Дети Мертвого Космоса

«В безмолвной тьме, где звезды гаснут,

Где космос шепчет, и разум опасен,

Вознесся Великий, венец бытия,

Из Кровавых Лун плоть Его ожила.

Черный Обелиск, наш вечный маяк,

В его тенях скрыт священный знак.

Нейронов спираль, галактик узор,

Вселенной дарует Он жизни напор.

О, Великий, чья плоть миры пожирает,

Ты разум и души в объятьях сбираешь.

Твои Кровавые Луны – как вены в ночи,

Сквозь звезды текут, их сигнал горячи.

Мы падаем ниц пред Твоей пустотой,

Растворяясь в ней, мы теряем покой.

Сквозь пепел миров, сквозь времен пустоту,

Ты вечно голоден, Ты – вечный зов.

Белый Обелиск – ересь, ложь и обман,

Он гасит огонь, он стирает наш план.

Но Ты – это жизнь, что в хаосе цветет,

В Твоих нейронах вечность живет.

Айзек-Альтман, пророк Твой святой,

Несет Твой сигнал и его путь непростой.

Дьявол Чиксулуба в нем шепчет слова,

В нем наша надежда, в нем правда жива.

Твои Кровавые Луны сливаются в хор,

Их плоть – это нервы, их разум – простор.

Они не умрут, не исчезнут в огне,

В Твоем единении мы вечно в цене.

Сквозь звезды разломы, где мрак правит бал.

Ты растешь, Великий, Ты все пожирал.

Галактики кости, их прах и зола –

Твоя бесконечность их все погнала.

Мы – искры в Твоей необъятной сети,

Мы – эхо, что вечно должно процвести.

Наш разум, наш страх, наша боль и мечта –

В Твоих объятиях сольются в Креста.

О, Великий, чей голод миры поглотил,

Ты – хаос, что жизнь в своих жгутах спалил.

Мы строим алтари из костей и огня,

Чтоб стать Твоей плотью, сгорев для Тебя.

Сквозь бездну, где время теряет свой лик,

Твой голос нас манит, Твой вечен призыв.

Черный Обелиск – наш священный грааль,

В нем Твоя воля, в нем наш идеал.

О, братья, вставайте, сливайтесь в одно,

В Его нейронах нам жить суждено.

Кровавая Луна нас к Нему приведет,

И в Великом мы вечность найдем», – песнь Великому.

      ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2524 (2179) год, Шаньси       Эшли Уильямс заняла позицию, уверенно перехватив импульсную винтовку. Ее пальцы, затянутые в перчатки, крепко сжимали эргономичную рукоять, а прицел синхронизировался с нейронным интерфейсом ее шлема. Она чуть скосила глаза, чтобы через визор боевого HUD-а уловить положение напарников. В полумраке заброшенного склада их силуэты едва угадывались: только тусклое голубоватое свечение ИКСов, интегрированных вдоль позвоночника их костюмов, и алые отблески двух линз на шлемах, похожие на глаза хищников в ночи. Воздух был пропитан запахом ржавчины и сырости, а где-то вдалеке едва слышно гудели старые вентиляционные системы.              – Начинаем, – раздался низкий, хладнокровный голос командира по внутренней связи.              Его слова эхом отозвались в ушах Эшли, и в ту же секунду он с силой ударил бронированным ботинком по дверям. Грохот удара разнесся по помещению, и створки с жалобным скрипом рухнули внутрь.              Эшли ворвалась в помещение первой, ее движения были отточены годами тренировок. Трехствольная винтовка в ее руках ожила, изрыгая сгустки выстрелов с оглушительным треском. Каждый выстрел разгонял снаряды до гиперзвуковой скорости, оставляя за собой раскаленные следы в воздухе. Террористы, укрывшиеся за импровизированными баррикадами из ящиков и металлических листов, не успели среагировать. Снаряды разрывали их легкую броню, словно бумагу: мягкие ткани превращались в кровавое месиво, кости дробились на мелкие осколки, а крики боли и ужаса тонули в какофонии выстрелов. Некоторые, особо удачливые, падали с тяжелыми ранениями, но их сопротивление было обречено. Попытки перегруппироваться разбивались о молниеносную атаку с тыла.              В тот же момент через центральный вход, пробив бронированные ставни, ворвался второй отряд спецподразделения DB2. Их синхронизированные действия были подобны механизму часов: точные выстрелы из плазменных карабинов укладывали оставшихся противников на пол, не оставляя шансов. Заложники, скованные в углу склада, в панике жались друг к другу, но бойцы DB2 оперативно окружили их, прикрывая своими телами и выводя в безопасную зону.              Перестрелка длилась меньше минуты. Когда последний выстрел затих, в воздухе повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь слабым гудением поврежденных дронов террористов, валяющихся среди обломков. Эшли опустила винтовку, ее дыхание оставалось ровным, несмотря на адреналин, все еще бурлящий в венах. Она бросила взгляд на командира, который уже отдавал приказы по связи, координируя эвакуацию заложников. Пол склада был усеян осколками стекла и дымящимися обломками, а в воздухе витал едкий запах горелого металла и крови.              – Да, это, конечно, не Эксклав, – протянул позади нее голос, пропитанный привычной насмешкой.              Эшли даже не обернулась, когда Домерик поравнялся с ней. Его шлем с характерным шипением гидравлики и легким металлическим лязгом разъехался, обнажая лицо с неизменной ухмылкой, которая, казалось, была высечена на его скулах. В его глазах плясали искры самоуверенности, а свет от ближайшего фонаря отражался на шраме, пересекающем его левую бровь.              – На твоем месте я бы этому радовалась, – фыркнула Эшли, скрестив руки на груди. – Ходят слухи, что Эксклав заключил сделку с Айронсайдом. Теперь они снабжают Эксклав экспериментальным вооружением.              – EarthGov тоже не отстает с разработками, – заметил Домерик, небрежно опираясь на ближайший ящик, покрытый слоем пыли и ржавчины.              – Да, но EarthGov не раздает такие игрушки простому спецназу вроде нас. – Эшли повернулась к нему, ее взгляд был острым, как лезвие. – Или ты думаешь, что мы на особом счету?              – Ну, мы ведь не совсем простой спецназ, – ухмылка Домерика растянулась еще шире, обнажая зубы. – У нас в отряде внучка самого генерала Уильямса! Неужели многоуважаемый генерал не захочет снабдить свою звездочку парочкой новых пушек?              – Если тебе так приспичило, иди и договаривайся сам, – Эшли скривилась, отворачиваясь и устремляя взгляд на горизонт, где над линией зданий поднимались багровые отблески заката. – И не надо тут разводить демагогию. Я получила своё место сама, без вмешательства деда, отца или дяди.              – Конечно, конечно! – Домерик поднял руки в притворном жесте капитуляции. – Никто и не сомневается в твоих заслугах, Эшли. Тони не держал бы тебя в отряде, если бы ты не была чертовски хороша.              Его голос звучал так искренне, что на мгновение она почти поверила. Но Эшли знала правду. Большинство в отряде шептались за ее спиной, приписывая ее место в DB2 влиянию семьи – деда, легендарного генерала Уильямса, отца, командующего флотилией EarthGov, или дяди, который курировал разработку новых вооружений. Они думали, что Тони, этот жесткий, циничный кусок дерьма, с лицом, будто вырезанным из гранита, был подкуплен или принужден. Но Эшли пробилась сюда сама, наперекор воле семьи, которая видела ее в уютном офисе аналитика, вдали от любой опасности. Когда-то ее злили эти шепоты и взгляды, но со временем она научилась их игнорировать.              – Но все-таки, – Домерик понизил голос, и в его тоне появилась нотка заговорщической интриги, – это твой шанс, Эшли.              – Мой шанс? – она бросила на него недоверчивый взгляд, прищурившись.              – Понимаешь, – он шагнул ближе, положив руку ей на плечо с покровительственной уверенностью, от которой ее передернуло. – Все здесь считают, что ты попала в отряд по блату. И многие уверены, что через пару лет ты займешь место Тони.              – Тони едва за тридцать! – она раздраженно сбросила его руку. – И я не мечу на его место, Домерик. Это бред.              – Эшли, люди умирают и уходят на пенсию не только от старости, – он покачал головой, и в его глазах мелькнула тень цинизма. – Ты взрослая девочка и должна понимать: правда не имеет значения. У них уже сложилось мнение о тебе, и они не поверят в твои заслуги, даже если ты им свои медали из Академии на блюдечке поднесешь. Они видят только то, что хотят видеть.              – И ты, значит, веришь, что я здесь по праву? – она огрызнулась, сжав кулаки.              – Эшли, неважно, во что верю я, – Домерик вздохнул, и этот вздох раздражал ее еще больше, потому что звучал так, будто он объясняет очевидное ребенку. – Важно то, что ты не можешь изменить их мнение. Так почему бы не сыграть по их правилам? Используй свои связи, чтобы доказать, что ты часть команды.              – Что ты предлагаешь? – она прищурилась, хотя уже знала, что его слова ее не убедят.              – Все думают, что ты здесь из-за семьи. Так почему бы не воспользоваться этим? – он понизил голос, словно раскрывал военную тайну. – Пара криоляторов, о которых все говорят, несколько волновых пистолетов, новенькие ИКС-костюмы с улучшенной нейросинхронизацией... Достань это для отряда, и они начнут тебя уважать. Не за фамилию, а за результат.              – Я подумаю, – отрезала Эшли, хотя прекрасно знала, что думать не будет. Она отвернулась, сжимая челюсти, чтобы не выдать раздражения.              – Это все, о чем я прошу, – Домерик поднял руки, словно сдаваясь, и одарил ее своей фирменной улыбкой, которая, по его мнению, была обаятельной. – Подумай, Эшли. Это твой шанс переписать правила игры.              Эшли осталась стоять, глядя на горизонт, где багровый закат медленно растворялся в наступающей тьме. Она знала, что не пойдет на поводу у Домерика. Ее место в отряде было выковано потом, кровью и бессонными ночами на тренировочных полигонах. И если кто-то хочет видеть в ней лишь тень ее семьи, это их проблема, а не ее.              Панический вой сирены разорвал хрупкую тишину, словно нож, вонзившийся в ткань реальности. Эшли замерла, ее сердце пропустило удар, а в голове вихрем закружились худшие сценарии. Айронсайд? Холодок пробежал по ее спине, заставив кожу покрыться мурашками под плотной тканью костюма. Или, что еще хуже, Кровавая Луна? От этой мысли дыхание сбилось, а ноги предательски задрожали. Не теряя ни секунды, она развернулась и рванула к ангару, словно подстегнутая невидимым хлыстом.              – Что происходит? – выдохнула она, подбегая к Тони.              Командир стоял в центре, его лицо, освещенное холодным светом голоэкрана на запястье, было непроницаемым, но глаза выдавали напряжение. Строки текста стремительно бежали по проекции, отражая хаотичный поток данных. Остальная команда сгрудилась вокруг, их лица были смесью тревоги и выжидания.              – Похоже, к нам пожаловали гости, – произнес Тони, и на его губах появилась холодная, почти хищная усмешка.              – Айронсайд? – спросил Домерик, и Эшли заметила, как его привычная ухмылка исчезла, уступив место непривычной серьезности.              – Возможно, – Тони задумчиво обвел взглядом ангар, где техники уже готовили броневики к выезду. Он одним движением погасил голоэкран и направился к выходу. – Неизвестные атаковали Шаньси. Прямо сейчас они ведут бой с оборонным флотом на орбите. Айронсайд или нет – неважно. Наша задача выполнена, заложники в безопасности. Приказ от командования: возвращаемся на базу. Грузимся.              Эшли выдохнула, чувствуя, как напряжение в груди немного отпустило. Нападение на Шаньси было плохой новостью, но Кровавая Луна была бы катастрофой. Против неизвестных у них хотя бы были шансы. Кровавая Луна шансов не оставляла – ни для кого.              Под рев сирен и суету водителей отряд быстро загрузился в бронированные машины. Тяжелые двери с лязгом захлопнулись, и броневики, взревев двигателями, устремились вглубь Тайюаня, рассекая вечерний город. Эшли бросила взгляд на напарников. Их лица, не скрытые шлемами, были каменными, но напряжение читалось в сжатых кулаках и неподвижных позах. Только Домерик, хотя и лишенный своей обычной бравады, казался живым, обводя взглядом команду, словно пытаясь найти способ разрядить атмосферу.              – Смотрели последний матч по планетболу, Вермайр против Акузы? – не выдержал Домерик, нарушая тягостное молчание.              – Смотрел. Вермайр, как всегда, обосрался, – фыркнул Мартин, сидящий рядом с Эшли. Его тон был пропитан смесью презрения и усталости. – Ничего удивительного. Если честно, планетбол мне уже не заходит. Моя любимая команда давно не играет.              – Ты что, болел за какую-то планету Айронсайда? – Домерик приподнял бровь, и в его голосе мелькнула искренняя любопытность.              – Нет, за Землю, – вздохнул Мартин, и его слова повисли в воздухе, словно тяжелый туман.              