что у тебя в голове, Люцифер?

      Город тонул в свете ночи. Переплетение огней, вывесок и теней, мерцающих под багровым небом. Тяжелая атмосфера, наполненная «жизнью», казалась чужой, но такой родной одновременно. За тысячи лет стоило бы привыкнуть.  Люцифер стоял, оперевшись локтями о перила, почти не двигаясь. Лишь грудь вздымалась от редких вдохов. В руке покоилась скрипка — тонкая, изящная. Хрупкая. Рядом, на небольшом стуле, лежал открытый футляр, бархат которого отражал тусклый красный свет.  Взгляд поднялся вверх. Красное небо, давящее, словно вечное напоминание о том, от чего нельзя сбежать.

Нельзя уйти.

Медленно свободная рука потянулась к верхней пуговице рубашки, расстегивая. Пальцы скользнули к бабочке, ослабляя узел. Ткань поддалась, давая больше свободы вдоху.

Но легче от этого не стало.

Тишина стала тревожной. Он выдохнул, тяжело. Плечи расслабились. Смычок оказался в руке. Несколько секунд падший стоял неподвижно, не решаясь. Скрипка лежала у плеча, напоминая о себе холодом. Пауза затянулось.  И он все же начал. Первый звук, словно проба, звучал неуверенно, тихо. С сомнением. Но нота не оборвалась, переливаясь в новое, образующие мелодию.

Медленно. Осторожно.

Мягко. Печально.

      Музыка заполнила балкон, смешиваясь с ночным воздухом, разливаясь по округе отеля. В ней не было королевской уверенности, показной силы – только усталость, что пряталась между звуками, и что-то почти человеческое… хрупкое. Люцифер закрыл глаза.

И на мгновение всё остальное перестало иметь значение.

***

      Где-то рядом, среди комнат отеля, звук коснулся чужого слуха. Он не был громким – наоборот, едва уловимым. Но в нём было что-то… непривычное для этого места. Слишком чистое. Слишком «живое». Аластор замер, уши напряглись, направившись в сторону звука. На долю секунды он просто прислушивался, чуть склонив в голову. Мелодия продолжала тянуться, лаская слух. Сокровище для ценителя музыки. И он узнал её источник. Точнее – того, кто играл. Улыбка стала чуть шире. Не спеша, почти лениво, Аластор вышел на свой балкон. Дверь осталась приоткрытой.  Он остановился. Взгляд сразу нашел нужную фигуру. Совсем недалеко, на одном из таких же балконов, стоял Люцифер, освещаемый мягким красноватым светом. Он стоял спиной, прижимая к плечу скрипку. Расслабленная, чуть небрежная осанка, в которой всё равно была видна врождённая грация, и лёгкие покачивания, словно направляемый этой мелодией танец. Музыка из под рук текла неторопливо, задумчиво… Аластор стоял неподвижно, словно боялся спугнуть. Стоял, как в вкопанный, не отрывая взгляда. И в этот раз он смотрел не напыщенного, чудаковатого коротышку. И не правителя Ада. Не на дьявола. А на того, кем тот когда-то был.

На ангела.

Пусть и падшего.

      Улыбка не сходила с его лица – фирменная, неизменная. Но в ней проскользнуло что-то едва заметное. Не насмешка. Не наигранность. Скорее… интерес. Или даже нечто более… чуждое ему. Музыка тем временем медленно подходила к концу. Ноты становились реже, тише, словно растворялись в ночном воздухе. Последний звук протянулся чуть дольше остальных, потом и вовсе исчез, следом за остальными.  Тишина вернулась. Но уже не та, что была раньше.  Люцифер не сразу открыл глаза.  Он стоял неподвижно несколько мгновений, будто все ещё держался за ускользающую мелодию. Пальцы медленно ослабили хватку смычка. Вдох. Выдох. И вдруг – что-то изменилось. Не звуки, не что-то извне – скорее, его собственное ощущение. Лёгкое прикосновение чужого взгляда, скользнувшее по коже. Люцифер нахмурился, чуть повернув голову в сторону. Открыл глаза. Но никого не было. Ни людей, ни теней. Ничего. Лишь отражение ненавистно красного света. Секунда. Две. Он смотрел в сторону чужих балконов еще несколько секунд, пытаясь уловить остаток присутствия, понять, но ощущение исчезло так же внезапно, как и появилось. Он тихо выдохнул. Слишком устал, чтобы придавать этому значение. Скрипка аккуратно легла в футляр. Смычок рядом. Крышка закрылась с тихим щелчком. Люцифер провел пальцами по краю футляра и выпрямился. Еще один короткий вдох. После чего Люцифер развернулся в сторону комнаты, не поднимая взгляд. Шаг. Второй. И резко остановился. У самой двери, в полумраке покоев, показалась знакомая тень. Люцифер вздрогнул. Почти незаметно.

