Я не вернусь.

Вечером в гостиной Гриффиндора Рон снова завёл свою шарманку. – Я видел, как он смотрел на тебя сегодня. Как призрак. Жутко. – Он не смотрел «как призрак», Рон, – устало сказал Гарри, закрывая учебник. – Он просто смотрел. – Ага, «просто». И мантию свою он тебе «просто» отдал, и в лесу «просто» помог, – передразнил Рон. – Знаешь, что я думаю? Он что-то замышляет. Наверняка его папашка из Азкабана инструкции шлёт. – Его отец лишён магии и права на переписку, Рон, – автоматически поправила Гермиона, глядя на Гарри. – Но… его поведение действительно не укладывается в привычные паттерны. Избегание – это тоже форма коммуникации. – Может, ему просто стыдно? – неожиданно для себя произнёс Гарри. В комнате повисло молчание. – Стыдно? Малфою? – фыркнул Рон, но уже без прежней уверенности. Гермиона взглянула на Гарри с новым, пристальным интересом. На следующем уроке верховая езды Гарри, не раздумывая, повёл своего массивного шайра через плац туда, где у коновязи Драко неторопливо готовил к занятию своего иберийца. Он не сказал ни слова, просто занял место рядом, принявшись проверять подпругу. Со стороны это могло выглядеть как случайность. Драко не подал виду, что заметил. Но его движения замедлились. Он стал тщательнее, почти дотошно, разбирать и снова заплетать гриву коню, проверять каждое стремя, поправлять уже идеально лежавшее седло. Это была тихая, изощренная проверка на терпение: уйдет ли Поттер, когда шеренга начнет строиться? Гарри не ушел. Он ждал, тихо разговаривая со своим конем, пока группа по команде профессора Поури тронулась в сторону леса. Он остался на плацу один, наблюдая, как спина Драко впереди не дрогнула и не обернулась. «Как заставить эту гору двигаться изящно?» – размышлял Гарри, пытаясь вспомнить ощущения от той скачки. Он попробовал сделать легкое, сдерживающее движение поводьями и сжать бёдра, как чувствовал это, сидя позади Малфоя. Шайр лишь недоуменно замотал головой и тяжело переступил с ноги на ногу, громко фыркнув. Изящного пассажа не вышло – получилось лишь беспокойное топтание тяжеловоза. В этот момент Драко, закончив свой намеренно затянутый ритуал, легко вскочил в седло. Он сделал это так, что развернулся на лошади почти спиной к Гарри, поправляя перчатку. Случайно. Абсолютно случайно. И Гарри, разочарованный своей неудачей, взгляд упал на то, как тонкая, плотная ткань бриджей облегала чёткую, подтянутую линию бёдер и ягодиц Малфоя. Кровь ударила в щёки. Он застыл с глупым, задумчивым выражением лица, мысленно проклиная себя и этот неуместный, дурацкий момент осознания. Драко, обернувшись, поймал этот «тупой» взгляд. Бровь его едва заметно дрогнула в недоумении. – Его, – голос Драко прозвучал сухо, будто он комментировал погоду, – нельзя поставить в нужную позу одной лишь командой. Это диалог. Ты опоздал, пойдём. Они двинулись следом за группой, став замыкающими. На том самом повороте, где неделю назад исчезли в беге, Драко внезапно остановил своего коня. Гарри остановился рядом. Малфой спрыгнул на землю и, не говоря ни слова, подошёл к голове шайра. Он достал из кармана кубик сахара и протянул его на раскрытой ладони. Исполинское животное осторожно взяло угощение губами. Драко положил руку на его мощную шею, погладил грубую шерсть: – Ну что, сдружимся? – произнёс он тихо, почти для себя. Лошадь ответила глухим, одобрительным ржанием. Тогда Драко поднял взгляд на Гарри. – Слезай. – Что? – Я сказал, слезай, шрамоголовый. Гарри, не понимая, но уже привыкая к его манере отдавать приказы, послушно сполз на землю. В следующее мгновение Драко, с непривычной ловкостью для такой крупной лошади, вскарабкался в седло шайра. Он устроился, ощупывая стремена, пробуя натяжение поводьев, слегка покачиваясь, чтобы почувствовать движение мышц под собой. – Ты что, хочешь на своих двоих соревноваться с ним? – спросил Драко, глядя сверху на ошарашенного Гарри. Тот снова сделал своё «тупое» лицо, мозг отказывался обрабатывать происходящее. Малфой