Ненависть по обмену

Вечер в Порт-Анджелесе опустился на плечи города мягким сиреневым бархатом. Уличные фонари зажглись один за другим, отражаясь в витринах и придавая лицам прохожих призрачное сияние. Марго, заметно утомленная многочасовым марафоном по бутикам, наконец-то спрятала диктофон в недра рюкзака и переключила свое внимание на Элис. Джаспер, шел чуть позади, сохраняя дистанцию, но Марго кожей чувствовала его присутствие — как будто за спиной работал бесшумный кондиционер. После инцидента у примерочной она решила сменить тактику «лобовой атаки» на «наблюдение из засады». — Слушай, Элис, — Марго засунула руки в карманы куртки, идя в ногу с энергичной вампиршей. — Твой вкус в одежде почти искупает твое сомнительное окружение. Если бы в Париже знали, что в глуши Вашингтона живет эльф с таким чувством стиля, тебя бы похитили и заставили работать на «Вог». Элис звонко рассмеялась, её шаги были такими легкими, что казалось, она едва касается асфальта. — О, поверь, Марго, я бы с удовольствием устроила там революцию. Но Форкс... в нем есть свое очарование. Особенно когда в нем появляются такие «возмутители спокойствия», как ты. Белла, шедшая рядом, выглядела так, будто совершила восхождение на Эверест — измотанная, но живая. — Кстати о революциях, — Элис внезапно замерла и изящно указала на увитое плющом здание с коваными фонарями у входа. — Вам нужно подкрепиться. Я забронировала столик в «La Stella» еще неделю назад. Там просто божественные равиоли с трюфелями и подача, которая удовлетворит даже твой взыскательный парижский взгляд. — Столик заранее? — Марго приподняла бровь, бросив беглый взгляд на Джаспера. — Ты знала, что мы проголодаемся именно здесь и именно сейчас? Или у тебя просто пунктик на планирование будущего до мельчайших деталей? — Скажем так: я не люблю сюрпризы, если только не я их устраиваю, — подмигнула ей Элис. Они направились к входу. Ресторан выглядел дорого и камерно: приглушенный свет свечей, белые скатерти и тихая джазовая музыка. Это был резкий контраст с шумным торговым центром. Марго прошла мимо Джаспера, намеренно задев его рукав своим плечом. — Трюфели — это грибы, «фарфоровый». Они растут под землей, в темноте. Почти как твои секреты. Внутри «La Stella» пахло старым деревом, дорогим вином и чем-то неуловимо изысканным. Официант, чья выправка могла бы соперничать с армейской, проводил их к круглому столику в уютной нише. Когда они сели, Марго с вызовом открыла тяжелое кожаное меню, готовая устроить допрос официанту по каждому пункту, но Джаспер опередил её. Он даже не взглянул в карту. — Принесите ваши фирменные равиоли с трюфелями и белое безалкогольное вино,  — произнес он бархатным, глубоким голосом, обращаясь к подошедшему официанту. —А для мисс Лерой... Он на секунду сделал паузу, и его глаза, в которых дрожали отблески свечей, впились в лицо Марго. В этом взгляде было столько уверенности, что она невольно захлопнула меню. — Утиное филе «Магре» с малиновым соусом и карамелизированным инжиром. Прожарка medium rare. И, пожалуйста, двойной эспрессо. Без сахара, но с капелькой ледяной воды отдельно. Официант кивнул и бесшумно исчез. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только звоном приборов за соседними столиками. Белла удивленно приоткрыла рот, а Элис довольно зажмурилась, словно кошка, объевшаяся сливок. Марго замерла. Это было её любимое блюдо. Именно так его готовили в маленьком ресторанчике на левом берегу Сены, куда она сбегала из пансиона. И этот чертов кофе... именно так она пила его по утрам, когда пыталась проснуться. — Ты... — Марго прищурилась, пытаясь вернуть себе маску саркастичного исследователя, но голос предательски дрогнул. — Ты читал моё личное дело? Или Эдвард всё-таки проломил мой ментальный блок и слил тебе информацию? Джаспер медленно подался вперед, опираясь локтями о стол. В мягком свете ламп его кожа казалась теплее, а черты лица — мягче, но в глубине глаз всё еще искрился тот самый опасный азарт. — Эдвард здесь ни при чем, — негромко ответил он, и в его голосе послышалась легкая ирония. — Просто ты полдня ходишь по магазинам, ты неосознанно задерживалась у витрин с определенными цветами. Ты выбирала ткани цвета спелого инжира и глубокого бордо. Твой пульс едва заметно ускорился, когда мы проходили мимо кондитерской с запахом жженого сахара и ягод. Он сделал небольшую паузу, наслаждаясь её замешательством. — Эмоции имеют свой вкус, Марго. Сейчас от тебя пахнет острой ностальгией и... недоверием. Я просто сложил пазл. Где твой блокнот? Записывай: «фарфоровый» умеет слушать не только твои лекции, но и твои желания. Даже те, о которых ты сама забыла в погоне за научными открытиями. Марго фыркнула, пытаясь скрыть, что ей чертовски льстит это внимание. Впервые за весь день она не пыталась ничего зафиксировать — она просто смотрела на них, прищурившись, словно пыталась разглядеть под слоем безупречной кожи механизмы, которые приводили их в движение. В неверном свете свечей её лицо казалось непривычно серьезным — Называй это как хочешь, Джаспер. Но если утка будет пересушена, я запишу в блокнот, что твои аналитические способности переоценены. — Рискну, — улыбнулся Джаспер, и эта улыбка была настолько живой и открытой, что Марго на секунду забыла, что сидит за столом с существом, у которого нет пульса. — Итак, раз уж вы меня подкупаете первоклассной едой, пришло время для перекрестного допроса, — она посмотрела сначала на Элис, а затем на Джаспера. — У меня накопилось несколько критических несостыковок в ваших «легендах». Элис просияла, подпирая подбородок ладонями. Она выглядела так, будто ждала этого момента всю неделю. Джаспер же лишь приподнял бровь, сохраняя позу безупречного слушателя. Она повернулась к Джасперу, прищурившись. — Твой акцент. Иногда он пропадает, но когда ты забываешься или... когда я тебя бешу, проскальзывает