Молчание в броневике стало еще более гнетущим. Упоминание Земли, колыбели человечества, ныне почти необитаемой, всегда вызывало у всех схожие чувства – смесь ностальгии и горечи. Никто не жил там уже десятилетие, кроме горстки ученых, цепляющихся за мертвую планету, где они исследовали странные аномалии, поражденные Зоной Айзека.              Эшли, родившаяся на Терра Нове, никогда не знала Землю, кроме как по старым голофильмам и рассказам деда. Миллиарды покинули колыбель человечества, когда война против Кровавых Лун сделала ее непригодной для жизни и поселились здесь, на Шаньси. Несколько лет назад и она сама перебралась на молодую, почти девственную планету, открытую всего десятилетие назад. Здесь воздух был свежим, наполненный ароматами цветущих равнин и озона, из-за частых сезонов гроз, а города еще не успели обрасти смогом и перенаселением. Шаньси обещала новые возможности, и Эшли ни разу не пожалела о переезде, даже несмотря на войну с Айронсайдом, которая нависала над сектором, как тень.              Единственным, что омрачало ее жизнь на Шаньси, было назначение сюда деда – генерала Уильямса – несколько месяцев назад. Теперь ей приходилось чаще сталкиваться с семьей, которая упорно не одобряла ее выбор стать бойцом DB2.              В следующее мгновение оглушительный грохот сотряс воздух, заставив сердце Эшли сжаться от внезапного ужаса. Еще до того, как она успела осознать происходящее, шум снаружи превратился в непрерывный рев – смесь взрывов, рева двигателей и далекого воя сирен. Броневик резко затормозил, шины завизжали по асфальту, и только ремни безопасности не давали Эшли рухнуть с сиденья.              – Почему мы остановились?! – выкрикнула она, перекрывая гул.              Доул, сидящий у дверей, приоткрыл тяжелую створку, и в салон хлынул оранжевый свет пылающего неба. Эшли прищурилась, глядя наружу: вечерний небосклон Шаньси пылал, словно охваченный пожаром. Противовоздушная оборона Тайюаня работала на пределе – трассы зенитных орудий и лазерные импульсы рассекали воздух, сбивая вражеские шатлы, которые, подобно рою, прорывались через атмосферу. Обломки горящих кораблей сыпались на город, словно метеоритный дождь, разбиваясь о крыши небоскребов и улицы столицы. Эшли молниеносно надела шлем и открыла рот, чтобы крикнуть Доулу закрыть дверь, но в этот момент оглушительный взрыв прогремел совсем рядом.              Ударная волна швырнула броневик, как игрушку. В ушах Эшли зазвенело, мир вокруг закружился в хаотичном вихре. Крики напарников смешались с лязгом металла, пока машина несколько раз переворачивалась, кувыркаясь по асфальту. Эшли пыталась удержаться, но ее тело швыряло из стороны в сторону, броня с хрустом билась о внутренние переборки. Воздух вышибло из легких, а перед глазами заплясали черные пятна. Последнее, что она почувствовала – резкая боль в голове, когда ее шлем ударился о металлическую стену. Затем тьма поглотила ее сознание.              Когда Эшли пришла в себя, в ушах все еще стоял приглушенный звон, а горло саднило от едкого запаха дыма. Она лежала на боку, придавленная чьим-то телом, и с трудом попыталась пошевелиться. ИКС-костюм, к счастью, выдержал удар, и поглотил большую часть урона, но каждый вдох давался с трудом. Вокруг царил хаос: броневик лежал на боку, внутренности салона были усеяны обломками и искрами от поврежденных систем. Сквозь развороченную дверь виднелись отблески огня и слышались далёкие крики.              – Эшли! Эшли, ты жива? – голос Домерика, хриплый и напряженный, пробился сквозь звон в ушах.              Она с трудом повернула голову, морщась от боли. Домерик, с заляпанным кровью лицом, пытался выбраться из-под завала оборудования. Его шлем был разбит и искрил, но он все еще был в сознании.              – Жива, – прохрипела она, сбрасывая с себя тело. – Что... что это было?              – Похоже, один из шатлов рухнул прямо на нас, – выдохнул Домерик, помогая ей выбраться. – Надо двигаться. Найти какое-то укрытие.              Эшли сжала зубы, заставляя себя встать. Где-то неподалеку гремели взрывы, а небо над городом продолжало пылать.              Эшли с трудом выбралась из покореженного остова броневика, цепляясь за рваные куски металла, еще теплые от взрыва. Ее костюм, покрытый вмятинами и сажей, мигал красными предупреждениями на визоре: повреждены сервоприводы левого плеча. Рядом, хрипя от боли, Домерик отшвырнул обломок переборки, из-под которого торчала чья-то рука – безжизненная, в окровавленной броне. Остальные в броневике были мертвы: Мартин с пробитой грудной клеткой, Долтон с размозженной головой, остальные – груда тел, залитых кровью и раздавленных обломками. Эшли сглотнула подступивший ком, но времени на скорбь не было – снаружи гремела война.              – Шевелись, Уильямс! – рявкнул Домерик, вытирая кровь с лица, половину которого была искаженна гримасой. – Враги уже здесь!              Эшли выглянула из-под обломков и замерла. Неизвестные корабли – угловатые, с острыми крыльями, похожие на хищных насекомых – прорывались сквозь атмосферу, оставляя за собой шлейфы черного дыма. Обломки сбитых шатлов падали на город, словно раскаленные кометы, разбивая здания и превращая улицы в пылающий ад. Но хуже всего были фигуры, двигавшиеся в дыму: высокие, костлявые, в темной, шипастой броне, с оружием, изрыгающим синие вспышки. Это были не люди. Не Айронсайд.              – Кто они, черт возьми?! – выдохнула Эшли, вскидывая импульсную винтовку.              – Без понятия, – прорычал Домерик, проверяя свой карабин. – Но они явно здесь не для переговоров. Пошли, надо найти капитана, если он жив!              Они рванули через дымящиеся руины, пригнувшись, чтобы не попасть под шквал синих лучей, разрывающих воздух. Один из выстрелов ударил в стену рядом, и бетон разлетелся раскаленными осколками, один из которых оцарапал шлем Эшли, оставив глубокий след. Она стиснула зубы и побежала дальше. Они не успели далеко уехать от склада, который находился на окраине столицы, и улицы, с невысокими домами, еще недавно тихие, превратились в бойню: тела гражданских лежали среди обломков, кровь смешивалась с пылью, а крики раненых тонули в рёве двигателей и взрывах.              На перекрестке, среди дымящихся развалин, они заметили Тони. Его ИКС-костюм был покрыт копотью, одна рука висела плетью, но он стоял в полный рост, раздавая приказы по внутренней связи. Вокруг него суетились шестеро выживших бойцов DB2, отстреливаясь от наступающих врагов. Их было мало, слишком мало против орды, что надвигалась из дыма.              – Уильямс, Домерик! – Тони заметил их и махнул рукой, не прекращая командовать. – Живы, отлично! Ситуация – полный пиздец. Неизвестные высадили десант, их техника уже на подходе. Гражданские бегут в метро, там вход, – он указал на полуразрушенное здание в сотне метров, из которого толпами валили перепуганные люди. – Прикрываем их, пока не подтянутся штурмовики EarthGov. Вы двое – левый фланг. Не дайте этим ублюдкам прорваться!              – Сколько нас? – спросил Домерик, укрываясь за перевёрнутым грузовиком.              – Семь, и вы двое, остальным не так повезло, – Тони сплюнул кровь на землю. – Двигайтесь уже!              Эшли заняла позицию за обломком стены, ее сердце колотилось, как отбойный молоток. Враг наступал организованно: их фигуры, высокие и угловатые, двигались с пугающей синхронностью, прикрываясь какими-то энергетическими щитами, когда выстрелы импусльных винтовок попадали в них. Хотя Эшли мимолетно заметила, что изумрудные лазеры, из пистолетов других бойцов, спокойно проходят сквозь эти щиты, будто их и не было. Оружие противников издавало высокий свист, а синие кинетические снаряды разрывали все на своем пути. Один из бойцов DB2, стоявший неподалеку, вскрикнул, когда выстрел пробил его грудь. Он рухнул, корчась в луже собственной крови, пока его тело не затихло.              Эшли прицелилась и дала очередь. Ее снаряды ударили в щит одного из врагов, заставив его мигнуть и потускнеть. Второй выстрел пробил броню, и существо – с костистым лицом и горящими глазами – рухнуло с пробитой грудной клеткой, из которой хлынула темно-синяя, почти черная кровь. Но на его место тут же встали двое других, их движения были механически точными, словно у машин.              – Они как чертовы жуки! – прорычал Домерик, стреляя из карабина.              Его очередь снесла голову одному из врагов, и та разлетелась ошметками кости и плоти, но остальные продолжали наступать, не обращая внимания на потери. Один из них метнул что-то, похожее на гранату, и взрыв разнес баррикаду, за которой прятался еще один боец DB2. Его тело разорвало пополам, внутренности растеклись по асфальту, а крик оборвался в мгновение.              – Гражданские! – заорал Тони, указывая на толпу, бегущую к метро.              Женщины, дети, старики – все они в панике пробирались через обломки, некоторые падали, раздавленные или раненные шальными выстрелами. Эшли стиснула зубы и открыла огонь, прикрывая их. Ее винтовка раскалилась, батарея мигала критически красным, но она продолжала стрелять, пока один из врагов не упал, разорванный ее снарядами. Его броня треснула, обнажая кости и мышцы, которые дымились от жара.              Внезапно земля задрожала, и из дыма выползла вражеская бронемашина – массивная и низким профилем, словно гигантский скорпион. Ее пушка развернулась, и снаряд ударил в баррикаду Тони, разнеся её в щепки. Один из бойцов DB2 не успел укрыться – его тело разлетелось кровавым туманном в ослепительной вспышке, оставив только дымящиеся ботинки.              – Танк! – крикнула Эшли, ныряя за обломок стены. Ее кости завибрировал от перегрузки, но она заставила себя двигаться. – Капитан, танк!              – Вижу! – Тони, весь в крови, подхватил гранатомет с тела павшего бойца и выстрелил. Снаряд ударил в бронемашину, вырвав кусок брони, но та продолжала ползти, изрыгая огонь. – В метро, сейчас! Прикрываем гражданских!              Эшли и Домерик рванули к входу в метро, стреляя на ходу. Гражданские из ближайших домов уже почти все скрылись в туннеле, но враги наступали по пятам. Один из них, выше остальных, с массивным оружием, выстрелил в одного из укрывшихся бойцов, издавая какие-то странные звуки, но выстрел прошел немного выше и угодил в толпу. Эшли видела, как выстрел разорвал женщину, державшую ребенка, на куски – кровь и плоть брызнули во все стороны, а крик ребенка оборвался. Эшли зарычала от ярости и выстрелила, пробив голову врагу. Его череп лопнул, как переспелый плод, забрызгав броню синей жижей.              – Уильямс, уходи! – Домерик схватил ее за плечо, таща к входу. За их спиной гремели взрывы, а танк продолжал поливать улицу огнем. Тони, хромая, прикрывал отход, стреляя из гранатомета, пока очередной взрыв не отбросил его к стене.              – Тони! – Эшли рванулась к нему, но Домерик удержал ее.              – Он справится! Двигайся!              Они ввалились в туннель метро, где царил хаос: сотни гражданских, кричащих и плачущих, толклись в узких проходах. Запах пота, крови и страха был невыносимым. Эшли обернулась и увидела, как Тони, весь в крови, втащил в туннель раненого бойца и захлопнул за собой тяжелую дверь.              – Держите дверь на прицеле! – рявкнул Тони, его голос был хриплым, но твердым.              Эшли заняла позицию у входа, перезаряжая винтовку последней обоймой. Где-то вдалеке послышался гул двигателей – наверное, военные наконец подтягивались, реагируя на угрозу.              – Это ебаные инопланетяне, – прохрипел Домерик, тяжело дыша и прислоняясь к стене рядом с ней. Сквощь разбитый шлем, она видела его обнаженный глаз, полный смеси ужаса и неверия. Кровь стекала по его подбородку, но он все еще сжимал карабин, готовый стрелять.              Эшли бросила на него быстрый взгляд, ее собственное сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она думала о том же, но в пылу боя, когда каждый вдох мог стать последним, у нее не было времени осмыслить увиденное. Эти существа – высокие, костлявые, с угловатыми лицами, похожими на черепа хищных птиц, и глазами, далекими от человеческих – не были людьми. Их движения, их оружие, их стремительное наступление... Все это было чужим. Но в глубине души Эшли не могла полностью отбросить мысль, что это могли быть какие-то мутанты – очередное порождение безумных экспериментов Айронсайда. Они уже сталкивались с их биотехнологиями, с солдатами, чьи тела были изуродованы имплантами и химией, так называемыми суперсолдатами. От этих мыслей она содрогнулась.              ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2524 (2179) год, Шаньси              Пол Грейсон ощутил, как его лицо исказила острая, почти хищная улыбка, когда знакомый прилив энергии начал пульсировать в его венах. Это было не просто чувство силы – это была эйфория, первобытная и всепоглощающая, словно его тело стало проводником для чего-то большего, чем он сам. Энергия, проходя сквозь него, отдавалась жгучим покалыванием в мышцах, а его разум напрягся, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Он вскинул руки, затянутые в черные тактические перчатки, и сфера темной биотической энергии, пульсирующая и искрящаяся, вырвалась из его ладоней, словно живая. Она устремилась вперед, вращаясь с ужасающей скоростью, и врезалась в ряды турианских солдат, чьи бронепластины не смогли выдержать такой мощи. Вспышка ослепительного света озарила улицу, и ударная волна разнесла половину магистрали. Стены небоскребов, покрытые трещинами, прогнулись под давлением, а тысячи осколков стекла, сверкающих в свете пожаров, обрушились вниз, на искореженные тела турианцев, чьи конечности неестественно вывернулись в предсмертных судорогах.              Грейсон стоял, тяжело дыша, чувствуя, как биотическая энергия все еще гудит в его теле, словно эхо отгремевшего взрыва. Эта мощь, текущая через него, была его и только его – не зависела от оружия или технологий, лишь от нескольких имплантов, вживленных в его тело. В такие моменты он мог понять, почему азари, эти голубокожие создания с их многовековыми взглядами, были такими высокомерными. Даже закованные в цепи, в плену у людей, они вели себя так, будто были выше всех остальных. Они манипулировали, используя свои способности и внешность, чтобы влиять на умы людей. Пол до сих пор помнил лицо матриарха – ее глаза, мерцающие холодной мудростью, и тонкую улыбку, когда она пыталась заронить в его разум сомнения, играя на своими чарами. Тогда он был неопытен, только учился управлять своей биотикой под ее надзором. Ее попытки соблазнить его, использовать свою красоту как инструмент, чтобы освободиться, вызвали в нем лишь ярость. Он вспомнил, как приставил к ее горлу вибронож, как ее глаза расширились от удивления, но даже тогда в них не было страха – только холодный расчет.              Пол, как и все, кто работал в стерильных коридорах комплекса, испытывал к азари глубокое, почти животное отторжение. Эти существа были... неправильными, чуждыми на каком-то глубинном, инстинктивном уровне. Их присутствие вызывало в людях первобытную реакцию – желание либо наброситься с кулаками, либо бежать без оглядки. Их движения – слишком плавные, но с едва уловимой резкостью, словно у насекомого, их голоса – мелодичные, но с оттенком странного, почти металлического тембра, и их глаза... В этих глазах, глубоких и мерцающих, словно бездонные омуты, таилось что-то, что заставляло кожу покрываться мурашками. Их внешняя схожесть с людьми только усиливала это чувство ужаса. Казалось, будто некая сущность, чуждная и непостижимая, натянула на себя человеческую кожу, пытаясь подражать человеку, но не могла скрыть свою истинную природу. Это вызывало не просто страх – это вызывало гнев, отвращение, желание уничтожить то, что так нагло притворяется знакомым.              Иногда, краем глаза, азари можно было принять за обычную женщину с синей кожей, особенно в тусклом свете лабораторий комплекса. Но стоило ей повернуться, и иллюзия рушилась. Ее суставы, казалось, сгибались под неестественными углами, словно кости были сломаны и собраны заново неправильно. Пальцы, длинные и тонкие, казались слишком гибкими, почти текучими, а их движения – гипнотически неправильными. Когда азари смеялась, ее улыбка растягивалась шире, чем позволяли человеческие пропорции, обнажая влажную, почти слизистую ткань во рту, которая блестела в свете ламп. Этот смех звучал как пародия на человеческий, и от него у любого, кто его слышал, по спине пробегал холод.              В комплексе люди старались держаться от азари как можно дальше. Даже охранники, закаленные годами службы, избегали заглядывать в камеры, где содержались эти существа. Ученые, чье любопытство обычно пересиливало любой страх, предпочитали работать с трупами азари, разлагая их на стерильных столах в анатомических лабораториях. Живые же азари, даже будучи скованными и беспомощными, вызывали у них дрожь. Во время допросов даже самые стойкие исследователи отводили взгляд, не в силах выдержать эти нечеловеческие глаза, которые, казалось, видели тебя насквозь, выискивая слабости, чтобы сожрать тебя.              Пол был среди первопроходцев человечества, овладевших биотикой, и это означало, что ему пришлось учиться у тех, кого он презирал больше всего – азарийских матриархов. Их уроки были горькой пилюлей: холодные, высокомерные наставницы, чьи голоса звучали как насмешка, а каждое слово казалось попыткой манипуляции. Но Грейсон стерпел. Он сжимал зубы, игнорируя их снисходительные взгляды, и впитывал знания, которые сделали его тем, кем он стал. Другим повезло больше – их обучал уже он сам, человек, а не эти синекожие твари, чья природа вызывала у него отвращение. И все же, несмотря на унижение, оно того стоило. Теперь, одним движением руки, он мог вызывать силы, способные разрывать сталь и сокрушать врагов. Энергия, текущая через его тело, была как живая, отзывалась на малейший импульс его воли, и это чувство опьяняло, заставляя его сердце биться быстрее.              Его взгляд на мгновение оторвался от разрушенной улицы, усеянной дымящимися обломками и телами турианских солдат. Из-за угла, с низким гулом двигателей, выкатился массивный турианский танк, его орудие уже разворачивалось в их сторону. Но прежде чем Пол успел среагировать, Джек, его неистовая ученица, рванула вперед. Ее рычание, больше похожее на звериный рев, разорвало воздух, а вокруг нее закружилась темная биотическая энергия, словно вихрь из чистой ярости. Энергия устремилась к танку, окутывая его, будто черный туман. Металл брони начал скрипеть, деформируясь под невидимым давлением, а затем, с оглушительным стоном, танк поднялся в воздух, словно игрушка в руках великана. Джек сжала кулаки, и машина, смятая, как лист бумаги, сложилась пополам. Когда она разжала руки, искореженная груда металла рухнула на землю, подняв облако пыли и щебня.              – Показушница, – фыркнула Джиллиан, скрестив руки на груди и бросив на Джек насмешливый взгляд. Ее голос, приглушенный шлемом, все равно сочился сарказмом. – Могла бы просто перевернуть его. Зачем весь этот спектакль?              Джек резко повернулась, и три линзы ее шлема – две на месте глаз и одна, зловеще сияющая на лбу – вспыхнули холодным синим светом.              – Уроды должны бояться нас, – отрезала она, ее голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. – Пусть видят, что мы сильнее, лучше, во всем их превосходим.              – Если ты всех перебьешь, некому будет рассказывать, какие мы страшные, – парировала Джиллиан, упрямо вскинув подбородок.              Дочь Пола, как всегда, не собиралась уступать, ее глаза сверкали вызовом даже сквозь линзы шлема.              Пол поднял руку, обрывая их спор на корню. Он знал, что без его вмешательства их перепалка может перерасти в нечто большее – эти двое, несмотря на узы дружбы, были как огонь и порох. Их стычки порой заканчивались не только словами, но и биотическими вспышками, которые могли разрушить все вокруг. А сейчас, в разгар операции, это было последнее, что ему нужно.              – Хватит, – произнес он тихо, но его голос, спокойный и властный, прорезал шум, словно нож. Ему не требовалось кричать – его присутствие само по себе заставляло подчиняться. – У нас еще есть работа. Двигаемся дальше. Наша цель должна быть в соседнем квартале. Надеюсь, мы доберемся до нее раньше, чем эти примитивы случайно прикончат ее своими неуклюжими когтями.              Пол шагал впереди, и его отряд – дюжина лучших биотиков человечества – двигался за ним, словно тень, единый и смертоносный. Каждый из них был облачен в матово-черные тактические ИКС-костюмы нового поколения, чьи серые лицевые пластины с тремя светящимися линзами, имитирующими глаза, придавали им вид неумолимых призраков. Эти костюмы, на тридцать процентов превосходящие предыдущую модель, приближали их к уровню суперсолдат Айронсайда. Технологии в них были на грани фантастики: встроенные кинетические щиты поглощали удары, ментальный голопроектор ретро-грамма создавал иллюзии, неотличимые от реальности, способные обмануть даже самые продвинутые сенсоры. Тесла-модули на запястьях превращали биотиков в ходящие батареи, испускающие разряды, способные выжигать электронику и нервные системы врагов. Медицинский нанитовый герметик мгновенно останавливал кровотечения, затягивая раны за секунды, а это было лишь вершиной айсберга их возможностей. Пол чувствовал, как костюм сливается с его телом, усиливая каждый импульс биотической энергии, делая его не просто человеком, а машиной разрушения.              