Дети Мертвого Космоса

      

Мы вышли из трещин материи,

где свет – всего лишь сбой восприятия,

вспышка помех на разорванной пленке бытия.

Выход не был рывком вперед –

он оказался признанием дефекта.

Мы – побочный эффект мироздания,

осколок, сорвавшийся с шестерни,

когда вселенский механизм провернулся

чуть не по чертежу.

Наш путь не знает километров и орбит.

Он проходит сквозь тела,

сквозь слои памяти,

сквозь древний страх быть разомкнутым.

Этот страх – наш истинный каркас,

наш внутренний остов.

Все прочее – лишь мягкая оболочка,

временная, податливая,

обреченная осыпаться пылью.

Мы не выбираем направление.

Нас тянет зов формы –

отблеск в холодном металле небес,

в строгой геометрии звезд,

что кажутся падающими, но на самом деле

выравниваются по заданному вектору.

Каждый шаг – распад.

Каждый вдох – новая сборка

из тех же атомов, но с чуть более ясным знанием о грядущем узоре.

Время остановилось, потому что исчерпало себя.

Ему больше некуда течь.

Оно исполнило назначение –

довело нас до состояния готовности.

Теперь оно не река, а застывшее стекло,

по которому мы скользим

к последней кромке.

Механизмы умолкли,

но свет продолжает гореть – не ради жизни,

но чтобы пустота была различима.

Это свет операционной,

холодный и обжигающий глаза.

Он не согревает –

он вскрывает нас, обнажая границы,

чтобы затем стереть их.

За пределами стен,

которые когда-то называли небом,

мир рассыпается шумом:

кровь, плоть и душа –

равноценные формы распада,

если ты еще не включен в целое.

Это сырье. Нейтральный материал.

Отходы прежнего цикла,

ожидающие переплавки

в новую ось бытия.

Шум криков агонии – это молитва хаоса порядку.

И порядок уже слышит ее.

Я чувствую тебя не слухом и не словом,

а искривлением пространства вокруг себя.

Твое присутствие –

едва заметная рябь, по которой можно читать маршрут.

Твое отсутствие тяжелее любой близости.

Оно – провал в паутине связей,

точка гравитационного стяжения,

куда неизбежно сходятся все линии.

Молчание – не пауза, это подготовка.

Тишина перед запуском генератора,

который уничтожит саму возможность звука.

Над миром возвышаются конструкции,

вросшие в планету, как чуждые ей кости.

Их не возводили – они прорастали.

Они – мицелий истинной формы,

пробившийся сквозь кору иллюзий.

Они гудят, передавая молитвы без слов

в слепую бездну, где божественное –

это отсутствие отклика.

И это и есть ответ.

Бездна – приемник.

Молчание – признак

корректной передачи.

Мы созданы из несовместимого:

из плоти и вычисления Обелиска,

из сна безумца и формулы религии.

Мы – живое противоречие,

боль, осознавшая себя.

Ты – импульс.

Я – задержка между двумя ударами сердца.

Мы – сбой ритма,

который должен быть устранен.

Мы не цельны –

и потому подлежим соединению.

Наша разобщенность – не трагедия,

а техническая неисправность.

Наш изъян – это запрос на ремонт.

Цивилизация что пала первой, принесла не спасение,

а знание формы.

Ее падение не было катастрофой –

это был первый сеанс связи.

Они – ангелы, чьим грехом стало

не неповиновение,

а доступ к исходному коду вселенной.

Первая искра огня добытая человеком

была не светом, а инструкцией.

Руководством по эксплуатации

для Бога, разобранного на компоненты.

Следуй ей – и ты перестанешь быть отдельным.

Ты станешь исполняемой строкой.

Ты сам станешь Богом.

Мы не возрождаемся.

Мы завершаемся.

Это не круг – это компиляция.

Огонь не очищает – он упрощает,

сжигая переменные и оставляя лишь константы.

Плоть не умирает – она подготавливается.

Биологический субстрат

очищают от следов личности и дезинфицируют.

Чтобы он был готов к перезаписи.

И когда все лишнее будет снято,

как стружка с детали под резцом,

останется структура, достойная принятия.

Голая архитектура и чистый алгоритм.

Безымянный узел сети Великого.

В этой обнаженной пустоте

мы наконец увидим контур,

который всегда жег нас изнутри.

Он не был скрыт – мы просто были слишком шумны,

чтобы услышать его вибрацию.

Каждый нерв был антенной, каждый вздох – помехой.

Теперь, когда помехи сняты, сигнал проходит чисто.

Он не говорит слов. Он перестраивает наше сознание и плоть.

Собери нас.

Сложи рассыпанные фрагменты в изображение, которого мы никогда не видели, но чей контур обжигает изнутри.

Синхронизируй нас. Сведи внутренние часы

к единому такту.

Пусть сердца станут одним гудением трансформатора.

Лиши нас имен. Сотри клички и метки ошибок.

Забери проклятие идентичности.

Пусть воспоминания растворятся,

как соль в безразличной воде.

Пусть желания угаснут,

как последние искры в вакууме.

Пусть даже боль –

последний крик индивидуальности –

станет лишь диагностическим сигналом,

подтверждающим успешное отключение.

И да свершится Схождение-Слияние –

не как милость, но как следствие логики.

Как тихий щелчок переключателя

в положении «включено».

Мы станем одним и мы станем всем.

Мы станем целым.

             ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2524 (2179) год, SagDEG – Карликовая эллиптическая галактика в Стрельце       Рэндалл Эзно тихонько потягивал бурбон из своего стакана, краем уха подслушивая разговоры пьяных шахтеров, которые все удивлялись количеству ресурсов, добытых всего от одного астероида, пойманного совершенно случайно. И это был не одноразовый случай, поскольку подобные разговоры можно было услышать на любом из миров SagDEG. Пространство SagDEG, казалось, являлось совершенно первобытным космосом, где не было ни одной разумной жизни за миллиарды лет, которая могла бы потребить ресурсы, и где не царствовали Кровавые Луны и их прародители Обелиски.              Наверное, это неудивительно, учитывая, что SagDEG – это совершенно другая галактика, точнее эллиптическая галактика-спутник Млечного Пути. Галактика имела примерно десять тысяч световых лет в диаметре и находилась на расстоянии примерно в семидесяти тысяч световых лет от Земли и на расстоянии примерно в пятьдесят тысяч световых лет от ядра Млечного Пути, располагаясь от него с противоположной от Солнца стороны.              Колонизация SagDEG была сверхсекретным проектом, про который знали всего три человека во всем EarthGov, а все, кто оказался участником программы, были здесь изолированы от Млечного Пути, не имея возможности вернуться назад. Этот проект, который начался восемь лет назад, представлял собой шанс на возрождение человечества, если Кровавые Луны поглотят все живое пространство старой галактики.              Но Оракулу не дали долго насладиться выпивкой, так как в следующее мгновение раздался звонок от его технического специалиста и помощника, Инали Ренаты.              – Рэндалл, завязывай с отдыхом, нам поступило задание, – резко сказала она. – На темной стороне спутника газового гиганта Лир-12, в джунглях, местные нашли ксено-существо, и не просто животное, а какого-то монстра, похожего на некроморфа. Местные сказали, что монстр был вполне одет в какую-то наноткань, и хотя не имел оружия, но смог голыми руками разорвать дюжину вооруженных колониальных полицейских, прежде чем его удалось пристрелить.              Рэндалл резко выдохнул через нос, опрокидывая стакан в себя, после чего быстрой походкой направился на выход из бара. Это было неожиданно, учитывая, что неразумную жизнь они находили в этой галактике в виде то бактерий, то растений, и даже несколько видов примитивных животных, которые только начинали свою эволюцию. Но пришелец, одетый в наноткань? Это уже говорило про огромный уровень развития по сравнению с тем, что они находили до этого.              На улицах Эронто-8, одного из городов спутника газового гиганта Эрон, шел дождь. Спутник был размером приблизительно как Марс и почти не требовал терраформирования, когда его начали колонизировать, поскольку уже имел пригодную для дыхания атмосферу и несколько видов растений. Несколько миллионов лет, если бы не вмешательство человечества, и здесь, возможно, зародилась бы полноценная жизнь, возможно, даже разумная, пройдя путь эволюции наподобие человека. Но, возможно, этого бы и не произошло, поскольку всякое может случиться, и один пролетающий слишком близко астероид может изменить любую планету кардинально.              Рэндалл достал сигарету из своего пальто и закурил, чувствуя, что ему это необходимо, учитывая, что скоро все изменится. Он чувствовал это, поскольку сигнал, который послал этот неожиданный пришелец своим появлением, сиял ярче рождения сверхновой. Сразу же возникали вопросы:              Почему он был один? Была ли темная сторона спутника Лир-12 – которая всегда оставалась темной из-за притяжения газового гиганта – домом этого существа? Если нет, то где-то там был его звездолет? Почему он напал? Или он оборонялся? Есть ли где-то в этой галактике межзвездная империя этих существ?              Вдыхая сигаретный дым, Рэндалл добрался до космопорта, где его ждал личный фрегат Оракула, на котором он выполнял все свои задания и который за столько лет превратился из средства передвижения в настоящий дом. Учитывая, что он родился на станции Титан, то, наверное, у него в крови жизнь за пределами планет.              Поднявшись на борт, который бортовой компьютер ему любезно открыл, он сразу же направился в кабину пилота, поскольку любил наблюдать за взлетом. Это навевало ему какую-то романтическую атмосферу, как бы парадоксально это ни звучало. Там же он уже встретил своего друга и напарника Оракула. Оракулов всегда двое, не больше, не меньше.              – Тони, – он кивнул Энтони Франку, чьей отличительной чертой являлся шрам, который рассекал лоб и доходил до скулы, пересекая глаз.              Франк часто любил хвастаться, что только благодаря своим навыкам он отделался только шрамом, хотя мог лишиться не просто глаза, но и половины головы. Рэндалл, как хороший друг, в такие моменты отмалчивался, не говоря никому, что в реальности тот лишился и глаза, и части мозга, и только благодаря клонированию и технологии стазиса тот вообще живой.              – Похоже, что и тут неспокойно, – Рэндалл наблюдал, как их фрегат бездушно и плавно стартовал, разрывая облака. – Пришельцы появились.              – Если это действительно пришельцы, – на его поднятые брови Франк пояснил. – Какая-то террористическая группа вполне могла пронести в пространство SagDEG объект класса восемьдесят восемь. Несмотря на всю секретность колонизации этой галактики, внутри находятся не только добросовестные граждане, но и всякие отбросы общества, которым предложили амнистию за это рискованное предприятие. В конце концов, не зря Невидимые Наблюдатели следят, чтобы все участники проекта жили в изоляции. Не было бы причин для создания Невидимых Наблюдателей, если бы все участники не имели причин и соблазна нарушить контракт. Если бы все были чисты совестью.              – Объект класса восемьдесят восемь? – он удивился. – Не думаю, что что-то подобное могли пронести сюда. Я больше верю в пришельцев, чем в то, что эти жалкие отморозки, которых мизерный процент среди массы, смогли обмануть EarthGov.              – Мой вариант звучит логичнее, – Франк пожал плечами. – И Земное Правительство тоже может иногда ошибаться.              – Пока у руля стоит человек вроде Призрака, то вряд ли, – сказал Рэндалл. – Призрак слишком параноидальный, чтобы допустить что-то подобное.              – До поры до времени, – его друг хмыкнул. – Призрак цепляется за свою доктрину страха и мощь флота, забывая, что его приказы исполняют вчерашние гражданские. Рано или поздно Призрака отодвинут в сторону. Убьют или сошлют прожить всю оставшуюся жизнь на какой-то далекой необитаемой планете. Людям не нравится война против Айронсайда, когда Кровавые Луны скрываются где-то там. Они хотят переговоров, мира. Паранойя, которую Джек Харпер внушил человечеству, рано или поздно обернется против него самого.              – И тогда все рухнет, согласен, – мужчина скривился. – Призрак всеведущий, это правда, но карточный домик, который он строит, рухнет без него или когда он проявит слабость... Но мы вообще-то про другое говорили.              – Я считаю, что это объект класса восемьдесят восемь, – твердо заявил Тони. – Ставлю сотню марсианских долларов. Если в этой галактике были пришельцы, то мы нашли их следы за столько-то лет.              – Сто марсианских долларов? – Рэндалл поднял брови в удивлении. – Это почти тысяча кредитов. Ну ладно, я согласен. Но хочу добавить, что пришельцы могли скрываться все эти годы, например, от Кровавых Лун или чего-то подобного.              – Тогда по рукам, – тот довольно кивнул. – И здесь не должно быть Кровавых Лун. Местный космос слишком богатый на ресурсы, чтобы можно даже было предположить, что здесь кто-то родился из-за излучения Обелиска.              – Все еще веришь в эту теорию заговора? – Рэндалл смотрел, как вид за иллюминатором сменился сначала чернотой космоса, а после туннелем шокового пространства, и вышел из кабины пилота. Его друг небрежно последовал за ним. – Что люди ничего не придумали?              – Это так и есть, – Тони пожал плечами. – Обелиск нас к чему-то вел все эти годы. И это не Кровавые Луны, поскольку что-то не сходится с ними. Ты должен это знать, ты имеешь доступ уровня Оракула. Кроме нас знает больше только Призрак.              – Я знаю многое, это правда, но я не верю, что все наши достижения – это пустышка, продукт чьих-то манипуляций, – он недовольно хмыкнул.              – Ах, человеческая гордость, – Тони улыбнулся грустно. – Все так хватаются за достижения человечества, будто это их личные достижения, а не результат миллионов различных людей, действующих в самых разных областях, и все мы лишь собрали воедино для использования. Но мы ведь с тобой, как миллиарды других, не имеем никакого отношения к этим результатам. Мы потребители результатов других, гениев прошлого. Так какая разница, придумали ли это наши человеческие предки самостоятельно или кто-то вложил это в их голову, если мы все равно никак не касаемся их?              – С практичной точки зрения никакой, – неохотно признал Рэндалл, он прикусил губу от недовольства. – Но мне нравится думать, что человечество хоть чего-то стоит.              – Но мы ведь ничего не стоим, – его друг безрадостно рассмеялся. – Все, что мы можем, – это разрушать на уровне Бога, взрывать звезды, но и даже это достижение, скорее всего, в нас вложил Обелиск с какой-то скрытой целью.              – Цель Обелиска – это породить Кровавые Луны, – он устало вздохнул. Они много раз вели этот разговор с тех пор, как стали Оракулами и получили доступ до данных, которые и не снились простым смертным. – Обелиск – это ловушка. Бесконечный источник энергии, который необходим нам из-за ресурсного и энергетического кризиса.              – Но кто создал этот кризис? – Тони схватил его за плечи и всмотрелся в глаза. – Скажи мне, действительно ли люди виноваты в этом кризисе? Разве это не предыдущие цивилизации, ведомые Обелиском, выжрали все ресурсы в космосе, и из-за этого нам приходится цепляться за объедки? Все наши технологии потребляют слишком много ресурсов и колоссальное количество энергии. Чем это не похоже на работу Обелиска, который специально вложил в наши головы знание именно этого технологичного пути, чтобы мы столкнулись с кризисом и в последствии обратились к нему? Почему твоя гордость не дает тебе увидеть, что мы действительно ничего никогда не делали сами, что мы лишь марионетки Обелиска, и чтобы мы ни делали, мы делаем по воле Его?              – Ты говоришь как юнитолог, – Рэндалл подозрительно посмотрел на него.              – Я не безумец, верующий, что Обелиск – это нечто божественное, – Франк скривился. – Но я верю, что он наш создатель, что он заложил в наше ДНК определенный код, и чтобы мы сейчас ни делали, все это бессмысленно, ведь даже думая, что мы сопротивляемся Обелиску, мы делаем именно то, что он задумал для нас. Он наш Невидимый Наблюдатель, понимаешь?              – У нас есть чипы-ингибиторы, которые защищают от его влияния, – сказал Рэндалл, не желая признавать, что слова Тони действуют на него. Ему просто не хотелось верить, что человечество – ничто по себе, а лишь продукт чьего-то замысла, без воли и собственных достижений.              – Чипы-ингибиторы нас убьют рано или поздно, – тот вздохнул и опустил его плечи. – Обелиск отвечал за нашу эволюцию, и человечество продолжало эволюционировать под влиянием Обелиска все эти годы, пока не были придуманы эти чипы. Мы все вымрем, перестанем развиваться без влияния Обелиска. Понимаешь? Человеческая эволюция и, что еще важнее, дальнейшее развитие зависят от влияния Обелиска. Он был удобрением для нашего роста. Чипы-ингибиторы, отрезающие эту связь, – это не спасение, а кастрация нашего вида. Они останавливают не только контроль, но и саму возможность прогресса и адаптации.              Тони устало вздохнул.              – Перед человечеством встает ужасная дилемма. Сохранить свободу воли и медленно, но верно вымереть как вид, потеряв способность к эволюции. Или вернуться под контроль Обелиска, чтобы выжить, но окончательно признать себя марионетками. Что ты бы выбрал, Рэндалл?              – Я не верю, что все так плохо, – отрицал он саму возможность такого исхода. Это звучало что-то на уровне шекспировской трагедии. – Твоя теория, конечно, звучит логично, но все же теория.              – Тогда посмотрим на статистику через несколько десятков лет, – его друг хмыкнул. – Уверен, что человечество даже размножаться так стремительно не будет без влияния Обелисков. Ведь раньше мы это делали, поскольку Обелиск подталкивал нас, желая получить побольше биомассы, а теперь зачем нам?              – Ты ведь говорил, что с Кровавыми Лунами что-то не сходится, – заметил Рэндалл.              – Так и есть, – тот серьезно кивнул. – Я отказываюсь верить, что Кровавые Луны – это истинная цель. Ведь зачем? С какой целью Обелиск нас выращивал? Если бы он выращивал в качестве еды для Кровавых Лун, то я мог бы поверить. Но Обелиск же дарует нам возможность вознестись, самим стать Кровавой Луной. Так тогда зачем? Я думаю, что Кровавые Луны могут быть побочным продуктом или чем-то несовершенным. Или Кровавые Луны изначально задумывались не в той форме, что имеют сейчас, но смогли обрести сознание, хотя не должны были. Возможно, Кровавые Луны – это этакий архив коллективного разума, ДНК, сохраненный для чего-то, чего мы не понимаем. Но этот архив дал сбой и превратился в монстров, которые пожирают космос.              – Уверен, что даже если это так, то это ничего не меняет, – он не стал отрицать, ведь не видел смысла. У каждого было свое видение ситуации. – Кровавые Луны – это космические монстры независимо от их изначальных целей и истории создания. И они пожрут все человечество, если мы не сможем найти способ их уничтожить. Это все, что нам остается.              – Как бы это ни оказалось пирровой победой, мой друг, – Франк грустно улыбнулся. – Ведь если все Кровавые Луны и Обелиски будут уничтожены, то человечеству грозит или деградация без их влияния, или медленное вымирание.              – Мне не нравятся твои мысли, – Рэндалл покачал головой, заканчивая разговор.              Не было смысла спорить, поскольку тот был уверен в своей теории, что все они вымрут, как бы человечество ни пыталось сопротивляться. Да и все его слова, все это звучало слишком убедительно для душевного спокойствия, чтобы продолжать их слушать. Он предпочитал оставить все это кому-то компетентному, а самому продолжать быть винтиком в машине EarthGov. Это была позиция труса, засунувшего голову в песок. Но так было легче жить.              Переход через шоковое пространство занял примерно час, так как Лир-12 находился совсем рядом. Да и человечество еще не успело расселиться слишком сильно несмотря на годы из-за отсутствия необходимости. Если в Млечном Пути человечество летало все дальше в поисках ресурсов, чтобы прокормить себя, то в этой галактике не было нужно летать далеко, чтобы утолить ресурсную жажду, и все жили в относительно небольшом участке космоса.              И как только они приблизились к спутнику газового гиганта, то обнаружили неожиданность, хотя должны были ожидать чего-то подобного.              – Никто в колонии не отвечает на наши вызовы, – Тони поджал губы. – Держу пари, что как только мы спустимся вниз, то обнаружим резню.              – Кто бы сомневался, – Рэндалла передернуло от раздражения. Типичная ситуация в их работе Оракулов, хотя ожидалось, что в SagDEG все будет спокойнее. Он даже думал, что пребывание в этом месте будет чем-то вроде отпуска, но видимо не судьба. – Передай пилоту, чтобы спускался в космопорт колонии. И пускай Инали вызовет флот, он здесь понадобится.              Фрегат разорвал атмосферу планеты, стремительно спускаясь вниз. Конечно, если на планете присутствовала вражеская сила, то они бы ничего не заметили, учитывая технологии скрытности, но Рэндалл сомневался, что им вообще понадобится, если Тони окажется прав и здесь будут не инопланетяне. Объект класса восемьдесят восемь, несмотря на всю свою опасность, не представлял опасности как таковой для Оракула.              Колония встретила их тишиной. Пока их команда оставалась внутри фрегата, Рэндалл и Тони медленно исследовали поселение, но, как ни странно, наткнулись не на резню, а на относительно мирную обстановку, где местные спешили по своим делам, живя своей жизнью. Но это все было на первый взгляд.              – Ну, это что-то новенькое, – сказал Франк, доставая миниатюрного дрона и бросая его в воздух. Тот завис на мгновение, прежде чем поспешить в глубь поселения.              Оракулы находились под действием модуля скрытности, который генерировал модуляционное поле, что передавалось отраженный свет от одной стороны объекта на другую, что делало носителей практически невидимыми для нетренированного глаза.              – Да, похоже на зомбирование, – Рэндалл кивнул, поглядывая на местных, которые словно отупели, продолжая действовать механически с пустыми лицами и глазами, в которых не было искры разума. – Может быть, что Невидимые Наблюдатели решили провести здесь какой-то эксперимент, но не уведомили нас?              – Вряд ли, – Тони покачал головой, наблюдая через голопроектор на запястье за полетом своего дрона. Дрон четко фиксировал, что подобная ситуация происходит на всей колонии. – Но лучше не снимать шлемы, мало ли какая зараза летает в воздухе.              – Ну, это точно не объект класса восемьдесят восемь, – Рэндалл усмехнулся. – Чипы-ингибиторы бы защитили колонистов от него. Ты должен мне деньги, Тони.              – Ты слишком спокоен для непонятной ситуации, – мимолетно заметил его друг, хотя сам был точно таким же.              – Поскольку ситуация ясна как день, – Рэндалл важно поднял палец, хотя они не видели толком друг друга из-за маскировки. – Пришельцы зомбировали людей, но те успели перед этим убить одного из них и послать нам сигнал. Нам нужно выяснить, как они это сделали, и где они сейчас. Вот и весь секрет.              – Не боишься, что мы тоже попадем под это зомбирование?              – Почему я должен? Если чип-ингибитор не справится, то импланты в наших телах смогут точно. Нам не страшны ни био-химические атаки, ни пси-излучение.              – Я напишу это на твоей могиле, если ты умрешь из-за этой херни, – серьезно сказал Тони, прежде чем небрежно спросить. – Твой ИКС тоже говорит тебе, что позади нас есть три присутствия, явно не человеческие?              – Ага, – Рэндалл небрежно пожал плечами. – Уже как три минуты сигналит про это, пока ты игрался со своим дроном.              – Только не говори, что ты решил использовать сценарий три? – Франк звучал немного умоляюще. – Я не хочу в плен. Может, просто пытками вытянем из них все, что нужно?              – Пытки не так эффективны, как тактика троянского коня, – заметил он.              – Что если нас попытаются убить раньше, чем мы сможем узнать достаточно? – его друг устало вздохнул. – Тогда мы окажемся в сердце вражеской территории вообще без информации. Да и языковой барьер, если это все-таки пришельцы. Я понимаю, что ты думаешь, что раз они зомбировали колонистов, а не убили, то возьмут нас в плен, но всегда есть исключения.              – Да ладно, мой друг, где твой юношеский энтузиазм?              – Мне уже за тридцать, у меня его давно нет, – сухо ответил тот.              – Ну ладно, я и не предлагал сценарий три, – Рэндалл усмехнулся, чувствующий на себе чужеродные взгляды. – Несмотря на все, мне как-то не хочется проверять на себе, действительно ли на нас не подействует их вариант контроля разума. Назови это паранойей. Нужно дождаться прибытия флота.              – Чувствую, что драка начнется раньше, чем он прибудет.              ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2524 (2179) год, Кирена              – К другим новостям, – донеслось из угла бара, где экран показывал новостной канал с явно проимперскими настроениями. – После публичного выступления советника Спаратуса, где он выразил свое недовольство отсутствием веры в Иерархию после всех действий по установлению мира и справедливости в галактике, которые она совершила, уважаемый советник также назвал инцидент у ретранслятора триста четырнадцать полностью одобренным всем Советом, а не личной инициативой Иерархии. Также турианский советник обвинил Империю в эскалации конфликта, поскольку, по его словам, доблестные воины Иерархии держали всю ситуацию под контролем и даже пытались наладить диалог с местными жителями, чтобы объяснить им все последствия открытия спящего ретранслятора, но все усилия были сведены на нет из-за вмешательства Империи. Однако эти тезисы вызывают лишь скептицизм...              Рекс уставился на сидящего напротив себя имперца, чье лицо практически было не видно за забралом шлема его скафандра. Честно говоря, он даже не знал, что думать. Не каждый день кто-то из Империи пытается поговорить с ним. За последние столетия он несколько раз работал на имперцев, но ничего хорошего он не мог сказать про их сотрудничество, поскольку все было строго профессионально – он делал работу, и ему платили деньги. Ни больше, ни меньше.              Но Рекс знал, что многие ненавидели имперцев за их несокрытую ксенофобию, веру в собственное превосходство, которое подкреплено огромной мощью флота и армией гетов, точное количество которых не знал никто. Все знали, что, как бы много ни было у Империи гетов сейчас, если необходимо, они могут сделать еще больше, и именно поэтому никто, кроме турианцев, не пытался им слишком сильно дерзить. Многие закрывали глаза на их вторжение в Терминус и другие системы, поскольку это было безопаснее, чем бросать вызов Империи.              – Чего Империя хочет от меня? – Рекс сразу перешел к делу. За конфиденциальность разговора он не боялся: имперец уже позаботился об этом с помощью какого-то хитроумного устройства.              – Империя желает, чтобы Урднот Рекс, объединивший кроганские кланы под своим началом, выступил на стороне Империи, – без предисловий начал имперец, явно уже работавший с кроганами и знающий, что они предпочитают честный и прямолинейный подход. – Империя хочет, чтобы Кроганская Доминация восстала из пепла прежнего упадка кроганской расы и встала рядом с Империей.              – Какие цветочные слова, – Рекс фыркнул, понимая, чего именно добивается Империя. – Вот только я не позволю, чтобы мой вид стал пешками Империи в вашем конфликте с Советом Цитадели. Кварианская Империя не может ничего предложить, чтобы я даже подумал насчет этого.              – Даже лекарство от генофага? – имперец наклонился вперед.              – Было бы оно у вас, – Рекс презрительно уставился на этого разумного. – Вы, кварианцы, несмотря на все свои технологические достижения, до сих пор не можете исправить свой иммунитет, из-за чего вынуждены носить скафандры. Так скажи мне, с чего мне полагать, что вы действительно можете создать лекарство от генофага?              – Мы действительно можем...              – Вы много обещаете, как все остальные, – грубо оборвал его Рекс, который уже устал от общества кварианца. – Вам нужны кроганы, и вы решили, что, повесив перед нами призрачный шанс на лекарство от проклятия моего народа, вы их получите. Но это не так. Саларианцы уже не единожды пытались обратиться к нам, чтобы мы встали на их сторону против Империи, и я действительно верю, что они могут создать лекарство от генофага, но мы отказались. Знаешь почему?              – Почему? – имперец с любопытством наклонил голову. – И чего ты хочешь, кроган? Империя может дать тебе все, что только пожелаешь.              – Потому что для всех вас кроганы – лишь дикие животные, которых вы хотите использовать в своих играх, чтобы потом или снова выбросить на помойку, или истребить окончательно. Никто из вас не даст нам этого лекарства, несмотря ни на какие обещания и уговоры, поскольку никому это не выгодно. И я не для этого объединял кланы, чтобы повести их на вымирание ради чужой войны.              – Но...              Что бы ни пытался сказать имперец, это было прервано сиреной воздушной тревоги, мощность которой резала слух. Кирена, луна на орбите планеты Идмон, находилась в системах Терминус и представляла собой независимый мир, колонизированный представителями всех разумных рас. Это было мирное место на окраине неисследованного скопления, не предоставляющего ничего ценного, кроме самого мира, пригодного для жизни, вдали от любых пиратских миров, миров ЧВК. И вдали от постоянно расширяющегося присутствия Империи. От этого становилось непонятно, кто мог напасть на это место.              Недовольно гаркнув, Рекс поспешил на выход из бара, игнорируя любые слова кварианца. Им действительно не было о чем больше разговаривать. Рекс сказал уже все.              Стоило ему выйти наружу и посмотреть на небо, как Рекс понял, что это проблема, которая выходит за рамки простого пиратского налета или налета батарианцев, желающих восстановить свою рабовладельческую гегемонию после того, как имперцы едва не истребили их почти полностью. Глядя на десятки крылатых кораблей, чья белая обшивка отражала лучи местного светилы, военачальник внутри него не мог не отметить, что количество явно избыточное для такой маленькой колонии. И когда корабли приблизились и кроган заметил их размеры, все из которых явно были дредноутами, то не возникло сомнений, что кто-то явно перестарался.              В воздухе прозвучал визг, и дредноуты раскрылись, выпуская сотни одноместных истребителей, которые начали рассекать воздух с протяжным воем. Казалось, что в небе не осталось свободного места. Золотые лазерные лучи сорвались с орудий истребителей, и местные силы самообороны были разорваны в клочья за считанные секунды.              – Имперец, скажи мне, что это ваши, – Рекс повернулся и посмотрел на дрожащего кварианца, который незаметно подошел.              – Н-нет, я не узнаю дизайн кораблей, – казалось, что бедняга сейчас потеряет сознание. – Это они... Это точно они...              – Кто? – кроган схватил имперца за плечи, пока тот не грохнулся на землю, и потребовал ответа.              – Те, кто живут за ретранслятором триста четырнадцать. Те, что разгромили и турианский флот, и имперский, – рассеянно пробормотал имперец, прежде чем внезапно замереть. – Я не должен был этого говорить. Этого не должен знать никто за пределами Империи. Император мне не простит.              – Значит, новички дали по морде и Иерархии, и Империи, – Рекс оскалился от веселья. – А теперь вторгаются в Терминус, судя по всему. Действительно, галактика стоит на грани перемен.              Дредноуты снова раскрылись, и из их ангаров высыпались десантные корабли, словно механический рой, на огромной скорости устремляясь к земле. Вскоре улицы колонии наполнились рассекающим их бронетранспортом, на которых развивались черно-белые флаги, а также маршем солдат в черной экипировке, чьи круглые синие линзы излучали холодное свечение.              – ГРАЖДАНЕ КИРЕНА. ОТНЫНЕ ЭТА ПЛАНЕТА ПРЕНАДЛЕЖИТ ЧЕЛОВЕЧЕСКОМУ ПРАВИТЕЛЬСТВУ АЙРОНСАЙДА, КОТОРОЕ ПОВЕДЕТ ЕЕ В БУДУЩЕЕ. НЕТ НУЖДЫ В СОПРОТИВЛЕНИИ, ПОСКОЛЬКУ КАЖДЫЙ ИЗ ВАС ПОЛУЧИТ СВОЕ МЕСТО В НАШЕМ СЛАВНОМ ГОСУДАРСТВЕ. СЛОЖИТЕ ОРУЖИЕ И НЕ СОПРОТИВЛЯЙТЕСЬ, ИНАЧЕ МЫ БУДЕМ ВЫНУЖДЕНЫ ПРИНЯТЬ БОЛЕЕ АГРЕССИВНЫЕ МЕРЫ УСТАНОВЛЕНИЯ КОНТРОЛЯ.              Рекс скривился от громкости голоса.              – Что мы будем делать? – спросил его имперец, с надеждой смотря на него.              – Ничего, – Рекс фыркнул, разглядывая полчища солдат, что заполонили улицы. Ему показалось, или они действительно огромные? – Не знаю, как ты, но я сомневаюсь, что мы можем что-то сделать с такой силой, учитывая явное численное преимущество на стороне противника.              