выдохнул с преувеличенным страданием. – Ладно. Залезай на мою. Считай, у нас гонки. Пока Гарри, испытывая смесь волнения и неловкости, забирался на иберийца, Драко осваивался с тяжеловозом. Он слегка дёргал то один, то другой повод, наблюдая за реакцией: – Никогда не сидел на шайре, – прокомментировал он без эмоций. – Первый опыт. – Мой тоже, – фыркнул Гарри, устраиваясь в более узком и подвижном седле, – на такой… грациозной лошади. Он не удержался и бросил взгляд на Драко. Тот, высокий и худощавый, на фоне могучего коня выглядел нелепо и в то же время поразительно естественно. Контраст был оглушительным: грубая мощь и аристократичная хрупкость создавали странное, магнитное притяжение. Драко поёрзал на седле, ища идеальный баланс. – До прошлого места. Готов? Но он не стал ждать ответа. Резко, почти грубо, он дёрнул поводья. Шайр, почуяв железную хватку, встал на дыбы, на миг замернув исполинской тенью на фоне неба, и, опустившись, рванул вперёд с такой силой, что земля задрожала. Гарри ахнул и устремился вслед. Ветер снова засвистел в ушах, но теперь он сидел впереди, контролируя движение. Он нагнал массивную тушу шайра и даже обогнал её, обернувшись, чтобы увидеть Драко. И увидел. На бледном, обычно столь надменном лице застыла улыбка. Не язвительная, не холодная. Широкая, почти мальчишеская, от которой сузились глаза и разгладились все привычные складки высокомерия. Драко шлёпнул ладонью по шее лошади, снова вздёрнул поводья, заставляя её выложиться сильнее, и только тогда поднял взгляд на Гарри. – Не отставай! – крикнул он, и было в этом крике азарт, вызов, чистая, неотфильтрованная эмоция. И он снова умчался вперёд. Гарри на секунду опешил, поражённый этим преображением. Но затем ответная волна азарта накрыла его с головой. Он не стал пользоваться хлыстом, лишь пришпорил иберийца каблуком, посылая ему ясный сигнал: Догоняй. И грациозный конь, будто ждавший этого, удвоил скорость, легко несясь по знакомой тропе, наравне с грузным, но неудержимым соперником. Гарри не отстал, но и не смог обогнать. Он видел, как Драко, достигнув плоской скальной площадки у обрыва, чуть отпустил поводья и замедлил бег. А затем сделал нечто невообразимое: поднял руки в стороны, будто крылья, и запрокинул голову, позволяя потоку воздуха хлестать ему в лицо и трепать светлые волосы. Это длилось всего мгновение – они были почти у цели. Он снова собрал поводья, плавно остановил взмыленного шайра и развернул его, чтобы встретить подъезжающего Гарри. Тот перевёл иберийца на шаг и остановился в паре метров от своего собственного коня. – Что это было? Зачем ты отпускал узду? – выдохнул Гарри, слезая на землю. Его сердце всё ещё колотилось от бега. – Адреналин, Поттер, – ответил Драко, его грудь тоже заметно вздымалась, словно это он нёсся галопом, а не лошадь. – Слышал о таком? – С привычной ловкостью он перекинул ногу и спрыгнул на землю. Подойдя к морде шайра, он засунул руку в маленький мешочек у пояса. – А ты – умничка, красавец. Тебе понравилось? Мне – очень. – Его голос звучал непривычно тепло, без привычной насмешки. – Знаешь, шайров тяжело пустить в настоящий галоп, а твой – будто рождён для этого. Сразу понёсся, будто крылья выросли. Не зря ты сбежал от своего хозяина, прирождённый бегун. Лошадь громко захрустела угощением, явно одобряя слова. Драко перешёл к своей иберийке, дал и ей кусочек сахара, приговаривая: – Ты тоже умничка, моя девочка. Как тебе гриффиндорец? Не обижал? Чуть позже мы с тобой обгоним этого тяжеловоза и его всадника, договорились? – Лошадь бодро кивнула головой, будто понимая каждое слово. Он почёсывал её за ухом, а потом взгляд его упал на Гарри, и он вдруг рассмеялся – коротко, искренне. – Поттер, да перестань делать это тупое лицо! Тебя гиппогриф что ли укусил? Что с твоей физиономией? – Он фыркнул, зажимая смех в кулак. Гарри, слезая с седла, ответил обиженно: – С чего это тупое? Нормальное лицо! И вообще… это девочка? Я