Но «почти» – не считается.

      Сердце на мгновение сбилось с ритма, ударило сильнее, чем следовало. Однако внешне почти ничего не было видно. Гость стоял невозмутимо, та же прямая осанка, та же улыбка. Словно пришитая, слишком широкая, слишком… внимательная. Он смотрел прямо на Люцифера без смущения, без спешки объяснить наглое вторжение. Даже не постучал! Хотя, ответ вряд ли бы последовал. Тот просто... стоял, наблюдая. Плечи Люцифера слегка напряглись, пальцы сжались. —…впечатляет. — тихо протянул Аластор, не двигаясь с места. Голос звучал привычно легко, игриво. — Не каждый вечер удается услышать столь… трогательное представление.       Он чуть наклонил голову, смотря на Люцифера сверху вниз. Уши слегка дернулись, будто до сих пои ловили отголоски мелодии.  — Скажите, сэр, — продолжил он, прищурившись, — разве королю Ада не полагается спать в столь поздний час? Или сегодня… особый случай? — короткий взгляд прошелся по мешкам под глазами, взъерошенным волосам и мятой одежде.       Люцифер выпрямился. Обычно ответ не заставил бы себя долго ждать, последовала бы ухмылка, затем отточенная язвительная реплика, – игра на публику из одного зрителя. Что-нибудь изящное, колкое. Но сейчас не было ни желания, ни сил. — Разве мне нужно отчитываться перед тобой? — отозвался слишком резко, чем хотелось бы. В этой резкости не было привычной театральности. Лишь усталость, скрытая под слоем раздражения.       Аластор замер на мгновение, повисла пауза. Улыбка осталась прежней, но взгляд стал внимательнее. Глубже. Он отступил в сторону, пропуская короля внутрь собственной комнаты. Как великодушно. — Как скажете, сэр, — мягко произнес Аластор, делая приглашающий жест, словно комната была сценой, а Люцифер – главное действующее лицо.       Тот ничего не ответил. Прошел мимо, не поднимая взгляда, и направился вглубь темной комнаты. Шаги были ровными, но в них чувствовалась тяжесть. Уже без прежней осторожности, Люцифер положил футляр со скрипкой на стол, заваленный различными вещами: от коробок с подарками и бумажками с каракулями до… резиновых уток.  Маленькие такие… Самые разные. Смешные до абсурда.  Аластор закатил глаза. Позади Люцифера послышались шаги.  — Любопытно… — снова заговорил Аластор, не спеша приближаясь. Голос оставался, как всегда, легким и беззаботным. Но старательно спрятанный ранее интерес проскальзывал, несмотря на нескончаемые колкости. — Мне казалось, что ночные прогулки и… — он замолчал на секунду, подбирая слово, — …музыкальные откровения – не совсем в вашем стиле.       Демон уже стоял позади, не слишком близко, сохраняя дистанцию.  — Обычно вы предпочитаете куда более… громкие способы напомнить о себе.       Улыбка стала чуть шире, голос окрасился едва заметными помехами. — Так что же изменилось?       Он снова склонил голову, внимательно наблюдая за реакцией Люцифера, будто пытался заглянуть чуть глубже, чем позволено. — Или мне стоит предположить, что это был… момент слабости?       Слова прозвучали почти невинно. Но «почти» – не считается. И за всей этой лёгкостью, за привычной игрой, скрывалась одно простое, настойчивое любопытство:

что у тебя в голове, Люцифер?