Ненависть

Четверг. Я проснулась раньше будильника. В комнате было тихо. Слишком тихо. Такое чувство, будто весь мир решил замереть именно сегодня. Рука знатно опухла, а боль оставалась такой же интенсивной, местами даже еще сильнее, чем была. Я дура, что за эти два дня так ничего и не сделала со своей рукой и отдавала абсолютно все свое свободное время тренировкам. Я лежала на спине, уставившись в потолок и слушала собственное дыхание. Медленное. Неровное. В груди неприятно тянуло, не от боли, а от ожидания. Сегодня. Сегодня будет больно. Я села на кровать и потянулась к тумбочке, в которой лежали бинты. Достав очередной рулон я вскрыла упаковку и начала наматывать бинт на руку. Боль тут же резанула, от чего я зашипела сквозь зубы, но не переставала наматывать белое полотно. Виток за витком туго затягивал все мои раны. Виток за витком скрывал мою слабость, которую я так упорно хотела спрятать даже от самой себя. Белый бинт крутился вокруг моей руки, будто поверх порванного, измазанного и грязного листа, положили новый, еще не испачканный чернилами лист. Но ведь старый лежал там же…на том же месте, где он и был и не оставалось ничего, кроме как смириться с его существованием. Белый лист не сотрет память о старом. Когда бинты были туго намотаны на мою руку, я попыталась пошевелить ей, в надежде, что не испытаю боли, но эта попытка не увенчалась успехом, оставив только очередное разочарование в самой себе. Я опустила руку на колени и несколько секунд просто смотрела на неё. Белая ткань уже начинала медленно пропитываться теплом кожи, слегка натягиваясь на опухшей кисти. Казалось, что бинты знают больше меня. Знают, что скрывают не просто травму, а мою очередную глупость. Я медленно выдохнула. — отличная работа — тихо сказала я самой себе, слыша в собственном голосе сарказм. Сегодня мне предстояло выйти на бой и драться с больной рукой. Предстояло терпеть и в очередной раз увидеть насколько же я слаба. В очередной, сука, раз, возненавидеть собственное тело, себя, да вообще все вокруг еще сильнее. Я встала с кровати, ощутив под своими ногами холодный пол. День в очередной раз ничем не отличался от прошлых дней. Как же, черт возьми, меня задолбало это чувство. Будто изо дня в день ничего не меняется и все стоит ровно на том же месте, что и вчера. Я все время надеюсь на какой то сдвиг в своей жизни, все время пытаюсь что то предпринять, чтобы перестать чувствовать себя так погано, но каждая попытка заканчивалась еще большим выплеском ненависти и новыми ранами на моих итак уже израненных руках. Стрелка часов показывала уже 15:00. До боя оставалось два часа. Я решила не ждать это время дома, а сразу выйти и направиться в зал. Перед боем я не планировала сильно тренироваться, иначе сил на ринге совсем не останется. Мне хотелось просто как можно скорее покинуть дом, чтобы не ощущать, как стены давят на меня со всех сторон. Когда я дошла до зала, внутри меня сразу разгорелось приятное чувство. Зал был для меня самым настоящим домом. Стены зала всегда видели каждое мое состояние. Стены всегда ощущали, что происходило внутри меня. Я окинула свою забинтованную руку взглядом. Бинт лишь спрятал то, что было за ним. Он лишь перекрывал видимость, но боли он скрыть не мог. Казалось, что именно сейчас кисть начала ныть еще сильнее. Именно сейчас я начала чувствовать каждый миллиметр выбитой костяшки и совсем ничего не могла сделать с этой болью. Если бы я подумала об этом заранее… если бы я обратилась к кому нибудь, возможно, сейчас я бы не испытывала такой невыносимой боли, но все, что мне оставалось, это выйти на ринг, сделать все возможное, чтобы проиграть менее позорно и уйти, слыша позади себя восхищенные возгласы болельщиков Джекса и очередные подколы этого мудака. Бинты за столь короткое время успели ослабнуть. Я села на скамейку и пока никого не было в зале скинула их со