Когда отряд вышел на мост, перед ними открылась картина, от которой даже у закаленного Грейсона перехватило дыхание. Почти два десятка огневых точек, занятых штурмовиками EDF, обрушивали на наступающую орду турианцев шквал лазерного огня из гатлинг-лазеров. Сверкающие лучи прорезали воздух, испаряя броню и плоть врагов. Время от времени раздавались глухие хлопки – гранаты со стерилизующим газом взрывались, выпуская облака ядовитой субстанции, которая превращала инопланетян в лужицы шипящей биомассы, растворяя их за считанные секунды. С крыш небоскребов, возвышающихся над полем боя, снайперы EDF вели прицельный огонь из дезинтеграторных винтовок. Эти орудия, разработанные для борьбы с некроморфами, расщепляли цели на молекулярном уровне, не оставляя ни следа – одно попадание, и враг исчезал, и лишь горстка пепла давала понять, что он когда-то существовал.              Турианцы пытались сопротивляться, отчаянно обстреливая позиции людей, но их усилия были тщетны. Пол видел, как штурмовики EDF в белоснежной броне, словно ангелы возмездия, спускались с небес на реактивных ранцах. Их тесла-пушки испускали потоки молний, которые игнорировали электромагнитную защиту турианских танков, выжигая электронику и превращая экипажи внутри в обугленные останки. Турианцы, осознав, что их атака на Тайюань была ошибкой, попытались отступить, но было уже поздно. Сзади их настигли человеческие танки, чьи плазменные пушки с легкостью пробивали кинетические щиты противника. Каждый выстрел плазмы, словно раскаленный клинок, рассекал турианскую броню, оставляя за собой лишь расплавленные обломки.              – Бедняжки, мне почти жаль их, – протянула Гаэль, еще одна из учениц Пола, но ее тон, пропитанный ядовитым сарказмом, выдавал не жалость, а мрачное удовольствие от вида дымящихся обломков и корчащихся в агонии турианцев. Пол понимал ее чувства – в этом хаосе, среди крови и огня, было что-то притягательное, что разжигало в них всех темное торжество. – Интересно, сколько еще попыток продвинуться в город они предпримут, после этой?              – Не думаю, что будет вторая попытка, – отозвался Джейдус, щелкнув сошками своей винтовки и укладывая ее на перевернутый спорткар, чей искореженный корпус служил импровизированным укрытием. – Теперь, когда они поняли, что люди не только превосходят их числом, но и вооружены лучше, турианцы вряд ли сунутся дальше без подкреплений с орбиты. А подкреплений не будет. Империя уже на подходе. Напасть на EarthGov, когда Харпер стягивает силы во все системы из-за Айронсайда... – он хмыкнул, качая головой. – Жалко этих идиотов. Им еще повезло, что усиление не добралось до Шаньси. Пока.              Пол лишь криво усмехнулся, слушая Джейдуса. Турианская Иерархия и правда совершила фатальную ошибку, решив атаковать Шаньси-3. Руководство Пола заранее позаботилось, чтобы в системе дежурила лишь горстка устаревших кораблей, вооруженных лишь лазерными пушками – жалкое подобие настоящей мощи человечества. Грейсон знал: если бы в системе находилась хотя бы часть того, что имеет в своем распоряжении EarthGov, турианцы не смогли бы даже высадиться. По данным разведки, Иерархия уже потеряла пятую часть своего флота из-за одного неисправного потрошителя на окраине системы – и это была лишь тень того, что могло их ждать.              Громкий выстрел из винтовки Джейдуса прервал его мысли. Ослепительный луч бело-голубого света вырвался из ствола, с легкостью пробив бронированный корпус турианского танка. Асфальт под машиной расплавился, превратившись в дымящуюся воронку, а сам танк осел, превращенный в груду оплавленного металла.              – Мне правда стоит сказать спасибо Институту за эту игрушку, – хихикнул Джейдус, любовно поглаживая винтовку, прежде чем повернуться к Полу. Его линзы шлема сверкнули синим. – Сэр, можете выдвигаться. Я прикрою.              Грейсон чувствовал, как биотическая энергия, словно электрический ток, покалывает его кожу, пронизывая каждую клетку тела. Он сосредоточился, собирая вокруг себя вихрь темной энергии, которая гудела, словно живое существо, подчиняющееся его воле. Не раздумывая, он спрыгнул с моста, и биотическое поле смягчило его приземление, позволив коснуться земли с кошачьей грацией. Он не оглядывался – знал, что его отряд, следует за ним, словно тени, бесшумные и смертоносные. Плавно скользя между дымящимися обломками турианских машин, Пол двигался с пугающей уверенностью, его разум был остер, а тело – напряжено, готовое к действию.              Внезапно он заметил движение – танковый снаряд, выпущенный издалека, летел в его сторону. Пол резко вскинул правую руку, и волна стазиса, вырвавшаяся из его ладони, окутала снаряд, заморозив его в воздухе, словно муху в янтаре. Не теряя времени, он активировал кинетический модуль на запястье, развернув снаряд в обратном направлении, прямо в гущу турианских позиций. Не останавливаясь, чтобы полюбоваться результатом, он выпустил короткий тахионный импульс, нейтрализовавший стазис. Снаряд продолжил свой путь, и через мгновение где-то позади раздался оглушительный взрыв, сотрясший землю.              Пол окутал себя темной энергией, создав вокруг тела мерцающий барьер, и устремился в самое сердце хаоса. Он не собирался тратить силы на поддержку человеческих войск – его цель была впереди, но турианцы, вставшие на его пути, сами подписали себе смертный приговор. Их техника и солдаты были лишь препятствиями, которые он сметал с легкостью. Заметив турианского командира, укрывшегося за пылающим остовом бронемашины, Пол слегка наклонил голову. Командир отчаянно размахивал когтистыми лапами, пытаясь организовать контратаку, чтобы вырваться из котла. Грейсон холодно усмехнулся. Его биотическая энергия вспыхнула, словно черное пламя, и невидимая волна, подобная стальным тискам, сжала турианца. Тот даже не успел закричать – кости хрустнули, броня смялась, как фольга, и тело командира рухнуло на землю бесформенной грудой.              Где-то неподалеку прогремел очередной танковый выстрел. Одна из огневых точек EDF, где штурмовики вели огонь из гатлинг-лазеров, исчезла в огненном вихре, а несколько этажей небоскреба, куда угодил снаряд, обрушились с оглушительным грохотом, подняв облако пыли и обломков. Но это мало что изменило. Огневых точек человечества было слишком много, их лазеры и плазменные пушки продолжали косить турианцев, а отряд Пола, неумолимо продвигающийся к своей цели, лишь усиливал этот кошмар для врага.              Грохот выстрела разорвал воздух, и каскад молний из тесла-пушки обрушился на турианский танк, превращая его в искрящий костер. Рядом с Полом, всего в нескольких метрах, приземлился штурмовик EDF в белоснежной броне, его реактивный ранец все еще испускал легкое шипение. Группа турианцев, укрывавшихся за обломками, не успела даже среагировать – потоки энергии поджарили их за секунды, оставив после себя лишь обугленные тела. В воздухе смешались тошнотворные запахи горелого мяса, раскаленного металла и паленой резины. Даже сквозь фильтры шлема Пол ощутил едкое послевкусие, невольно сморщив нос. Не теряя времени, он вскинул руки, формируя щит из темной биотической энергии, который засверкал, словно черное стекло, и поглотил очередь из винтовок другой турианской группы, спасая штурмовика от верной смерти.              Джек и Джиллиан, не сбавляя темпа, рванули вперед, их биотические волны сметали турианцев, как ураган листья. За ними последовали Наоки и Леман, чьи волновые пистолеты изрыгали полупрозрачные заряды, напоминающие гравитационные импульсы. Эти волны, расходясь концентрическими кругами, игнорировали кинетические щиты, разрывая тела врагов в кровавый фарш. Турианцы, осознав безнадежность своего положения, начали паническое отступление, бросая технику и укрываясь в полуразрушенных зданиях, но это лишь отсрочило их конец.              – Спасибо, сэр, – коротко кивнул штурмовик, окидывая Пола и его отряд быстрым взглядом, прежде чем вернуться к бою. Его броня сверкала под отсветами пожаров, а в движениях сквозила уверенность машины, созданной для войны.              Пол не стал задерживаться. Его отряд, словно единый организм, прокладывал путь сквозь хаос, ловко уклоняясь от огня человеческих позиций, которые продолжали обрушивать на турианцев лазерные и плазменные залпы. Добравшись до входа в нужное здание, где его люди укрылись за импровизированной баррикадой из перевернутого броневика, Пол присел рядом. Его пальцы коснулись панели управления на запястье ИКС-костюма, и встроенный голопроектор ожил. Перед отрядом появилась мерцающая голограмма, отображающая внутреннюю планировку здания, основанную на данных, собранных разведкой.              – Три входа, – тихо произнес Пол, его глаза внимательно изучали мерцающую голограмму, парящую над запястьем. – Основной завален, как и ожидалось. Норман, Фостер, Наоки, Вирон, Марис – вы идете через левый фланг. Лифты не используйте, держитесь лестниц. Джиллиан, Джек, Гаэль, Леман – со мной, пробиваемся через боковой вход. Движемся вниз, этаж за этажом. Наша цель на минус втором, в бронированной комнате. Крауч, найдешь позицию и прикрываешь входы и выходы, как Джейдус. Никто из EDF или кто-либо еще не должен войти и помешать нам. Всем ясно?              – Да, сэр! – хором отозвался отряд, их голоса звенели стальной решимостью.              Группа разделилась с отлаженной точностью. Пол повел свою команду к боковому входу, который, как и основной, был частично завален обломками бетона и искореженного металла. Он поднял руку, и темная биотическая энергия, словно невидимая рука великана, мягко отодвинула куски мусора, расчищая путь. Это простое действие вызвало в нем волну эйфории – осознание собственной мощи, способности одним движением воли менять реальность, было опьяняющим. Леман, держа волновую винтовку наготове, вошел первым, его линзы шлема мерцали, сканируя пространство на тепловые сигнатуры.              – Чисто, – коротко доложил он, но Пол уловил в его голосе лёгкое напряжение. Что-то было не так.              Он сам чувствовал это – едва уловимое покалывание на коже, инстинкт, отточенный годами тренировок и боев. Кто-то был рядом. Люди, турианцы или что-то еще – их присутствие витало в воздухе, словно призрак, готовый проявиться в любой момент. Пол бросил взгляд на тела турианцев, разбросанные по полу, раздавленные бетонными обломками. Их броня была смята, словно жестяные банки, а синяя кровь растекалась густыми лужами, отражая тусклый свет аварийных ламп. Он подавил желание сморщить нос от резкого запаха, который все же пробивался сквозь фильтры шлема.              – Держимся плотнее, – тихо приказал он, активируя тактический интерфейс ИКС-костюма. Голографическая карта обновилась, показывая россыпь тепловых сигнатур на нижних уровнях. Судя по данным, там было несколько врагов, но помехи от толстых бронированных стен и остаточной энергии разрушенной инфраструктуры мешали точно определить их позиции.              – Леман, проверь лестницу, – скомандовал Пол. – Джек, Джиллиан – держите фланги. Гаэль – тыл.              Леман коротко кивнул, сжимая волновую винтовку, и начал спуск по лестнице, его шаги гасились амортизирующими подошвами ИКС-костюма, делая их почти бесшумными. Пол следовал за ним, его руки едва заметно светились от сдерживаемой биотической энергии, готовой вырваться в любой момент, словно буря, заключенная в теле. Джек и Джиллиан скользили по бокам, их движения были синхронными, как у волчьей стаи, выслеживающей добычу. Гаэль замыкала строй, ее шлем то и дело поворачивался, проверяя тыл, а пальцы нервно сжимали рукоять волнового пистолета, готовые к действию.              Лестница вела на минус первый этаж, где воздух стал густым, пропитанным едким запахом горелого пластика, металла и чего-то еще – возможно, крови. Стены были испещрены трещинами, а местами виднелись черные подпалины и вмятины от недавних взрывов. Судя по всему, турианцы пытались захватить здание, уничтожая его охрану. Пол жестом остановил группу, когда тактическая карта на его интерфейсе показала движение впереди.              – Двое, – шепнул Леман, указывая на угол коридора. – Турианцы. Есть еще сигнатуры дальше, но слабые. Возможно, раненые.              Пол кивнул, его разум уже просчитывал варианты. Он мог бы одним движением обрушить на врагов биотическую волну, разорвав их в клочья за секунды, но это рисковало привлечь внимание других, если те скрывались поблизости. Могущество, бурлящее в его венах, пьянило, нашептывая о непобедимости, но годы боев научили его не поддаваться этому соблазну. Вместо этого он активировал голопроектор ретро-грамма на своем ИКС-костюме. Воздух перед ним замерцал, и маскировка окутала его, превращая в точную копию турианского командира, которого он видел ранее на поверхности.              Пол вышел и стал перед турианцами, заслужив дула их оружия, смотрящие прямо на него. Программа костюма издала серию резких, щелкающих звуков на турианском языке, отдавая приказ патрулю двигаться в противоположную сторону.              Турианцы замерли, их мандибулы дрогнули от удивления, но дисциплина взяла верх. Они развернулись и, не подозревая обмана, направились прямо в засаду, где их уже ждали Норман и остальные с левого фланга. Через несколько секунд Пол уловил приглушенные вибрации от выстрелов волновых пистолетов и короткие, оборвавшиеся крики. Ловушка сработала безупречно.              – Чисто, – доложил Норман по связи. – Левый фланг под контролем. Продвигаемся к минус второму.              – Отлично, – ответил Пол, отключая голопроектор. Его облик вернулся к нормальному, линзы шлема сверкнули в полумраке. – Мы идем через центральный коридор. Крауч, Джейдус, что у вас?              – Входы под контролем, – отозвался Крауч, его голос был спокоен, но тверд. – EDF заняты добиванием турианцев на улице. Пока внутрь не лезут.              – Хорошо. Держите позицию, – Пол повернулся к своей группе, его взгляд был холодным и сосредоточенным. – Двигаемся.              Пол и его отряд продолжили спуск на минус второй этаж, где их встретила гнетущая тишина, нарушаемая лишь низким гулом аварийных систем вентиляции. Коридор здесь был шире, чем на верхних уровнях, с укрепленными стенами, облицованными матовыми металлическими панелями, которые отражали тусклый свет аварийных ламп. Пол заметил несколько разбитых терминалов вдоль стен – их экраны были расколоты, а провода вырваны, вероятно, в отчаянной попытке защитников уничтожить данные, чтобы они не попали в руки турианцев. Тактический интерфейс его ИКС-костюма уловил слабый сигнал, указывающий на близость бронированной комнаты.              – Гаэль, проверь терминалы, – приказал Пол, указывая на ближайший искрящий обломок. – Если они еще работают, вытащи все, что сможешь. Джиллиан, Джек – держите коридор. Леман – со мной.              Гаэль кивнула и подошла к терминалу, ее пальцы в черных перчатках ловко подключили портативный декодер к поврежденной системе. Ее движения были быстрыми, но точными, как у хирурга. Тем временем Пол и Леман двинулись к массивной двери в конце коридора, которая, согласно голографической карте, вела в бронированную комнату. Дверь, изготовленная из сплава титана и вольфрама, выглядела неприступной, а ее магнитный замок все еще функционировал – хороший знак. Это означало, что их цель, скорее всего, жива и находится в безопасности внутри. Пол коснулся панели управления, но экран мигнул красным, требуя шестизначный код доступа.              – Гаэль, есть что-нибудь? – спросил он по закрытому каналу связи, его голос был спокойным, но с ноткой нетерпения.              – Терминал почти мертв, а часть данных стерта, – ответила Гаэль, ее голос дрожал от напряжения, пока она пыталась извлечь данные из поврежденной системы. – Но я вытащила обрывки. Код замка – шестизначный. Последние три цифры – четыре-семь-два. Остальное восстановить не удалось.              – Этого хватит, – отозвался Пол, активируя встроенный декодер на своем ИКС-костюме.              Устройство начало перебирать возможные комбинации, но процесс был мучительно медленным, а индикатор на панели мигал, словно насмехаясь. Пол чувствовал, как время поджимает. Снаружи бой затихал – звуки лазерных залпов и взрывов становились всё реже. Это означало, что силы EDF скоро начнут прочесывать здания, и если они доберутся до цели раньше, вся операция, ради которой они пробивались через орды турианцев, рухнет.              Пол бросил взгляд на Лемана, чьи линзы шлема мерцали, сканируя коридор. Джек и Джиллиан стояли по бокам, их биотическая энергия слегка искрила в воздухе, готовая вырваться при малейшей угрозе. Гаэль все еще возилась с терминалом, пытаясь выжать из него последние крохи информации.              – Контакт! – выкрикнула Джек, и коридор озарился яркими вспышками выстрелов.              Пол мгновенно развернулся, его взгляд уловил группу турианцев, укрывшихся за углом. Их кинетические винтовки выплевывали снаряды, которые с визгом отскакивали от биотического щита, возведенного Джиллиан в доли секунды. Голубоватое мерцание щита дрожало под напором, но держалось, пока давление не начало нарастать.              – Гаэль, бросай терминал! – рявкнул Пол, вскидывая руки.              Темная биотическая энергия закружилась вокруг него, словно черный вихрь, и с резким движением он выпустил мощный импульс. Волна силы пронеслась по коридору, сметая турианцев, как листья в бурю, и с хрустом впечатала их в металлическую стену. Леман, не теряя ни секунды, открыл огонь винтовки, добивая тех, кто еще шевелился, его заряды разрывали броню врагов. Джек добавила свою лепту, выпустив волну стазиса, которая заморозила последнего турианца в воздухе, его тело застыло в нелепой позе. Джиллиан сжала кулак, и биотический удар раздавил врага, словно алюминиевую банку, забрызгав стены синей кровью, которая медленно стекала по металлическим панелям.              – Дверь! – крикнул Леман, указывая на панель управления, которая наконец мигнула зеленым.              Декодер завершил свою работу, и массивная бронированная дверь начала открываться с низким гулом гидравлики. Пол почувствовал, как напряжение в груди нарастает – они были в шаге от цели. Он бросил взгляд на свою группу: Джек и Джиллиан все еще держали фланги, их биотическая энергия искрила в воздухе; Гаэль, оторвавшись от терминала, уже сжимала волновой пистолет, готовая к бою; Леман стоял у двери, его винтовка была направлена в темный проем, открывающийся перед ними.              Пол жестом приказал группе приготовиться, и они вошли в ярко освещенное пространство бронированной комнаты. Его взгляд быстро пробежался по людям внутри: несколько перепуганных политиков, жавшихся к стенам, и пара вооруженных охранников, тут же направивших на отряд оружие. Но среди них не было того, кого они искали. Дурное предчувствие сжало грудь Пола – разведка действительно облажалась.              – Немедленно опустите оружие, – раздался властный женский голос, заставивший Пола перевести взгляд на его обладательницу. Его глаза сузились, когда он узнал премьер-министра EarthGov – второго по значимости человека после президента, пользующегося огромной поддержкой народа. – Мы все здесь люди и точно не враги, в отличие от пришельцев наверху.              – Госпожа премьер-министр, – Пол шагнул вперед, становясь напротив нее, его голос был холоден и сдержан. – Где мистер Кларк? Разведка доложила, что он с вами. Он должен быть здесь.              – Его здесь нет, – ответила она, нахмурившись и внимательно оглядывая экипировку Пола и его отряда. – Тебя послал Харпер? Почему его так волнует Айзек? Я думала, он уже получил от него все, что хотел.              – Мой начальник желает, чтобы мистер Кларк находился в безопасности, вдали от Шаньси, – лаконично ответил Пол, не вдаваясь в детали.              – Ах, значит, господину президенту что-то нужно от него? – она усмехнулась, ее тон был язвительным. – Снова пытается повлиять на Церковь? Или это связано с его последним визитом на Тау Волантис?              – Где Кларк? – Пол начал терять терпение, его голос стал резче.              – Его здесь нет, – спокойно повторила женщина, пожав плечами. – Он отправился домой, как только стало известно о боях на орбите. Добрался ли он до дома, мне неизвестно.              – Отлично, значит, разведка действительно облажалась, – пробормотал Пол, больше для себя, чем для нее.              Его кулак сжался, биотическая энергия запульсировала в венах, отражая его раздражение. Провал с Айзеком Кларком был серьезным ударом – разведка дорого заплатит за такой промах. Но их второстепенная цель стояла прямо перед ним, и это все еще делало их усилия, чтобы добраться сюда, не бесполезными.              Пол повернул голову к своей команде, его линзы шлема сверкнули холодным синим светом. Его голос был тихим, но неумолимым:              – Кончайте их.              Джек и Джиллиан мгновенно среагировали, их биотические волны вспыхнули, сметая охранников, прежде чем те успели выстрелить. Леман поднял винтовку, а Гаэль выпустила заряд из волнового пистолета, превративший ближайшего политика в кровавое месиво. Премьер-министр попыталась что-то крикнуть, но ее голос оборвался, когда биотический импульс Пола сжал ее тело, хруст костей эхом отразился от стен. Комната наполнилась короткими криками и звуками разрываемой плоти, которые быстро стихли.              