Священник

Солнце ещё не пробилось сквозь грязные окна, а в подвале уже пахло формалином и разогретой печью. Кенто «Мозг» Аоки сидел в углу приёмной с ноутбуком, пальцы с пулемётной скоростью выстукивали отчёт. Харуки «Линза» Танака сканировал бирки на ячейках, его глаза за стёклами очков пульсировали. Рицу «Химик» Кобаяси колдовал над крематорной печью. - Первый - Ито Кенске, остановка сердца на допросе. Второй - Ямада Хироши, анафилактический шок. На кремацию, - монотонно перечислял Харуки. - Третья - неопознана, травмы при задержании. Четвёртый - Судзуки Таро, инфаркт после допроса. На перевозку. - Принято, - отозвался Кенто, не отрываясь от экрана. - Рицу, как печь? - Греется. - Химик выглянул из соседнего помещения. - Кстати, я тут итоги месячного соревнования обработал. Харуки замер. Даже Кенто поднял голову. - Ну? - С минимальным отрывом победил Суги. - Суги?! - Харуки схватился за голову. - Тот, который после каждого допроса оставляет комнату похожей на место преступления? - Тот самый. - Рицу довольно хмыкнул. - У него самый низкий процент загрязнения за месяц. Всего два инцидента: разлитая вода и... биоматериал, который он сам же и убрал. - Этого не может быть! Я же каждую трещинку проверяю! Я салфетками полы протираю! - Ты салфетками полы трёшь? - Кенто покосился на него. - Линза, это негигиенично. Кенто поднял руку, призывая к тишине: - Спокойно. У нас есть победитель. По традиции - неделя почёта, трофейная швабра и право не мыть пол в комнате отдыха. Рицу присвистнул: - Суги будет невыносим. - Суги всегда невыносим, - философски заметил Кенто. - Но теперь у него официальный повод. Он захлопнул ноутбук и повернулся к выходу, где в тени стоял Сакаки с планшетом. - А ты чего молчишь, Хиро? Обычно ты первый начинаешь подкалывать. Сакаки поднял глаза. Взгляд тревожный. - Да так... мысли вслух. Аоки, ты когда ночью анализы пробивал, ничего странного не заметил? По старым делам? Кенто нахмурился: - Странного? А почему спрашиваешь? Сакаки покачал головой: - Показалось. Забудь. Он снова уткнулся в планшет, но Кенто успел заметить, как потемнело его лицо. Хотел спросить ещё, но в коридоре послышался грохот и довольный голос Суги, распевающего про трофейную швабру. Кенто только вздохнул - разговора не выйдет.

Утро встретило Мидорию холодным ветром. Город просыпался - гремели поезда, спешили прохожие. Мир жил своей обычной, шумной жизнью. А Мидория чувствовал себя чужим. Новые аппараты в ушах исправно фильтровали шум. Тишина, за которую он готов был платить любые деньги, досталась ему бесплатно. От Каччана. Мысль об этом кольнула где-то под рёбрами. Он тряхнул головой, прогоняя видения, и ускорил шаг. Кабинет Харуко Накамуры располагался на втором этаже старого дома. Ни вывески, только маленькая табличка. Мидория толкнул дверь, поднялся по скрипучей лестнице и вошёл. В кабинете пахло травами. Мягкий свет лампы, удобное кресло. Харуко сидела за столом и что-то писала. При его появлении подняла голову и улыбнулась - спокойно, без навязчивого участия. - Идзуку. - Она кивнула на кресло. - Садись. Чай будешь? - Здравствуйте. - Мидория скинул толстовку, сел напротив. - Зелёный, если можно. Харуко налила чай в тонкую фарфоровую чашку, поставила перед ним. - Как прошла неделя? - спросила она буднично, беря ручку. Мидория помолчал, грея руки о чашку. Потом поднял глаза. В жёлтых глазах плескалась усталость и тень той самой пустоты, которую Харуко уже научилась распознавать. - Я чихнул огнём, - сказал он ровно. - Дважды. И раздавил керамическую кружку. Просто взял в руку. Харуко кивнула, сделала пометку в блокноте. - Прогресс. - Это прогресс? - горько усмехнулся Мидория. - В прошлый раз я хотя бы контролировал, когда не контролирую. А теперь у меня изо рта огонь лезет. - В прошлый раз, - спокойно возразила Харуко, - ты не мог продержаться пять минут без того, чтобы зрачки не начинали плясать. А сейчас сидишь, пьёшь чай и рассказываешь. - Она отложила ручку. - Организм учится. Быстрее, чем ты думаешь. Рассказывай дальше. Мидория коснулся аппаратов в ушах. - Мне... помогли. Сделали нормальные. С регулировкой. Тот парень, практикант. Бакуго. У него тоже аппараты. Мы с ним... в детстве знакомы были. - В детстве? - Харуко чуть приподняла бровь. - Он в детстве Качканом был. - вдруг усмехнулся Мидория. - Я вспомнил, пока сюда шёл. Как мы в трубе застряли на пустыре. Это было давно. Лет шесть назад. - Приятные воспоминания? - Странные. Я думал, что забыл. - А мама? - вдруг спросила Харуко. Он замер. Пальцы сильнее сжали чашку. - Я вспомнил её запах. Её руки. Как она гладила меня по голове... - голос стал тише. - И как ругалась, что я худой. - Это больно? - Просто... есть. - Он поднял на неё глаза. В них не было слёз. Только глубокая, выматывающая усталость. - Я привык. Харуко кивнула. Она не давила, не утешала. Просто приняла факт. Следующие полчаса они работали. К концу сеанса пульсация в глазах стала чуть спокойнее. - У тебя получается. - Харуко протянула ему бумажку с заданием. - То же, что и в прошлый раз. Дышать, считать, не думать. Получится - напиши. Не получится - тоже напиши. - Спасибо. - Не за что. - Она проводила его до двери. - Если будут новые вспышки... или если снова приснится мама... ты знаешь, где меня найти. Он кивнул и вышел.