южный колорит. Техас? Луизиана? Судя по твоей манере сидеть так, будто у тебя под столом невидимая сабля, ты либо сбежал из исторического музея, либо слишком долго играл в ковбоев. Сколько тебе лет на самом деле, «фарфоровый»? Только не говори, что тебе семнадцать. В семнадцать у парней в голове опилки и гормоны, а у тебя там — библиотека конгресса и ледники Аляски. Джаспер медленно поднес бокал с водой к губам, глядя на неё поверх стекла. В его взгляде промелькнуло опасное восхищение её проницательностью. — Мой акцент — это наследство, которое трудно вытравить, — негромко ответил он. — А что касается возраста... Скажем так, я видел, как менялись моды, которые Элис сейчас пытается воскресить. Семнадцать — это состояние души, Марго. Тебе ли не знать, что цифры в паспорте — самая лживая часть биографии? — Уклончиво, как и ожидалось, — хмыкнула Марго. —Элис, вопрос к тебе, как к главному стилисту этого туманного Альбиона. Элис замерла, с интересом подавшись вперед. — Твоя грация, — Марго обвела рукой пространство вокруг неё. — Ты не просто ходишь, ты словно заранее знаешь, где будет пол через секунду. В торговом центре ты ни разу не столкнулась с людьми в этой дикой толпе, хотя даже не смотрела по сторонам. Это йога, балет или у тебя в голове встроенный радар на живых существ? Элис лукаво улыбнулась. — Скажем так, Марго, у меня очень развита интуиция. Я просто чувствую... направление движения жизни. — Интуиция, — хмыкнула Марго и перевела взгляд на Джаспера. Тот сидел неподвижно, его лицо в полумраке напоминало маску из слоновой кости. — Хейл. Твои манеры. В тебе слишком много «старой школы», даже для этого захолустья. Джаспер медленно поднес бокал с водой к губам. В его глазах отразилось пламя свечи, сделав их почти оранжевыми. — Старая школа сейчас в моде, разве нет? — негромко отозвался он. — Юг оставляет на человеке клеймо, которое не стереть даже десятилетиями жизни на севере. А что касается моей манеры сидеть... привычка держать спину ровно помогает выживать, когда вокруг слишком много хаоса. — Вы чертовски уклончивы, — Марго облокотилась на стол, сокращая дистанцию. — Вы все — Джаспер, Эдвард, Розали — выглядите так, будто вас отлили в одной форме, а потом раскрасили разными красками для разнообразия. Бледность, глаза, которые меняют цвет быстрее, чем погода в Форксе, и эта ваша... изолированность. Вы выглядите как секта, но ведете себя как королевская семья в изгнании. Что вы здесь забыли? В городе, где самое захватывающее событие — это падение дерева на пикап Беллы? Джаспер наклонился к ней, и Марго почувствовала, как воздух вокруг неё внезапно стал плотным и спокойным, словно он накрыл их невидимым куполом. — Мы здесь по той же причине, что и ты, Марго, — прошептал он, и в его голосе проскользнула опасная искренность. — Мы ищем место, где наши «аномалии» будут казаться просто эксцентричностью, а не поводом для костра. Форкс идеально подходит для того, чтобы спрятаться у всех на виду. Разве не это ты делаешь со своим сарказмом и блокнотами? Прячешься за ними, чтобы никто не увидел, кто такая Марго Лерой? Марго замерла, её пальцы невольно сжали край скатерти. — Я не прячусь, — чеканя слова, ответила она. — Я изучаю врага, Джаспер. Чтобы знать, в какое место бить, если он решит подойти слишком близко. — И как успехи? Нашла моё уязвимое место? — Нашла, — Марго хищно улыбнулась. — Тебе чертовски нравится, когда я задаю вопросы. Твоё самообладание трещит по швам от любопытства «фарфоровый». Ты хочешь знать, что я спрошу следующим? Марго медленно откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. Весь её вид излучал ту обманчивую расслабленность, которая бывает у хищника за секунду до прыжка. Она обвела взглядом Элис и Джаспера, и в её глазах не было ни тени того трепета, который обычно сопутствует столкновению со сверхъестественным. — Ладно, давайте закончим этот цирк с «интуицией» и «хорошим метаболизмом», — её голос был тихим, ровным и пугающе деловым. — Вы — вампиры. Холодные, каменные, не спящие и подозрительно красивые мертвецы из старых легенд, которые почему-то решили, что тригонометрия в средней школе Форкса — это отличный досуг для вечности. Белла рядом едва не сползла под стол, издав сдавленный писк. Джаспер замер, его пальцы, сжимавшие бокал, побелели еще сильнее, если это вообще было возможно. Элис замерла с полуулыбкой, её глаза расширились, фиксируя каждое движение Марго. — Ты... — Джаспер начал было, но Марго прервала его взмахом руки. — Не утруждайся отрицанием, Джаспер. Меня не пугает ваша природа. Биология — это просто набор правил, а вы их изящно обходите. Но меня занимает другое. Она подалась вперед, и в её взгляде вспыхнул тот самый исследовательский азарт, который заставлял Джаспера чувствовать себя под микроскопом. — Белла упомянула, что вы называете себя «вегетарианцами». Что вы охотитесь только на животных, чтобы не вредить людям. — Марго прищурилась, глядя прямо в золотистые глаза Джаспера, в которых при упоминании охоты промелькнула темная, голодная тень. — И вот мой вопрос, Хейл. Каково это? Жить в вечном голоде, когда вокруг тебя — семь миллиардов «чизбургеров» на двух ножках? Как ты удерживаешься, когда чувствуешь запах крови в спортзале после того, как кто-то содрал коленку? Джаспер резко выпрямился. Воздух вокруг столика внезапно стал тяжелым, как перед грозой. Его самообладание, которое он так тщательно выстраивал весь день, дало глубокую трещину. Он почувствовал, как по его горлу прошел сухой, обжигающий спазм жажды, вызванный самой постановкой вопроса. — Вегетарианство — это выбор, Марго, — его голос стал низким, почти звериным рыком, от которого у Беллы по спине побежали мурашки. — Но это не значит, что инстинкты исчезают. Это ежедневная битва, о которой ты не имеешь ни малейшего представления. — О, я как раз имею, — парировала Марго, ни на сантиметр