Божественное создание

Близится грандиозная война, а вместе с ней и великая служба, предсказанная самими богами. В честь этого главный храм Дитанакториуса вновь был до отказа забит людьми: войнами, их жёнами и детьми, - и каждый из них читает искренние молитвы в ожидании главного священнослужителя, что осмелился взять себе имя самогó бога войны и смотрителя этого храма. В свете закатного солнца, просочившегося сквозь яркие витражи, здание, что и так внутри было освещено множеством огней от церковных свечей, теперь будто горело жарким красным огнём. С разноцветных стёкол за посетителями наблюдает в ожидании главного чуда властно раскинувшее руки в стороны шестикрылое божество с массивными драконьими рогами и золотым шлемом с ещё одной парой крыльев, полностью закрывающих лицо. Великий покровитель всех воинов, что действительно верны ему и благодарны за красные дожди, пропитанные кровью их врагов. Наконец в тишине общей молитвы послышался ритмичный звон вместе с тяжёлыми шагами так ожидаемого всеми священнослужителя. Массивный мужчина в чёрных одеждах, украшенных золотой вышивкой и изящными золотыми крестами, будто пронизанными мечами, одним своим видом мог внушать страх, но уж точно не тем, кто доверяет ему свои собственные жизни. Он медленно направлялся к специально подготовленному столу, на который другие священники поспешно приносили всё необходимое для обряда, пока сам на ходу засучивал свои длинные рукава. Его взгляд, как и взгляд божества, был скрыт за изящной вуалью, расшитой под пару белых крыльев, а за головой красуется золотое гало, так же украшенное золотыми крестами и лезвиями мечей. — Дети мои! — Наконец разносится по всему храму громовой бас, что, кажется, заставляет каждое сердце содрогнуться в грудной клетке, в то время как руки священнослужителя обмазывают запястья и предплечья маслом, горящим небольшим пламенем. Взгляд его прикован к каждому посетителю, замершему с восторгом или страхом перед их покровителем, — Я чувствую вашу боль, вижу вашу решимость и жертву! Я принимаю их. И я преумножаю их в вашу силу и ярость! Чтобы в бою вы не ощущали ни страха, ни усталости. Мозолистые руки теперь взяли лежащие перед ним золотые блестящие клинки, крепко сжимая пальцами. А за окном стал слышен глухой стук капель красного от закатного солнца начинающегося дождя, появление которого в данный момент уж точно не выглядело как случайность. — Так примите же мою боль! Используйте её во благо и отплатите мне кровью наших врагов!! — Прозвучал громкий рык, с которым лезвия воткнулись в успевшую потухнуть после масла плоть и прорезали её одним движением на обеих руках от сгиба локтя прямо до запястья. Раскинутые подобно своей божественной фреске в разные стороны руки теперь окрасились потоками алой крови вместе с усилившимся за окном кроваво красным ливнем. Войны грозно восклицали, пока священник преклонил пред ними голову, даже не дрогнув от горящей боли. Каждый последователь подходил к своему покровителю под звуки новой молитвы, целуя его свежие раны и оставляя на своих губах яркие красные следы вперемешку с блестящим маслом, чтобы вкусить эту боль и в тот же миг ощутить в своей груди обещанные решимость и ярость, заряжающие перед боем.