Bloodlust : firstkhao !

Том 1.

ㅤКхаотан никогда не считал свою семью обычной. Понятие нормы робко отступало перед причудливой извилистой тканью его родословной, словно не смея коснуться её теней. В детстве он не придавал значения ночным исчезновениям отца, принимая их как часть необъяснимого, но привычного порядка вещей. Однако с годами ему открыли истину — посвятили в тайну, холодную и безжалостную, как лезвие клинка. Его детство, пожалуй, испустило последний вздох вместе с матерью, растворилось в ужасе, ворвавшемся в родовое поместье под покровом ночи. Тот вампир… Его визит не был простым убийством. Это было тщательно исполненное кошмаром действо, превратившее залы в кровавое месиво из тел слуг и домочадцев. Мать пала, защищая его, а отец, с лицом, искажённым яростью и горем, стал живой стеной между сыном и порождением тьмы. Так, в десять лет, Раттанакитпайсан узнал цену рассвета. Мифические существа, персонажи пугающих сказок, сбросили с себя покровы вымысла, обретя плотную, дышащую плоть и острые клыки. Ирония заключалась в том, что большая часть мира продолжала спать сладким сном неведения, не подозревая, какие тени пляшут на грани их восприятия. Но Кхао — знал. И ненавидел. Ненавидел вампиров лютой, выжженной ненавистью, которая становилась частью его собственной плоти. Эти твари — вернее, та особенная тварь — отняли у него свет, тепло, самый чистый звук материнского смеха. И он не собирался прощать. Месть стала его скрытым молитвенником, холодной мантрой, повторяемой в такт ударам сердца. Отец, казалось, горел тем же огнём, только его пламя было тихим и всёпоглощающим. Кхао читал его в каждом резком движении, в непривычной грубости, в долгих, тревожных отлучках «на охоту». Он стал свидетелем того, как отцовская душа постепенно превращалась в монолит, отточенный одной-единственной целью. Пока однажды отец просто не растворился в ночи. Ушёл и не вернулся. Глухая тишина после его ухода оглушила сильнее любого взрыва. Шок, леденящий и всеобъемлющий, сменился горьким осознанием: этого следовало ожидать. Каждая охота была игрой со смертью, и отец шёл на риск с открытыми глазами. Но даже сквозь броню взрослой ответственности, которую Танават взвалил на себя так рано, прорвалась острая, детская боль. И страх. Не за себя — он уже давно похоронил этот страх. А за того, кто был его последним якорем в этом мире, полном скрытых клыков и забытой скорби. Теперь якорь был утерян, и Кхаотан остался один на один с безмолвным обещанием, данным и себе, и памяти отца. Обещанием, пахнущим кровью и холодной сталью. ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ * * *ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠᅠ — Да, Тонкхао, я уже возвращаюсь. Просто немного засиделся у друга. – Голос в трубке звучал тревожно и настойчиво, вплетаясь в ночную тишину. Он понимал эти переживания, понимал прекрасно – слишком уж непростым выдалось последнее время. – У какого друга? У Бука, конечно. Не волнуйся, скоро буду. Тан убрал телефон в карман, и его пальцы на мгновение задержались на прохладном корпусе. Тихий переулок встречал его сыростью асфальта и призрачным светом одинокого фонаря. Район был не из благополучных, но что поделать, если его лучший друг выбрал для жизни именно эти, пропахшие сыростью и тайной, улицы? Уголок губ юноши дрогнул в легкой усмешке, но тут же сгладился. Рука сама потянулась вглубь кармана, нащупав знакомый, успокаивающе-холодный силуэт складного ножа. Осторожность никогда не бывала лишней – особенно когда угроза могла прийти не только от людей. Он уже подходил к низкой, закопченной арке, ведущей в следующую улочку-щель, когда насторожился. Шаги. Четкие, быстрые, синхронные с его собственными, но чуть сзади. Инстинкт сжал сердце ледяной кровью. Обернуться он не успел. Холодное, нечеловечески сильное прикосновение обрушилось на его плечо, швырнув в сторону, в непроглядную темень бокового прохода. Спиной он с силой ударился о сырой асфальт, выбивая из легких воздух. И прежде чем сознание успело оформить протест, перед ним возникло лицо. Бледное, как лунный свет на могильном камне, с глазами, в которых плескалась бездонная, древняя жажда. Оскал обнажил длинные, отточенные клыки. Время споткнулось и рухнуло. Память, вероломная и мгновенная, накрыла его с головой – его дом, крики, запах крови и печали, лицо матери… Ступор сковал тяжелее железа. Холодная, как мрамор, ладонь придавила его горло, перекрывая драгоценный воздух. Мысли метались, как пойманные птицы. Он умел постоять за себя, да. Отец учил его с детства, водил на охоту за оборотнями, блуждающими духами и вендиго. Но вампиров… Вампиров он не встречал с той самой ночи. После – лишь глухие намеки, запретные темы и железный родительский запрет: «С ними не тебе иметь дело». Теперь же дело имело его. Само.