не отстранившись. — Это контроль. И мне чертовски интересно, на сколько этой воли хватает. Ты сейчас смотришь на меня и думаешь о науке... или о том, какая я на вкус, Джаспер? Элис накрыла руку Джаспера своей, пытаясь успокоить его всплеск эмоций, который сейчас затапливал ресторан невидимым штормом. — Марго, ты играешь с очень острым лезвием, — тихо произнесла Элис. — Джасперу труднее всех из нас. Он чувствует жажду окружающих так же остро, как свою собственную. Джаспер медленно убрал руки со стола, сжимая их в кулаки на коленях, чтобы не выдать дрожь, которая была вовсе не от страха. Воздух вокруг них вибрировал от его напряжения. — Ты хочешь знать, о чем я думаю, Марго? — прошептал Джаспер, и этот шепот был холоднее льда. — Я думаю о том, что твоя храбрость граничит с безумием. Ты дразнишь хищника, стоя в клетке, и при этом надеешься, что он будет вежлив, потому что ты — «исследователь». Он подался вперед, сокращая расстояние до опасного минимума. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров, и Марго видела каждую золотистую искорку в его почти черных зрачках. — Твоя кровь... — он сделал паузу, и его горло судорожно дернулось, — она пахнет не как «чизбургер». Она пахнет как вызов. Как чистый адреналин и упрямство. И если ты продолжишь так настойчиво предлагать себя в качестве «образца», однажды ты можешь получить ответ, к которому твоя наука не готова. Марго не шелохнулась. Её пульс, который Джаспер сейчас слышал громче, чем музыку в зале, участился, но в эмоциях по-прежнему доминировал азарт. — Это был самый честный ответ за весь вечер, Джаспер, — негромко произнесла она. — Пять баллов за искренность. В этот момент к столику подошел официант с такой помпезностью, будто подавал коронационные регалии. Перед Марго опустилась тарелка, источающая аромат поджаренной утиной кожицы и терпкой малины. Она взяла нож, чувствуя на себе три пары глаз: любопытствующую Элис, нервную Беллу и... неподвижный, золотистый взгляд Джаспера. — Ну, — Марго отрезала идеальный кусочек, — проверим твою дедукцию на вкус. Она отправила мясо в рот, замерла на секунду и медленно выдохнула. Это было оно. То самое сочетание соли, сладости и кислого сока, которое возвращало её на набережную Сен-Мишель. — Ладно, «фарфоровый», — буркнула она, не глядя на него. — Утка выжила. А ты заработал бонусный балл в графе «интуиция». Джаспер сидел перед пустой тарелкой, на которой сиротливо лежал декоративный лист салата. Он держал бокал с минеральной водой так непринужденно, будто это был коллекционный коньяк. Его движения были скупыми и выверенными — он подносил стакан к губам, имитировал глоток и ставил обратно, идеально вписываясь в ритм ужина. — Ты даже не притворишься, что ешь? — Марго прищурилась, отпивая свой кофе. — В этом ресторане за такое поведение могут внести тебя в черный список. Это же оскорбление высокой кухни. — Я предпочитаю наслаждаться зрелищем, — Джаспер слегка наклонил голову. — Твой эмоциональный фон сейчас сменился с «ядовитого сарказма» на «уютную меланхолию». Это гораздо интереснее, чем пережевывать клетчатку. Марго хитро улыбнулась. Она подцепила на вилку кусочек карамелизированного инжира, густо измазанного в соусе, и медленно протянула его через стол, прямо к его губам. —Давай, Джаспер. Один кусочек. Просто чтобы я увидела, как твои «минеральные» челюсти справляются с земной пищей. Белла под столом судорожно сжала салфетку. Элис затаила дыхание, переводя взгляд с дерзкой вилки Марго на каменеющее лицо брата. Джаспер замер. Запах инжира и утиного жира ударил ему в нос — приторный, чужеродный, почти вызывающий тошноту. Но вызов в глазах Марго был куда сильнее. Он медленно подался вперед, сокращая расстояние, пока его лицо не оказалось в нескольких сантиметрах от её руки. — Ты действительно хочешь это увидеть, Марго? — его голос стал опасно низким. — Ты хочешь знать, что произойдет с существом вроде меня, если оно впустит в себя твой мир? — Я хочу знать всё, — Марго не отвела руки. — Ты ведь сам сказал, что тебе скучно. Давай добавим в твою вечность немного малинового соуса. Джаспер медленно приоткрыл губы, и на мгновение Марго увидела блеск его зубов — слишком белых и идеально ровных. Он аккуратно снял инжир с вилки губами. Его горло дернулось в коротком, сухом глотке. В следующую секунду его лицо исказилось в гримасе, которую можно было принять за улыбку, если бы не вспыхнувший в глазах темный, почти хищный огонь. — На вкус как... — он сделал паузу, с трудом сглатывая, — как очень сладкий песок. —Может тогда повторный тест с более агрессивными раздражителями. Например, с текилой? Джаспер рассмеялся, и на этот раз его смех был искренним. — Текила? Боюсь, после неё я начну рассказывать тебе правду о том, как строились пирамиды. А мы ведь не хотим испортить интригу в первый же вечер? Марго наконец опустила вилку и глотнула свой кофе, чувствуя, как горький вкус бодрит не хуже его взгляда. — Но не надейся, что я оставлю тему с пирамидами. В моем списке вопросов этот пункт теперь обведен красным. Элис, до этого момента с интересом наблюдавшая за их пикировкой, внезапно просияла и захлопала в ладоши. — Хватит об истории! — пропела она, и её голос прозвучал как звон тонкого хрусталя. — Мы здесь ради настоящего, а настоящее обещает быть... ослепительным. — Джаспер, — Элис лукаво прищурилась, глядя на брата, — ты ведь не против небольшого шоу? Я попросила шеф-повара приготовить его фирменный шедевр специально для нашей гостьи из Парижа. Он говорит, что это блюдо — как сама жизнь: сладкое, пьянящее и немного опасное. Джаспер на мгновение замер. Его дар уловил легкое изменение в атмосфере ресторана прежде, чем кто-либо что-то заметил. Он почувствовал, как от кухни начал исходить шлейф густого аромата спирта, карамели и чего-то острого. — Элис,— негромко произнес он, и в его голосе проскользнула тень предостережения. Но