что у тебя в голове, Люцифер?

      Вопрос повис в воздухе. Казалось, обычная насмешка, попытка задеть. Но он попал слишком точно. Люцифер не сразу ответил. Он стоял спиной, опустив взгляд. Пальцы все еще лежали на крышке футляра. Тишина казалась мучительно долгой. Сколько это… Секунд пять? Десять? Он не считал… — Ничего не изменилось, — наконец произнес Люцифер. Голос дрогнул. — …просто иногда.. становится слишком тихо.       Слова будто сами вырвались. Он замолчал, пожалев, что не сдержался – сзади послышалось хмыкание. Плечи напряглись, пальцы соскользнули с футляра. Он отпрянул, на мгновение стал растерянным. Редкая эмоция для него. Или… точнее быть, для свидетелей.  Его слабости. Впервые. Глаза встретили взгляд радио-демона, но сразу опустились. Челюсть сжалась. Поздно жалеть о сказанном. — Ох.. — протянул Аластор мягко, и в его голосе проскользнула насмешка. Не резкая, наигранная. — Как неожиданно.       Он сделал шаг ближе, все так же сохраняя дистанцию, но его присутствие было сложно игнорировать. — Никогда бы не подумал, что стану свидетелем столь… жалкого самобичевания, сэр.       Пауза. — Особенно в исполнении самого короля Ада.       Тон... изменился? Почти незначительное изменение, но... Но «почти» – не считается. Да, улыбка оставалась. Но его интерес уже не имел ничего общего с привычным развлечением. Люцифер не ответил. Только отошел от стола, садясь на край кровати. Шаги были тяжелее, чем до этого, – каждая мысль тянула вниз. — Если тебе так скучно… — бросил он небрежно, смотря на собственные колени. Пересекаться с чужим взглядом не хотелось, — может, займешься чем-нибудь полезным?       Голос снова стал резким, словно по инерции. Не специально. Наверное… — Ты же этот… как его… — Управляющий, — прошипел Аластор, шум радио стал громче. — Управляющий. Но, как я заметил… — Люцифер усмехнулся, но без капли настоящего веселья, — все дела по отелю делает подружка Чарли.       Треск радио стал резче, сбившись на мгновение. Улыбка натянулась, рога стали длиннее. Но лишь на мгновение. Поспешно все вернулось на место, как ни в чем не бывало. И тишина стала еще невыносимее. — О, вы раните меня, сэр, — легко отозвался Аластор, прищурившись. Вновь спокойный голос, ровная, чуть наигранно-саркастично грустная интонация. — Но ведь я всего лишь скромный наблюдатель.       Он сделал пару шагов в сторону Люцифера, наклонившись, чтобы лицо было на одном с тем уровне. — Впрочем, — его взгляд скользнул по лицу напротив, задержавшись на глазах, направленных вниз, дольше, чем следовало. — Должен признать, зрелище куда занимательнее, чем я ожидал.       Улыбка стала шире.

Улыбка начала раздражать.

— Даже немного… печальное.       Он тихо хмыкнул, выпрямляясь.  — Забавно наблюдать, как шут выглядит мрачнее, чем гость на похоронах.        Слова прозвучали мягко, почти лениво. Но попали в цель. Снова. Люцифер прикрыл глаза и с тяжелым, громким вздохом упал на кровать спиной. Рука безвольно упала рядом, вторая осталась на груди, слабо сжимая ткань жилетки. Потолок оставался таким же. Неподвижным. Пустым. В этой позе, в этом выдохе, в этой неподвижности не было ни короля, ни дьявола. Только усталость. Бессилие. Печаль. Вязкие, въевшиеся куда глубже, чем хотелось.  Аластор молчал. Не шутил. Только смотрел. С тем странным, непривычным для него самого вниманием. Будто перед ним была не просто очередная сцена. А то, что он хотел бы понять. Разобрать. —…неужели наш король настолько жалок?       Слова легли в тишину мягко. Слишком мягко для своего смысла. Аластор не собирался уходить, даже не думал. Хоть и понимал, что Люцифер не в том состоянии, чтобы отвечать на его издевки. Не будет привычной игры, театра. Но именно это цепляло сильнее всего. Аластор хотел это сломать, вытянуть хоть что-то: злость, раздражение, что угодно. Что-то более привычное. А не видеть дышащую оболочку без эмоций. Ответа так и не последовало. И радио-демона это не устроило. — Знаете, сэр… играете вы куда лучше, чем пытаетесь жить.       Люцифер нахмурился. Медленно, нехотя, словно преодолевая себя, перевел взгляд с потолка на Аластора. Тяжелый, уставший взгляд. Но уже не пустой. Тень демона вытянулась по стене, исказилась, притаившись. И беззвучно захихикала. Будто подглядывала. Будто знала что-то, что не должен знать никто. На секунду взгляд скользнул с Люцифера на нее. На секунду послышался треск радио. Но тут же снова все вернулось на место. И взгляд, направленный на ангела, тоже. — Прошу тебя… уходи, — голос прозвучал тише, чем раньше. Без прежней резкости.       Он медленно провел ладонью по лицу, задержав пальцы на переносице, словно пытаясь так задержать себя в реальности. Затем вновь тяжело выдохнул и отвернулся, уперевшись взглядом куда-то в сторону, лишь бы не на того. — Я не в настроении на перепалки с тобой, — добавил он. Рука слабо сжала ткань простыни. — Ты ведь ради этого пришел?…       Короткая пауза. — Не сегодня.       Аластор хмыкнул. Показательно, почти скучающе. Развернулся, словно действительно собирался уйти…

