Кровь Тигра и Пламя Дракона

      Ступени были широкими и низкими, из того же чёрного камня, что и статуя. Время сгладило края, но каждая плита всё ещё держала форму, словно мастера, строившие этот храм, рассчитывали, что он простоит дольше любой империи.       Я поднялся медленно.       Воздух у входа был прохладнее. Оттуда тянуло сыростью и чем-то древесным — запахом дыма, который не мог быть старым. Дым не держится в камне десятилетиями.       Я зашел внутрь и остановился у порога.       Внутри было темно, но не мертво. Глаза неестественно быстро привыкли к полумраку, и детали начали проступать одна за другой. Пол был подметён. Не идеально, но достаточно, чтобы стало ясно — здесь живут. У стены лежала куча высушенных веток. Рядом — глиняный сосуд с водой.       И очаг.       Угли в нём были серыми, но под коркой пепла всё ещё теплилось слабое тепло. Я присел и протянул ладонь.       Тепло.       Значит, кто-то был здесь недавно.       Я медленно поднялся и огляделся.       По стенам шли те же рельефы, что и снаружи — люди, тигры, странные символы, похожие на переплетённые линии и когти. Но среди старых изображений виднелись другие.       Свежие.       На камне были нарисованы знаки — углём или обожжённой палкой. Кривые линии, круги, несколько отпечатков ладоней.       Я провёл пальцами по одному из них.       Сажа легко осталась на коже.       Кто-то жил здесь достаточно долго, чтобы начать разговаривать со стенами.       Я уже собирался пройти дальше, когда услышал шаг.       Он был тихий, но не осторожный.       Старческие шаги — медленные, немного шаркающие.       Я обернулся.       Старик стоял у дальней колонны.       Он появился так спокойно, словно стоял там всё это время и просто ждал, когда я наконец его замечу.       Он был худой — кожа почти обтягивала кости. Лицо иссушенное, тёмное от солнца. Волосы редкие и седые, собранные на затылке в тонкий узел. На нём была грубая накидка из выцветшей ткани, перетянутая верёвкой.       В руках он держал посох.       Мы смотрели друг на друга.       Я заметил, как его взгляд скользнул вверх — к моим волосам. Потом вниз, к рукам.       Он не отступил.       Это было странно.       Его даже не смутило, что я был гол и с ног до головы в крови.       Старик сделал шаг ближе.       Его глаза были тёмные и очень спокойные.       Он что-то произнёс.       Я не понял ни слова.       Звуки были мягкими, певучими — язык, которого я никогда не слышал.       Я покачал головой.       — Не понимаю.       Он наклонил голову, будто прислушиваясь к моему голосу, потом снова посмотрел на мои волосы.       И вдруг медленно опустился на одно колено.       Я замер.       Старик склонил голову и коснулся лбом пола.       Это выглядело не как страх.       Скорее как приветствие.       Или почтение.       Я стоял, не двигаясь, чувствуя себя крайне неловко.       — Эм… — выдохнул я. — Поднимайтесь.       Он, разумеется, не понял.       Но всё равно поднялся.       Старик подошёл ближе и жестом позвал меня за собой.       Я колебался секунду.       Потом пошёл.       Он привёл меня к дальней стене храма.       Там был большой рельеф — почти во всю стену. В полумраке детали сначала расплывались, но когда я подошёл ближе, фигуры начали складываться в понятную картину.       Люди.       Много людей.       Они стояли рядами, как жрецы или воины. Перед ними возвышалась фигура тигриного бога — тот самый зверь с человеческим телом.       Но рядом с ним был человек.       Высокий.       С длинными волосами.       Я сделал шаг ближе.       Камень под пальцами был холодным.       Волосы фигуры были вырезаны длинными прядями, падающими на плечи.       Их форма…       Я медленно поднял руку и коснулся собственных волос.       Серебряных.       На рельефе человек стоял среди жрецов тигриного бога. Его ладонь лежала на груди зверя, словно они были связаны.       Я долго смотрел на это изображение.       Старик тихо что-то бормотал рядом.       Потом он поднял руку и провёл пальцами по символу, вырезанному под фигурой.       В этот момент внутри меня что-то откликнулось.       Не мысль.       Тело.       Сначала тепло — где-то в груди, под рёбрами. Потом сердце ударило сильнее. Я почувствовал, как напряжение, которое всё это время держало мышцы туго натянутыми, медленно отпускает.       Дыхание стало ровнее.       Голод, который сидел внутри с того момента, как я проснулся, вдруг отступил на шаг.       Я нахмурился.       Это было… странно.       Я посмотрел на старика.       Он всё ещё касался символа, тихо произнося слова на своём языке.       Я не понимал их.       Но тело слушало.       Я сделал шаг назад.       Тепло в груди всё ещё держалось.       Старик закончил и опустил руку. Потом жестом пригласил меня к очагу.       Мы сели.       Он добавил в угли несколько веток. Пламя медленно поднялось, освещая каменные стены мягким оранжевым светом. Тени тигров на рельефах задвигались, словно ожили.       Старик что-то тихо напевал.       Слова текли спокойно, почти монотонно. Может быть молитва. Может быть просто привычка говорить с огнём.       Я сидел напротив и смотрел на пламя.       В груди было тепло.       Впервые с тех пор, как я очнулся в этом городе, внутри стало тихо.       Зверь — если это вообще можно так назвать — больше не давил на разум.       Я поймал себя на том, что слушаю дыхание старика и треск веток в огне.       Снаружи джунгли шумели ветром.       Старик продолжал свою тихую речь.       Я поднял глаза и посмотрел на него.       — Ты ведь ждал меня, да?