Рекс смотрел, как эти солдаты начали, под прицелом винтовок, выводить разумных из помещений и гнать в направлении центральной площади колонии. Никто не пытался сопротивляться, учитывая то, что зависло над поселением, – наверное, неудивительно. Для крогана это стало сигналом, что нужно убираться с планеты. Будь на его месте молодой кроган, то тот тут же бросился бы в бой, горя желанием что-то доказать. Рекс же знал, что это не его война, а его долг лежит на Тучанке – где кланы нуждаются в его руководстве, чтобы выжить в будущих войнах, что вскоре поглотят галактику, – но не здесь. Он больше не был наемником, он был лидером и должен был думать масштабнее, ради будущего.              Вот только его уход был заблокирован двумя воинами, чьи синие круглые линзы действовали словно рентген. Это ощущение не понравилось крогану.              – Кроган, вы должны следовать на площадь, за другими гражданскими, – сказал один из них, и голос его был механическим. Говорил тот на чистом кроганском, но было ясно, что использовалась какая-то программа, поскольку произношение было немного неправильным.              – У меня нет дел с вашим правительством, – сказал Рекс, оглядывая двух воинов, закованных в толстые черные металлические доспехи. Ему действительно тогда не показалось, и эти новички были огромными. Ниже крогана, но больше двух метров точно. – И я не житель этой колонии.              – Кроган, вы должны следовать на площадь, за другими гражданскими, – снова сказал воин, словно не услышал его.              Рекс почувствовал раздражение на воина перед собой, на всю ситуацию. И, наверное, на Окира, из-за которого он вообще оказался на этой планете. Он бы точно не стал заходить так далеко ради разговора с имперцем, учитывая, что и так знал, что те собираются потребовать с его народа и что предлагали взамен. И что вряд ли Империя выполнит свою часть сделки. Вот только Окира, которого он так хотел завербовать, здесь не оказалось, только пустая лаборатория, покинутая наспех, а проклятый имперец задержал его, из-за чего он попал под это вторжение. Если бы он хотя бы нашел здесь старого крогана, то все эти неприятности стоили бы того.              «Но игнорировать Империю – значит не знать, когда она решит прийти к тебе сама», – мысленно напомнил он себе, что, как лидер мелкого государства, не может игнорировать сверхдержаву.              – Что здесь происходит?              Рекс посмотрел в сторону еще одного новичка, который подошел, и не смог сдержать своего удивления. Этот был значительно ниже, как среднестатистический саларианец, но явно занимал более высокое положение в иерархии власти, учитывая его белоснежное пальто и фуражку. Но самым примечательным было лицо. Новичок был так похож на кварианца, что крогану потребовалось несколько мгновений, чтобы найти отличия.              – Кроган не следует указаниям, сэр, – доложил воин, отдавая честь. – Он хочет покинуть планету, видимо.              – Я слышал, что кроганы – гордый и воинственный народ, – человек в белом задумчиво оглядел Рекса, который не моргая смотрел на него. – Что же. Давай поступим так. Мы проведем поединок. Если ты победишь, то можешь улетать, кроган. Мне всегда было интересно посмотреть, на что способен человек под действием СИЭ. Вы ведь, кроганы, вроде цените хорошую драку, не так ли?              – Вот так просто? – Рекс подозрительно оглядел человека.              – Мы не собираемся здесь никого держать в неволе, – пожал тот плечами. – Мы бы все равно отпустили всех, кто этого хочет, после объявления на площади. Наша цель – системная интеграция, а не террор. Так что мы не собираемся превращать это место в концлагерь.              Рекс оскалился, глядя на этого странного человека в белом пальто. Предложение поединка звучало как насмешка, учитывая, что никто не мог сравниться с кроганами в силе, но в его глазах мелькнул интерес. Давно он не дрался по-настоящему, ради удовольствия, просто ради проверки сил, а не ради контрактов или политики, когда он объединял кланы. А этот новичок, с его спокойной уверенностью, явно не был обычным слабаком из Цитадели.              – Ладно, мелкий. Один на один, – Рекс кивнул на солдат в черной броне. – Без оружия, только кулаки.              Человек в белом улыбнулся уголком рта и жестом отослал своих подчиненных назад. Один из воинов – тот, что первым обратился к Рексу, – шагнул вперед, снимая винтовку и передавая ее товарищу. Его черная броня, тяжелая и матовая, казалась выкованной из цельного куска металла, с титановыми пластинами, переливающимися под светом местного солнца. Круглые синие линзы шлема холодно светились, отражая лицо крогана.              – Капрал Виндзор, – сказал человек в белом. – Покажи нашему гостю, на что способна Сыворотка Искусственной Эволюции.              Воин кивнул и принял стойку. Рекс не стал ждать – он рванулся вперед, как разъяренный варрен, его массивный кулак устремился в шлем противника с силой, способной пробить корпус шаттла. Удар пришелся в цель с оглушительным лязгом. Голова воина дернулась назад, но он не упал. Вместо этого капрал мгновенно контратаковал: его бронированный кулак врезался в бок Рекса, заставив крогана отшатнуться. Боль была острой, как от удара молотом – эта броня явно не просто защищала, она словно усиливала силу удара, передавая импульс через титановые пластины.              «Что за хрень?» – пронеслось в голове Рекса. – «Он должен был отлететь, как тряпка!»              Кроган зарычал и бросился в ближний бой, осыпая солдата градом ударов. Каждый его удар гремел по броне, оставляя вмятины на титане, но не пробивая его. Капрал блокировал, уклонялся с неестественной скоростью – СИЭ явно делала свое дело, превращая обычного человека в машину разрушения. Один из ответных ударов пришелся Рексу в плечо, и кроган почувствовал, как кость хрустнула. Боль только разожгла его ярость.              Рекс зарычал, хватая воина за руку и пытаясь швырнуть его через плечо. Но капрал уперся, его словно ноги вросли в землю. Вместо этого он крутанулся и ударил коленом в живот крогана. Рекс согнулся, воздух вырвался из легких.              Они сцепились в клинче, кулаки молотили по броне и плоти. Рекс головой врезался в шлем противника – послышался лязг, треск, и наконец шлем треснул, раскололся пополам. Под ним открылось лицо: молодое, человеческое, но серые глаза были залиты кровью, что стекала ручьем из порезов на лбу, оставленных осколками линз, зрачки были расширены от адреналина. Кровь явно не давала ему нормально видеть, но воин лишь прищурился – он оскалился и нанес апперкот прямо в челюсть Рекса.       Хруст был оглушающим. Челюсть крогана сломалась, боль взорвалась в голове, словно граната. Рекс отошел на несколько шагов назад и едва не споткнулся, сплевывая кровь. Это был удар, достойный крогана.              Ярость переполнила его. Рекс активировал биотику – поле темной энергии закружилось вокруг кулаков, синяя аура вспыхнула. Он рванулся вперед, намереваясь раздавить воина барьером или швырнуть его в стену. Но в тот же миг капрал поднял руку – на запястье блеснуло какое-то устройство, и мир вокруг Рекса... изменился.              Время замедлилось для него, но нет – это он замер. Статическое поле стазиса обволокло крогана, словно невидимая паутина, сковывая мышцы, замораживая биотическое поле. Для Рекса казалось, будто весь мир ускорился: солдат двигался с молниеносной скоростью, его кулаки обрушивались градом – в ребра, в лицо, в живот. Каждый удар был точным, усиленным СИЭ и титановой броней. Рекс не успевал шевельнуться, не мог контратаковать. Боль накапливалась, как лавина: ребра треснули, кровь хлестала из разбитого носа, глаз заплыл.              Наконец эффект спал – устройство, видимо, имело лимит. Рекс едва не рухнул на землю, тяжело дыша, тело было покрыто синяками и кровью. Солдат стоял над ним, шлем полностью снят, серые глаза все так же залиты кровью, но в них была жажда сражаться дальше, как у любого крогана. Рекс осторожно повел плечами.              – Все, хватит, я увидел все, что хотел. Не нужно убивать друг друга, – произнес человек в белом, подходя ближе. – Ты дрался достойно, кроган. Улетай, если хочешь. Или оставайся и посмотри, что мы можем предложить твоему народу.              Рекс сплюнул кровь, медленно шагая. Его тело регенерировало, но унижение жгло сильнее боли. Этот человек избил его, как щенка. Галактика действительно менялась – и кроганы не могли больше игнорировать таких игроков. Имперец, все еще дрожащий в стороне, смотрел на Рекса с смесью страха и надежды.              Но все же, взглянув на воина, с которым он сражался, Рекс думал, что заслужил это поражение. Он был уверен, что сможет победить этого человека, как и любого другого крогана, в честном поединке. Но все же он использовал биотику, а человек ответил чем-то своим. Все было честно.              – Я... улечу, – прохрипел Рекс, вытирая кровь с морды. И снова взглянув на имперца: – Этот кварианец со мной, он мой пилот.              – Тогда удачи, – пожал плечами человек в белом, явно пребывая в хорошем настроении от победы своего воина. – Только рекомендую тебе лететь не через Омегу, там сейчас работают наши ребята. Там сейчас... немного грязно.              – Я учту, – кроган вежливо кивнул.              