Мидория почти дошёл до отдела, когда у служебного входа его окликнул тихий голос: - Зен. Он замер. Из тени бесшумно отделилась фигура. Юто. В руках, как всегда, книга. Юто не сказал больше ни слова. Просто посмотрел на него. Мидория встретил этот взгляд - и всё понял. В этих глазах не было обычной отстранённости. Там было понимание. Абсолютное, безжалостное понимание того, что он только что пережил. Он не спрашивал: «Как прошло?». Не говорил: «Всё будет хорошо». Он просто стоял напротив. Мидория судорожно выдохнул. Кивнул. Чуть заметно, одними уголками губ. Юто кивнул в ответ. Развернулся и так же бесшумно исчез в тени. Мидория постоял ещё секунду, чувствуя, как комок в груди становится чуть меньше, чуть мягче. Потом резко выдохнул и направился в основное здание.

В коридорах было подозрительно тихо. Мидория нахмурился, толкнул дверь комнаты отдыха. Внутри царила расслабленная атмосфера. Ветер пил кофе, Гора жевал бутерброд. На диване развалился Суги, самодовольно протирающий свою трофейную швабру. - О, явился! - Ветер отсалютовал кружкой. - А мы тут развлекаемся. - Что случилось? Я слышал шум... - Было дело, - Ветер довольно откинулся. - Гора вёз буйного. Пришлось Суги подключаться. Пятнадцать минут - и готово. Успокоительным. Суги небрежно махнул шваброй: - Пустяки. Главное - вовремя под руку попалось. Мидория облегчённо выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает. Прошёл к столику с кофемашиной, сел в углу и закрыл глаза. Тишину нарушил виброзвонок телефона. Мидория глянул на экран и чуть не поперхнулся кофе. Сообщения от Хатсуме Мей сыпались одно за другим: «Привет! Ты тот самый Зен?» «Бакуго сказал, тебе нужна настройка!» «Я сделаю тебе ТАКИЕ аппараты, что ты будешь слышать, как тараканы в соседнем здании договариваются о перевороте!» «АЛЛО, ТЫ ЧИТАЕШЬ???» Мидория поднял глаза и уставился на Бакуго, который сидел за столом с самым невинным видом. - Она... всегда такая? - выдавил он. Бакуго дёрнул щекой, пряча довольную усмешку. - Ага. Привыкай. Мидория перевёл взгляд обратно на телефон, где уже пришло ещё с десяток сообщений. Он листал их с выражением ужаса на лице, но где-то на четвёртом про «фонарик и газовую горелку» в глазах на секунду мелькнуло что-то, похожее на детский восторг. - Боже... - простонал он, закрывая лицо ладонью.

Прошло несколько часов. Бакуго и Шинсо корпели над папками. В комнате отдыха было тихо - только шелест страниц. Мидория взял работу Шинсо, пробежался глазами. Юто бесшумно встал за его плечом. - Хорошо. Очень хорошо. - Мидория повернулся к Юто. - Ты как? Юто кивнул: - Структура чёткая. Для первого курса - отлично. Через десять минут Бакуго швырнул на стол свою стопку. - Готово. Мидория взял работу Бакуго. Читал долго, иногда хмурясь, иногда кивая. - Тут... две версии? - он перелистнул пару страниц. Бакуго дёрнул щекой: - Ага. На первом листе - как я думаю. На втором - как надо. На первом листе корявым почерком было нацарапано: «Он бесился, потому что ссал в штаны от страха. Агрессия - защита. В детстве, скорее всего, тоже били». А на втором, отдельно, тем же почерком, но выведенным с неестественной аккуратностью: «Объект демонстрирует защитную агрессию, компенсирующую глубокое чувство незащищенности. Предположительно, в анамнезе присутствует психологическое или физическое насилие». Мидория переводил взгляд с одного листа на другой. Потом посмотрел на Бакуго. - Это... ты сам писал? Обе версии? Бакуго скрестил руки на груди: - Ну. - А второй вариант... - Мидория помедлил, - ...тебя кто-то научил? Бакуго буркнул, глядя в сторону: - Айзава. Сказал, учись выражать мысли, чтобы у Копилки инфаркт не случался. Юто тихо произнёс: - Умно. Сохранить живую мысль и перевести на официальный. Мидория кивнул, всё ещё рассматривая листы. И вдруг - чуть заметно, одними уголками губ - улыбнулся. - Анализ по сути верный. Ты точно уловил связь между прошлым опытом и поведением. Для первого курса - очень глубоко. Бакуго дёрнул плечом, делая вид, что ему всё равно. Но аппарат в ухе предательски передавал каждое слово. И когда он краем глаза заметил, что Мидория смотрит не в бумаги, а на него, - что-то внутри непривычно дрогнуло.

