Я тебя ненавижу… или нет?

Хёнджин встал. Открыл папку, которую держал в руках. На столе перед отцами легли аккуратно сложенные документы — расчёты, графики, прогнозы. Всё, что он готовил пять дней. — Я подготовил анализ текущей ситуации, — сказал Хёнджин, голос его звучал ровно, уверенно. — За последние два месяца войны наши компании потеряли в сумме около сорока процентов рыночной капитализации. Сорок процентов, господа. Это миллиарды. И это только прямые потери. Отец Хёнджина взял документы, начал листать. Отец Феликса сидел неподвижно, глядя на сына. — Если война продолжится, — продолжал Хёнджин, — через полгода мы потеряем ещё тридцать процентов. Через год — больше половины. Конкуренты не дремлют. Пока мы убиваем друг друга, они забирают наши позиции на рынке. — Это ты нам рассказываешь? — усмехнулся отец Феликса. — Я и без тебя знаю, сколько мы теряем. — Знаете, — кивнул Хёнджин. — Но вы не хотите этого признавать. Отец Феликса напрягся. Хотел что-то сказать, но Феликс перебил его. — Он прав, — тихо сказал Феликс. — Я видел цифры. Я переработал сотни страниц отчётов. За последний месяц мы потеряли семь процентов доли рынка в Азии. Семь процентов. Это больше, чем за последние три года вместе. — Ты должен был искать слабые места Хванов, — голос отца стал жёстче. — А не копаться в наших отчётах. — Я искал, — Феликс посмотрел на него. — И не нашёл. Ничего. В компании Хванов всё чисто. Каждый контракт, каждая лицензия, каждый камень — всё законно. Я перерыл всё, что вы мне дали. Там нет слабых мест. Отец Феликса побледнел. Сжал челюсть. — Не может быть. — Может, — Хёнджин взял другую папку. — Вот отчёт независимого аудитора. Вот заключение международной комиссии. Вот результаты проверок за последние пять лет. Всё прозрачно. Всё законно. Он разложил документы перед отцами. Отец Хёнджина смотрел на них с удивлением — он сам не видел всех этих бумаг. Отец Феликса листал их с растущим раздражением. — Это ничего не меняет, — сказал он. — Если нет слабых мест — их можно создать. — Нельзя, — сказал Феликс. Все повернулись к нему. — Что? — отец смотрел на сына. — Нельзя, — повторил Феликс. — Потому что тогда мы опустимся до уровня тех, кого сами же презираем. Потому что если мы начнём фабриковать доказательства — нас уничтожат. Не Хваны. Рынок. Инвесторы. Репутация. Мы потеряем всё. И будем этого заслуживать. Отец Феликса встал. — Ты забываешь, кто ты, — сказал он, голос его дрожал от ярости. — Ты — Ли. Ты — наследник империи. Ты не имеешь права... — Я имею право быть честным, — перебил Феликс. Он тоже встал, выдержал взгляд отца. — Я имею право не уничтожать то, что люблю. Я имею право... Он замолчал, посмотрел на Хёнджина. Тот кивнул. — Я имею право на свой выбор, — сказал Феликс. — И я выбираю не войну. Тишина. Отец Феликса смотрел на сына, и в его глазах было что-то страшное. Не гнев. Что-то холодное, разрушительное. — Ты выбираешь его? — спросил он, кивнув на Хёнджина. Феликс не отвёл взгляда. — Я выбираю правду. Отец Феликса усмехнулся, криво, горько. — Правду? — переспросил он. — Ты даже не знаешь, что это такое. — Знаю, — Феликс взял свою папку, положил на стол. — Вот правда. Отец Хёнджина взял документы, начал читать. Его лицо менялось с каждым абзацем. Отец Феликса смотрел на бумаги, не прикасаясь. — Что это? — спросил он. — Компромат, — спокойно ответил Феликс. — На нашу компанию. Три схемы с африканскими поставщиками. Офшорные счета. Лицензии, выданные задним числом. Всё, что я нашёл за эти дни. Отец Феликса побледнел. Схватил документы, пробежал глазами первые страницы. — Ты... — голос его сорвался. — Ты собирался шантажировать меня? — Нет, — Феликс покачал головой. — Я собирался защитить себя. Если бы ты попробовал от меня избавиться — у меня было бы оружие. Но я не хочу его использовать. — Не хочешь? — отец усмехнулся, но усмешка вышла нервной. — Тогда зачем ты его принёс? — Чтобы показать, — Феликс посмотрел на него. — Что война — это тупик. Что мы можем уничтожить друг друга. Или можем объединиться. — Объединиться? — отец Феликса посмотрел на Хёнджина, на его отца. — Вы серьёзно? — Более чем, — отец Хёнджина отложил документы. Голос его был спокойным, но в глазах появилось что-то новое. — Я изучил план моего сына. Объединение может дать нам то, чего мы не получим по отдельности. — А именно? — спросил