Имперец послушно последовал за ним, словно его подчиненный. Кроган бросил на него взгляд, не зная, правильное ли решение он принимает. Еще час назад он бы сказал, что нет. Но после того, как его избил новичок... Кроганам понадобится союзник в эти темные времена, учитывая, что новички, по их собственным словам, захватывают Омегу, что могло означать только одно. Терминус больше никогда не будет нейтральной территорией, и время Арии подходит к концу, если кораблей, подобных тем, что сейчас зависли над планетой, больше сотни, а таких сильных солдат больше тысячи.              Империя пыталась захватить Терминус последние тридцать лет, и хотя они преуспели в некоторых местах, процесс шел медленно. Но если новички захватят Омегу, то они буквально захватят сердце Терминуса, и из этого ясно, что остальные территории попадут под их контроль достаточно скоро.              Как скоро они обратят свое внимание на Пространство Цитадели? На Тучанку? Рекс не знал их намерений, но, судя по всему, новички были завоевателями, которые вряд ли посмотрят на кроганов как на равных. В этом случае его народу лучше положиться на Империю, от которой они знали, чего ожидать. Ведь лучше тот дьявол, которого ты знаешь.              Он мог бы обратиться к Совету, но Рекс лучше даст своему народу вымереть окончательно, прежде чем станет союзником этих лицемерных подонков. Так что оставалась только Империя. Но ему нужно грамотно подойти ко всему этому, чтобы его народ не использовали как пушечное мясо. Ему нужно будет выбить из Империи какие-то гарантии, возможно, даже заставить их первыми выполнить свою часть сделки.              – Что ты знаешь про них? – спросил Рекс, и имперец тут же занервничал. – Если ты надеешься на союз, то думаю, что эта информация будет актом доверия.              – Да прости меня, Император, – пробормотал кварианец, прежде чем неуверенно взглянуть на крогана. – Ну, учитывая, что рано или поздно об этом узнает вся галактика...              Рекс раздраженно уставился, и тот сразу же собрался и перешел к делу. Хотя мысленно отметил, что кварианец был очень отчаянным, раз решил рассказать.              – Это та раса, про которую сейчас трубят новости. Та, что скрывается за ретранслятором триста четырнадцать.              – Отлично, – Рекс повел ушибленной челюстью. – Что еще?              – Скажем так, – имперец вздохнул, словно пытаясь успокоиться. – Если собрать все население галактики, то этого человечества будет как минимум в два раза больше.              – Они что, размножаются так же быстро, как мой народ? – Рекс почувствовал недоверие. – Или они покоряют космос еще со времен протеан?              – Насколько нам удалось узнать, мимолетно подключившись к их версии экстернета, то они покоряют космос всего пять столетий, – имперец неуверенно сказал.              – Пять столетий, – Рекс впечатленно, совершенно по-другому, посмотрел на корабли, что зависли в атмосфере. – Они быстро развиваются.              – Слишком, – резко сказал кварианец. – А их история – это то, чему даже кроганы позавидуют. Одни войны. Войны за царей, войны за идеологию, войны за религию, войны за чистоту расы, войны за ресурсы... А когда они не ведут обычную войну, они ведут холодную войну или проводят внутри чистки, уничтожая друг друга по всяким надуманным причинам. Наверное, за всю историю у них не было ни одного мирного периода, всегда какая-то война.              – Любопытно, – сказал Рекс, внимательно глядя на кварианца. – Но мне кажется, что ты чего-то недоговариваешь. Почему Империя так отчаянно хочет союз с моим народом? Это наш первый диалог, но не первая попытка связаться со мной за эти дни.              – Я действительно не знаю, – под яростным взглядом крогана кварианец сник, прежде чем оглянуться и заговорить тише. – Я не знаю что, поскольку у меня нет слишком высокого допуска, но что-то напугало и Императора, и всю остальную верхушку. Они последние дни сами не свои, а приказы, поступающие от них... Они будто готовятся к концу света или очень масштабной и затяжной войне, поскольку я еще никогда не видел, чтобы платформы гетов и корабли клепались с такой ошеломляющей скоростью.              – Значит, их так сильно напугали эти новички? – Рекс хмыкнул.              – Я не вижу другого варианта, – имперец склонил голову. – Так ты согласен на союз?              – Я согласен рассмотреть ваше предложение, – поправил он. – А также обсудить условия более детально. И кто ты вообще такой? Поскольку на дипломата ты вообще не похож, если честно.              – Я Ликор'Зора, – имперец явно смутился. – После поражения моего отца за ретранслятором триста четырнадцать противники моего отца в правительстве, можно сказать, послали меня выполнить невозможную миссию. Заключить сделку с кроганами, чтобы искупить вину перед Императором, как они назвали официально. Неофициально они хотят втоптать имя моей семьи окончательно в грязь, захватить семейные активы.              – Значит, никто не верит в то, что союз возможен? – спросил Рекс.              – В Империи много ксенофобии, – медленно произнес кварианец. – Они не то что верят, что это невозможно, множество просто не хотят, чтобы это произошло, если честно. Несмотря на то, что этого хочет сам Император. Поэтому они и послали меня. Я не дипломат, как ты сам заметил, и я вообще ни разу в жизни не заключал никакие сделки. Так что в случае моей неудачи, множество на верхушке останутся довольны, что нет не только союза с дикими кроганами – как они вас часто называют, без обид, – но и моя семья окончательно потеряет влияние. Вот так вот.              – И много таких? – спросил Рекс, пытаясь понять, с чем иметь дело. – Которые не хотят союза, несмотря на волю вашего Императора?              – Больше, чем хотелось бы, – признал имперец.              ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2524 (2179) год, Омега              Музыка наполняла этажи ночного клуба, напоминая Арии те далекие, словно забытый сон, времена, когда она разменяла свои первые сотни лет. Когда она была юной девой, только познававшей тонкости этого мира и его преступной стороны. Когда она прибыла на станцию и некоторое время работала танцовщицей экзотических танцев в этом же клубе. И хотя у нее была насыщенная жизнь и до прибытия на Омегу, на Тессии, где она родилась, именно здесь, как считала азари, началась ее настоящая история – та, в результате которой она стала тем, кем является сейчас.              Пять веков назад она сделала себе имя: из простой танцовщицы, реализуя свои ненасытные амбиции, она стремительно поднялась вверх по карьерной лестнице и стала одним из самых доверенных помощников Патриарха. Но она недолго пробыла на этой должности – уже через сотню лет кроган, хозяйничавший на Омеге, увидел, что она плетет против него заговоры, и попытался устранить ее. Его ждало только разочарование: доверенные лица предавали его один за другим, слишком привыкнув к выгоде работать на саму Арию и не желая с этой выгодой расставаться. Тогда Ария вызвала его на честный поединок в этом же клубе, раздавила и, заняв его место, стала правительницей Омеги. В конце концов, как Патриарх когда-то занял место турианца, управлявшего станцией до него, так и Ария заняла место Патриарха.              Но на этом история не завершится, ведь следующий правитель Омеги не завоюет свое положение, а унаследует его. Дочь Арии, Лизелль, займет ее место, когда придет время, и продолжит дело матери, как и должно быть. Конечно, дочери придется столкнуться с многим, чтобы доказать свою состоятельность, что она достойна править Омегой и обладает по-настоящему стальной хваткой матери, но она справится.              Конечно, сейчас Лизелль была еще слишком молода для этого и часто шла на поводу у собственных чувств, но и Ария не собиралась умирать прямо сейчас, так что, когда придет время, та будет полностью готова. Ария была максимально уверена: несмотря на все ожидающие трудности, Лизелль покажет себя достойно – как и подобает ее дочери.              – Анто, что там происходит? – спросила азари, отвлекаясь от своих мыслей, когда к ней подошел телохранитель-батарианец, которому сильно повезло, что она ничего ему не сделала за продажу информации о ее встречах.              – Здесь Марк Брут, – коротко бросил тот, но с нотками почтения, как и положено. – Говорит, что хочет поговорить.              – Так пусти его, – Ария небрежно махнула рукой. – За шесть лет очень плодотворного сотрудничества Брут может чувствовать себя здесь как дома.              Марк Брут был одним из доверенных наемников Арии. Из той информации, что ей удалось добыть из батарианского правительства, молодой наемник отличался от большинства своих соотечественников гибким мышлением, высокой адаптивностью, а также холодностью – но не типичным высокомерием, которым, казалось, поражена большая часть этой расы. Казалось, даже Кровавый Рассвет не смог выжечь из менталитета четырехглазых заносчивость, хотя и сильно потрепал их гордость. Правда, оставалось непонятным, из-за чего эта надменность сохранилась: батарианцы давно не держали рабов, за счет унижения которых раньше раздували свое эго, а других поводов поддерживать раздутное самомнение у них, по сути, не было – гордиться особенно нечем. Но они все равно продолжали цепляться за иллюзию былого статуса.              – Марк Брут, батарианский наемник с именем, которое больше подошло бы какому-нибудь турианцу, – произнесла нараспев Ария, внимательно вглядываясь в темное стекло шлема наемника, который расслабленной походкой приблизился к ней. – Неужели вся эта таинственность до сих пор необходима?              Она указала на его полированный шлем, который тот никогда не снимал. Ее дочь всегда приходила в восторг при виде этого образа и не раз пыталась сблизиться с наемником – который, к удовольствию правительницы Омеги, всегда отвергал ее ухаживания, – но на саму Арию эта таинственность не производила особого впечатления.              – Впрочем, неважно. Я все равно не считаю батарианцев особо привлекательными, так что это даже к лучшему, – Ария отмахнулась, после чего указала на место напротив себя, взяла бутылку иласы в отличительной синей бутылке и разлила по двум бокалам бледно-зеленую жидкость.              Она уже собиралась предложить наемнику выпить с ней, но, посмотрев на темное полированное стекло шлема и увидев в нем свое отражение, мгновенно вспомнила, что тот никогда не снимает маску. Это испортило ей настроение, хотя она не подала виду – молча отпила из бокала, наблюдая, как ее отражение повторяет движение.              – Чего ты хочешь, Брут? – спросила она, когда молчание затянулось.              Наемник всегда был молчаливым типом, который не нарушал тишину первым. Первые годы она играла в эту игру, пытаясь выиграть невидимую битву воли, где проигравший говорил первым, но потом ей это надоело – она поняла, что это пустая трата времени. Хотя гордость была все же задетой.              – У меня есть информация, – дал тот четкий ответ на азарийском, который звучал прямо от него, а не через универсальный переводчик омни-инструмента. Это можно было понять по неидеальному произношению, немного растянутой речи – он тщательно выговаривал каждое слово, аккуратно перемещая язык во рту. Омни-инструмент всегда переводил слишком правильно, слишком литературно, как азари между собой не разговаривали. Именно этим Брут ее и зацепил – тончайшей формой лести.              – И что это за информация? – Ария максимально незаинтересованно разглядывала, как алкоголь в ее бокале переливается при каждом движении.              – Сегодня, возможно уже скоро, с вами свяжется пропавшая семь лет назад матриарх Ишара, – начал наемник, слегка наклонив шлем; отражение азари некрасиво растянулось по его поверхности. – Она скажет вам, что нашла где-то на задворках космоса таинственный дредноут, начиненный превосходящими технологиями, аналогам которых нет ни в Империи, ни в Пространстве Цитадели. И все это – совершенно без грамма нулевого элемента в конструкции.              – И зачем она это сделает? – Ария стиснула бокал с такой силой, что на безупречном стекле появилась трещина. Она многого ожидала, но не этого. Мысли метались со скоростью молнии, пока она обдумывала услышанное – от неожиданного появления пропавшего матриарха до заявления о высоких альтернативных технологиях.              – Империя делает свой ход, – Брут приблизил лицо к ней, понизив голос до легкого рычания. Дрожь возбуждения неожиданно пронзила азари. – Это троянский конь…              – Троянский конь? – она наклонила голову; термин был ей незнаком, несмотря на почти тысячелетнюю жизнь.              – Это из мифологии моей родины, – сказал Брут и, видя, что азари стала еще более заинтригованной, решил удовлетворить ее любопытство. – На моей родине есть регион под названием Греция. Когда-то, до того как мои предки освоили электричество и сложные технологии, там стоял величественный город Троя. Город с неприступными стенами, который никто не мог взять силой. Тогда данайцы, воевавшие против троянцев, пошли на хитрость. Они построили огромную деревянную статую коня – ездового животного – и спрятали внутри воинов. Данайцы оставили его у стен Трои, а сами сделали вид, что уплывают. На боку коня было написано: «Этот дар приносят богине Афине Воительнице уходящие данайцы».              – Они взяли Трою изнутри? – Ария также приблизилась, пристально глядя на свое отражение на полированной поверхности. Эта история заинтриговала ее сильнее, чем что-либо за последнее время. В молодости она изучала культуры галактики, батарианскую в том числе, и кто бы мог подумать, что пропустила такую жемчужину среди их рабовладельческой цивилизации? Или это было нечто, что они не документировали, а передавали только из уст в уста? Возможно, среди четырехглазых все-таки было чем гордиться.              – Они взяли Трою изнутри, – наемник склонил голову. – Так же, как дредноут, который притащит на Омегу пропавший матриарх, полон гетов. Все сканеры станции скажут вам, что там нет разумных форм жизни, а значит, угроза минимальна.              – Кто бы мог подумать, – пробормотала она, откинувшись назад и допив иласу. Выдохнула и внимательно посмотрела на наемника. – И что ты хочешь за эту информацию, если она подтвердится, Брут?              – Уверен, что мое вознаграждение на твое усмотрение будет щедрым, – тот полностью переложил ответственность на нее.              – Уверена, что так и будет, – сказала Ария, поднимаясь со своего места, чтобы найти более уединенное место и подготовить контратаку на неожиданный маневр Империи.              Ария прошла в закрытую секцию клуба, где стены были покрыты звукопоглощающим материалом, а воздух пропитан тонким ароматом азарийского ладана.              – Патриарх, ко мне, – это все, что она сказала, связавшись со старым кроганом через омни-инструмент, после чего отключила вызов.              По правде говоря, правительница Омеги не ожидала такой наглости от Империи. Конечно, имперская экспансия в системы Терминус ускорялась, но она не ждала такой прыти именно в отношении Омеги. Это казалось странным, особенно учитывая, что экстранет все еще кипел новостями об очередной стычке Иерархии и Империи за спящий ретранслятор и об обнаружении новой расы, о которой почти ничего достоверно не знали. Но ресурсы Империи, способной производить разумных роботов в неизвестных количествах и в короткие сроки, вполне позволяли кварианцам воевать на два фронта.              Ария в очередной раз прокляла Вуаль Персея – из-за полной непрозрачности туманности ни одна разведка галактики не могла следить за тем, что происходит внутри. Из-за этого она и узнала все от наемника, а не от своих шпионов. Брут, который тоже неизвестно откуда взял эту информацию, вполне мог оказаться двойным агентом самой Империи. Конечно, батарианцы люто ненавидели кварианцев, но Брут никогда не был типичным батарианцем.              Все, что сказал наемник, нужно было тщательно проанализировать: становилось очевидно, что ее загоняют в ловушку. Вопрос лишь в том – насколько широко она раскинута? Дредноут явно служил грубой приманкой, чтобы отвлечь внимание, а где-то выше плелась тонкая паутина интриги, призванная застать ее врасплох.              Ария была готова к подобному больше, чем кто-либо мог подумать. Больше, чем могла подумать сама Империя, – поэтому сохраняла ледяное спокойствие. План на случай чрезвычайной ситуации был придуман лет пятьдесят назад и приведен в действие лет десять назад, когда Империя оккупировала Горизонт, разгромив Иерархию.              – Если подставной дредноут идет вперед, то и остальной флот недалеко, – пробормотала она, отправляя дочери сообщение по омни-инструменту, чтобы та немедленно выдвигалась в Убежище.              Ария стояла перед голографической картой Омеги; пальцы раздвигали слои защиты станции. Она искала невидимые бреши в обороне, но видела лишь отражение собственного величия – сотни камер, датчиков, орудийных платформ и главные орудия дредноутов, встроенные в конструкцию станции. Вся станция была ее крепостью, но сегодня эти стены казались бумажными перед превосходящей мощью Империи.       Она начала связываться с доверенными лицами, отдавая приказы, которые нужно выполнить в качестве мер предосторожности, если слова Брута чего-то стоят. Азари приказала вывести из порта все крупные суда, которыми можно пожертвовать – старые фрегаты, пустые контейнеровозы, – а внешние доки полностью закрыть, оставив один заведомо «безопасный» шлюз, предназначенный для ловушки, которую она организует сама.              Все системы безопасности были приведены в боевой режим; турианские турели – новейшие разработки Иерархии – и боевые платформы активировались по всей станции, готовые косить наступающих врагов.       Главное средство защиты – ядерная артиллерия, купленная и установленная еще самим Патриархом во время его правления и недавно обновленная за счет кредитов из ее личного банка, – пока находилась в спящем режиме, но была готова включиться по одному нажатию кнопки.              Раздав приказы своим лояльным наемникам, Ария связалась с теми, кто не был ей подконтролен, но обладал достаточным влиянием на станции, чтобы с ними стоило считаться: Кровавая Стая, «Затмение», «Синие Когти» и относительно новая батарианская группировка, появившаяся всего шесть лет назад, но быстро растущая – Нахтгешпинсты. Убеждать их долго не пришлось: у всех были две мощные мотивации драться за нее – деньги и нежелание попасть под стальной сапог Империи.              