было уже поздно. Из-за тяжелых дверей кухни, словно в замедленной съемке, вышел человек в белоснежном колпаке, толкая перед собой серебряную тележку. На ней, окруженные ореолом торжественности стоял сложный десерт из фруктов и шоколада, облитый чем-то прозрачным. Марго замолчала, её рука с чашкой замерла на полпути. Она смотрела на приближающуюся тележку, и её саркастичная улыбка начала медленно, миллиметр за миллиметром, сползать с лица, оставляя лишь необъяснимую, ледяную бледность. Шеф- повар замер у их столика, с профессиональной гордостью окинул взглядом гостей и взялся за бутылку, готовясь устроить огненный финал этого вечера. Эффектно чиркнул длинной спичкой. Вспышка. Голубоватое, жадное пламя мгновенно охватило десерт, взмыв вверх почти на полметра. Воздух наполнился запахом жженого сахара и спирта, а зал зааплодировал. Но для Марго мир в эту секунду перестал существовать. Запах огня ударил в ноздри, как раскаленный свинец. В глазах потемнело, и вместо уютного ресторана она увидела охваченные пламенем полки библиотеки парижского пансиона. Гул огня в её ушах заглушил джазовую музыку. Она снова чувствовала тот невыносимый жар, видела, как плавится пластик, слышала свой собственный крик, который пыталась заглушить в воспоминаниях сарказмом. — Нет... — выдохнула она, и её голос сорвался на хрип. Джаспер, который секунду назад наслаждался её азартом, внезапно побледнел. Волна дикого, нечеловеческого ужаса, боли и первобытного отчаяния, исходившая от Марго, ударила по нему с силой цунами. Это была не просто эмоция — это была концентрированная агония, которую его дар усилил в десятки раз. Его зрачки расширились, заполняя всё золото глаз чернотой. Ему казалось, что он сам горит заживо. Элис вскрикнула, схватившись за голову. Её дар, настроенный на будущее, внезапно выдал сотни осколков боли. Голова взорвалась пульсирующей, раздирающей судорогой. Марго вскочила, опрокинув стул. Её лицо было белым, как мел, а в глазах застыли слезы, которые она не могла сдержать. Она не видела ни Джаспера, ни Элис — только это проклятое, танцующее пламя на подносе. — Уберите это от меня! — закричала она, срываясь на рыдания. Не дожидаясь реакции, она бросилась к выходу, расталкивая официантов и шокированных посетителей. Тяжелая дубовая дверь распахнулась, и Марго вылетела на холодную улицу Порт-Анджелеса. Она бежала, не разбирая дороги, пока легкие не начало жечь от холодного ночного воздуха. Её трясло. Весь её «щит», весь сарказм рассыпался в прах перед лицом её страха. Она плакала навзрыд —чувствуя себя маленькой, беззащитной и окончательно сломленной под этим равнодушным небом. Вспышка пламени перед глазами всё ещё стояла огненным клеймом, выжигая реальность. Ночной Порт-Анджелес расплывался от слёз, превращаясь в мешанину из неоновых огней и мокрого асфальта. Она не слышала криков, не замечала прохожих. В её голове выл пожар из прошлого. Она выскочила на проезжую часть, ослеплённая светом фар. Визг тормозов и яростный сигнал грузовика слились в один кошмарный звук. Смерть пахла палёной резиной. — Марго! Мир совершил резкий кувырок. Чьи-то стальные руки обхватили её поперек талии, и в следующую секунду она почувствовала не удар о капот, а свист ветра. Джаспер пронёсся сквозь пространство с такой скоростью, что реальность на мгновение превратилась в смазанную полосу. Он приземлился в тени узкого переулка между зданиями, по инерции прижав её к холодной кирпичной стене. Марго тяжело дышала, её сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно сейчас проломит грудную клетку. Она судорожно вцепилась в лацканы его куртки, пряча лицо у него на груди. — Джаспер... пожалуйста... — прохрипела она, и её голос сорвался на рыдание. — Помоги мне. Просто заставь это прекратиться. Она впервые не анализировала его. Не искала пульс, не фиксировала температуру. Она просто цеплялась за него как за единственный неподвижный объект в рушащейся вселенной. Джаспер замер. Его тело, обычно напоминавшее натянутую струну, внезапно расслабилось. Он почувствовал её абсолютную беззащитность, и это было сильнее любого голода. Он медленно обхватил её руками, накрывая своим ледяным, но таким надежным спокойствием. — Тише, Марго. Дыши, — его голос звучал прямо у неё в макушке, глубокий и вибрирующий. Он закрыл глаза, концентрируясь. С его ладоней, лежащих на её спине, начала исходить невидимая волна. Это было похоже на то, как горячий чай согревает изнутри в лютый мороз. Он начал медленно «вытягивать» из неё панику, слой за слоем, замещая её вязким, убаюкивающим покоем. Марго почувствовала, как дрожь в руках утихает. Огонь в воспоминаниях начал гаснуть, заливаемый этим странным, вампирским «обезболивающим». Она сильнее прижалась к его груди, вдыхая запах его парфюма и холодного камня. — Ты... ты делаешь это, — прошептала она, затихая. — Ты выключаешь мой страх. — Я просто забираю его себе, — негромко ответил Джаспер, не выпуская её из объятий. — Тебе не нужно нести это в одиночку. Хотя бы сегодня. Они стояли в темноте переулка, два существа из разных миров, временно объединенные общей тишиной. Марго наконец подняла голову, её глаза всё ещё блестели от слёз, но в них больше не было безумия — только странное, новое для неё доверие к монстру, который только что спас ей жизнь. Марго медленно отстранилась, но ее пальцы все еще судорожно сжимали ткань его куртки, словно она боялась, что если отпустит, то мир снова вспыхнет оранжевым пламенем. Она подняла голову, и в свете далекого уличного фонаря ее лицо казалось болезненно бледным. Слез больше не было, но глаза по-прежнему лихорадочно блестели. Она сглотнула, пытаясь вернуть на место свою разбитую броню, но голос подвел ее, прозвучав надтреснуто и тихо. — Ну вот и все, — прошептала она, криво усмехнувшись одним уголком губ. — Эксперимент провален, исследователь деморализован. Она отвела