«Протокол слияния: 99,9%»

Амен

Тяжелая гермодверь, покрытая слоями вековой пыли и ржавчины, поддалась с таким стоном, будто я ломал кости самой Эгиде. Гидравлика, не знавшая движения десятилетиями, выплюнула облако серого пара, и мы, наконец, переступили порог. — Добро пожаловать в «Ковчег-0», — прохрипела Агния, опуская карабин. — Последний оплот тех, кто не хотел, чтобы Матерь читала их мысли перед сном. Стены — три метра вольфрама и свинца. Даже если прямо над нами взорвут тактический заряд, здесь мы услышим только легкий шелест. Я зашел внутрь, сканируя пространство. Воздух здесь был сухим, стерильным и пах тальком. Старые системы жизнеобеспечения загудели, запуская рециркуляцию. Это место не было частью сети — это был автономный склеп, который сейчас стал нашим единственным шансом. Я почувствовал, как рука Эвы, лежащая на моем плече, вдруг стала тяжелой. Слишком тяжелой. Я резко обернулся, когда её пальцы начали соскальзывать с моей куртки. — Эва? Мир для неё явно перестал существовать. Её веки дрогнули, закатились, и она начала медленно оседать на грязный пол. Она не просто устала — её организм, выжатый до капли погоней, стрессом и двойной нагрузкой внутри, просто выключил питание. Я среагировал быстрее, чем мой собственный пульс успел подскочить. Я подхватил её в сантиметре от пола. Огромная туша Апекс-Командора двигалась с грацией молнии. Я прижал её к своей груди, чувствуя, какая она сейчас пугающе легкая и хрупкая. Моё сердце пропустило удар — тот самый редкий сбой в моей идеальной системе, который случался только из-за этой девчонки. — Миллер! — я слегка встряхнул её, но голова Эвы безвольно откинулась на мой локоть. — Спокойно, Командор, — Ливий уже был рядом, его пальцы коснулись её шеи, проверяя пульс. — Это синкопе. Глубокий обморок от истощения. Ей нужен сахар, вода и сон в горизонтальном положении, а не твои крики. Я стиснул зубы так, что послышался хруст. Ярость и страх перемешались в горле горьким коктейлем. — Конард, проверь жилые отсеки! — рявкнул я Тизиану. — Ливий, ищи медикаменты в старых запасах. Быстро! Тизиан кивнул и исчез в темноте коридора, лязгая ботинками. Агния уже вовсю щелкала тумблерами на пульте управления, зажигая тусклый янтарный свет в глубине бункера. — Тут есть всё, Амен, — крикнула она, не оборачиваясь. — Пищевые капсулы, автономный душ и чистые робы. Мы в безопасности. По крайней мере, на ближайшие несколько часов. Я не ответил. Я просто нес Эву по узкому коридору, чувствуя, как её мертвое спокойствие выжигает меня изнутри. Мы дошли до самого края. До точки, где биология берет свое, и никакие 99,9% совместимости не заменят обычного человеческого отдыха. Я внес её в первый попавшийся отсек. Здесь была узкая койка с чистым (на удивление) бельем. Я осторожно опустил её на матрас, чувствуя, как моё раненое плечо отзывается резкой болью, но я даже не обратил на это внимания. Я сел рядом, не сводя с неё глаз. Её бледное лицо в янтарном свете казалось фарфоровым. — Мы пришли, — прошептал я, касаясь её щеки. — Слышишь, Эва? Мы на месте. Больше никто не бежит за нами. Я знал, что впереди — планирование уничтожения ИИ-Матери. Я знал, что нам нужно составить план, который перевернет этот мир. Но сейчас... сейчас я просто смотрел, как она делает первый глубокий вдох во сне, и понимал, что готов охранять этот покой вечно. — Командор, — в дверях появился Тизиан. — Я нашел душевой блок. Система работает. Рекомендую всем смыть с себя это дерьмо, пока мы не начали обсуждать план. Я коротко кивнул, не оборачиваясь. — Свободен, Конард. Отдыхайте. Это приказ. Тизиан ушел, а я остался в тишине бункера, вслушиваясь в ровное дыхание Эвы и гул старых машин. Мы были на самом дне мира, в «Ковчеге», который должен был спасти нас или стать нашей последней крепостью.