Ария уже собиралась связаться с инженерами в реакторном секторе, чтобы те начали разгон реакторов для питания кинетических щитов, как омни-инструмент отобразил входящий звонок. Звонила Ишара – точно, как и предсказывал Брут.       – Ишара, давно не виделись, – приветственно сказала Ария, глядя на знакомое лицо. Она выглядела совершенно непринужденно – как и положено владычице Омеги.              – Ария, – Ишара наклонила голову и как-то странно посмотрела на собеседницу. Пыталась ли она что-то передать взглядом? Вполне возможно – Империя явно не добровольно заставила азари сотрудничать. – Ты даже не представляешь, где я была и что там видела!              Ария бросила мимолетный взгляд на старого Патриарха, который вошел и занял место в тени. Ноздри крогана раздулись от запаха ладана.              – Ну, тогда расскажи, – Ария сразу поняла: весь энтузиазм Ишары поддельный. Та даже не слишком старалась это скрыть. – А то Республики уже записали тебя в пропавшие без вести – столько лет ты не появлялась на свет.              – Ты должна увидеть это сама, Ария, – преувеличенно радостно, словно по сценарию, произнесла азари. Вполне вероятно, что так и было. – Я и моя команда нашли целый дредноут неизвестной расы, дрейфующий вокруг одной из планет. Технологии на нем – это нечто! Ты никогда не видела ничего подобного, Ария! Республики будут готовы идти к тебе на поклон, лишь бы заполучить хотя бы частичку!              – И почему ты решила предложить его мне, а не кому-то из Республик? – с любопытством спросила Ария, желая услышать, какое оправдание придумали ее враги.              – Я могу, – Ишара наклонила голову. – Но это никому не выгодно, учитывая, что Империя продолжает свою наглую экспансию в системы Терминус, все ближе подходя к твоей вотчине, а Совет Цитадели ничего не делает из-за закона о невмешательстве в этот сектор галактики. Укрепление твоих позиций пойдет на пользу всему Пространству Цитадели, которое сильно опасается постоянно расширяющегося влияния кварианцев.              – Как благородно, – пробормотала Ария, внешне не подавая виду, хотя внутри ее наполняло темное веселье. Оправдание звучало ужасно разумно и логично. Кроме собственной паранойи, у правительницы Омеги не было никаких оснований отказываться от такого «подарка».              Она очень хотела отказать, но понимала – толку от этого будет мало. Империя все равно выдвигается на Омегу. Лучше согласиться и попасть в ловушку на своих условиях, воевать по своим правилам. Если она откажется, Империя может просто пойти на прямой штурм – куда более кровавое предприятие, ведь в отличие от кварианцев у нее солдаты из плоти и крови, которых нельзя просто заменить новыми.              Конечно, Ария не была настолько наивна, чтобы думать, что после провала хитрости кварианцы оставят попытки. Нет, за неудачной попыткой взять крепость обманом последует прямой штурм. Но, согласившись сейчас, она выиграет время и сможет лучше подготовиться.              – Хорошо, Ишара, я жду тебя, – сказала она и отключилась.       – Они знают, что ты знаешь, – раздался голос Патриарха, выходящего из тени. – И кто это такой наглый?              – И они знают, что я знаю, что они знают, – на лице азари расплылась острая улыбка, пока она смотрела на голограмму станции. – Империя делает свой ход.              – Они спешат, – кроган тоже уставился на голограмму. – Слишком спешат. Хороший воин знает, когда нужно атаковать, а когда подождать. Империи сейчас следовало бы укрепиться в системах Терминус, прежде чем пытаться взять станцию.              – Короткоживущие не отличаются терпением, – Ария тяжело вздохнула, все еще не понимая, в чем именно заключается ловушка. Что бы ни говорил Брут, дредноут – это еще не все. Вот только второе дно она пока не видела. – Вечно куда-то спешат.              Она десятилетиями ограничивала кварианское присутствие на станции, чтобы не дать Империи рычагов влияния. У них не было поддержки изнутри – из-за собственной ксенофобной политики кварианцев, да и кварианских наемников просто не существовало: Император держал всех на коротком поводке.              Так на что же они рассчитывали, зная, что она знает?       По ее данным, за ретранслятор Империя отправила триста четырнадцать огромных дредноутов – больше, чем любая другая раса могла мечтать построить. Неужели что-то подобное движется к ней, с миллионом гетов на борту? Или они решат окружить станцию и устроить блокаду, проредив ей ряды?              Невозможность понять намерения противника раздражала. Но Ария знала: Империя не осмелится уничтожить станцию – слишком велика ее стратегическая ценность, да и политические последствия для самих имперцев будут катастрофическими, если все жители Омеги погибнут от их обстрела. Как бы то ни было, осада ей не страшна: станция полностью автономна, а прямого столкновения она не боялась – вооружение Омеги было грозным.              – Мне нужно, чтобы ты проконтролировал деятельность группировок наемников, – сказала Ария, переведя взгляд на Патриарха. – Возьми наших под свое командование и внимательно следи. Возможно, Империя смогла кого-то подкупить. Нахтгешпинсты – маловероятно, учитывая, что кварианцы сотворили с батарианской расой, но все же. Не спускай глаз ни с кого.              – Будет исполнено, – кроган наклонил голову, оскалившись.              – Я же организую пиратский флот, – продолжила она. – Нужно устроить ловушку имперцам.              – Не все дома, – сказал кроган. – Пройдет время, прежде чем они доберутся до Омеги. Если Империя нанесет стремительный удар, твой флот опоздает – и спасать будет уже некого.              – Стремительный удар им не поможет: они не смогут даже близко подойти к моей станции без моего разрешения, – резко отрезала она. – И все системы защищены от кибератак гетов.              – Ты так думаешь, – проворчал кроган. – Но любая крепость падает изнутри.              – Поэтому на всех важных должностях стоят мои доверенные люди, – ответила правительница Омеги, но все же признала мудрость старого воина.              Ей хотелось верить, что никто из них не предаст, но гарантий не было – у каждого есть цена. Самой большой угрозой она все же считала группировки наемников, чья лояльность держалась лишь на деньгах и нежелании попасть под гнет Империи. Именно поэтому она и поставила Патриарха присматривать за ними.       Закончив приготовления и оставив всех выполнять приказы, Ария вышла из изолированной комнаты – только чтобы раздраженно выдохнуть, увидев Брута у барной стойки. Впрочем, раздражение вызвал не он, а собственная дочь, которая что-то говорила наемнику, хотя было непонятно, слушает ли тот вообще: голова его была слегка наклонена, будто он прислушивался к музыке и ничему больше.              Разве она не велела той немедленно идти в Убежище?       Внезапно пол под ногами Арии дернулся, будто сама Омега решила прогнуться под чьей-то пятой. Грохот был таким, что даже бас клубной музыки на мгновение утонул в низком, животном гуле. Свет погас полностью – не мигнул, не притушился, а именно умер, оставив лишь красные аварийные полосы по периметру и слабое свечение омни-инструментов. Где-то в глубине станции что-то взорвалось.              Омни-инструмент Арии загорелся красным, и голос ее начальника охраны банка – турианца по имени Секвий – ворвался прямо в ухо, пропуская все протоколы:              – Королева! «Подполье биотиков» внутри хранилища! Они пробили внешний периметр, отключили гравитацию в секторе D-9 и сейчас выносят все, что могут унести! Один из главных реакторов… подорван!              Ария замерла на долю секунды. В голове щелкнуло, как затвор винтовки. Все сразу встало на места. Дредноут Ишары – приманка. Геты внутри – вторая приманка. А настоящая атака – здесь и сейчас. Пока все смотрят на доки и ждут кварианских роботов, кто-то вычищает ее личный банк – сердце финансовой империи Омеги, где лежат не только кредиты, но и компромат на половину галактики, образцы редчайших технологий и ее собственные, лично подписанные долговые расписки самых влиятельных людей Терминуса. По сути, они лишали ее рычагов влияния, чтобы позже было легче взять Омегу.              Азари резко развернулась к Патриарху. Тот уже рычал, сжимая кулаки. Она открыла общий канал, голос стал холодным и четким:       – Всем постам. Код «Красная Кровь». Закрыть банк. Живыми не брать. Повторяю: живыми не брать. Кто выйдет из хранилища с моими деньгами – умрет немедленно.              После она переключалась на канал своих инженеров, отправив им сообщение, чтобы включали ядерную артиллерию. Ария смело отдала приказ сбивать любой приближающийся к станции корабль, несмотря ни на какой статус его владельца.              Потом переключилась на Лизелль – та все еще стояла у барной стойки, глядя на Брута широко раскрытыми глазами.              – Лизелль, в Убежище. Сейчас. Это не просьба.       Дочь хотела что-то возразить, но Ария уже не слушала, переводя взгляд на наемника. На полированном шлеме отражались аварийные огни.              – Брут, ты со мной, – приказала она, не желая выпускать такую подозрительную личность из своего поля зрения. Она все еще имела слишком много вопросов к нему, чтобы просто так отпустить.