«Протокол слияния: 99,9%»

Амен

Сороковой ярус встретил нас привычным запахом застоявшейся сырости, паленой изоляции и дешевого синтетического масла. Для кого-то это были трущобы, преддверие ада, но я чувствовал себя здесь почти на своем месте. Я годами вырезал отсюда опухоли диссидентских ячеек, я знал ритм этого железа. Разница была лишь в том, что сейчас я сам был этой «опухолью». Агния уверенно вела нас через лабиринт старых серверных шкафов, которые возвышались до самого потолка, опутанные гроздьями пыльных кабелей. Наконец, она приложила ладонь к едва заметному сканеру на ржавой переборке. С тихим, натруженным шипением дверь ушла в сторону. — Добро пожаловать в мой цифровой ад, — Агния бросила окурок в утилизатор и по-хозяйски зашла внутрь. — Располагайтесь. Стены экранированы свинцом в три слоя, так что ИИ-Матерь здесь видит только белый шум. Помещение было забито мониторами, которые мерцали зелеными и синими строками кода. Повсюду валялись вскрытые системные блоки, паяльники и пустые упаковки от питательных батончиков. Но в дальнем углу я заметил то, что сейчас было важнее всего: рабочую душевую кабину и пару спальных капсул. Я попытался аккуратно придержать Эву за локоть, помогая ей переступить через пучок проводов, но она резко, почти брезгливо дернула рукой. — Я сама, — бросила она, не глядя на меня. Её голос был сухим и колючим, как лед. Она даже не обернулась. Бледная, с темными кругами под глазами, она выглядела так, словно её только что пропустили через шредер, но упрямство в ней горело ярче любого реактора. Я замер, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость вперемешку с беспомощностью. Раненое плечо пульсировало, кровь уже начала подсыхать, стягивая кожу, но эта холодная стена, которую Эва возвела между нами за последний час, била по мне сильнее любого осколка. — Миллер, — начал было я, но Агния тут же вклинилась, бесцеремонно вставая между нами. — Оставь её, Командор, — она смерила меня насмешливым взглядом, оценивая масштаб повреждений на моей форме. — Твое плечо выглядит так, будто его жевал дрон-утилизатор, а потом выплюнул, потому что ты слишком жесткий даже для него. Иди к Ливию, пока ты не залил мне тут весь пол своей героической кровью. Она повернулась к Эве, и её тон мгновенно сменился на более мягкий, почти дружеский: — Кошечка, душ там. Воды мало, так что не вздумай устраивать там тропический ливень. Чистая одежда в ящике под терминалом. Можешь взять мой старый комбез, он тебе будет как раз. Эва молча кивнула и направилась к душевой, так и не удостоив меня даже мимолетным взглядом. Я смотрел ей в спину, и у меня реально чесались кулаки — мне хотелось либо разнести здесь всё к чертовой матери, либо зажать её в углу и вытрясти из неё эту нелепую обиду. Но вместо этого я тяжело опустился на ящик с оборудованием. — Тиз, вставай на периметр, — хрипло скомандовал я. — Ливий... делай свою работу. Пока я окончательно не озверел от этого гостеприимства. Ливий уже доставал из сумки инструменты, его лицо было сосредоточенным и непривычно серьезным. — Потерпи, Апекс, — пробормотал он, разрезая остатки моей куртки. — Сейчас будет немного больно. Хотя, судя по твоему лицу, тебе сейчас больнее от того, что Миллер тебя игнорирует, чем от этой дыры в плече. Я ничего не ответил. Я просто смотрел на закрытую дверь душевой, слушая шум воды, и понимал, что на Нижних кольцах правила игры изменились окончательно.

