Я тебя ненавижу… или нет?

Феликс проснулся не от будильника. Его разбудила тишина. Редкий момент, когда в голове было пусто. Ни напоминаний, ни графиков, ни голоса отца. Просто белый потолок и мягкий свет, сочащийся сквозь плотные шторы. Он лежал неподвижно, боясь пошевелиться. Знал: стоит моргнуть — и реальность набросится. Телефон завибрирует, оповещая о первых двадцати сообщениях. Стилист пришлёт варианты образов. Пресс-секретарь — список тем, которых сегодня нужно избегать. Ассистент — расписание, расписанное по минутам до полуночи. Феликс зажмурился и на секунду представил, что он не здесь. Не в этой стерильно-белой спальне, похожей на дорогую больничную палату. Что он где-то там, где никто не ждёт от него улыбки. Телефон зазвонил. Феликс открыл глаза. Реальность победила. Он сел на кровати, потянулся к тумбочке. Экран горел уведомлениями: «Доброе утро! Сегодня важный день ✨», «Образ утверждён, жду подтверждения», «Отец просил позвонить до выхода». Феликс отложил телефон и пошёл в ванную. Там, глядя на своё отражение в зеркале, он провёл пальцем под глазами — синяки, которые не скрыть никаким тональником. Плеснул холодной водой в лицо. Выдохнул. И медленно, мышечной памятью, натянул на лицо ту самую улыбку. Широкую. Тёплую. Солнечную. Ту, которую ждали инвесторы, журналисты, поклонники. Ту, за которую платили. «С добрым утром», — сказал он своему отражению. Голос звучал бодро. Почти искренне. Выйдя из ванной, он нажал вызов. Отец ответил после первого гудка. «Не забудь, сегодня конференция. «Hwang & Heir» будут там со своим занудством. Твоя задача — быть ярче. Затмить их. Чтобы ни один инвестор не вспомнил после твоего выступления, о чём там бубнил этот мальчик Хван». Феликс слушал, глядя в окно на идеально подстриженный сад перед домом. «Ты меня слышишь?» — голос отца стал жёстче. «Да. Быть ярче. Затмить. Понял». «И улыбайся. Твоя улыбка — наше главное оружие». Феликс чуть не рассмеялся. Оружие. Точно. Он уже и забыл, когда улыбался просто так. Отец бросил трубку. Феликс положил телефон и подошёл к шкафу. На полке, среди идеально разложенных дизайнерских вещей, лежала небольшая коробка. Он открыл её. Там, вперемешку с какими-то старыми чеками и билетами, хранилась единственная вещь, которую он никому не показывал. Маленькие наушники. Самые обычные, проводные, которые он купил лет пять назад в случайном магазине. Они уже почти разваливались, но Феликс не мог их выбросить. Потому что только в них, включая громкую, тяжёлую музыку, которую никто из его окружения не одобрил бы, он мог на пять минут стать никем. Не наследником Ли, не лицом бренда, не «солнышком» — просто парнем, который устал и хочет побыть собой. Он сунул наушники в карман пиджака — на всякий случай, для перерыва. И начал одеваться. Костюм сидел идеально. Стилист постарался. Феликс посмотрел в зеркало: на него смотрел безупречный молодой наследник. Лёгкая небрежность в укладке, дорогие часы на запястье, расслабленная, но внимательная улыбка. Никто бы не догадался, что под этой улыбкой — пустота. Что он ненавидит каждый свой выход на публику почти так же сильно, как ненавидит слово «Хван». Почти так же сильно. Потому что если Хван для него — символ всего застывшего, мёртвого, пафосного, то его собственная жизнь — это бесконечная гонка за одобрением, где финишная черта всё время отодвигается. «Ладно, — сказал он своему отражению, снова надевая улыбку. — Поехали. Игра началась».