думал, жеребец. – Конечно, девочка, – Драко покачал головой, будто имел дело с полным невеждой. – Ты что, не видел… в общем, мальчики этой породы норовистее. С ними нужно терпение, чтобы добиться того, что девочка сделает с полуслова. – Я не имею привычки разглядывать лошадей под хвостом! – вспыхнул Гарри. – И вообще… ты их любишь? Ты так с ней обращаешься… и моего заставил бежать, едва сев в седло. – Я не просто люблю. Я знаю характеристики каждой породы, Герой. Это интересно, – ответил Драко, его тон стал чуть отстранённым, учёным. – А ещё… когда-то давно я обучался на фризе. С них всё и началось. Он вдруг резко замолчал, будто споткнувшись о собственные слова. Отвернулся и отошёл к самому краю площадки, уставившись в долину, тонущую в синеве сумерек. Тишина повисла тяжёлой, неловкой пеленой. Он сказал лишнее. Раскрыл кусочек своего прошлого не кому-то, а Поттеру. Сзади раздалось возня и хриплый звук усилия. – Так… научишь? – прозвучал голос Гарри, напряжённый от натуги. – Своим грациозным трюкам? Драко обернулся. И застыл с тем самым «тупым» выражением лица, которое только что высмеивал. Национальный герой Великобритании, победитель Тёмного Лорда, отчаянно и безуспешно пытался вскарабкаться на своего же гигантского шайра без помощи стремени. Низкий рост, отсутствие сноровки и упрямство, превосходящее и то, и другое, – зрелище было одновременно комичным и поразительно человечным. Минуту, другую Драко просто наблюдал, как Гарри подпрыгивает, цепляется за седло и соскальзывает вниз. Наконец, с титаническим усилием, тому удалось закинуть ногу и вползти в седло. Поттер сидел там, запыхавшийся, поправляя съехавшие очки и куртку. Драко медленно подошёл ближе, его лицо было непроницаемым: – Зачем тебе это, Поттер? – спросил он без прежней издёвки, с искренним недоумением. Гарри потупил взгляд, гладя шею своей лошади: – Не знаю. Но мне нравится, как ты… вот так похлопаешь свою, – он неуверенно повторил жест, шлёпнув ладонью по мощной шее шайра, который лишь равнодушно повёл ухом. – И она сразу делает то, что ты хочешь. Вы… красиво смотритесь вместе, что ли. – Он произнёс это, почти не думая, и сам, кажется, удивился своим словам. Чтобы скрыть смущение, он кивнул на иберийку: – Она даже траву жуёт как-то… элегантно. Драко замер. Затем медленно, с преувеличенным театральным ужасом, поднял бровь. – Национальный герой… влюбился в великого Малфоя, Пожирателя Смерти? Как трогательно, Поттер! – в его голосе вновь зазвенела знакомая язвительная нота, но теперь в ней было больше самопародии, чем истинной злобы. Он даже подбородок надменно вскинул. – Что ты несёшь? – фыркнул Гарри, но без прежнего жара. – Пожиратель – в прошлом. Сейчас ты просто Малфой, говнюк, который обогнал меня на моей же лошади. И сейчас выгарцовываешь то ли передо мной, то ли перед ними. Так что, начнём тренировки или будем дальше любоваться закатом? До самого заката Драко пытался что-то объяснить, но теория разбивалась о непробиваемый практицизм Гарри. В конце концов, Малфой сдался: – Поттер, слезай. Садись на мою. Иначе твой конь уснёт, а мы тут заночуем. Они снова поменялись лошадьми. Под пристальным взглядом хозяина иберийка послушно слушалась Гарри, делая робкие, но правильные движения. А шайр под Драко, к изумлению обоих, начал делать странные, покачивающиеся движения задними ногами, будто пытаясь «присесть», чтобы облегчить всаднику посадку в будущем. Время поджимало. Гарри, уже почти в полной темноте, предложил последний забег – каждый на своей лошади. Не было ни грубостей, ни разговоров о чувствах – только скупые указания, одобрительные кивки и редкие, сбивчивые улыбки, когда Гарри или его конь под управлением Драко делали что-то особенно нелепое. Драко согласился с условием: он даст фору, дождётся, пока тяжёлый конь Гарри как следует разгонится. Но сколько Поттер ни дёргал поводья и ни пытался его подстегнуть, шайр лишь фыркал и отказывался сдвигаться с места быстрее унылой рыси. Тогда Драко спрыгнул на