и вместо этого снова начал медленно шагать по комнате.

Шаг. Еще шаг. Пальцы скользнули по спинке стула, задели край стола… и одну из уток. — Знаете, сэр… — начал он, чуть тише обычного. Спокойнее. Даже… осторожнее.       Редкость. — Я ведь тоже когда-то был человеком. Неужели вы считаете, что мне не знакомо такое чувство, как… печаль?       «Тоже»… звучит смешно. Именно человеческое прошлое и отличает Люцифера от грешников. Почему тогда он тоже должен это чувствовать?       Люцифер усмехнулся. Словно услышал действительно глупую шутку. Он чуть повернул голову, бросив на Аластора косой взгляд, в котором на секунду мелькнуло что-то острое. — Я мог бы поверить, что ты вообще хоть что-то чувствуешь, — губы дрогнули в слабой, почти ленивой ухмылке, — если бы ты не вел себя на людях, как… — Как герой ситкома? — перебил его Аластор. Шаги прекратились.       Люцифер поджал губы, взгляд стал нечитаемым. — Но ведь именно вы делаете это каждый день, — он склонил голову, взглянув на Люцифера через плечо.       И эта злосчастная улыбка не сходила с его лица. — Делаете вид, что все хорошо. Чтобы о вас никто не беспокоился. Чтобы Чарли не беспокоилась о своем отце.       Тень переместилась ближе к Люциферу. — Но нравится ли вам им быть?       Аластор развернулся полностью. — Этим… — короткий жест рукой в сторону Люцифера, комнаты, разбросанных вещей… на утках движение руки остановилось, — представлением.       Глаза Люцифера пробежались по комнате, словно где-то в этом хаосе был ответ, который можно было просто поднять и кинуть и источник шума. Он резко сел, упираясь ладонями в край кровати, будто просто лежать стало невыносимо. Спина сгорбилась, пальцы вцепились в ткань.

Снова тишина.

Ещё несколько секунд.

      Он провёл рукой по волосам, сжал их у корней — коротко, почти болезненно, — и выдохнул, — громче, чем нужно. — Думаешь… — начал он, но голос сорвался.       Он замолчал, стиснув зубы. И попробовал снова. — Думаешь, мне это нравится?       Взгляд так и не поднялся. — Эта… — он повёл рукой в воздухе, копируя жест, сделанный минутой ранее Аластором, будто даже не хотел называть это вслух, — роль.       Пальцы сжались сильнее. — Всё это.       И снова долгая пауза. Уши радио-демона дернулись. — Я не выбирал...       Слова прозвучали так, будто слишком долго сидели внутри, раздирая внутренности, царапая, вырываясь, но слишком старательно сдерживались. Сдерживались отточенным образом беззаботного отца. Образом всемогущего дьявола... — Ни этого места. Ни их. — едва заметное движение головой в сторону, куда-то за пределы комнаты.

В сторону города. Ада. И грешников, что так ему ненавистны.

— Ни... — запнулся, на глазах появилась слеза, тут же упавшая на простынь. Одна, маленькая, незаметная. — Ни того, чтобы быть здесь.       Аластор сел на стул, скрестив руки, положив ногу на ногу. Будто личный королевский психолог. Случайный свидетель откровения.

Будто ему не все равно.

Ему ведь все равно, да?...

— Ты говоришь, тебе знакома печаль... — усмешка. Кривая, такая же сломанная, как и Люцифер сейчас. Слова давались с трудом. — Попробуй помнить... — пауза, попытка подобрать формулировку, но правильных слов не находилось. Он просто выдавал се, как есть. — Помнить, как было до... Помнить ее...       И всё. Он замолчал. Резко. Как будто сказал уже слишком много. Голова опустилась ниже, плечи напряглись, будто он только сейчас осознал...

кому именно это сказал.