Эва

Сознание возвращалось рывками, как будто кто-то баловался с тумблером питания. Янтарный свет старых ламп бил по глазам, превращая пылинки в воздухе в золотую крошку. Первое, что я почувствовала — это тяжесть. Тяжесть собственного тела, пропитанного усталостью, и чудовищный, удушающий запах... Запах гари, запекшейся крови Падальщиков и старой ржавчины. Он въелся в ткань комбинезона Агнии, он был на моей коже, в моих волосах. — Эва? — голос Амена прозвучал совсем рядом. Низкий, вибрирующий, он прошил туман в моей голове лучше любого нашатыря. Я открыла глаза. Он сидел на краю койки, навис над моим лицом, как огромная темная скала. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас были лихорадочно-темными. Я видела каждую черточку на его лице — ему было всего двадцать шесть, но сейчас он выглядел старше, измотанным этой бесконечной гонкой. Я судорожно выдохнула и попыталась сесть. — Лежи, Миллер, — его рука, тяжелая и горячая, легла мне на плечо, мягко, но властно прижимая обратно к матрасу. — Ливий сказал, тебе нужен покой. — Нет... — я дернулась, чувствуя, как к горлу снова подступает тошнота. — Сними... сними это с меня. Пожалуйста. Я начала лихорадочно дергать застежку комбинезона. Мне казалось, что эта ткань душит меня, что на ней всё еще остались ошметки того ужаса, который произошел в Мертвой зоне. — Мне дурно, Амен. Я пахну смертью. Я хочу... я хочу смыть это всё. Амен нахмурился, перехватывая мои дрожащие пальцы своими огромными ладонями. — Сначала приди в себя. Твой пульс скачет как безумный. Ты только что была в отключке, Эва. Сначала еда и вода. — Нет! — я почти выкрикнула это, и слезы обиды — глупые, нерациональные, продиктованные этими чертовыми гормонами — брызнули из глаз. — Я не могу есть, пока я такая... грязная. Я хочу в душ. Сейчас же! Я посмотрела на него в упор, и в моем взгляде было столько упрямства, что даже Апекс-Командор на мгновение растерялся. Я видела, как он сжал челюсти, как его взгляд скользнул по моему бледному лицу. Он понимал, что спорить со мной сейчас — это как пытаться остановить лавину чайной ложкой. — Ладно, — выдохнул он, сдаваясь. — Но ты едва стоишь на ногах. Он подхватил меня под мышки, рывком поднимая с койки. Мир на мгновение качнулся, перед глазами поплыли темные пятна, но Амен тут же прижал меня к своему горячему боку, становясь моей единственной опорой. — Держись за меня, — скомандовал он. Мы медленно пошли к душевому блоку. Каждый шаг отдавался пульсацией в висках, но мысль о горячей воде была единственным, что заставляло меня передвигать ноги. В душевой кабине пахло озоном и старым пластиком. Амен не выпустил меня. Он довел меня до самого поддона и, видя, что я всё еще мелко дрожу, сам начал расстегивать мой комбинезон. Его пальцы, привыкшие к оружию и насилию, сейчас двигались с такой запредельной осторожностью, словно он раздевал фарфоровую куклу. Когда тяжелая ткань, наконец, упала к моим ногам, я почувствовала первое облегчение. — Вода идет через рециркуляцию, — Амен нажал на сенсор, и сверху ударили тугие, почти обжигающие струи. Я зажмурилась, подставляя лицо под поток. Вода смывала грязь, смывала страх, смывала запах крови. Амен стоял рядом, прямо под струями, не заботясь о том, что его собственные брюки промокают насквозь. Он придерживал меня за талию, его ладонь была горячее воды, и я чувствовала, как через этот контакт ко мне возвращается жизнь. — Теперь лучше? — спросил он, убирая мокрую прядь волос с моего лица. Я кивнула, прислоняясь лбом к его мокрому плечу. Гормоны, наконец, сменили гнев на милость, оставляя после себя только тихую, вязкую нежность. — Спасибо, — прошептала я. — Не за что, Миллер. Мойся. А потом ты съешь всё, что притащит Ливий, даже если это будет на вкус как подошва ботинка. Это не обсуждается.