Прошло ещё несколько часов. За окном светало. Бакуго и Шинсо сидели за столом, добивая последние папки. Глаза слипались. Телефон Шинсо завибрировал: - О, класс звонит. На экране появились сонные лица одноклассников. - О, живые! - заорал Киришима. - А мы уж думали, вас там съели! Урарака пододвинулась ближе: - Вы как вообще? Что там? Из-за спин показалось невозмутимое лицо Тодороки: - Здравствуйте. Рад, что вы живы. Я изучил открытые источники. Здание имеет как минимум три подземных этажа. Вероятность того, что это замаскированный исследовательский центр, составляет 87 процентов. Асуи зевнул: - Шото, ты серьёзно? - Я всегда серьёзен. Шинсо прыснул. Бакуго дёрнул щекой. - Шото, мы в обычном отделе при полиции. Там бумажки, допросы и один псих с ведром. Мы тут всего неделю, не успели ещё заговоры раскрыть. Тодороки нахмурился: - Именно так они и хотели бы, чтобы вы думали. Киришима отсмеялся: - А вы там как? Чему научились? Шинсо взял инициативу: - Сегодня психологические профили составляли. Бакуго, кстати, отлично точки агрессии выделил. - Ого, - восхитилась Урарака. - Каччан умничает! А нас будете анализировать? Бакуго скрестил руки на груди: - А смысл? Я и так знаю: Асуи - ленивый, Киришима - шумный, Урарака - слишком добрая, Иида - зануда, Тодороки - параноик. Повисла пауза. - А себя? - тихо спросил Шинсо. Бакуго замер. Секунда. Две. Три. - Заткнись, - наконец выдохнул он, но в голосе не было привычной злости. Только растерянность. Класс грохнул смехом. Иида завёл шарманку про режим сна, Тодороки снова попытался предупредить о заговоре, но Шинсо нажал отбой. В комнате снова стало тихо. Бакуго смотрел на погасший экран, потом перевёл взгляд на угол, где только что безмятежно спали Мидория и Юто. Сейчас их не было - ушли на ночной допрос. - Ненормальные, - выдохнул он. - Это ты про кого? - уточнил Шинсо. - Про всех. Шинсо усмехнулся, откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Тишина. Только гудели лампы. Прошло несколько минут. Шинсо открыл глаза. - Ты заметил? - тихо спросил он. - Что? - Когда Мидория смотрел наши анализы... он улыбнулся. Чуть-чуть. В первый раз. Бакуго не сразу ответил. Всё так же глядя в потолок, он глухо произнёс: - Заметил. Пауза затянулась. - Раньше, в детстве... - голос Бакуго звучал непривычно тихо, - он так же улыбался, когда ему удавалось меня переспорить. Бесило жутко. А сейчас... Шинсо повернул голову: - А сейчас? Бакуго дёрнул щекой: - Не знаю. Кажется, что он всё ещё там. Где-то глубоко. Тот Идзуку. Тот, с кем мы в трубе застревали шесть лет назад. Шинсо молчал, переваривая. Потом тихо произнёс: - Может, мы для того и здесь. Чтобы его оттуда вытащить. Бакуго не ответил. Он закрыл глаза, собираясь провалиться в сон, как вдруг почувствовал на себе взгляд. Открыл один глаз - Шинсо смотрел на него в упор. - Что? - буркнул Бакуго. - Кстати... - голос Шинсо был едва слышен. - Ты заметил? Когда он улыбнулся твоим бумагам... он смотрел не на анализ. Он смотрел на тебя. Шинсо отвернулся и закрыл глаза, оставляя эти слова висеть в воздухе. Бакуго замер. Секунду он просто смотрел в потолок, переваривая. Потом медленно сел, глянул на свои руки. Кулаки, сжатые по привычке, вдруг показались лишними. Он осторожно, словно впервые в жизни, разжал пальцы. Просто положил ладони на колени. Посидел так минуту. Потом лёг обратно. Где-то в глубине здания хлопнула дверь - вероятно, Мидория с Юто зашли в допросную. А здесь, в маленькой комнате отдыха, двое стажёров медленно проваливались в сон. Впервые за долгое время Бакуго не нужно было ничего доказывать. И, кажется, он начал понимать, почему.