Эва

Горячая вода, какой бы дефицитной она ни была в этом железном склепе, немного вернула меня к жизни. Я вышла из душевой кабины, кутаясь в поношенный, но чистый комбинезон Агнии. Он был мне чуть великоват в бедрах и плечах, но плотная ткань дарила странное чувство защищенности. В основном зале пахло кровью и чем-то едким — Ливий уже вовсю орудовал над Аменом. Я замерла в тени серверной стойки, не решаясь подойти ближе. Амен сидел на ящике, обнаженный по пояс. Свет ламп падал на его спину, подчеркивая каждый жгут мышц, каждый шрам. Его левое плечо представляло собой жуткое зрелище: рваная рана, края которой Ливий сейчас безжалостно стягивал зажимами. Амен даже не шелохнулся. Он сидел неподвижно, сложив руки на коленях, и только побелевшие костяшки пальцев выдавали то, что он чувствует, как металл шьет его плоть. — Ну вот и всё, Апекс. Будешь как новенький, если не решишь завтра пободаться с дверью лифта, — проворчал Ливий, откладывая окровавленный инструмент. Я медленно вышла на свет. Амен тут же вскинул голову. Его взгляд — тяжелый, лихорадочный от боли и усталости — прошил меня насквозь. В нем всё еще читалась та немая мольба, которую он выдал в лифте, но я упрямо отвела глаза. — Ливий, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела. — Тот первый день. В медблоке. Ливий поднял бровь, вытирая руки салфеткой. Амен тоже напрягся, подаваясь чуть вперед. — Мы уже знаем, что гормонов не было, — продолжила я, подходя на шаг ближе к столу с инструментами. — Мы поняли, что это наша физиология. Но та вспышка... когда ты защелкнул браслеты. Нас буквально подкинуло. Пульс, адреналин, этот жар, от которого хотелось содрать с себя кожу. Если в иглах ничего не было, то что это, черт возьми, было? Почему так резко? Ливий хмыкнул и облокотился на стол, глядя на нас обоих как на нерадивых студентов. — А-а, эффект «первого контакта». Наука в чистом виде, детишки. Смотрите, — он начал загибать пальцы. — Во-первых, ваши браслеты — это не просто датчики. В момент фиксации они посылают низкочастотный биометрический импульс. Это как удар током для сердца, чтобы заставить два разных организма синхронизировать ритмы. Система «настраивает» вас друг на друга. Он бросил взгляд на Амена, который слушал его с пугающей сосредоточенностью. — Во-вторых, резонанс. Вы оба — продукты селекции. Амен — модифицированный альфа, ты — носительница редкого гена выживаемости. Когда браслеты соединили ваши биополя, произошел эффект «симпатического эха». Ваши нейроны начали копировать сигналы друг друга. Это вызвало резкий выброс эндогенного адреналина. Ваша миндалевидная железа в мозгу просто охренела от такой совместимости и выдала реакцию по типу «бей или беги», которую вы интерпретировали как сексуальное возбуждение. Ливий усмехнулся, глядя на мое озадаченное лицо. — Проще говоря: вы как два мощных магнита. Система просто убрала между вами прослойку воздуха, и вас притянуло друг к другу с такой силой, что высекло искру. Ваши тела узнали друг друга раньше, чем ваши тупые головы успели сообразить, что происходит. Это был биологический щелчок. Чистая физика, помноженная на вашу дикую совместимость. В комнате повисла тишина. Я посмотрела на Амена. Он всё еще не сводил с меня глаз. Теперь я знала: та первая искра не была обманом Системы. Это был наш собственный приговор, подписанный самой природой. — Понятно, — коротко бросил Амен. Его голос был хриплым. — Ливий, свободен. Иди помоги Тизу с периметром. Ливий картинно закатил глаза, собрал сумку и, проходя мимо меня, шепнул: — Помягче с ним, Миллер. Он, конечно, дуболом, но сейчас он держится только на твоем упрямстве. Когда дверь за хирургом закрылась, в серверной стало невыносимо тесно. Амен медленно поднялся. Он был огромным, подавляющим даже с забинтованным плечом. Он сделал шаг ко мне, и я невольно отступила, упираясь спиной в холодный металлический стеллаж. — Эва, — позвал он. Тихо. Совсем не по-командорски. Я отвернулась, разглядывая бегущие строки кода на ближайшем мониторе. — Не надо, Амен. Мне... мне просто нужно время. В голове каша. Эта Агния, эти новости, дети... — я запнулась на последнем слове. — Просто дай мне немного личного пространства. Пожалуйста. Я видела боковым зрением, как его челюсти сжались. Мои слова ударили по нему сильнее, чем шрапнель в коридоре. Его рука, которую он уже занес, чтобы коснуться моего лица, замерла в воздухе и медленно опустилась. — Личного пространства, — повторил он, и в его голосе проскользнула такая горечь, что мне на секунду захотелось броситься к нему на шею. — Здесь? В этой железной коробке? — Просто не трогай меня сейчас, — выдохнула я, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы. — Мне нужно всё обдумать. Амен молча смотрел на меня несколько секунд. Затем он резко развернулся и ушел в сторону спальных капсул, не проронив больше ни слова. Я осталась стоять в темноте, слушая гул серверов. Моё сердце билось в том самом ритме, который задала Система, и как бы я ни пыталась отстраниться, я чувствовала его боль как свою собственную. Но гормоны и страх диктовали свои правила, и сейчас стена между нами казалась мне единственным способом не сойти с ума окончательно.