Амен

Тишина в «Ковчеге-0» была тяжелой, почти осязаемой. Она давила на барабанные перепонки, заставляя мой обостренный слух Апекса выцеплять малейшие вибрации старых механизмов. Я лежал на узкой койке, закинув руки за голову, и смотрел в низкий потолок, покрытый сетью микротрещин. На мне были только боксеры — одежда казалась лишней, а кожа после душа всё еще горела, отдавая накопленный за день жар. Эва спала рядом. Она выключилась сразу, как только её голова коснулась подушки, едва успев проглотить пару питательных капсул, которые Ливий впихнул в неё почти насильно. Сейчас она дышала ровно, глубоко, и этот звук был единственным, что удерживало меня от того, чтобы не сорваться и не начать проверять периметр в десятый раз. Я не спал. Апексы моего уровня могли обходиться без сна сутками, переходя в режим «активного ожидания», но дело было не в физиологии. Я чувствовал себя часовым на посту у единственного сокровища, которое осталось в этом проклятом мире. И тут тишину прорезал звук. Сначала это был тихий скрип металла о металл — видимо, соседняя койка в жилом отсеке была не так надежно закреплена, как наша. Затем последовал приглушенный стон. Короткий, прерывистый. Я замер, мои зрачки расширились, адаптируясь к полумраку. Я знал этот звук. Через вентиляционную шахту, которая объединяла отсеки, донеслось отчетливое шлепанье тел. Тиз и Агния. Конард и эта хакерша. Мой лейтенант и девчонка, которая еще пару часов назад метала ножи в падальщиков. Видимо, близость смерти сработала на них как самый мощный афродизиак. Стон повторился, на этот раз громче. Агния не отличалась скромностью в бою, и, судя по всему, в постели она была такой же. — Твою мать... — прошептал я, чувствуя, как на лбу вздувается жилка. Я стиснул зубы. Мой слух, откалиброванный на улавливание шороха предохранителя за сотню метров, сейчас транслировал мне каждое движение в соседней комнате. Ритмичный скрип, тяжелое дыхание Конарда, вскрики Агнии... Это продолжалось уже минут пять, и градус накала там явно только рос. Я покосился на Эву. Она поморщилась во сне, её ресницы дрогнули. Если они не заткнутся, она проснется. А ей нужен был этот сон больше, чем кислород. Громкий, протяжный стон Агнии ударил по ушам, сопровождаемый глухим ударом койки о стену. В этот момент дверь нашего отсека с шипением отъехала в сторону. — Миллер! Эва, я здесь! — в комнату влетел Ливий. Он был в одном халате, с растрепанными волосами и своим неизменным медицинским чемоданчиком в руках. Его лицо выражало крайнюю степень врачебной паники. — Я слышал крики! Судороги? Рвота? Эва, не бойся, я сейчас... Я медленно, очень медленно сел на кровати. Моё лицо в этот момент, должно быть, напоминало маску демона из старых хроник. — Пелла, — мой голос был тише шепота, но в нем лязгнула сталь. — Какого хрена ты здесь делаешь? Ливий замер на полпути к койке, только сейчас осознав, что Эва спит, а «крики», на которые он прилетел, доносятся из вентиляции. Он перевел взгляд на шахту, откуда как раз донеслось очередное громкое «О-о-о да, Тиз!», и его лицо приобрело пунцовый оттенок. — Я... я думал... — пробормотал он, опуская чемоданчик. — Звуки были такие... специфические... Я решил, что у неё начались осложнения... Эва вздрогнула от его голоса и открыла глаза.

