Много утят не бывает!

Вечер в квартире №402 подходил к концу. Кевин и Нил, разморенные теплом и жасминовым чаем, тихо переговаривались в углу, рассматривая одну из древних книг Дэйва. Эндрю, как обычно, сидел на подоконнике, наблюдая за ночным городом. Ичиро поставил пустую чашку на пол и посмотрел на Дэйва. В его взгляде всё еще читалась настороженность. — Ты сказал, что ты «Комиссар», Абер, — негромко произнес Ичиро. — Но в этом мире нет такой должности, которая давала бы право так смотреть на Лорда Морияма. Откуда ты знаешь о моих делах? Откуда ты знаешь о «Гнезде» и о том, что мой отец планировал сделать с Кевином? Этой информации нет в сети. Её нет даже в самых закрытых архивах ФБР. Дэйв медленно отставил свою тарелку. Его лицо изменилось. Исчезла ленивая ухмылка, исчез образ «мамы-утки». На мгновение в комнате стало холоднее, а тени на стенах словно удлинились. — Ты думаешь, твоя семья — первая империя, которую я вижу, Ичиро? — голос Дэйва стал глубоким, вибрирующим, как далекий гром. — Я видел кланы, которые правили целыми звездными системами. Я видел «лордов», которые считали себя богами, пока я не приходил в их дворцы, чтобы зачитать приговор. Он подался вперед, и его глаза на мгновение вспыхнули небесно-голубым светом Искры. — Я знаю о твоем предке, Ичиро. О том, как он заложил первый камень вашей империи на крови тех, кто ему доверял. Я знаю о сделке, которую ты заключил в ту ночь, когда твой отец «внезапно» занемог. Я видел страх в глазах Натана Веснински, когда он еще был просто мальчишкой с ножом, мечтающим о власти. Я не читал об этом в файлах. Я чувствовал это. Каждое проявление чистой, беспричинной жестокости оставляет след в ткани мира. А я — тот, кто эту ткань чинит. Кевин и Нил замерли, боясь пошевелиться. Эндрю медленно повернул голову, чувствуя, как воздух в комнате становится густым от силы Дэйва. — Почему я доверился тебе? — Ичиро задал вопрос, который мучил его с первой встречи. — Потому что я единственный, кто не хочет от тебя ничего, кроме твоего выживания, — отрезал Дэйв. — Все остальные видят в тебе кошелек, власть или угрозу. Я вижу в тебе уставшего парня, который пытается удержать на плечах рушащееся здание. Я был там, Ичиро. Я руководил революциями, я строил Альт-Сити из пепла, я вел за собой тысячи «утят», зная, что половина из них не доживет до утра. Я знаю вкус этой ответственности. Она горчит сильнее, чем самый плохой кофе. Дэйв снова расслабился, и пугающая аура исчезла так же быстро, как появилась. — Ты доверился мне, потому что твое чутье хищника подсказало тебе: я не враг. Я — константа. Я был здесь до твоей семьи и буду здесь после того, как экси станет забытой игрой древности. Но сейчас..сейчас я просто хочу, чтобы мои «утята» — и ты в том числе — могли поспать, не сжимая в руке пистолет. Ичиро долго молчал, переваривая услышанное. Он понял: Дэйв не просто «сильный игрок». Он — свидетель истории. Существо, для которого дела Морияма — лишь короткий эпизод в бесконечной хронике. И это осознание принесло странное, почти пугающее облегчение. Если такой человек на твоей стороне, то весь остальной мир — лишь шум. — Ты сказал... «и ты в том числе»? — тихо переспросил Ичиро. — А ты думал, я тебя просто так в пижаму нарядил? — Дэйв снова ухмыльнулся, возвращаясь к своему обычному образу. — Ты теперь тоже в моей стае, Ичиро. А я своих не бросаю. Даже если они ведут себя как заносчивые придурки и не умеют завязывать галстуки. Дэйв встал и похлопал Ичиро по плечу — на этот раз не как наставник, а как старый друг. — Нил, Кевин, — позвал он парней. — Хватит дрожать. Ичиро не укусит, он сегодня на диете из жасминового чая. Идите сюда, я покажу вам, как Джон учил меня делать те самые коктейли. Там есть один секретный ингредиент... — Какой? — спросил Нил, подходя ближе. — Щепотка высокомерия и очень много любви, — подмигнул Дэйв. — Джон говорил, что без этого клубника — просто трава. В ту ночь Ичиро Морияма впервые за много лет ушел из гостей не с планом мести или новой сделкой, а с чувством, что он больше не один против всего мира. У него был Комиссар. У него была Стена. У него был Дэйв.