***

Я сидела на низком ящике в дальнем углу хаба, прижимая к себе кружку с чем-то горячим и подозрительно пахнущим жженой пластмассой. Агния назвала это «кофе», но на вкус это была чистая химия Нижних ярусов. Впрочем, сейчас мне было плевать — тепло напитка помогало унять внутреннюю дрожь. Агния расположилась напротив, закинув ноги на консоль управления. Она задумчиво вертела в пальцах нож-бабочку, и свет мониторов играл на её коротких темных волосах. — Ну и как тебе наш «Мистер Совершенство» в неформальной обстановке? — Агния кивнула в сторону спальных отсеков, где скрылся Амен. — Всё еще пахнет уставом и праведным гневом? Я неопределенно пожала плечами, глядя в мутную жижу в кружке. — Он... он просто слишком много на себя берет. — О, это у него с рождения, — хмыкнула Агния, и её карие глаза блеснули иронией. — Ты бы видела его три года назад. Он когда в наш сектор заходил, у него за спиной будто невидимый оркестр играл имперский марш. Весь такой в черном, спина — лом проглотил, подбородок выше купола. Мы его между собой называли «Фарфоровый Командор». Казалось, если он хоть раз улыбнется, у него лицо треснет от непривычки. Я невольно фыркнула, представив эту картину. — И как? Не треснуло? — Не-а. Он тогда был абсолютно отбитым псом Системы. Помню, я пыталась его подкупить данными о поставках чипов, а он посмотрел на меня так, будто я — плесень на его идеальном ботинке. Сказал что-то вроде: «Закон не обсуждается, он исполняется». Скучный был — жуть. Агния рассмеялась, и этот звук — живой, дерзкий — заставил меня немного расслабиться. — А сейчас... — она вдруг стала серьезнее, внимательно глядя на меня. — Сейчас он другой. Ты его сломала, кошечка. В хорошем смысле. Тот Амен никогда бы не пошел против ИИ-Матери ради какой-то девчонки. Он бы просто заполнил отчет об утилизации и пошел чистить карабин. В груди кольнуло. Я знала, что она права. Я знала, какую цену он платит за каждый мой вздох в этом убежище. — Он просто неповоротливое бревно в плане чувств, — продолжала Агния, возвращаясь к своему ироничному тону. — У него вместо сердца — тактический процессор. Ему нужно время, чтобы обсчитать алгоритм «как не бесить беременную женщину». Так что не суди его строго. Он за тебя зубами рвет, просто делает это с грацией штурмового танка. — Я знаю, — прошептала я, чувствуя, как обида на тот нелепый случай со шнурком начинает казаться совсем уж мелкой. — Просто... мне страшно, Агния. — Всем страшно, — Агния легко соскочила с консоли и подошла ко мне, положив руку на плечо. — Но у тебя есть мы. И у тебя есть этот бешеный Апекс, который за тебя Эгиду на ноль помножит. Иди к нему. Только не сразу, пусть помучается еще минут пять. Мужчинам полезно чувствовать себя виноватыми, это улучшает их обучаемость. Она подмигнула мне, и я впервые за вечер искренне улыбнулась. Рядом с этой бойкой девчонкой мир перестал казаться таким безнадежным. — Спасибо, Агния. — Обращайся. А теперь допивай свою нефть и иди мириться со своим чудовищем. Мне еще нужно взломать пару спутников, пока Матерь не сменила кодировку.