взгляд, уставившись куда-то в пустоту переулка, и Джаспер почувствовал, как к ее затихающему страху примешивается горькая, колючая волна стыда. — Теперь ты будешь считать меня слабой, — констатировала она, и в этой фразе было больше обреченности, чем в ее крике в ресторане. —Марго Лерой, сломалась от одной гребаной спички. Джаспер не пошевелился. Он продолжал стоять так близко, что она могла чувствовать холод, исходящий от его кожи, который сейчас казался ей самым целительным лекарством в мире. Он не спешил убирать руки, создавая вокруг нее своего рода защитный кокон. — Ты ошибаешься, Марго, — его голос был глубоким и лишенным привычного сарказма. — Считать кого-то слабым за его шрамы — это человеческая черта. У меня их было слишком много, чтобы совершать такую ошибку. Он поймал ее взгляд, заставляя ее посмотреть ему в глаза. —Я чувствовал твою боль, Марго. Она была такой плотной, что я мог бы ее коснуться. И то, что ты до сих пор стоишь на ногах и пытаешься острить, — это не слабость. Это самое чистое упрямство. Марго на мгновение замерла, пораженная его искренностью. В ее голове снова пронеслись слова Беллы: «Ему нравится то, что ты делаешь. Ты заставляешь его чувствовать себя живым». — Значит, — она шмыгнула носом, пытаясь вернуть себе прежнюю дерзость, — ты не выкинешь меня из машины на обратном пути как бракованный товар? — Боюсь, что нет, — Джаспер позволил себе легкую, почти невидимую улыбку. — Исследование должно продолжаться. Марго сильнее сжала куртку Джаспера, чувствуя, как его ледяная кожа забирает на себя жар её воспоминаний. Она заговорила быстро, глотая слова, словно боясь, что если остановится, то тишина снова превратится в треск пламени. — Тот пансион в Париже... был полон детей с очень дорогими часами и очень пустыми душами, — её голос дрожал от застарелой, непереваренной ярости. — Они хотели, чтобы я была как они. Чтобы я смеялась над теми, кто слабее, и тратила жизнь на бренды. Но я была для них слишком странной, слишком «умной». Она сделала рваный вдох, и Джаспер почувствовал, как по его нервам ударила волна холодной, концентрированной несправедливости. — Они заперли меня в архиве библиотеки. Сказали, что выпустят, когда я «научусь быть нормальной». А потом... — Марго замолчала на секунду, её пальцы на его плечах побелели. — Кто-то из них решил, что будет весело пустить дым под дверь. Они подожгли стопку старых газет. Но огонь перекинулся на стеллажи с сухим пергаментом. Она подняла голову, и в её глазах отразился свет уличного фонаря, до боли похожий на тот самый оранжевый всполох. — Я кричала, Джаспер. Я колотила в дубовую дверь, пока ногти не начали кровоточить. Я видела, как плавится кожа на переплетах книг, которые я любила. Те «золотые детки» просто убежали, когда поняли, что здание горит. А потом их влиятельные родители всё «уладили». Чеки с кучей нулей, ремонт библиотеки, и официальная версия: «неосторожное обращение с огнем ученицы Лерой». Меня сделали виноватой в собственном аду, Джаспер. Она замолчала, и в переулке стало слышно только её прерывистое дыхание и шум дождя. Марго резко отстранилась, лихорадочно вытирая щеки рукавом. Её лицо мгновенно начало застывать, возвращая себе маску саркастичного исследователя, но руки всё еще мелко дрожали. — Пообещай мне. Ни слова Белле. И тем более Элис. Я не хочу, чтобы они смотрели на меня с этой тошнотворной жалостью, как на «жертву буллинга». Если ты расскажешь — я найду способ тебе отомстить, клянусь. Для всех я просто психанула из-за пафосного десерта. Понял? Джаспер смотрел на неё сверху вниз. Его золотистые глаза в полумраке казались почти черными от того объема чужой боли, который он только что пропустил сквозь себя. — Твой секрет в безопасности, Марго, — тихо произнес он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на сталь. — У меня тоже есть шрамы, которые я не доверяю даже семье. Он сделал шаг назад, давая ей пространство, но продолжал внимательно следить за каждым её движением. —Белла и Элис уже за углом. Марго судорожно выдохнула, поправила воротник куртки и натянула на лицо самую дерзкую из своих улыбок, хотя губы еще немного подрагивали. — Отлично. И не думай, что этот «сеанс психотерапии» дает тебе иммунитет, Хейл. Из-за угла переулка выпорхнула Элис, и её появление было сродни вспышке света, только на этот раз — мягкой и не обжигающей. Она замерла в паре метров от них, её золотистые глаза мгновенно просканировали мизансцену: тяжело дышащую Марго с покрасневшими глазами и помятым воротником куртки, и Джаспера, который стоял слишком близко, излучая вокруг себя почти физически ощутимую стену защитного спокойствия. Белла выскочила следом, бледная и готовая к истерике, но Элис резко выставила руку, останавливая её на месте. — Всё в порядке, Белла, — негромко произнесла Элис. Её голос был лишен привычных звенящих ноток, в нем слышалась странная, глубокая серьезность. Она перевела взгляд на брата. Джаспер ответил ей прямым, тяжелым взором, в котором читалось однозначное: «Ни слова. Ни одного вопроса». Элис едва заметно кивнула, принимая правила этой новой игры, в которую её не пригласили. Она видела осколки видений — неясные, затуманенные эмоциональным штормом Джаспера, — и понимала, что в этом темном переулке только что произошло нечто поважнее, чем спасение от машины. Марго шмыгнула носом и выпрямилась, возвращая себе свой колючий вид. Она прошла мимо Элис. Элис проводила её взглядом, а затем подошла к брату и коснулась его руки. — Ты изменил её фон, Джаспер, — прошептала она тихо. —Что произошло? Джаспер ничего не ответил. Он просто прошел мимо, чувствуя, как в кармане куртки тяжелеет невидимый груз чужого доверия.