своей руки, рассматривая насколько же сильнее опухла рука. В очередной раз я попыталась вправить эту чертову костяшку, но боль настолько сильно ударила, что я тут же одернула руку, стараясь больше не притрагиваться к ней. Я снова взяла эти же бинты и не успев даже скрыть белой тканью все зрелище собственной руки, как услышала, что дверь с протяжным скрипом открывается. Я заранее знала кто это был и как же мне не хотелось, чтобы он увидел меня с гримасой боли, пока я наматывала бинты на руку. Но мне нужно перевязать. Туго перевязать место, что каждую секунду свербело от боли. Настолько туго, чтобы пальцы не могли двинуться хоть на миллиметр под боксерскими перчатками. Я чувствовала своей спиной его взгляд. Я чувствовала, что он смотрит на руку и замечает каждое мое лишнее движение на очередной волне боли. Я быстрее намотала бинт, стараясь не показывать, насколько сильно дрожат пальцы. Ткань ложилась неровно, слишком туго в одном месте и слишком свободно в другом, но сейчас меня это мало волновало. Главное закончить раньше, чем он подойдёт ближе. — ведешь себя так, будто прячешь труп — послышался голос за спиной — хочешь стать соучастником? — я бросила на него взгляд со спины и не дав ему ответить продолжила — вот и я думаю, что нет. Свали отсюда. Он окинул меня взглядом, чуть дольше зацепившись на моей руке и после развернулся и ушел, оставив за собой тяжелую тишину.

***

Шум толпы, бешеный ритм сердца после удачной разминки перед боем. И вот я стою перед ним в своем черном боди. На руках боксерские перчатки, с красной ленточкой на одной и синей на другой. На ногах были спортивные чулки того же цвета, что и мое боди. Выбитая костяшка все сильнее отдавала пульсирующей болью в кисть руки, от чего я еле заметно дергалась. Даже намотанные натуго бинты не спасали меня от новой волны боли, что за те два дня так и не стихла. Сама виновата, что ничего не сделала с этим. Вокруг нас был лишь гул людей, что расположились на своих местах в ожидании зрелища. Но даже этот гул мне не был слышен. На циферблате пробил таймер, зазвенел звонок, твердящий о том, что можно начинать, но я лишь стояла и смотрела прямо в глаза Джекса. На удивление внутри не было ни ненависти к самой себе, ни ненависти к нему. Но была пустота. Почему же это чувство отвратительнее той же ненависти? Почему я ничего не чувствую? В голове бегали вопросы, но ни одного ответа я так и не находила. Первый начал Джекс. Он ринулся ко мне воодушевленный всем процессом. Воодушевленный тем, что в очередной раз выиграет этот бой. Унизит, посмеется и уйдет, оставив меня со своими мыслями внутри моей головы. Оставив меня наедине со своей болью. И в первые в жизни меня посетила мысль о том, а стоит ли вообще стараться, если я уже заранее знаю исход этого боя? Стоит ли вкладывать полную силу, чтобы доказать всем, что я сильна, когда даже я знаю, что слаба. И только на это я и нашла ответ. Не стоит. Я просто расслабилась и отражала атаки Джекса в свою сторону, не сосредотачиваясь ни на чем. Я просто находилась на ринге. Просто существовала тут, не вкладывая никаких усилий. Иногда мои блоки от его атак вовсе не срабатывали и я получала новые удары, которые отразятся на моем теле фиолетово-синим цветом. — ты дура? Дерись в полную силу — не останавливая свои движения сказал Джекс — а толку? — спокойно ответила я, в очередной раз уклоняясь от его удара. — выиграй меня, Помни — слишком серьезно сказал он. И эти слова будто перевернули что то внутри меня и я тут же одумалась. Теперь мое положение из вечно обороняющейся перешло в нападающего. В глазах Джекса я увидела мимолетный блеск, будто он сам начал получать от этого еще большее удовольствие. Каждый мой удар сопровождался новой волной боли. Хоть я и старалась держать свою больную руку в неподвижном положении и лишь в крайних случаях отражать ей атаки Джекса, это все равно не