Амен

Спальный отсек Агнии больше напоминал техническую нишу, приспособленную для того, чтобы забыться на пару часов между взломами. Узкая лежака, пахнущая пылью и старым пластиком, жесткий матрас и давящая тишина, которую лишь изредка прорезал далекий гул систем охлаждения. Я сидел на краю, не снимая ботинок. Бинт на левом плече уже пропитался сукровицей, стягивая кожу, но физическая боль была лишь фоновым шумом по сравнению с тем вакуумом, который образовался в груди. Двадцать шесть лет. Всю свою сознательную жизнь я знал, как управлять армией, как подавлять восстания и как выживать там, где другие дохли через пять минут. Но я совершенно не понимал, что мне делать с одной-единственной девчонкой, которая сейчас забаррикадировалась в своем молчании. Дверь отсека тихо отъехала в сторону. Эва вошла бесшумно. На ней был комбинезон Агнии, который сидел на ней мешковато, делая её еще более хрупкой и беззащитной в этом суровом железном мире. Она не посмотрела на меня. Молча прошла к лежаку и легла на самый край, спиной ко мне, накрывшись колючим техническим одеялом. Тишина в отсеке стала почти осязаемой. Она звенела в ушах, давила на виски. Я слышал её прерывистое дыхание — она не спала, она была натянута, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Я терпел ровно десять минут. Потом мой тактический контроль окончательно сбоил. Я медленно лег рядом, чувствуя, как матрас прогибается под моим весом. От моего тела исходил жар — модифицированный метаболизм пытался залечить рану, разгоняя кровь. Я придвинулся ближе, сокращая те несколько сантиметров «личного пространства», которые она так отчаянно пыталась сохранить. Моя правая, здоровая рука легла ей на талию, медленно и собственнически подтягивая её к себе. Эва вздрогнула, замерла, но не оттолкнула. Я прижался грудью к её спине, утыкаясь лицом в изгиб её шеи. Кожа пахла мылом и чем-то неуловимо её собственным — тем самым запахом, который стал для меня единственным якорем в этом безумии. Моя ладонь скользнула ниже, накрывая её живот. Там, под слоями ткани, пульсировало наше общее будущее. Две крошечные жизни, которые еще даже не умели толкаться, но уже перевернули мою вселенную вверх тормашками. — Эва, — выдохнул я ей в затылок. Мой голос был хриплым, надломленным. — Хватит. Она не ответила, но я почувствовал, как её пальцы судорожно вцепились в край одеяла. — Я вытерплю всё, — прошептал я, и в этом шепоте было больше правды, чем во всех моих официальных рапортах Системе. — Твои заскоки, твою злость, твою ревность к этой чертовой хакерше... рычи на меня, бей, если тебе станет легче. Но, ради всего святого, не отстраняйся. Я крепче сжал её, вжимая в себя, пытаясь передать ей всё то тепло и силу, которые у меня остались. — Я не могу без тебя, Эва. Слышишь? Я Апекс, я Командор, я машина для убийства... но без тебя и без них внутри тебя — я просто пустая оболочка. Не выключай меня. Не сейчас. Я почувствовал, как на мою ладонь, лежащую на её животе, опустилась её рука. Холодные, тонкие пальцы Эвы накрыли мои, переплетаясь. Она всё еще не поворачивалась, но её плечи, наконец, расслабились. — Я не выключаю... — её голос был едва слышным, надтреснутым. — Просто в голове слишком много всего. Амен, я смотрю на тебя и вижу, как ты истекаешь кровью из-за меня. Я смотрю на Агнию и понимаю, что она — часть твоего мира, где всё понятно и логично. А я... я просто девчонка, которая ломает тебе жизнь. — Ты не ломаешь её, — я поцеловал её в плечо, чувствуя, как внутри разливается горькая нежность. — Ты её создаешь. — Мне просто нужно немного времени, — прошептала она, и я почувствовал, как по моей руке скатилась её слеза. — Привести мысли в порядок. Не принимай это на свой личный счет, Амен... просто дай мне передышку. Я закрыл глаза, вдыхая её запах. Это было не то примирение, на которое я рассчитывал, но это было хотя бы перемирие. — Хорошо, — выдохнул я, не разжимая рук. — Спи. Я буду здесь. Мы замерли в этом странном, хрупком объятии посреди свинцовых стен 40-го яруса. Я чувствовал биение её сердца, чувствовал тепло её тела, и понимал, что за эти несколько минут в темноте я получил больше сил, чем от всех инъекций Ливия.