отец Феликса. — Доступ к новым рынкам, — начал перечислять Хёнджин, раскрывая следующую папку. — Сингапур, Дубай, Европа. Сейчас мы конкурируем за одних и тех же клиентов. Объединившись, мы сможем предложить им полный спектр: традиции и инновации, историю и современность. Он разложил перед отцами цветные графики. — Вот прогноз развития по отдельности. А вот — вместе. Разница — в три раза. За три года мы можем стать лидерами не только в Азии, но и на мировом рынке. Отец Феликса смотрел на графики. Молчал. Отец Хёнджина листал документы, иногда кивая. — А бренды? — спросил отец Феликса. — Что будет с брендами? — Сохранятся, — ответил Феликс. — Но появится третий. Объединённый. Новое имя. Новый уровень. То, что мы не сможем сделать поодиночке. — Кто будет управлять? — отец Феликса не сдавался. — Мы, — Хёнджин посмотрел на отца, потом на Феликса. — Мы с Феликсом. Равноправное партнёрство. Без разделения на "старших" и "младших". Отец Хёнджина поднял голову. — Ты уверен? — Уверен, — твёрдо сказал Хёнджин. Тишина. Отцы смотрели на своих сыновей. На этих двоих, которые ещё недавно пытались уничтожить друг друга, а теперь стояли рядом, плечом к плечу. — Ты понимаешь, что это значит? — спросил отец Феликса у сына. — Если вы объединитесь — пути назад не будет. — Понимаю, — Феликс посмотрел на него. — Я не хочу назад. Я хочу вперёд. — И ты готов работать с ним? — отец кивнул на Хёнджина. — Готов. — Доверяешь ему? Феликс помедлил секунду. Потом взял Хёнджина за руку. Под столом. Чтобы отцы не видели. — Доверяю, — сказал он. Отец Феликса перевёл взгляд на Хёнджина. — А ты? — спросил он. — Разве ты готов доверять моему сыну? После того, что он сделал? Хёнджин почувствовал, как пальцы Феликса сжали его руку. Крепко. Испуганно. — Я готов, — сказал Хёнджин. — Потому что я знаю его. Настоящего. И я выбираю его. Отец Феликса смотрел на них долгим взглядом. Потом перевёл глаза на отца Хёнджина. — А вы? — спросил он. — Что скажете? Отец Хёнджин отложил документы. Снял очки, протёр линзы. Медлил. — Я скажу, — он надел очки, посмотрел на сына, — что моя жена права. Она всегда была умнее меня. Отец Феликса поднял бровь. — Что вы имеете в виду? — Она сказала, что дети умнее нас, — отец Хёнджина усмехнулся. — Что они видят то, что мы не хотим замечать. Что война — это путь в никуда. Он посмотрел на документы, на графики, на своих сыновей, стоящих рядом. — Я согласен, — сказал он. Тишина. Отец Феликса смотрел на него, не веря. — Вы серьёзно? — Абсолютно, — отец Хёнджина кивнул. — Война нас уничтожит. Объединение — спасёт. Выбор очевиден. Отец Феликса молчал. Долго. Смотрел на сына, на Хёнджина, на документы, которые они принесли. — Я подумаю, — сказал он наконец. — Нет, — Феликс шагнул вперёд. — Решение нужно сейчас. Отец посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Гнев? Уважение? — Ты требуешь от меня? — Я прошу, — Феликс выдержал его взгляд. — Я прошу посмотреть правде в глаза. Мы проигрываем. Оба. Если мы не объединимся сейчас — через год нас просто не будет. Конкуренты съедят нас. Рынок забудет. А мы останемся с пустыми руками и разбитыми судьбами. Отец Феликса смотрел на сына. Впервые за долгое время — не как на наследника. Как на равного. — Ты вырос, — сказал он. Голос был тихим. — Пришлось, — ответил Феликс. Отец Феликса перевёл взгляд на Хёнджина. Потом на его отца. — У меня есть условия, — сказал он. — Какие? — спросил отец Хёнджина. — Пятьдесят на пятьдесят. Равное управление. Или мы работаем вместе, или не работаем вообще. — Согласен, — кивнул отец Хёнджина. — И дети, — добавил отец Феликса, посмотрев на Хёнджина и Феликса. — Они будут управлять. Не мы. Они. Отец Хёнджина удивился. — Вы уверены? — Уверен, — отец Феликса усмехнулся. — Они умнее нас. И честнее. Это их победа. Пусть и расхлёбывают. Мне уже давно пора уйти на пенсию. Отец Хёнджина посмотрел на сына. На Феликса. На их руки, которые лежали на столе — слишком близко, слишком доверительно. — Согласен, — сказал он. Отец Феликса кивнул. Встал, протянул руку отцу Хёнджина. — Тогда, кажется, мы в деле. — В деле, — ответил тот, пожимая руку. Хёнджин и Феликс смотрели на них. Внутри обоих разливалось что-то тёплое, огромное. Свобода. — Мы сделали это, — прошептал Феликс. — Мы сделали это, — ответил Хёнджин. Под столом их пальцы сплелись. Крепко. Навсегда.