помогало. Я ударила его ногой, он отразил атаку. Нанесла удар здоровой рукой, снова блок. Мы кружили по рингу, тяжело дыша. Пот стекал по вискам, шум людей громким эхом разносился по залу, но он до меня почти не доходил. Джекс замахнулся и будто разрезал воздух окружающий нас. Его рука летела в мою сторону с бешеной скоростью и мне ничего не оставалось, как подставить свою израненную руку и перенести всю тяжесть удара на неё. Его кулак приземлился ровно по моей костяшке и даже перчатки не спасли меня от невыносимой боли. В глазах тут же засверкало, а голова закружилась. Я увидела лишь его изучающие глаза. Он внимательно смотрел на меня и заметил. Заметил, что с моей рукой что то не так. Что я использую её только как блок. В его взгляде тут же что то изменилось и он не останавливаясь заговорил. — ты идиотка. — с чего вдруг? — я кинула на него вопросительный взгляд, стараясь как можно дольше притворяться дурочкой. — рука — коротко ответил он и после нанес очередной удар, что пришелся мне по боку. — тебе показалось. Это было последнее, что я сказала в нашем диалоге перед тем, как я заметила в его глазах нечто иное, чего я не замечала раньше. Его движения стали более яростными. Более активными и быстрыми. Я не могла уследить за каждым его взмахом, не могла больше нанести хоть один удар, успевая только ставить блоки лишь на некоторые его атаки. В какой то момент его рука снова летела в сторону моей раненой руки и как бы я не старалась спрятать эту руку, он все же схватил её, крепко сжав мою кисть. Я тут же зашипела сквозь зубы и словила очередную волну боли. Я понимала, что он мог сжать сильнее и одним ловким движением свалить меня на пол, закончив бой, но он почему то этого не делал. — ты, блять, серьезно? — сказал он, все так же сжимая мою руку. — заткни свой рот и дерись уже — прошипела я, все же выдернув свою руку из его хватки. Не успела я чуть отдохнуть от боли, как в меня сразу же начали лететь новые атаки. Голова бешено кружилась и я не успевала следить за каждым его движением. Он был ловким и быстрым и именно поэтому сейчас я уперлась спиной в канаты, принимая всем своим телом его удары. Удар в плечо. В бок. В живот. Он загнал меня в тупик, но так не хотелось сдаваться. И будто сейчас в мою голову вдарил адреналин. Я резко встала в стойку и кинув на него свой взгляд, довольно улыбнулась. Мои ноги оттолкнулись от пола, прыгая как можно выше и одна из ног прямо в прыжке сделала отвлекающий маневр, будто я нанесу удар с левой стороны, когда я планировала с правой. Этим движением я перенаправила все его внимание лишь к левой стороне и он ожидал атаки оттуда. Этот трюк сработал отлично и удар пришелся ему прямо в лицо, от чего он чуть пошатнулся и после перевел удивленный взгляд на меня. Я приземлилась на ноги и лишь только сейчас начала ощущать откат. Больная рука начала трястись от невозможной боли, ноги перестали держать вес собственного тела, в глазах все поплыло, а голова будто стала чугунной. Его глаза скользнули по мне и он одним движением повалил меня на пол, нависая прямо надо мной. Его грудь вздымалась, а капли пота маленькими бусинами стекали по его лицу. Наши лица были слишком близко. Критично близко. И в такой близи я смогла разглядеть ссадину, что оставила ему на щеке минутой ранее. На небольшой ранке просачивалась кровь. Это было не критично, но очевидно больно. Моя рука скорее по инерции потянулась к ране, но быстро до меня дошло осознание и я резко её отдернула. Таймер прозвенел, Джекс встал с пола, послышался гул толпы, а я так и осталась лежать на холодном полу, слыша только ритм своего сердца в ушах. — чёртова идиотка. Я криво усмехнулась, даже не поднимаясь. — поздравляю — голос получился хриплым — ты снова выиграл. Но почему то в его взгляде не было ни радости, ни насмешки. Только раздражение. И что то ещё. То, что я не смогла сразу понять.