Колыбельная для героя

«Быть безумцем в безумном мире — не безумие, а здравоумие»

Рассвет подкрался неожиданно, заставая врасплох курящего Гарри в окне западной башни. Парень вздрогнул и потушил сигарету о внешнюю стену конструкции. Он не спешил уходить из столь любимого им места. Совы миролюбиво выщипывали свои перья и иногда переглядывались друг с другом, вращая головами, в то время как семикурсник занял пространство рядом с окном. Птицы привыкли к его явкам сюда с начала учебного курса и совсем не были против его компании. Гарри взъерошил волосы, решив, что пора идти в гриффиндорские покои, пока его не хватились — Рон в последнее время просыпался рано, чтобы пропустить одну-две партии в магические шахматы. Навязанные мысли Снейпа о том, что он глупый, не давали Уизли покоя. Накинув мантию-невидимку, Поттер устремился вниз по ступеням, контролируя звук своих шагов, чтобы вездесущий Филч вдруг не спохватился о нерадивом звучании стуков подошвы. Путь парня занял не менее четверти часа, перед тем, как он застыл возле портера Полной Дамы, вспоминая пароль. Тот пришел в голову через несколько секунд выбора из прошлогодних вариантов и шатен произнес: — Трясогузка. Шепот эхом раздался от стен и разбудил несколько особо чутких портретов. Полная Дама открыла проход не сразу, сославшись на наваждение, и поэтому мальчику пришлось повторить пароль еще раз. Дверь с сомнением отворилась, пропуская невидимку в общую гостиную. Гарри спокойно выдохнул, не обнаружив друга за шахматным столом и припустил в спальню, чтобы успеть притвориться спящим. Сбросив с себя одежду, он натянул уютную пижаму с гербом факультета и нырнул под одеяло, надеясь согреть прохладную кровать. От белья веяло ночной прохладой, которую Дин специально оставлял через открытое окно. «В холоде лучше спится, да и голова утром свежая», — частенько говорил друг, и Поттер с ним соглашался. Свежий воздух дарил ощущение спокойствия, особенно в тишине двора Хогварста, где не было ни бродячих собак, ни звуков машин, как на Тисовой улице. Постаравшись, парень выровнял дыхание и закрыл глаза, в надежде поспать часок-другой без кошмаров. Именно по этой причине, Гарри засыпал под утро — сны в это время были чуткими и не имели страшного подтекста. И именно поэтому он курил маггловские сигареты, чтобы успокоить нервную систему никотином. А если они заканчивались, то под рукой, в скрытом кармане чемодана, всегда находилась бутылка медовухи, которая заменялась на новую сразу после неотложных — мне очень нужна новая порция растопырников для практики Высших зелий, директор Макгонагалл! — походов в Хогсмид. Поттер улыбнулся, прижавшись щекой к мягкой подушке. Новый день начинался как и все предыдущие: рутинно спокойно. Победа над Волан-де-Мортом стала историей, оставив после себя лишь учёбу и мечты о поступлении. Спасение "отпрысков верхних миллиардов" от Азкабана — стало последним подвигом национального героя. Гарри хмыкнул про себя, отмечая, что нет, есть еще не завершенное дело, но целомудренно оставляя его на потом. Не к спеху. Осень наступала неспешно, словно присматриваясь к земле, готовясь к своему владычеству. Лишь местами лес начал украшаться золотыми и багряными красками, но Гарри знал: через несколько дней он засияет всем богатством осенней палитры, подобно калейдоскопу. Парень окунулся в фантазии и провалился в спокойный сон, такой редкий для ветерана войны.

***

Профессор зельеварения наблюдал за уходящей фигурой с западной башни. Он стоял довольно далеко, чтобы быть замеченным мальчишкой. Но отводящие взгляд чары, все равно были наложены на мужчину. Как и его визави, ему не спалось, не помогало даже зелье "сон без сновидений", вероятно, не смогшее сломать выработанный за годы иммунитет. Северус прислонился спиной к холодной стене, надеясь унять дрожь. Зажившая рана на шее предательски саднила, возвращая профессора в воспоминания последней битвы. Лишь волей случая, он продержался в сознании до прихода Поттера после оглушительной победы. — Светлая сторона выиграла, профессор, — шептал со сбившимся дыханием Гарри, неся мужчину к концу купола, чтобы аппарировать в "Мунго". — Больше нет нужды притворяться и разрываться на части. Казалось, оставшееся тепло перетекало из тела полумертвого Снейпа в тело Поттера, и Северус был не против, если это последнее, что он может сделать для мальчишки. Завершить свою миссию века, так сказать. И он был готов умереть, но колдомедики нашли противоядие от яда Нагайны и вкачивали его в тело зельевара по несколько часов в день. Поттера еле удалось вывести из палаты — он, переживающей фурией, метался из стороны в сторону, мешая медикам выполнять свою работу. И все же через несколько недель Северус мог спокойно сидеть и даже немного передвигаться по больнице. Гарри вытащил его из цепких лап смерти. Снейп удрученно вздохнул и шагнул в сторону подземелий. Мысль о том, что он даже не сказал простое «спасибо» Поттеру, назойливо долбила по черепной коробке. Он не хотел оставаться в долгу. От быстрой ходьбы мантия тенью развивалась на противоположных от свечей стенах. Кто увидел бы, то подумал, что дементор в замке, однако это всего лишь зельевар спешит в свои покои. И как только массивная дверь в подземельях закрылась, Северус смог перевести дух. На кончиках ушей разгладился румянец и мысли о «сталкинге» отодвинулись на второй план. Пришло осознание, что нельзя губить и так страдающее здоровье, поэтому Снейп начал приготовления ко сну. И как только он лег, перед этим потушив свет палочкой, то смог успокоить требующий сна мозг. Он не произносил вслух «спокойной ночи», но подумал об этом, глядя на фотографию в древесной рамке, стоящей на прикроватной тумбе. Там были изображены все выжившие, с кровью на одежде, но с улыбками на лицах. И как ни странно, Снейп тоже улыбался, глядя на стоящую в центре мессию. Разглядывание снимка стало ритуалом перед сном, после которого, пусть и ненадолго, у Северуса получалось заснуть.