«Протокол слияния: 99,9%»

Эва

Влажная земля забилась под ногти, но я не обращала на это внимания. В Агро-Куполе сектора «С» всегда пахло тяжело и густо — сырым озоном, перегноем и дурманящей сладостью ночных цветов, гибрид которых мы пытались вывести последние полгода. Я аккуратно утрамбовала почву вокруг хрупкого стебля, смахивая пот со лба тыльной стороной грязной ладони. Гудение автоматической системы полива привычно вибрировало где-то под металлическим настилом пола. Это была моя рутина. Моя спокойная, грязная, зеленая рутина в мире, где за пределами куполов остался только мертвый пепел. Сирена ударила по барабанным перепонкам без предупреждения. Верхний свет мигнул и сменился пульсирующим аварийным красным. Я вздрогнула, выронив пластиковую лопатку. Защитные экраны теплицы с тихим шипением поползли вниз, блокируя сектор. Дрон-наблюдатель, до этого мирно висевший под потолком, спикировал прямо ко мне, ослепив зеленым лучом сканера сетчатки. — Подтверждено, — разрезал духоту механический голос ИИ-Матери. — Генетический код 73-Е. Эва Миллер. Совместимость с объектом А-класса: 99,9%. Протокол принудительного слияния активирован. Немедленная экстракция в Высший сектор. Я перестала дышать. Девяносто девять и девять. Цифры бились в голове, не желая складываться в смысл. Высший сектор. Меня забирают. Система дала мне ровно десять минут на сборы. Когда я вбежала в наш тесный жилой блок, чтобы закинуть в синтетический мешок пару личных вещей, Дия уже была там. Она стояла, прислонившись плечом к дверному косяку, и медленно жевала тонизирующий стимулятор. Никаких слез. Никаких истерик и объятий. В ее карих глазах плескалась холодная, расчетливая зависть. Дия всегда считала, что ее генетика лучше, что именно она должна вытащить этот лотерейный билет наверх, подальше от грязи и синтетической жратвы Среднего Эшелона. — Даже не переоденешься? — сухо спросила сестра, окинув взглядом мою заляпанную землей робу. — Система блокировала шкафы, — мой голос дрогнул, но я тут же сцепила зубы, затягивая шнурок на мешке. — Можно взять только то, что не подлежит инвентаризации. Дия хмыкнула, выплюнула жвачку в утилизатор и шагнула ко мне. Ее пальцы жестко перехватили воротник моей куртки, поправляя его резким движением. — Постарайся не сдохнуть там от скуки, пока они будут делать из тебя идеальный инкубатор, Эва, — ее голос был ровным, но слова царапали глотку. — Высшие — те еще отморозки. У них с головой беда из-за чистоты генома. Не вздумай строить из себя гордую. Она отпустила меня и отступила на шаг. Транзитная капсула уже ждала в шлюзе. Я молча кивнула, проглотив ком в горле, и шагнула в шлюз. Двери капсулы сомкнулись за спиной с глухим, вакуумным щелчком, навсегда отрезая меня от сестры, запаха земли и прежней жизни. Стерильность ударила по легким сразу, как только створки лифта разъехались в стороны. Мед-блок Высшего Эшелона был слепяще-белым, залитым жестким неоном и зашитым в полированный хром. Здесь не было запахов. Точнее, пахло абсолютным ничем — кристально чистым антисептиком и синтетическим кислородом. Меня усадили на жесткую кушетку из смарт-пластика. Я сидела, вцепившись пальцами в край сиденья, и остро чувствовала свою неуместность. Мои растрепанные темные волосы, потертая рабочая одежда и остатки земли под ногтями кричали о том, что я чужая в этом идеальном мире. Моя кожа, пропитанная влагой и ароматом ночных цветов, казалась здесь почти непристойной. Дверь отъехала в сторону, и я инстинктивно вжала голову в плечи. Но вместо безликого робота-дрона или жуткого надзирателя в палату вошел мужчина. На нем не было стерильного халата — только стильная, идеально подогнанная по фигуре темно-серая униформа медицинского офицера. Он двигался расслабленно, с какой-то ленивой грацией, листая данные на прозрачном планшете. — Девяносто девять и девять... — протянул он красивым, чуть хрипловатым голосом и тихо присвистнул. — Надо же. А я был уверен, что ИИ-Матерь окончательно свихнулась и выдает ошибки. Он поднял