***

Дорога обратно в Форкс проходила под аккомпанемент мерного гула шин и напряженного сопения Беллы на заднем сиденье. Марго сидела, прислонившись лбом к холодному стеклу, и рассматривала мелькающие огни встречных машин, которые теперь казались ей просто безобидными светлячками, а не искрами пожара. Белла ерзала на месте добрых полчаса, бросая на девушку взгляды, полные такой невыносимой жалости и тревоги, что воздух в салоне начал напоминать кисель. Наконец она не выдержала. — Марго... — тихо, почти шепотом начала Белла, потянувшись к её руке. — То, что произошло в ресторане... Ты так побледнела, я думала, ты... Марго резко отстранилась, словно её ударило током, и выпрямилась с такой скоростью, что Джаспер в зеркале заднего вида едва заметно вскинул бровь. — О, Беллс, избавь меня от своего психоанализа — отрезала Марго, и её голос снова зазвенел привычным, колючим сарказмом. — Моя реакция была продиктована исключительно эстетическим шоком. Ты видела этого шеф-повара? Он выглядел так, будто украл рецепт у инквизиции. Подавать еду, которая пытается сожрать тебя раньше, чем ты её — это кулинарное преступление высшей категории. — Но ты плакала... — не унималась Белла, её голос дрожал от сочувствия. — Это были слезы скорби по невинно убиенному шоколаду! — Марго картинно всплеснула руками. — Представь, какой стресс — закончить свои дни в огненном шоу для скучающих туристов. Я просто слишком эмпатична к десертам, это мой крест. И вообще, в салоне «Вольво» слишком высокая концентрация драмы на квадратный метр. Джаспер, включи что-нибудь менее депрессивное. Джаспер молча протянул руку к панели и включил тихий, размеренный джаз. Он чувствовал, как Марго лихорадочно возводит вокруг себя новые баррикады из шуток и колкостей, замуровывая ту беззащитную девушку из переулка глубоко внутри. — Видишь? — Марго победно посмотрела на Беллу. — Даже «фар…» , Джаспер согласен, что мой нервный срыв был чисто гастрономическим протестом. Белла вздохнула и откинулась на спинку, понимая, что дверь закрыта на все замки. Она не видела, как Джаспер на мгновение дольше обычного задержал взгляд на отражении Марго в зеркале — взгляд, в котором не было ни капли сарказма, только глубокое, молчаливое понимание. Машина затормозила у дома шерифа Свона с почти бесшумным вздохом шин по влажному гравию. В салоне повисла тяжелая, осязаемая тишина, в которой сарказм Марго казался лишь хрупким стеклянным щитом, давшим глубокую трещину. — Приехали, — негромко произнес Джаспер. Он не обернулся, но Марго чувствовала его взгляд в зеркале — он все еще «держал» её эмоциональный фон, не давая остаткам паники затопить её снова. — Офигенная поездка, Каллен, — бросила Марго, вываливаясь из машины с нарочитой поспешностью. — Ставлю твоему сервису одну звезду из пяти. Слишком много спецэффектов и отвратительная кухня. Она захлопнула дверь, не дожидаясь ответа, и почти бегом преодолела расстояние до крыльца. Белла что-то крикнула ей вслед, но Марго уже ворвалась в дом, проигнорировала удивленный взгляд Чарли, сидевшего перед телевизором, и взлетела по лестнице в свою комнату. Ей нужно было смыть этот день. Смыть запах Порт-Анджелеса, запах гари воспоминаний, который все еще мерещился ей в каждом вдохе, и, самое главное, смыть то пугающее ощущение холодной безопасности, которое исходило от Джаспера. Она ворвалась в ванную, сорвала с себя пропахшую улицей одежду и дрожащими пальцами выкрутила кран до упора в красную зону. Горячая вода с шумом обрушилась на кафель, заполняя тесное пространство густым, влажным паром. Марго шагнула под тугие струи, зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. Она стояла, подставив лицо под почти обжигающий поток, надеясь, что он выжжет из памяти ту минуту слабости в темном переулке. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором тут же всплыл золотистый взгляд Джаспера в зеркале заднего вида. — Черт бы тебя побрал, Хейл, — прошептала она, смывая с лица остатки слез и косметики. Её чувства сейчас напоминали химическую реакцию, вышедшую из-под контроля. С одной стороны, он её бесил. Бесил своим невозмутимым видом, своей «мраморной» кожей, которая издевательски игнорировала законы биологии, и этой своей семьей, похожей на рекламный плакат идеальной жизни, за которым скрывались вековые тайны. Его манеры — этот вежливый южный пафос и привычка смотреть на людей как на интересные, но хрупкие механизмы — вызывали у неё желание немедленно достать шокер. Но с другой стороны... Марго прижалась лбом к прохладной плитке, чувствуя, как по спине стекают обжигающие капли. Она всё еще помнила ощущение его рук. Ледяных, но надежных. Как стальной каркас, который не дал ей рассыпаться на куски в том переулке. Она вспомнила, как его «эмоциональный наркоз» вливался в её сознание, вытесняя панику. Это было унизительно. Она, Марго Лерой, которая привыкла препарировать мир своим цинизмом, сегодня сдалась. Она приняла помощь.Без него она бы либо оказалась под колесами грузовика, либо окончательно сошла с ума от собственного прошлого. «Ты просто благодарна ему за спасение, Марго. Это стокгольмский синдром, помноженный на посттравматический шок», — убеждала она себя, яростно намыливая волосы шампунем. — «Он — хищник. Красивый, сложный, пахнущий потрясным парфюмом хищник, которому просто стало любопытно поиграть с добычей, которая не боится его клыков». Но тело помнило другое. Оно помнило, как пульс выравнивался рядом с ним. Как тишина в его присутствии переставала быть угрожающей. Она выключила воду и еще долго стояла в тишине, слушая, как последние капли падают в слив. — Ты — загадка, Джаспер, — прошептала она, выходя из душа и кутаясь в махровое полотенце. — Но самое паршивое в том, что я, кажется, больше не хочу быть исследователем. Я хочу... Она осеклась, не решаясь додумать фразу до конца. Посмотрев в запотевшее зеркало, Марго пальцем стерла пар, увидев свое отражение — растрепанную, с покрасневшими глазами, но живую девушку. Марго вышла из ванной, плотно запахнувшись в пушистое белое полотенце. Капли воды на