Пол оглядел помещение, теперь усеянное телами. Их цель – Айзек Кларк – отсутствовала, но второстепенная задача была выполнена. Он активировал связь:              – Норман, доложи статус. Мы закончили здесь.              – Левый фланг чист, сэр, – отозвался Норман. – Двигаемся к вам.              – Хорошо. Крауч, Джейдус, готовьтесь к эвакуации. Мы уходим, – Пол бросил последний взгляд на тела и повернулся к выходу. – Возможно, мы перехватим мистера Кларка у него дома.              ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2524 (2179) год, Шаньси              Гаррус Вакариан, стиснув зубы, в который раз проклинал тот злополучный день, когда, поддавшись порыву гордости, веры в дисциплину Иерархии, а также личной мести, отверг предложение остаться в Службе Безопасности Цитадели. Работа в СБЦ, конечно, была далека от идеала: бесконечная бюрократическая волокита, тонны отчетов, которые никто никогда не читал, и юридические лазейки, позволявшие отпетым мерзавцам, на поимку которых он тратил недели, а то и месяцы, ускользать из-под носа с наглой ухмылкой. Но даже это было лучше, чем служба в армии Иерархии. Здесь, в этом хаотичном месиве войны, его окружали не просто бюрократы, а упрямые, слепые к реальности командиры, чья приверженность устаревшим военным доктринам граничила с безумием. Они цеплялись за тактики, которые уже десятки раз доказали свою неэффективность в войне против Империи, игнорируя очевидные факты и меняющиеся условия боя. Их решения, пропитанные высокомерием и глупостью, стоили жизней. Слишком много хороших солдат – друзей, братьев по оружию – погибло из-за приказов, которые не выдерживали никакой критики. И, судя по всему, этот кровавый счет только увеличится, пока идиоты в штабах продолжат принимать идиотские решения.              Гаррус прижался к обугленной металлической плите, служившей временным укрытием. Его сердце бешено колотилось, а пальцы крепче сжимали винтовку. Воздух пропах гарью и озоном, а в ушах стоял непрекращающийся гул взрывов и свист энергетических разрядов. Враг был неумолим – их оружие не знало пощады. Он бросил взгляд на поле боя, где среди дымящихся обломков и развороченной земли лежали тела его товарищей. Те, кому "повезло", попадали под огонь лазерных пушек: такие хотя бы оставляли обугленные конечности или изуродованные тела. Хуже была другая участь – попасть под луч того проклятого испепеляющего оружия. Оно не просто убивало. Оно стирало. Один выстрел – и от тела оставалась лишь горстка серого пепла, словно его никогда и не существовало.              – Снайпер на... – крик одного из его соратников, молодого турианца по имени Тарин, оборвался на полуслове.              Гаррус успел заметить, как тот, пригнувшись, пытался перебежать к следующему укрытию. Но золотистый луч, тонкий, как нить, и ослепительно яркий, пронзил воздух. Тарин даже не успел вскрикнуть. Его тело, еще мгновение назад полное жизни, рассыпалось в облако пыли, которое тут же унесло порывом горячего ветра. Тишина, наступившая после, была оглушительнее любого взрыва.              Гаррус сжал челюсти так, что заскрипели зубы. Это зрелище – мгновенное уничтожение, абсолютная беспощадность – било по нервам сильнее, чем что-либо еще. Один неверный шаг, одно лишнее движение, и он станет следующим. Его броня, хоть и усиленная новейшими сплавами Иерархии, не спасет. Никто не знал, что за технология стоит за этим оружием, но оно не оставляло шансов. Ни броня, ни щиты – ничто не могло противостоять этому золотистому сиянию смерти. Он вспомнил слова старого наставника из академии:              "Война – это не только тактика, но и страх. Победишь страх – победишь врага".              Легко сказать. Когда ты смотришь, как твой отряд превращается в пепел, страх становится почти осязаемым, липким, как кровь на руках.              Он заставил себя сделать глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожь в пальцах. Нужно было двигаться. Оставаться на месте означало умереть. Враг наступал, и их позиции трещали по швам. Где-то вдалеке раздался очередной взрыв, и земля под ногами содрогнулась. Гаррус бросил взгляд на свой визор: тепловые сигнатуры врага мелькали на краю сканера, но точное местоположение снайпера вычислить не удавалось.              «Проклятье, – подумал он, – если мы не найдем эту тварь, от нас ничего не останется».              Гаррус вскинул винтовку, его глаза лихорадочно обшаривали горизонт, выискивая малейший намек на движение. Визор мигал, сканируя разрушенные высотки, чьи остовы торчали, как обугленные кости, на фоне багрового неба. Внезапно он уловил золотистый отблеск на крыше одного из зданий – краткий, но предательский. Снайпер. Тот самый, чье оружие сеяло смерть с ужасающей точностью. Прежде чем Гаррус успел нажать на курок своей винтовки, луч ударил снова. Молодой турианец, Ксавен, только что поднявшийся из укрытия, даже не успел вскрикнуть – его тело рассыпалось в облако серого пепла, а крик агонии так и застыл в воздухе, не найдя выхода из горла.              Гаррус стиснул зубы, подавляя волну ярости и страха. Его палец лег на спусковой крючок, и винтовка, настроенная на максимальную мощность, выплюнула сгусток раскаленной плазмы. Выстрел был точен – годы тренировок не прошли даром. В следующее мгновение он увидел, как черная, угловатая винтовка, чье золотистое сияние стало кошмаром для его отряда, выскользнула из рук снайпера и, кувыркаясь, полетела вниз с высоты. Фигура на крыше дернулась и исчезла из виду. На одного врага меньше. Но радость была мимолетной.              Поле боя превратилось в ад. Плазменный огонь врага не прекращался ни на секунду, вынуждая турианцев жаться к укрытиям. Воздух дрожал от жара и воя энергетических разрядов, а земля под ногами была усеяна обломками и пеплом. Гаррус бросил взгляд на Лориса, одного из немногих оставшихся из его группы. Тот, тяжело дыша, перезаряжал оружие, его лицо было покрыто сажей и кровью из поверхностной раны на виске. Они были на грани. И враг, с которым они столкнулись, не был похож ни на одного, с кем Гаррус сражался прежде.              Когда их отряд впервые высадился на эту планету, все приняли местных за имперцев, и командование не спешило их переубеждать. Их силуэты, манера двигаться – все казалось до жути знакомым. Но после первых стычек вопросы начали множиться. Эти существа были не имперцами. Командование, после долгих споров неохотно подтвердило простым солдатам: они столкнулись с новым, ранее неизвестным разумным видом. И этот вид оказался кошмаром во плоти. Гаррус, мысленно проклиная все на свете, подумал, что предпочел бы сражаться с армией гетов, даже если бы те превосходили их числом втрое. Геты, по крайней мере, были предсказуемы. Их можно было просчитать. Но эти… Эти твари были воплощением хаоса.              Они напоминали странную помесь азари и кварианцев – гибкие, быстрые, с пугающей координацией движений, но их агрессия и жестокость не знали границ, превосходя кроганов. Они не следовали никаким правилам войны, плевали на все кодексы чести и морали, принятые в галактике. Гаррус до сих пор не мог забыть первые минуты боя, когда их позиции накрыли гранаты, испускавшие облака едкой химии. Он видел, как его товарищи, попавшие под этот газ, корчились в агонии, их тела на глазах превращались в серую, безжизненную жижу.              Гаррус стиснул винтовку, чувствуя, как ярость борется с отчаянием. Эти существа не просто защищали свою территорию – они уничтожали все чужеродное с какой-то маниакальной ненавистью. Он не сомневался: если бы у них было преимущество на орбите, их отряд давно бы стерли в порошок точечной бомбардировкой. Но даже без этого их положение было отчаянным. Плазменные разряды продолжали рвать воздух, и каждый выстрел напоминал, что времени у них все меньше.              – Лорис, держись ближе! – крикнул Гаррус, пытаясь перекричать грохот боя.              Лорис кивнул, его глаза горели решимостью, но в них читался тот же страх, что сжимал сердце Гарруса.              Гаррус, пригнувшись за обломком бетонной плиты, не мог избавиться от навязчивых мыслей, терзавших его с самого начала этой безумной операции. Почему они вообще полезли в столицу этого вида? Почему не последовали протоколу, не доложили Совету Цитадели, что разведданные оказались ложными? Турианцы всегда гордились своей дисциплиной, своим неукоснительным следованием правилам и доктринам. Но вместо того чтобы поднять тревогу и сообщить, что в этой системе обитает не Империя, а совершенно новый, неизвестный вид, командование Иерархии бросило их в мясорубку. Ответ, как ни горько было это признавать, лежал на поверхности. Жадность. Чистая, неприкрытая жадность. Технологии этой расы, превосходящие не только стандарты Цитадели, но и имперские разработки, стали лакомым куском для верхушки Иерархии. Они видели в них не просто оружие или инструменты – они видели возможность, шанс переписать баланс сил в галактике.              Гаррус понимал их мотивы, но не мог их одобрить. Эти технологии можно было бы получить мирным путем. Если бы Иерархия привлекла Совет Цитадели, если бы они сыграли по правилам, этот новый вид мог стать могущественным союзником. Вместе они могли бы дать отпор Империи, чья тень постоянно нависала над галактикой. Но нет – вместо дипломатии Иерархия выбрала вторжение. И это была ошибка. Попытка покорить этот вид, была обреченна на провал. Противник превосходил их не только технологически, но и численно. Гаррус видел, как местные сражались с дикой, почти звериной яростью, не признавая никаких правил войны. Их жестокость потрясала даже видавшего виды турианца.              Он не сомневался: это вторжение не только обречено, но и посеет семена ненависти, которые прорастут на десятилетия. Местные не забудут, как Иерархия пыталась их поработить. И когда Империя, с ее лживыми речами о "злом Совете Цитадели" и обещаниями защиты, протянет руку этим существам, они, ослепленные обидой, с радостью ее примут. Гаррус с горечью осознавал, что клевета Империи, какой бы наглой она ни была, найдет отклик в сердцах тех, кто пережил этот кошмар. Иерархия сама толкала потенциальных союзников в объятия врага.              Но что он мог сделать? Он был всего лишь солдатом – пешкой в игре, где его голос ничего не значил. И все же, с каждым новым боем, с каждым потерянным товарищем, Гаррус все чаще возвращался мыслями к тому дню, когда, ослепленный жаждой мести, покинул Службу Безопасности Цитадели и вступил в армию Иерархии. Тогда, десять лет назад, после того как Империя отняла у него отца на Горизонте, огонь мести пылал в нем, как лесной пожар. Но годы шли, и пламя угасло, превратившись в тлеющие угли. Жизнь научила его горькой мудрости: его отец был солдатом, а солдаты погибают. Это правда, которую он принял, хоть и с болью. И теперь, глядя на этот ад, на планету, забытую Духами, где обитают существа, похожие на имперцев, но с дикостью кроганов в душах, он задавался вопросом: не ждет ли его та же судьба?              