тихо произнесла «Прости» и стала медленно сползать ниже. Мужчина успел подхватить её. Единственное, о чём тот думал в моменте — как бы не потерять этого нуждающегося в его помощи ангелочка. И вот мы пришли к тому, с чего начинали. Сара в больнице, Томаса отправили домой, чтобы он привёз нужные вещи и перевел дух. Но как тут можно отдохнуть, если из головы не выходит мысль о том, что он сумел пропустить что-то важное? Да и вообще повелся на её враньё! Это не похоже на Сару. На всякий случай мужчина проверил комнату — ничего нового или подозрительного найдено не было. Странно. Том не мог забраться к девочке в голову, но мог поговорить с ней. Также он мог проверить её телефон, но это будет непрофессионально с его стороны. Верндли запросто может добиться правды от падчерицы, через очень серьезный разговор, но для этого нужно пойти на крайние меры. На улице сильный дождь. «Льёт как из ведра», — думал Томас, глядя в окно, опустошая стакан с янтарной жидкостью. Всю неделю погода была ужасной: дожди, грозы и молнии. «А ведь Сара боится сильных ударов молний во время грозы», — вспомнил мужчина. Он что-то упустил. Сара никогда не врала ему, а сейчас для этого появилась причина, но какая? Мужчина выпил содержимое стакана до дна и с громким звуком поставил его на кухонный гарнитур. Вытерев рукавом губы, тот направился к себе в кабинет за последними записями о состоянии падчерицы. Он долго листал, вдумывался в свои пометки, но всё было тщетно. «Может, дело не в ней? Ради чего девочка-подросток будет врать в такой ситуации? Но при этом осознавая, что делает что-то либо неправильно, либо для пользы других, а не для себя? Или же её кто-то попросил? Нет, не может быть, она ни с кем не общается, вроде. Чёрт. А может, Сара с кем-то общается, просто лжёт? Хер вам! Я бы заметил как она переписывается с кем-то, новые повадки какие-то… Неужели она потеряла ко мне доверие?» — думал психолог. Огромное количество мыслей устроили настоящую бурю в его голове. Томас устало провёл рукой по лицу. Нужно действовать сейчас, пока не станет совсем поздно. Том впился пальцами в стол. Он должен был понять. Должен был исправить. Потому что впервые за долгие годы этот чертов психолог, мастер манипуляций и холодного анализа, столкнулся с чем-то, что не мог контролировать — с собственной беспомощностью. И это пугало его больше, чем любая гроза. Уже через час, Верндли был в больнице с рюкзаком Сары в руках. Девочка спала в палате, пока её опекун говорил со врачом.       — Её состояние стабильное, порезы неглубокие. Либо это случайность, либо она уже знала, что глубокие оставляют более болезненные последствия.       — Думаю, она знала, что и те, и другие оставляют болезненные последствия. — выдохнул Том. — Когда её выпишут?       — Посмотрим по состоянию, уже поздно, поэтому мы предлагаем оставить её на ночь здесь, последить за состоянием, а утром вы можете забрать её домой. Правда, только если девочка не вытворит чего-то ещё за эту ночь. В этом случае мы Вам её точно не отдадим и начнется проверка.       — Она не станет, я вас уверяю, доктор. — отрицал мужчина.       — Будем надеяться, — улыбнулся врач. — Что ж, я оставлю вас, но по правилам вы можете находиться с ней до девяти, так как ей уже есть четырнадцать и она в состоянии остаться на ночь одной…       — Я вас понял, — перебил тот, мягко улыбнувшись. — Спасибо за помощь. Верндли прошёл в палату, в которой лежала Сара. Она сладко спала. Томас положил рюкзак рядом с кроватью, а сам сел на стул. Вдруг голубые глаза девочки распахнулись, грустно уставившись на него. «Неужели придуривалась, что спала?» — подумал тот. Керентгелл устроилась поудобнее на подушке и поджала под себя ноги.       — Прости, что соврала.       — То есть ты сознаешься? Тебе нужно было причинить себе боль для начала, да? Или это совпадение?       — Я не хотела.       — Если ты не хотела, я не хотел, кто же тебя заставил? Девочка помедлила с ответом.       — Я не хотела, но так получилось.       — Зачем ты причиняешь себе боль, если можно обойтись и без этого? Тебе стоит опять заменить это на что-то другое. К примеру, ты чувствуешь, что хочешь вновь навредить себе, но вместо этого выплескиваешь эмоции на… — Том задумался. Чем же таким ей стоит заняться? Дыхательные практики? Не совсем помогают. Сочинять стихи? Пересчитывать предметы? Уже проходили. Готовкой? Не всегда под рукой, да и опасно, ведь там и ножи, и огонь. Тут нужно что-то безвредное и безопасное. Рисование. Она часто тянулась к этому в школе.       — Рисунках. Рисуешь, выплескиваешь эмоции. А ещё можно рвать рисунки, это тоже как вариант, но те, которые не жалко. Это было замечательной идеей. Пока Сары не было дома, он мог бы смотреть её рисунки, анализировать их. Да, рвать рисунки в потоке эмоций не самая безопасная идея, но намного безопаснее, чем работа с огнём и острыми предметами. Сара долго молчала, обдумывая слова опекуна.       — Сара, послушай, — Верндли всегда обращался так к девочке, и та знала, что сейчас её не станут ругать, вместо этого она услышит слова поддержки. Этого ей всегда не хватало, но сейчас она винит себя, что сорвалась и доставляет проблем своему спасителю. Керентгелл хотела расплакаться, но тот учил её не сдаваться и не показывать слабую сторону, поэтому она смогла сдержать свои слёзы. — Уже завтра мы будем дома, и всё будет хорошо. Но ты должна пообещать, что больше не совершишь таких ошибок.       — Обещаю.       — Умница, я верю в тебя. И надеюсь, что эти обещания — не пустые слова. Кстати, я тут как раз принёс тебе твой блокнот со старыми рисунками и пенал. Если понадобится, то это в рюкзаке. — мужчина указал на рюкзак, лежавший на полу.       — Спасибо.       — И да, там ещё твой плюшевый медведь. Плюшевый медведь — единственная игрушка, которая осталась у Сары с детства. Девочка не могла не спать с ним в обнимку. Уже через полчаса Сара сидела под одеялом в обнимку с плюшевой игрушкой и рисовала, освещая блокнот фонариком на телефоне. Листая свой блокнот, она вспоминала как рисовала на уроках в старой школе или перед сном дома. От них хотелось избавиться, начать жизнь с чистого листа снова. И как часто ей придётся начинать жизнь с чистого листа?                                           *** Следующим утром Томас забрал девочку из больницы. Они молча ехали в машине. Ветая в своих мыслях, Сара облокотилась локтем об окно и послушивала радио. Том же внимательно следил за дорогой, лишь изредка поглядывая на девочку. Когда они приехали домой, за завтраком, мужчина достал таблетки из шкафчика и положил их на стол. Дежавю.       — Не забудь, — мягко сказал тот. На что девочка молча кивнула. — Какие у тебя сегодня планы?       — Никаких наверное.       — Отлично, — улыбнулся психолог. — Значит, ты будешь не против перекусить сегодня в Макдональдсе?       — Ты же говорил, что нужно питать правильной едой, — выгнула бровь Керентгелл.       — Питаться правильной едой… А ты думаешь, что твои любимые макароны на ужин — это правильная пища? — усмехнулся мужчина, сделав небольшой глоток воды из прозрачного стакана. Падчерица молчала. Как же она будет следить за питанием и фигурой, если будет есть фастфуд? Ладно. С одного раза ничего не будет.       — Мне нужно немного поработать, я буду в кабинете. А к половине третьего жду тебя внизу уже собранную, договорились?       — Договорились. Томас ушёл к себе, оставив девочку наедине. Сара включила канал с детскими мультиками и приступила мыть посуду. «Вот бы у нас была посудомоечная машина или горничная, которая бы делала за нас всю грязную работу» — думала та. Но финансовое положение не позволяло им такой роскоши. В соседнем кабинете Верндли сидел за ноутбуком и работал. Сначала он проверил свою почту, на которой на его удивление обнаружил письмо от будущего нового клиента. Давненько не было новых, всё старые. Написав в ответ, Том назначил встречу на ближайшее утро понедельника — завтра. Сара будет в школе в это время. Затем мужчина проверил своё расписание на неделю: ещё две встречи. Томас достал блокноты клиентов, анализируя их. Вроде, ничего нового не подметил. Может быть, на сеансе выяснится что-то новое. Позже он приступил к распечаткам для клиентов. Пока психолог работал в своём кабинете, Сара помыла посуду, приняла таблетки и поднялась к себе наверх. Плюхнувшись на подушки на подоконнике, та стала погрузилась в свои мысли. За окном стояла чудесная погода: сквозь маленькие тучки светило яркое солнце, всё уже подсохло после утреннего дождя. На улице нежарко, испарения после дождя нет, ветер не сильный. Прекрасная погода для прогулки. Быстро накинув на себя толстовку, Керентгелл положила свой телефон, наушники и ключи в джинсы, а затем спустилась вниз и глянула на дисплей телефона. «Пол-одиннадцатого, времени ещё много», — подумала та и стала обуваться в холле перед входной дверью. В этот же момент из своего кабинета вышел Томас и удивленно взглянул на падчерицу.       — И куда это мы собрались? Сбегать из дома решила? — отшутился тот.       — Нет, я гулять.       — А мне почему не сказала? Девочка вздохнула.       — Ну ты же работаешь, я подумала, что помешаю, — виновато произнесла Сара, поднявшись.       — Клиентов у меня сегодня нет, так что не вижу сложности в том, чтобы постучаться и сказать мне это, — мужчина положил руку на плечо девочки. — Какие у нас правила?       — Далеко не уходить, ни с кем не разговаривать, если что-то случится — сразу звонить, не ставить телефон на беззвучку, отвечать на звонки не заставляя ждать, — протараторила Керентгелл, по-детски нагнув голову в бок.       — Умница, придерживайся их, пожалуйста, — улыбнулся психолог.       — До встречи, — сказала Сара и закрыла дверь. Том повернул замок и прошёл на кухню за водой. А Керентгелл пошла в сторону ближайшей детской площадки в парке, на которой она обычно проводила время наедине. Томас учил ее быть всегда внимательной и осторожной, поэтому девочка не надевала наушники, пока шла по улице. Сначала погода была просто изумительной, но будто с каждым шагом Сары, солнце скрывалось за тучи всё больше и больше. Вскоре Сара дошла до площадки, никого. Идеально. Она села на качели, вставила наушники в уши и немного раскачалась. Спустя двадцать минут, когда Саре уже немного поднадоело кататься, издалека показались силуэты подростков: двое высоких брюнетов и один блондин, чуть ниже них. Они шли мимо детской площадки, что-то бурно обсуждая между собой, держа в руках бутылки, видимо, с пивом. Девочка скривилась. Каждый раз, когда она видела алкоголь, в ее голове возникали самые разные воспоминания о матери и её гулянках, о том, как Сара ходила по квартире с мешком и выкидывала пустые бутылки в него. А ведь Томас пообещал не пить при ней и держит это обещание. На каком-то из давних сеансов: Керентгелл сидела уже более расслабленно, но не настолько как мужчина, сидевший напротив неё. Томас принял расслабленную позу, говорил медленно и внятно, не повышал голос на девочку, что вызвало доверие у той.       — Мама пьёт, и пьёт много — это я уже понял. Но, знаешь, это не твоя вина, Сара. Ты, к сожалению, помочь ей уже не сможешь. Лучше поможем тебе, что очень важно для нас обоих, а уже потом как пойдёт. Уже тогда Том догадывался, что вскоре печень или другие органы матери Сары попросту не выдержат. Он был готов, вроде, к любому сценарию, но не думал, что сразу после известия о смерти женщины, психолог решит удочерить Керентгелл.       — Важно ли это?       — Ты вновь считаешь, что не нуждаешься в помощи?       — Нуждаюсь, но… почему это так важно для Вас? Я же очень проблемная и…       — Постой, постой, — мягко улыбнулся тот. — Кто тебе такое слово сказал? Проблемная. — Будто попробовав это слово на вкус, произнёс Верндли.       — Мать, — огорчённо произнесла девочка, опустив голову вниз.       — Для меня это так важно, ведь это моя работа: помогать людям в трудных ситуациях. Я знаю какого тебе сейчас, знаю, что могу помочь и делаю всё для этого. Но тут нужен и твой отклик. «Твой отклик». Эти два слова проносились в голове у девочки в дальнейшем весь вечер. Даже перед сном Сара думала над словами Томаса. Хоть уже какой-то прогресс был виден и до этого дня, но, возможно, именно после этого сеанса девочка решила меняться ни смотря ни на что, не обращать внимание на отсутствие матери, не сочувствовать ей и даже ни капельки не волноваться о том, что уже вторую ночь та одна дома. Нет, Керентгелл не стала холоднокровней. Просто впервые поставила себя и своё здоровье, как и свою жизнь на первое место. И в этом ей помог Том. И никто другой, как не он. На улице понемногу начинал крапать мелкий дождь, ветер усилился. Поначалу, это придавало Саре атмосферу, но вскоре, она поняла, что из-за ослабленного организма лучше стоит перестраховаться и пойти домой согреваться. Она быстро спрыгнула с качели и на ходу стала убирать наушники с телефоном в карманы. Будучи не совсем аккуратной, Керентгелл случайно столкнулась с теми подростками. Девочка врезалась в одного из парней и у него упала сигарета из рук.       — Ой, извините, — выдавила та.       — Смотреть надо, куда прёшь, — огрызнулся парень. Запах перегара ударил в голову. Саре стало жутко противно, что ей хотелось искривиться и закрыть нос.       — Ну чё теперь, как вернешь целую сигаретку? — указал на упавшую сигарету тот. Сара растерялась, ком подступил к горлу, а сердце ушло в пятки. Она испуганно смотрела на пьяного сверстника-блондина, и, нервно сглотнув, ринулась подальше от неприятной компании.       — Э, куда?! — прокричал парень, пытаясь ухватить девочку за руку, но его спокойно остановил приятель-брюнет.       — Да оставь её, на те новую, — спокойным голосом произнес он и протянул другую сигарету. Не оборачиваясь, Сара пробежала так до выхода из парка, а потом, внезапно остановившись, продолжила идти до дома быстрым шагом. Сейчас ей хотелось лишь забыть эту отвратительную ситуацию и никогда не пересекаться с этими людьми. Но все мы знаем, что подобные встречи неслучайны.