землю. Подошёл к могучему бедру лошади. – Держись крепче. Ветки будут, – коротко бросил он и со всей силы шлёпнул коня ладонью по крупу. Шайр вздрогнул, как от ожога, громко возмущённо зафыркал и, подпрыгнув, рванул вперёд. Драко в тот же миг вскочил в седло своей лошади и помчался следом, нагоняя и обходя тяжёлого гиганта. – Сдаёшь позиции, Поттер! – прокричал он, проносясь мимо, и исчез впереди на тропе. Когда они, наконец, вынеслись на знакомую поляну у озера, Драко уже ждал, его лошадь пошатывалась от быстрого бега. Гарри подъехал, его тёмные волосы были взъерошены сильнее обычного, а дыхание сбилось так, будто это он, а не лошадь, только что выложился на полную. Он сидел в седле, судорожно хватая ртом холодный вечерний воздух, и был похож на человека, который едва не выплюнул свои собственные лёгкие на тропинке. Гарри и Драко остановились на той самой поляне у кромки леса, где в прошлый раз их ждали Гермиона и Рон. Дыхание Гарри всё ещё было сбитым, он едва держался в седле. – Ладно, – выдохнул он, наконец сползая на землю и опираясь на бок коня. – Ты победил. Чистая победа. Драко слез с лошади, его движения были по-прежнему отточенными, но на лице не было привычной торжествующей усмешки. Он лишь кивнул, принимая факт как нечто само собой разумеющееся. – Спасибо, – сказал Гарри неожиданно серьёзно, глядя поверх головы лошади прямо на Малфоя. – За сегодня. И за прошлый раз. Это было… хорошо. Надеюсь, мы сможем так… делать это и дальше. Мне было весело. Надеюсь, и тебе тоже. Он произнёс это просто, без подтекста, искренне желая, чтобы эти странные, лишённые вражды часы повторились. На мгновение Драко замер, его взгляд стал тяжёлым и непроницаемым, будто взвешивал каждое слово на невидимых весах. Он ничего не ответил. Лишь слегка отвел глаза, поправляя перчатку. Гарри, приняв молчание за согласие или просто нежелание обсуждать, коротко кивнул на прощание и повёл своего усталого шайра в сторону конюшен, оставив Драко одного в сгущающихся сумерках. В стойле его уже ждал Рон, прислонившись к деревянной перегородке. – Наконец-то! – буркнул он. – Гермиона уломала домовых эльфов устроить нам ужин на кухне. Лично. Без толпы. Идёшь? – Иду, – Гарри с облегчением скинул потную куртку. Мысль о тихом ужине вдали от любопытных взглядов казалась раем. На просторной, уютной кухне Хогвартса, среди мирно поблёскивающей медной посуды, запаха свежеиспечённого хлеба и суетящихся эльфов, настроение было тёплым. Но не надолго. – Так что именно происходит между тобой и Малфоем, Гарри? – спросила Гермиона, откладывая вилку. Её взгляд был пристальным, аналитическим. – Два урока подряд вы возвращаетесь последними. Сегодня вы вообще отстали от группы на добрый час. – Ничего не «происходит», – Гарри покрутил в руке стакан с тыквенным соком. – Мне понравилось, как он управляется с лошадьми. Дрессирует их. Я попросил показать. Он показывает. Всё. – И он просто соглашается? Щедро делится знаниями? Малфой? – Рон фыркнул, намазывая маслом очередной рулет. – Врёшь как дышишь. – Он не «делится знаниями», – поправил Гарри, чувствуя, как защищает не столько Драко, сколько свои собственные, ещё не осознанные мотивы. – Он… терпит моё присутствие. И, кажется, ему тоже скучно одному. Гермиона изучала его через стол. – А ты не замечал в нём… склонности к творчеству? – спросила она неожиданно. – К чему-то, что требует терпения и тонкой работы? Не только к лошадям. Гарри задумался. Вспомнились точные, уверенные движения рук, поправляющие сбрую, тот самый рисунок, мельком увиденный в лесу… и нечто большее, неуловимое – концентрация, с которой Драко что-то делал, будто это было важно. – Да, пожалуй, – медленно сказал он. – Он разносторонний. Может проявляться в разном. Почему ты спрашиваешь? Гермиона вдруг погрустнела. Она отодвинула тарелку. – Просто… мне приснился странный сон. Не важно. – Но в её голосе прозвучало «очень даже важно», и взгляд, которым она обменялась с Роном, был красноречивее любых слов.