ключицах блестели в неверном свете лампы, а в голове наконец-то наступил блаженный штиль. Она толкнула дверь своей спальни, ожидая увидеть привычный хаос из учебников и кофейных чашек, но реальность подложила ей свинью. Бледную, красивую и крайне невоспитанную свинью. На её кровати, по-хозяйски развалившись среди подушек, лежал Джаспер. В слабом свете настольной лампы он выглядел пугающе материальным, он держал в руках её черный блокнот. Тот самый, в который она записывала свои самые дерзкие теории и едкие наблюдения о «вампирах». Джаспер медленно поднял взгляд от страницы. Увидев её — растрепанную, пахнущую ванильным гелем для душа и завернутую в одно лишь полотенце, которое едва держалось на честном слове, — он на мгновение потерял свою хваленую вампирскую невозмутимость. Его глаза расширились, а пальцы, сжимавшие блокнот, едва заметно дрогнули. Он замер, забыв, как имитировать дыхание. Марго, вопреки ожиданиям, не закричала и не бросилась прикрываться. Напротив, на её губах заиграла та самая дерзкая улыбка, которая так бесила и одновременно восхищала его. — Ого, Хейл, — протянула она, небрежно прислонившись к дверному косяку. — Я не знала, что ты любишь научную фантастику. На какой странице ты сейчас? На той, где я сравниваю твое самообладание с неисправным холодильником, или там, где я гадаю, есть ли у тебя под рубашкой хоть один шрам? Джаспер медленно, с видимым усилием закрыл блокнот, но взгляд от её плеч отвести так и не смог. — У тебя... очень живое воображение, Марго, — его голос звучал чуть более хрипло, чем обычно. — И крайне специфический стиль изложения. — Это называется «объективный анализ», — парировала она. Она прошла мимо него, нарочито медленно, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает кожу. Подойдя к окну, Марго легко запрыгнула на подоконник, положив ногу на ногу. Одной рукой она придерживала полотенце, а другой потянулась к тумбочке, выуживая оттуда пачку сигарет и зажигалку. Щелк. Огонек на мгновение осветил её лицо, и Марго глубоко затянулась, выпустив струю дыма в сторону приоткрытого окна. — Знаешь, в приличных домах за чтение чужих дневников полагается, как минимум вызов на дуэль, — она стряхнула пепел за окно и посмотрела на него через плечо. — Но раз уж ты здесь и уже всё равно всё узнал... Как тебе? Джаспер медленно сел, всё еще сжимая блокнот, словно это был его единственный щит против этой невыносимой девчонки. — Ты феноменально безрассудна, — негромко произнес он, и в его голосе смешались раздражение и невольное восхищение, в его глазах вспыхнул тот самый азартный огонь, который он так старался потушить. — Ты сидишь здесь, в одном полотенце, куришь в лицо вампиру, который только что читал, как ты планируешь его препарировать... и тебе ни капли не страшно? —, — негромко произнес он. У тебя инстинкт самосохранения вообще в комплекте шел или его в Париже на таможне конфисковали? — Инстинкт самосохранения — это для тех, кому есть что терять, кроме своих наблюдений, — Марго снова затянулась, глядя на него поверх сигареты. — К тому же, ты ведь сам признался: я твой личный сорт развлечения. А ломать любимые игрушки — это как-то... не по-джентльменски. Джаспер медленно поднялся с кровати. Его движения были такими текучими и бесшумными, что Марго моргнула, а он уже стоял вплотную к подоконнику, перекрывая собой лунный свет. От него пахло ночным лесом и тем самым ледяным спокойствием, за которое она так отчаянно цеплялась в темноте переулка. Он не стал спрашивать разрешения. Его холодные пальцы коснулись её руки — мимолётно, как случайный порыв сквозняка, — и сигарета исчезла. Джаспер аккуратно затушил её о внешнюю сторону каменного подоконника и щелчком отправил окурок в темноту сада. — Эй! Это была моя порция никотина на сегодня, — возмутилась Марго, инстинктивно перехватывая узел полотенца посильнее. Джаспер наклонился к ней, опираясь руками о подоконник по обе стороны от её колен. Теперь он был так близко, что Марго видела золотистые искры в его зрачках, которые в полумраке казались почти чёрными. — Исследователи не должны пахнуть дешёвым табаком, Марго, — негромко произнёс он, и его голос вибрировал у самого её лица. — Это искажает результаты моих... встречных наблюдений. К тому же, в твоём блокноте написано, что ты ценишь «чистоту эксперимента». А курение забивает твои рецепторы. Ты можешь пропустить что-то важное. — Например? — она вскинула подбородок, отказываясь отступать, хотя его близость действовала на её пульс как двойной эспрессо. — Запах твоего столетнего одеколона? — Например, то, что твой пульс сейчас в два раза быстрее, чем был в ванной, — Джаспер позволил себе едва заметную, почти хищную усмешку. — И это явно не от страха. Ты ведь не боишься меня, верно? Даже зная, что я прочёл твой пассаж о том, как «чертовски удобно было бы использовать вампира вместо кондиционера в июне». Марго фыркнула, хотя щёки предательски потеплели. — Это была сугубо практическая мысль! А ты, я смотрю, наслаждаешься славой? Признайся, тебе льстит, что я посвятила твоей бледной персоне больше страниц, чем Эдварду или Элис. — Мне льстит твоё упрямство, — он протянул руку и кончиком пальца почти невесомо коснулся её влажной щеки, стирая невидимую каплю воды. — И то, что ты до сих пор не вызвала Чарли, хотя я сижу в твоей спальне, пока ты в одном полотенце. Ты ведь понимаешь, что я не просто «минерал»? В твоём дневнике есть вопрос: «Умеют ли они чувствовать что-то, кроме жажды?». Он замолчал, выжидая, и Марго почувствовала, как её привычный сарказм начинает тонуть в этом густом, обволакивающем спокойствии, которое он излучал. — И каков ответ? — прошептала она, окончательно забыв про блокнот. — Джаспер не отстранился. Напротив, он подался еще на пару сантиметров вперед, так что Марго почувствовала кожей исходящий от него холод, который сейчас казался ей куда более