***

Я вынырнул из тяжелого, рваного сна мгновенно, словно от удара током. Рука рефлекторно сжалась, пытаясь нащупать тепло рядом, но пальцы лишь скользнули по холодному, пустому матрасу. В отсеке было темно. Гул вентиляции казался громче, чем ночью. Я резко сел, игнорируя вспышку боли в плече — Ливий хорошо поработал, но рана всё равно напоминала о себе при каждом движении. Эвы не было. Место, где она лежала, уже остыло. — Твою мать... — прошипел я, вскакивая на ноги и на ходу натягивая куртку. Паника, которую я привык душить в зародыше, сейчас ледяными иглами колола под ребрами. Если ей стало плохо, если она... Я вылетел в основной зал хаба. Свет мониторов резал глаза. В центре помещения, у импровизированного медицинского стола, я увидел их. Эва сидела в кресле, откинув голову. Её лицо было пугающе бледным, почти прозрачным в синеватом свете экранов. Из вены на её руке тянулась тонкая прозрачная трубка к пакету со стабилизатором, который Ливий закрепил на стойке сервера. Хирург стоял рядом, сосредоточенно хмурясь и проверяя показатели на портативном планшете. Я подошел к ним быстрым, тяжелым шагом. — Почему ты не разбудила меня?! — мой голос прозвучал резче, чем следовало. Эва вздрогнула и медленно открыла глаза. В них не было обиды — только бесконечная, выматывающая усталость. — Ты спал, Амен... — прошептала она, и её голос был похож на шелест сухой травы. — Тебе нужно было восстановиться после ранения. А мне просто... опять стало нечем дышать. — Ей стало плохо часа три назад, Командор, — Ливий даже не обернулся, продолжая настраивать скорость подачи раствора. — Гормональный пик в сочетании с нехваткой кислорода на этих ярусах. Её организм сейчас работает за троих, а ты удивляешься, почему она падает в обморок. Я вкалываю ей комплексный стабилизатор и нейропротекторы. Без этого она просто не дойдет до следующего уровня. Я остановился рядом с креслом, чувствуя, как кулаки сжимаются сами собой. Я смотрел на её тонкое запястье, на иглу под кожей, и понимал, что вся моя сила Апекса сейчас бесполезна. Я не мог дать ей своих ресурсов, не мог продышать за неё. — Прости... — Эва слабо потянулась ко мне свободной рукой. Я перехватил её пальцы, прижимая их к своим губам. Они были ледяными. — Не извиняйся, — выдохнул я ей в ладонь. — Больше никогда не смей переносить это одна. Поняла меня, Миллер? Она едва заметно кивнула. — Хорош миловаться, герои, — голос Агнии прозвучал от терминалов. Она сидела, ссутулившись над клавиатурой, её пальцы летали по сенсорам с бешеной скоростью. — У меня хреновые новости. Даже для такого утра. Я выпрямился, мгновенно переключаясь в режим боя. — Что там? Агния развернула один из мониторов в нашу сторону. По экрану бежали красные ломаные линии — карта секторов 40-го яруса. — Матерь начала зачистку сектора, — Агния нервно закусила губу. — И это не обычный рейд на дезертиров или контрабандистов. Они не ищут оружие. Они запустили биометрические фильтры глубокого сканирования. — О чем ты? — нахмурился Тиз, подходя ближе. — О том, что они ищут «биологическую аномалию», — Агния посмотрела на Эву, и в её карих глазах плескался настоящий, не поддельный страх. — Система фильтрует каждый вздох в радиусе пяти километров. Ищут двойной пульс внутри одного носителя. Им плевать на нас с тобой, Амен. Им нужна она. Я почувствовал, как по спине пробежал мороз. Матерь не просто искала нас — она выжигала сектор за сектором, сужая кольцо. — Сколько у нас времени? — спросил я, проверяя заряд браслета. — Минут двадцать, пока они не дойдут до этого шлюза, — Агния резко захлопнула терминал и вскочила. — Нужно уходить глубже. В мертвые зоны, где старые экраны еще держат сигнал. Ливий, сворачивай свою лавочку. Эва, если можешь идти — вставай. Если нет — пусть твой шкаф несет тебя на руках, потому что если мы задержимся, нас всех пустят на запчасти. Ливий одним быстрым движением перекрыл капельницу и выдернул иглу, заклеивая вену пластырем. — Вставай, — он помог Эве подняться. — Шоу продолжается. Я подошел к Эве, обнимая её за талию и практически перенося её вес на себя. Она прижалась к моему боку, и я почувствовал, как её пальцы судорожно вцепились в мою куртку. — Мы уходим, — скомандовал я, глядя на Тизиана. — Агния, веди. Мы покинули убежище, и едва дверь за нами закрылась, где-то вдалеке, в глубине коридоров 40-го яруса, раздался первый, протяжный вой сирены.