Эва

Я вынырнула из глубокого, вязкого сна, как из темной воды. Перед глазами всё плыло. Янтарный свет, испуганное лицо Ливия с каким-то шприцем в руке и... Амен. Он сидел на краю кровати, и я видела его спину — огромную, покрытую шрамами, с напряженными жгутами мышц. Он был полуобнажен, и от него исходила такая волна ярости, что воздух в комнате казался наэлектризованным. — Что... что случилось? — пробормотала я, приподнимаясь на локтях. Из вентиляции над головой донесся резкий, ритмичный стук и громкий, довольный вскрик Агнии. Ливий вздрогнул, а Амен... Амен издал звук, похожий на рычание раненого хищника. — Твою мать... — выдохнул он. Он встал. В одних боксерах, босой, он выглядел как древний бог войны, которого посмели потревожить в его храме. Он проигнорировал Ливия, прошел мимо него к выходу и распахнул дверь в коридор. Я никогда не видела его таким. Нет, я видела его жестоким, видела в бою, но сейчас... сейчас это был не просто гнев. Это была власть. Он подошел к соседней двери и ударил по ней кулаком так, что металл жалобно звякнул. — Лейтенант Конард! Номер 00-74! — взревел он. Этот голос... это был не тот Амен, который шептал мне нежности. Это был Командор спецподразделения Апекс. Громкий, властный, пробирающий до костей. Я невольно вжалась в подушку. — Смирно, блять! — рявкнул он в закрытую дверь. — Достал из нее свой хер и отбой! ДЕСЯТЬ СЕКУНД! В соседнем отсеке что-то с грохотом рухнуло. Наступила гробовая, звенящая тишина. — Десять! — начал Амен, и я поняла, что он не шутит. Он реально считал. — Девять! Восемь! Я слышала лихорадочную возню, хлопки ткани, звук застегиваемой молнии. Тиз, который не боялся пуль и дронов, сейчас, кажется, пытался телепортироваться из этой комнаты. — Семь! Шесть! — голос Амена заполнял всё пространство бункера. — Командор, мы... мы уже... — донесся из-за двери сдавленный, задыхающийся голос Тизиана. Судя по звуку, он стоял по стойке «смирно» прямо в трусах. Амен не ответил. Он просто стоял в дверном проеме, глядя в пустоту коридора холодными, стальными глазами. — Отбой, Конард. Еще один звук — и я лично отправлю тебя на зачистку коллекторов без оружия. Пару часов на сон, потом жду доклад по периметру. Он развернулся и вошел обратно в наш отсек. Ливий всё еще стоял у стены, вжав голову в плечи. Он выглядел так, будто хотел стать частью штукатурки. Амен остановился перед ним. Его дыхание было тяжелым, грудь мерно вздымалась. — Пелла, — произнес он, и в этом тихом голосе было больше угрозы, чем в его крике. — Тебе тоже отдать приказ? Или ты сам найдешь выход? Ливий сглотнул, подхватил свой чемоданчик и, не проронив ни слова, боком-боком просочился мимо Амена в коридор. Дверь за ним закрылась. В комнате воцарилась тишина. Настоящая. Абсолютная. Амен постоял несколько секунд, успокаивая пульс, а затем повернулся ко мне. Весь его боевой напор мгновенно исчез, сменившись чем-то другим — темным, тяжелым и бесконечно заботливым. Он подошел к кровати и сел рядом. Матрас прогнулся под его весом. Он протянул руку и мягко, кончиками пальцев, коснулся моего лица. — Прости, — тихо сказал он. — Я не хотел тебя будить. Эти идиоты совсем потеряли чувство реальности. Я смотрела на него, всё еще оглушенная его недавним рыком. В свои двадцать шесть он обладал силой, которая могла подчинить любого. И эта сила сейчас была направлена на то, чтобы я просто могла поспать. — Ты... ты такой страшный, когда командуешь, — прошептала я. Амен едва заметно ухмыльнулся и лег рядом, затягивая меня в свои объятия. Его тело было как раскаленная печь, и я почувствовала, как по моим мышцам разливается тепло. Он накрыл нас обоих одеялом и положил ладонь мне на живот, притягивая к себе со спины. — Спи, Миллер, — прошептал он мне прямо в ухо, обжигая дыханием. — Теперь никто не смеет тревожить твой сон. Я об этом позаботился. Я закрыла глаза, чувствуя, как его сердце бьется в ритме с моим. Удивительно, но после этого грандиозного скандала мне стало спокойнее. Я знала, что за этой дверью могут быть сотни врагов, ИИ-Матерь может пересчитывать наши атомы, но пока Амен здесь — в этом бункере будет тишина. Потому что он так приказал.