Ненависть

Капли пота бесшумно летели вниз, разбиваясь о жесткий, выцветший от времени пол. По комнате раздавались лишь громкие и до жути режущие уши звуки. Руки сами, словно по инерции долбили висящую передо мной грушу. Боль отдавала в каждую часть рук, а белые бинты, что сегодня я все же решила намотать, чтобы еще сильнее не повредить свои в хлам убитые руки, снова окрасились в красноватый оттенок. С каждым ударом собственного сердца, кровь разгонялась по организму быстрее, заполняя все еще белое пространство на бинтах алым оттенком. Нужно бить сильнее. Нужно быть сильнее. Только это и крутилось в моей проклятой голове. Только эти мысли были громче тех, что застряли навечно в голове с появлением в моей жизни человека, которого я не могу терпеть каждой частью своего тела. Моя ненависть к нему была настолько сильна, что даже его имя мне не хотелось произносить вслух. Но из раза в раз оно крутилось у меня в голове. Из гребанного раза в раз он все больше заполнял пространство в моей голове. Точнее ненависть к нему. Точно не он. Удары приходились по костяшкам все сильнее, что боль уже стала невыносимой. С каждым потоком мыслей хотелось все больше причинить себе боль, чтобы просто заглушить все то, о чем я думаю, но и у организма есть предел. Я свалилась на скамейку тяжело дыша и сквозь боль в костяшках схватила бутылку с водой. Казалось, каждый глоток, что проходился по моему горлу и отдавал приятной прохладой, давал мне будто новый, совсем чистый воздух. Будто я снова смогла задышать полной грудью. Будто все те мысли смывались вместе с каждой каплей воды, поступающей в мой организм. Но даже эта свежесть длилась не долго, ведь все, что когда то началось, точно так же когда то и закончится. Снова мысли, снова эта погоня за силой и вовсе не физической… я искала ту силу в себе, которую невозможно получить бесконечными тренировками. Я искала себя. Искала ту самую духовную силу, что помогла бы мне перестать ненавидеть даже собственную жизнь и этапы в ней, которые многие люди называют «опытом». Я устала, но устала не физически, а морально. Я устала быть здесь, устала слышать звон собственных мыслей, что не останавливались даже во сне. Я просто, мать вашу, устала. С моих губ сорвался тяжелый выдох, а последняя капля воды, что секунду назад была в бутылке, прошлась по моему горлу, дав мне последний раз ощутить ту легкость, которой мне так не хватало. Руки сами потянулись к бинтам и начали разматывать когда то белое полотно, что окрасилось моей алой слабостью. Сантиметр за сантиметром раскрывал мою руку, показывая глазам все то, что пряталось за когда то белым слоем, который защищал мою кожу от прямых травм. Я кинула уже поношенные бинты на пол и начала разглядывать последствия собственной слабости. Последствия собственных мыслей. Очередная волна боли прошлась по костяшкам моих рук, будто воздух стал острее и резанул по свежим ранам. Я зашипела от боли, но лишь сама мысль о том, что сейчас я не думаю ни о чем, кроме телесных ощущений, приятно расслабляла мозг. Я сжала пальцы в кулак, от чего кожа на костяшках больно натянулась и подступили новые, кровавые бусины на свежих ранах. Отлично, значит завтра будет снова больно. Значит завтра я снова заглушу мысли. В зале почти не было освещения, лишь одна лампа, что мигала и издавала звуки так, будто пыталась вновь засветить так же ярко, как она светила до этого. Будто она тоже боролась с тем же, что так же гложет меня. Она пыталась не потухнуть. Силы, энергия, активность, стойкость, скорость. Удивительно, но именно таким образом меня могли описать те, кто хоть раз встречался со мной на ринге, оставаясь позади меня. Но никто ни разу не мог подумать о том, что в действительности я слаба. Что я затухала как та самая лампа, что борется изо всех сил, чтобы снова светить так же ярко… но у неё ничего не выйдет, в скором времени она потухнет и ее заменят на новую, более яркую и не режущую от вечных миганий глаза. Я провела ладонью по лицу, стирая пот, и уставилась на грушу. Она все еще медленно раскачивалась. Туда. Обратно. Туда. Обратно. Словно насмехалась. — мало — тихо пробормотала я самой себе. Мало ударов. Мало боли. Мало сил. Всего мало. Я снова встала со скамьи и забыв о все еще истекающих кровью ранах, ударила грушу голыми руками со всех сил. И вот мысли снова были громче боли. Я опять проиграла самой себе. Боль резанула еще сильнее, но я уже не чувствовала её. Ненависть к самой себе была больнее. Громче. Я обессилено упала на колени прямо возле груши, что качалась из стороны в сторону. На глазах начали подступать слезы, а в груди будто что то рвало все на части. Воздуха критично не хватало, из за чего голова начала кружиться. И именно в момент моей самой сильной слабости, за своей спиной я услышала протяжной скрип двери, что лишь на долю секунды вывел меня из своего паршивого состояния. Я знала, кто стоит за моей спиной. Знала, что сейчас будет. Я прекрасно, мать вашу, знала, что это именно тот, чье имя я не хочу произносить вслух. Чье имя крутится в моей голове ежедневно. То имя, из за которого я долблю грушу до крови. — снова раздолбала руки в попытках стать сильнее меня? — послышался знакомый голос в районе дверного прохода. Я даже не повернула голову в его сторону. Слишком много чести с моей стороны. Слишком многое он увидит в моих глазах, если посмотрит в них. Мой взгляд метнулся к своим рукам. Шрамы, старые раны, кровь, что местами уже засохла. Слабость. Внутри меня все распирало, но при нем я старалась не подавать виду. Нельзя показать себя с такой стороны. Нельзя, чтобы кто то увидел меня в таком состоянии, но кажется, было поздно. Он подошел слишком близко, что как бы я не старалась спрятать это всё, он все равно увидит. Молчать нельзя, нужно хоть что то сказать. — если ты пришел в очередной раз насмехаться надо мной, то дверь там же, где и была — старалась сказать я уверенно, но хрипотца собственного голоса выдала меня с потрохами. В ответ я услышала лишь тихий смешок. Этот звук мгновенно разлил по моим венам что то горячее и неприятное. — ты все еще бьешь грушу до крови — спокойно произнес он. — значит, ничего не изменилось. Я резко повернула голову через плечо, совсем наплевав на то, что он увидит в моих глазах. Наши взгляды встретились. И в этот момент я поняла одну простую, раздражающую до безумия вещь. Какими бы сильными ни были мои удары… Они никогда не были направлены туда, куда нужно. Я встала с пола, кинула последний раз взгляд в сторону своих рук, и двинулась к выходу. Мне не хотелось долго находиться в присутствии человека, которого я терпеть не могла. Мне хотелось просто как можно скорее испариться от этого гнетущего, до жути раздражающего меня чувства. Ненависть. Она окружала меня со всех сторон. Она загнала меня в угол. Именно она сейчас и окрасила костяшки моих рук. Как только я приблизилась к выходу и была готова уже выйти, снова послышался голос раздражающего меня парня. — просто уйдешь? Даже не поцелуешь многократного победителя? Я медленно выдохнула и даже не оборачиваясь бросила через плечо — мечтай дальше. Скрип пола за спиной подсказал, что он сделал несколько шагов ближе. Слишком близко. — странно — протянул он почти лениво. — Обычно после боя проигравшие хотя бы смотрят на победителя. Я резко повернулась. — Я не проигрывала. — нет? — его бровь едва заметно приподнялась. — тогда почему ты сидела на коленях перед грушей так, будто она только что отправила тебя в нокаут? В груди снова что то болезненно сжалось. Он видел. Чёрт бы его побрал, он всё видел. Внутри меня уже не было сил, чтобы выдавить из себя хоть какой то ответ и я, не проронив больше и слова, просто ушла, оставив его в полном одиночестве. Ноги не держали, а слезы все больше подступали к моим глазам. Я облокотилась спиной к стене и медленно скатилась на пол, поджав колени к себе. Все это время… я била не грушу. Я пыталась ударить того, кто стоял минуту назад прямо передо мной.