глаза. Теплые, насмешливые. В них не было той ледяной оценки, которой я ждала. — Расслабься, 73-Е. Или... как там тебя? Эва? — он бросил планшет на металлический стол и подошел ближе. — Я Ливий Пелла. Твой ведущий врач на ближайшие... ну, пока Система не решит иначе. — Эва, — хрипло выдавила я, прочистив горло. — Отлично, Эва. Давай руку. Я неуверенно протянула ему левую руку. Ливий перехватил мое запястье. Его пальцы оказались неожиданно горячими и крепкими. Он провел большим пальцем по моей коже, нащупывая вену, и усмехнулся: — Больно будет только первые секунды, когда вживим синхронизатор. Дальше — сплошное удовольствие. Ну, в теории, — он склонился над столом, доставая пневматический инжектор. — Хотя, зная, кого тебе подобрала наша сумасшедшая железяка... соболезную. Тебе достался самый нервный и отбитый ублюдок во всем Высшем секторе. Удачи с этим. Напряжение, сковавшее позвоночник с момента сирены в теплице, вдруг дало крошечную трещину. Угол моих губ дернулся в нервной, рваной полуулыбке. Ливий заметил это, и в его глазах блеснуло одобрение. Он протер мое запястье охлаждающим гелем. — Сиди тихо и дыши, цветочница. Сейчас придет твой Апекс, и нам нужно сделать вид, что мы тут занимаемся серьезной наукой, а не сводничеством.

Амен

Вкус крови и пепла на зубах всё никак не исчезал. Я сплюнул вязкую слюну в утилизатор и с глухим стуком швырнул тактический шлем на металлический стол. Карбоновая броня стягивала грудь, под ней форма насквозь пропиталась едким потом и гарью. Операция в Нижнем кольце пошла по пизде с самого начала. Кучка идиотов из отбраковки решила, что может взломать систему распределения пайков. Пришлось спускаться туда со спецотрядом и вбивать базовые правила Системы обратно в их тупые головы. Физически. — Командор, — голос лейтенанта за спиной дрогнул. Я даже не обернулся, методично стягивая с рук кевларовые перчатки. — Если ты сейчас скажешь, что мы упустили зачинщика, я заставлю тебя сожрать свой собственный бейдж, — ровно произнес я. Низкий голос эхом отскочил от бетонных стен командного пункта. — Никак нет. Сектор зачищен. Но у нас двое раненых… — В мед-блок их. И напиши рапорт о своей некомпетентности, — я резко развернулся, глядя на лейтенанта сверху вниз. Разница в росте заставляла его задирать подбородок. — Вы сунулись в слепую зону без тепловизоров. Еще один такой проеб, и пойдешь чистить фильтры в канализации. Свободен. Лейтенант сглотнул, отдал честь и испарился за автоматическими дверями быстрее, чем я успел моргнуть. — Жестко ты с ним, — раздался насмешливый голос из угла. Тизиан отделился от стены, лениво подбрасывая в руке кристалл с данными. Мой заместитель, лучший друг и единственный человек в этом блядском секторе, которому я мог позволить неформальный тон. Он выглядел так, будто мы не вернулись только что из мясорубки, а были на светском приеме — ни капли пота, только насмешливый прищур темных глаз. — Он идиот, — я провел рукой по влажным пепельным волосам, откидывая челку с глаз. Мышцы спины и плеч ныли от напряжения, адреналин всё еще гулял по венам, требуя выхода. — А идиоты в моем отряде долго не живут. Я подошел к терминалу, собираясь ввести код завершения операции, когда система вдруг ожила. Свет в командном пункте мигнул. Голографический экран над столом окрасился в глубокий, тревожный красный. Это был не сигнал тревоги. Это был личный приоритетный канал ИИ-Матери. Тот самый, который невозможно проигнорировать, сбросить или отложить. «Внимание, Апекс-Командор Ховард. Приоритетный вызов», — синтетический голос Системы заполнил помещение, безразличный и холодный. «Объект 73-Е доставлен. Генетическая совместимость: 99,9%. Протокол принудительного слияния активирован. Явиться в медицинский блок №4 для синхронизации и инициации». Мои пальцы замерли над сенсорной панелью. Я уставился на горящие цифры «99,9%», чувствуя, как внутри закипает глухое, слепое бешенство. Какого хера? Именно сейчас? Я — Апекс. Мой штрих-код на шее — это гарантия моей абсолютной власти в этих