интригующим, чем пар в ванной. На его губах заиграла откровенная, почти дерзкая ухмылка — та самая, которую он обычно прятал за маской вежливости. Он прищурился, и в его глазах вспыхнул опасный золотистый огонь. — Я уже оставил свое мнение, — Джаспер выпрямился исделал шаг назад. На последней странице. Я решил внести в твои записи немного... эмпирических данных. Джаспер протянул ей блокнот. Марго нахмурилась и лихорадочно пролистала блокнот до самого конца. На последней, до этого чистой странице, красовался каллиграфический, безупречный почерк, который выглядел как привет из девятнадцатого века. Там было написано: «Тест №51: Влияние иронии на выживаемость исследователя. Результат: Исследователь Марго Лерой демонстрирует аномальную храбрость в условиях критической близости к хищнику. Рекомендация объекту: Не съедать. Слишком интересно. P.S. Полотенце держится на честном слове, Марго. В следующий раз используй булавку, если не хочешь добавить в мой блокнот главу об анатомии парижанок». Марго резко подняла голову, вспыхнув до корней волос — на этот раз не от гнева, а от чистейшего возмущения. —  Ты... ты невыносимый, наглый, мертвый извращенец! — выпалила она, хватая с подоконника пустую пачку из-под сигарет и запуская в него. Джаспер поймал пачку в воздухе с небрежной легкостью и сделал медленный, почти издевательски плавный шаг в глубь комнаты. Он остановился напротив её «стены», засунув руки в карманы джинсов и склонив голову набок. Красные линии в свете лампы полыхнули кровавыми росчерками на его бледном лице. — Впечатляющая архитектура безумия, Марго, — негромко произнёс он, не оборачиваясь. — Ты проделала огромную работу. Дедукция и страсть, достойная инквизитора. Он указал длинным бледным пальцем на жирное слово «ВАМПИРЫ», обведённое в чёрный круг. — Теперь, когда ты сорвала с нас все ярлыки, когда ты точно знаешь, что именно сидит на твоей кровати... — Джаспер медленно повернулся, и его взгляд стал тяжёлым, как свинец. — Что ты собираешься делать со всей этой информацией? Каков финал твоего грандиозного расследования, Марго Лерой? Ты планируешь публикацию в научном вестнике или сразу отправишь приглашение охотникам на нечисть? Марго замерла, сжимая в кулаке край полотенца. Внутри неё в этот момент шло ожесточённое сражение. Её привычный сарказм, который всегда служил ей бронежилетом, сейчас казался тонким, как папиросная бумага. «Что я собираюсь делать? Да я сама не знаю! Донос в Интерпол или ФБР?. Но... после того, как он вытащил меня из огненного ада в своей голове... Если я сдам их, я уничтожу единственную вещь в этом тухлом городке, которая заставляет моё сердце биться быстрее десяти ударов в минуту. Я не боюсь его клыков. Я боюсь того, что если эксперимент закончится, я снова стану просто скучающей девчонкой в ссылке». — Тебе не кажется, что ты слишком высокого мнения о своей значимости для мировой науки? — Марго вскинула подбородок, изо всех сил стараясь, чтобы её голос не дрогнул. — Публикация? Слишком мелко. Охотники? Слишком скучно. Она спрыгнула с подоконника, чувствуя, как полотенце опасно разъехалось по бёдру, но проигнорировала это, сделав шаг к нему. — Моя информация — это мой капитал, — она прищурилась, глядя ему прямо в зрачки. — И я не привыкла делиться прибылью. Пока ты меня развлекаешь, Джаспер, ты в безопасности. Но если ты вдруг решишь стать «обычным» или, не дай бог, попытаешься меня съесть, вот тогда на этой стене появится надпись «R.I.P.» над твоей фотографией. Джаспер откровенно ухмыльнулся, и это была самая живая и опасная улыбка, которую она видела. — Значит, шантаж? — прошептал он, сокращая расстояние до минимума. — Ты держишь мою вечность в заложниках своего любопытства. Это... смело. — Это прагматично, — парировала она. — А теперь, аудиенция окончена, Капитан  Очевидность! — огрызнулась она, не глядя на него. — В приличных домах гостям указывают на дверь, но раз уж ты предпочитаешь форточки, то скатертью дорожка. Можешь лететь в свой склеп и полировать там свои мраморные кубики пресса. Она резко развернулась, на ходу щелкнув выключателем. Комната мгновенно погрузилась в густой сумрак, прорезаемый лишь бледным светом луны, в котором силуэт Джаспера казался вырезанным из черной бумаги. Марго демонстративно залезла под одеяло прямо в полотенце, и зарылась в подушки, повернувшись к нему спиной. Джаспер не ушел. Он с интересом наблюдал за тем, как «грозный исследователь» пытается изобразить праведный гнев. Его забавляло всё: от её взъерошенных мокрых волос до того, как яростно она натягивала на себя одеяло, словно это была противотанковая броня. Постепенно дыхание Марго выровнялось. Сарказм начал сдавать позиции перед изматывающей усталостью дня, а «эмоциональный запой» Джаспера сменился мягким, баюкающим штилем. Сознание девушки поплыло, грани между реальностью и сном начали стираться. —Если ты и вправду вампир..., то…, то я рада— Спасибо, Джаспер... — её голос стал едва различимым шелестом. — Ты спас меня уже трижды... Первый раз от дерева, во второй — от машины, а в третий от самой себя…— пробормотала она совсем тихо, уже проваливаясь в дрему. Голос был лишен колючек, он звучал мягко и почти сонно. Джаспер замер. Эти слова, сказанные на грани сна, ударили по нему сильнее, чем любой её эксперимент. В них не было иронии, только чистая, оголенная правда, которую она никогда бы не позволила себе в бодрствующем состоянии. Он поднялся, подошел к кровати и на мгновение завис над ней, глядя на её спокойное лицо, протянул руку и почти невесомо, одними кончиками пальцев, провел по воздуху над её щекой, не смея коснуться кожи. Его ладонь ощущала исходящий от неё жар — жизнь, которая била ключом, хаотичная, яркая и совершенно бесстрашная. — Ты спасла меня тоже, — прошептал он в пустоту комнаты. — От тишины, в которой я задыхался последние десятилетия. От идеального, мертвого покоя.