***

Я не помню, как я попала домой. Ноги сами вели меня по изученному маршруту. Внутри меня было совсем пусто. Ничего не хотелось. Было лишь одно желание… просто завалиться на кровать, надеть наушники и смотреть в потолок размышляя обо всем, что копилось внутри меня. Скинув спортивную сумку с плеча на пол, я быстро сняла обувь и не переодеваясь завалилась на постель. Сил совсем ни на что не осталось. Сегодняшний день меня вымотал куда сильнее обычного. Сегодняшний день нанес намного больше ран, чем прошлые. Хотелось забыть все, что произошло сегодня. Забыть то, что меня увидели в столь слабом состоянии, что увидели то, что творится внутри меня. Хотелось стереть это всё с памяти и просто спокойно жить, а не существовать в этой реальности. Наконец ощутить легкость вместо постоянной усталости. Но у моей гребанной, ненавистной мной жизни, были совсем другие планы на меня, и все это было слишком изнурительно. У меня совсем не осталось сил, чтобы достать наушники из тумбы и включить хоть что то, что играло бы на фоне моих мыслей. Веки глаз постепенно становились тяжелыми и в скором времени они сами закрылись, давая мне возможность провалиться в сон, который возможно, хотя бы на время усмирит поток собственных мыслей, пригнав за место них очередной кошмар.