стенах, знак того, что мой геном выверен до микрона. Но в такие моменты Система любила напоминать, кто здесь настоящий хозяин. Для нее я был просто породистым племенным псом. Очередным высококачественным материалом для размножения. — Девяносто девять и девять? — Тизиан присвистнул, подходя ближе. Его насмешливость испарилась, сменившись искренним шоком. — Блядь, Амен... Таких цифр не было лет тридцать. Кого они тебе там откопали? Идеальную женщину из пробирки? — Да мне плевать, — прорычал я, с силой ударив кулаком по столу. Металл жалобно звякнул. — У меня горят отчеты по Нижнему кольцу. У меня сектор не стабилизирован. А эта ебаная железяка требует, чтобы я бросил всё и бежал осеменять какую-то стерильную мышь? — Протокол принудительного слияния, друг, — Тизиан сочувственно похлопал меня по плечу, но благоразумно отступил на шаг. — Ты же знаешь правила. Не явишься в течение двадцати минут — ИИ спишет с тебя баллы лояльности и заблокирует доступ к арсеналу. Иди. Оформи эту херню, вживИте браслеты, оттрахай ее по графику и возвращайся к работе. Это просто биология. Я скрипнул зубами. Просто биология. Я ненавидел эту часть своей жизни. Прошлый «сеанс» с девицей из высшего резерва закончился три года назад, когда ее перевели в другой сектор после неудачных попыток зачатия. Те женщины были как куклы — холодные, выверенные, с пустыми глазами, пахнущие кварцем и витаминными коктейлями. От них несло страхом и покорностью. Никакого вызова. Никакой жизни. Я резко развернулся, подхватил с кресла чистый китель и набросил его на плечи. — Закончи отчет за меня, Конард. Я вышел в коридор, чеканя шаг. Автоматические двери разъезжались передо мной еще до того, как я успевал к ним приблизиться — сканеры считывали мой пульс и уровень допуска. Младший персонал вжимался в стены, уступая дорогу. Они видели, что Апекс не в духе, и предпочитали не отсвечивать. Чем ближе я подходил к мед-блоку №4, тем сильнее раздражение скручивало внутренности. Девяносто девять и девять процентов. Система думает, что нашла мне идеальную пару? Какая-нибудь очередная бледная аристократка с прозрачными венами, которая упадет в обморок от одного моего вида. Я сжал челюсти, массируя ноющую заднюю часть шеи, прямо там, где под кожей выпирал штрих-код. Я собирался зайти туда, забрать эту девицу, вживить гребаные браслеты и ясно дать ей понять, что кроме двух обязательных физических контактов в неделю, она меня не интересует. Гидравлика дверей мед-блока №4 не успела разъехаться до конца, когда я шагнул внутрь, готовый рявкнуть на первого попавшегося лаборанта, чтобы мне выдали браслет и документы. Я собирался закончить с этим дерьмом за три минуты. Но слова застряли в глотке. Первое, что ударило по рецепторам, едва я переступил порог — запах. В этом крыле всегда воняло едким антисептиком, синтетическим спиртом и кварцем. Абсолютная, мертвая стерильность. Но сейчас воздух в палате был тяжелым, влажным и... живым. Пахло сырой, разрытой землей, озоном перед грозой и густой, одуряющей сладостью ночных цветов. Этот аромат был настолько чужеродным, настолько диким для Высшего сектора, что мой мозг на секунду выдал ошибку, пытаясь его идентифицировать. Я моргнул, фокусируя зрение. Вместо ожидаемой бледной, генетически выверенной аристократки с прозрачными венами, на медицинской кушетке сидела... проблема. Девушка в потертой, испачканной грязью куртке Агро-Куполов. Золотистая кожа, на которой резко выделялись ссадины. Охренительно тонкая талия, переходящая в крутые, округлые бедра — даже этот мешковатый рабочий комбинезон не мог скрыть ее фигуры. А волосы... Темные, густые, они водопадом спускались до самой поясницы, растрепанные, словно она только что вылезла из постели, а не из теплицы. Я замер, чувствуя, как пульс в висках делает тяжелый, неровный скачок. А затем я увидел Ливия Пеллу. Этот пижон в своей идеальной форме стоял слишком близко к ней. Он держал ее за тонкое запястье, поглаживая кожу большим пальцем, и скалился в своей фирменной саркастичной улыбке. А