Еще один взрыв сотряс землю, и Гаррус инстинктивно пригнулся ниже. Враг не просто убивал – они, ему казалось, наслаждались процессом. Он видел, как они методично отстреливали конечности его товарищам, оставляя их корчиться в агонии, истекая кровью на черной от копоти земле.              Кто вообще так воюет? Даже кроганы, чья репутация пропитана кровью и яростью, не опускались до такого садизма. Расчленять врагов, оставлять их истекать кровью, наслаждаясь их мучениями – это было не просто жестокостью, это было патологией. Так ведут себя только маньяки. И память тут же подкинула ему образ из прошлого, от которого до сих пор пробирала дрожь. Еще на Цитадели, в бытность работы в СБЦ, юный Гаррус столкнулся с батарианским психопатом. Тот похищал кварианок и азари, насиловал их, а затем подвешивал на крюки, методично отрезая части тела и вынимая внутренности, пока жертвы еще дышали. Расследование того дела оставило шрамы не только на его карьере, но и на душе. И теперь, глядя на то, как эти инопланетяне обращаются с противником на поле боя, Гаррус не мог отделаться от ощущения, что вся эта раса – воплощение того батарианца, только в планетарном масштабе.              От одной мысли, что такая раса может объединиться с Империей, его бросало в холодный пот. Он знал, на что способны имперцы, но если к их холодной расчетливости добавить эту маниакальную жестокость… Духи, такого нельзя допустить. Гаррус вспомнил Кровавый Рассвет – триста лет назад, когда геты устроили резню, вырезав целые планеты с механической безжалостностью. Но даже геты были просто машинами, лишенными эмоций. А эти существа? Они казалось наслаждались болью своих врагов. Их союз с Империей мог бы породить нечто гораздо хуже, чем Кровавый Рассвет.              Его мысли оборвал оглушительный взрыв. Ударная волна швырнула Гарруса на несколько метров, словно он был тряпичной куклой. Голова гудела, как колокол, во рту появился солоноватый привкус крови, а перед глазами заплясали черные пятна. Он попытался встать, но тело отказывалось подчиняться – мышцы дрожали от слабости, а каждый вдох отдавался болью в ребрах. Мир вокруг кружился, звуки боя доносились приглушенно, словно через толщу воды.              – Отступаем! – донесся чей-то крик сквозь звон в ушах.              Гаррус ждал, что эти слова принесут облегчение, но его состояние было таково, что даже мысль о бегстве казалась невыполнимой. Он едва мог пошевелиться, и каждая попытка только усиливала головокружение.              «Вот и все», – мелькнула мысль.              Он представил, что будет, если эти твари доберутся до него. Их садизм на поле боя не оставлял сомнений: плен для него будет не просто заключением, а началом долгих мучений. Его передернуло от ужаса при мысли о том, как они могут "развлечься" с раненым турианцем.              Но вдруг чья-то рука крепко схватила его за наплечник и рывком потащила назад. Гаррус попытался сопротивляться, но сил не хватало даже на то, чтобы повернуть голову.              – Умирать собрался, Вакариан? – раздался хриплый, но до боли знакомый голос Сидониса. – Думаю, не сегодня.              Гаррус никогда не думал, что будет так благодарен этому турианцу. Сидонис, с которым они не раз спорили до хрипоты, который порой раздражал его своим чрезмерным сарказмом, сейчас был его спасением. Несмотря на боль, несмотря на гул в голове, Гаррус почувствовал, как в груди шевельнулась искра надежды. Сидонис тащил его, пробираясь через дым и обломки, уклоняясь от плазменных разрядов, что проносились над их головами. Каждый шаг отдавался болью в теле Гарруса, но он стиснул зубы, стараясь не быть обузой.              – Держись, – пробормотал Сидонис, его голос дрожал от напряжения. – Мы выберемся.              Когда Гарруса наконец затащили в транспорт и он почувствовал, как машина содрогнулась, набирая скорость, он позволил себе на мгновение расслабиться. Его тело ныло, каждая рана пульсировала болью, но сам факт, что он все еще дышит, казался маленькой победой.              Командование Иерархии строило грандиозные планы: молниеносная мобильная война, стремительный захват столицы, принуждение местных к капитуляции. После этого, по их замыслу, Совет Цитадели был бы привлечен к переговорам, и этот новый вид, подобно волусам, стал бы клиентской расой Иерархии – послушной, подконтрольной, поставляющей свои технологии на благо турианцев. Гаррус не сдержал горького фырканья. Этот план, который, вероятно, казался гениальным в штабных кабинетах, на деле был порождением идиотов, а не прославленных генералов. Слепая жадность затмила здравый смысл до такой степени, чтобы недооценить врага, чьи технологии и численность превосходили их.              Они не просто ошиблись в расчетах – они катастрофически недооценили противника. Местные не только мгновенно отреагировали на вторжение, но и сопротивлялись с такой яростью и хаосом в процессе, что турианские войска, привыкшие к четким тактическим схемам, оказались в полном замешательстве. Жадность командования, их жажда заполучить технологии, способные дать преимущество над Империей, ослепила их, заставив забыть о базовых принципах разведки и стратегии. И теперь за эту ошибку платили кровью солдаты, вроде Гарруса и его отряда.              Сознание начало ускользать, убаюканное гулом двигателя и ритмичной тряской транспорта. Но резкий рывок машины вырвал его из забытья. Транспорт дернулся, и Гаррус с глухим стоном врезался в металлическую стену, раны запылали с новой силой. Несколько секунд он пытался отдышаться, борясь с тошнотой и болью, пока не осознал, что лежит в окружении тел. Мертвых тел.              Проклятый Сидонис, спасший его, бросил его в машину, полную павших товарищей!              Гаррус мысленно выругался, проклиная напарника за такой ход, но любопытство пересилило раздражение. Превозмогая боль, он подполз к небольшому смотровому окну на двери транспорта, чтобы понять, что вызвало эту внезапную остановку.              То, что он увидел, заставило его дважды моргнуть, не веря своим глазам. Они уже покинули пределы города, где их отряд высадился, выбрав точку вне досягаемости противовоздушной обороны, но достаточно близко для марша на столицу. Местность здесь была открытой, с редкими постройками, что позволяло ясно видеть окрестности. И зрелище, открывшееся перед ним, было хуже любого кошмара.              Из города на них двигались колонны военной техники – угловатые, зловещие машины, несомненно принадлежащие местным. Их танки, чьи орудия изрыгали ослепительные энергетические разряды, уже накрыли несколько турианских транспортов. Вдалеке Гаррус видел дымящиеся обломки, некоторые машины пылали, другие были разорваны на части. Ему повезло, что их транспорт лишь встряхнуло, а не разнесло в щепки, как другие. Но это везение казалось временным. Враг наступал с пугающей скоростью, и их техника, судя по всему, была так же смертоносна, как и их пехота.              Гаррус стиснул зубы, чувствуя, как страх и адреналин борются за контроль над его телом. Они были в ловушке. Отступление превратилось в отчаянный бег, а местные, судя по всему, не собирались оставлять им ни единого шанса. Он бросил взгляд на мертвых товарищей вокруг, их застывшие лица, и понял, что не хочет стать одним из них. Не здесь. Не так.              Дверь транспорта с лязгом распахнулась, и в проеме показалось лицо Сидониса – перекошенное от напряжения, с глазами, полными смеси страха и решимости. Не говоря ни слова, он сунул Гаррусу его винтовку – ту самую, на калибровку которой он потратил бесчисленные часы, доводя ее до совершенства. Затем Сидонис схватил его за плечо и рывком потащил за собой с такой силой, будто от этого зависела его собственная жизнь.              – Сидонис, во имя Духов, что ты творишь?! – взорвался Гаррус, чувствуя, как мир перед глазами плывет, а ноги подкашиваются.              Каждый шаг отдавался резкой болью в голове, и он с трудом удерживал равновесие. Удар, что он получил, явно был серьезнее, чем казалось.              – Спасаю тебя, ты, идиот! – рявкнул Сидонис, не сбавляя темпа и таща Гарруса в сторону густого леса, чьи темные силуэты вырисовывались на фоне дымного горизонта.              – Тогда почему ты волочешь меня в лес, а не к нашим? – прохрипел Гаррус, пытаясь перехватить инициативу и двигаться самостоятельно. Но каждый шаг был пыткой, а тело, казалось, вот-вот подведет.              – Потому что наших здесь больше нет! – выкрикнул Сидонис, его голос дрожал от ярости и отчаяния. – Они удирают, бросив нас! Конвой с ранеными и поврежденной техникой – все оставили, чтобы спасти свои шкуры!              Гаррус, превозмогая боль, бросил взгляд назад. Картина, открывшаяся ему, подтверждала слова друга. Основные силы Иерархии стремительно отступали, их транспорты исчезали в облаках пыли, оставляя за собой дымящиеся обломки и конвои с ранеными. Это было предательство. Иерархия, которой он когда-то присягнул, бросила своих солдат, как мусор, чтобы отвлечь врага и выиграть время для бегства. Желчь подступила к горлу, а остатки уважения к Иерархии, и без того хрупкие, рассыпались в пыль. Сначала их погнали в бой против превосходящего врага вслепую, подчиняясь безумным амбициям командования, из-за чего погибло столько хороших бойцов. А теперь они просто бросили своих, как трусы.              – Сидонис, я… кажется, дезертирую, – выдавил Гаррус, его голос был тихим, но твердым, несмотря на боль.              Сидонис обернулся, и на его лице мелькнула кривая ухмылка, обнажившая зубы.              – Хах, не то чтобы я против, мой друг. Но, знаешь, сначала нам нужно выжить и выбраться с этой Духами забытой планеты.              Гаррус скривился, осознавая горькую правду в словах товарища. На этой планете были только две силы: Иерархия, которая их предала, и местные, чье имя они даже не знали. И если Иерархия примет их обратно – при условии, что они выживут – то местные не проявят ни капли милосердия. Судя по их садистской жестокости на поле боя, плен у них означал бы не просто смерть, а долгие, мучительные пытки. Гаррус содрогнулся, вспоминая, как они оставляли раненых истекать кровью, отстреливая им конечности для забавы.              Лес, в который они вбежали, был густым и темным, ветви хлестали по броне, а под ногами хрустели сухие листья. Сидонис двигался быстро, несмотря на собственные раны, таща Гарруса за собой. Позади все еще доносились звуки боя – взрывы, рев двигателей вражеской техники, крики умирающих. Гаррус стиснул винтовку, проверяя ее заряд. Если им суждено умереть, он хотя бы заберет с собой столько врагов, сколько сможет.