девчонка — моя, блядь, по всем протоколам ИИ совместимость на 99,9% — смотрела на него и робко, чуть нервно улыбалась краем пухлых губ. Внутри меня что-то щелкнуло. Не тупая ревность из сопливых драм, а чистый, первобытный территориальный инстинкт. Химия генома, которую я так ненавидел, вдруг взбесилась. Какого хера этот лепила трогает то, что Система выделила мне? — Убрал от нее руки, Пелла. Пока я их не сломал. Мой голос прозвучал тише обычного, но в абсолютно тихой палате он резанул по ушам, как скрежет металла по стеклу. Ливий медленно повернул голову, ничуть не испугавшись, но руку убрал. Девчонка вздрогнула и резко перевела взгляд на меня. Светло-зеленые. Яркие, как радиоактивный изотоп на фоне белых стен. В них плескался неподдельный страх, когда она начала сканировать меня снизу вверх. Я знал, как выгляжу со стороны: метр девяносто пять мышечной массы, закованной в черную форму, широкие плечи, перекрывающие половину дверного проема, и лицо, на котором сейчас не было ни капли дружелюбия. От меня несло гарью, морозом и кедром — запахом Апекса, только что вернувшегося с зачистки. Она вжалась в кушетку, инстинктивно пытаясь стать меньше. И от этого движения, от того, как округлились ее глаза, по моим венам прокатилась горячая, тяжелая волна. Я подавил внезапное, абсолютно неадекватное желание подойти, сжать пальцами ее подбородок и посмотреть, как эти пухлые губы приоткроются, если я надавлю чуть сильнее. — Командор Ховард, — протянул Ливий, отступая к столу за пневматическим инжектором. — А мы тут как раз обсуждали твой покладистый характер. Пунктуален, как всегда. Закатай рукав. Я шагнул вглубь палаты, не сводя глаз с девчонки. Она замерла, почти перестав дышать. — Заканчивай процедуру, — бросил я врачу, останавливаясь в полуметре от кушетки. Моя тень полностью накрыла ее. — У меня нет времени на ваши любезности. Я рывком расстегнул манжету и обнажил левое запястье. Ливий подошел с двумя металлическими капсулами синхронизаторов. — Давайте руки. Оба, — скомандовал он, вдруг став серьезным. Она протянула свою руку. Тонкую, с выступающими косточками и остатками земли под ногтями. Я вытянул свою — широкую, покрытую сбитыми костяшками и шрамами. Контраст был настолько жестким, что казался почти издевкой Системы. Ливий приложил аппараты к нашим запястьям. — Инициация. Три, два, один. Щелчок. Боль была острой, но короткой. Микрочип пробил кожу, вгрызаясь напрямую в нервные окончания. Но то, что последовало за этим, выбило из меня весь кислород. Браслет на моей руке вспыхнул глубоким, неоново-синим светом. Тот же цвет загорелся на ее запястье. Но дело было не в свете. По нервам ударил разряд — не электрический, а гормональный. Мои зрачки расширились, в кровь выбросилась конская доза адреналина, смешанного с чем-то тяжелым, вязким, от чего низ живота скрутило спазмом острой физиологической потребности. Я шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Запах ее ночных цветов вдруг стал оглушительным. «Синхронизация успешна», — констатировал равнодушный голос ИИ из динамиков над головой. «Гормональный фон объектов: скачок адреналина. Показатели в пределах нормы. Партнерство подтверждено». Девчонка тихо выдохнула, обхватив свое запястье здоровой рукой. Ее грудь часто вздымалась. Она чувствовала то же самое. Эта чертова машина только что взломала нашу физиологию и замкнула нас друг на друга. Я ненавидел терять контроль. А сейчас мой пульс долбил так, словно я пробежал кросс в полной выкладке. Я резко опустил рукав, скрывая пульсирующий синий свет. Нужно было убираться отсюда, пока меня не накрыло окончательно. Я поправил жесткий воротник куртки, скрывающий мой штрих-код, и посмотрел на нее сверху вниз. Взгляд получился злым и абсолютно безжалостным. — Поднимайся, — мой голос прозвучал ниже обычного, почти хрипло. — Едем ко мне. И постарайся не отставать, я ненавижу ждать. Я развернулся на каблуках берцев и вышел в коридор, не оборачиваясь. Я знал, что она пойдет за мной. У нее просто не было выбора.