Королева Андайн

Дождливый день накрыл город серой пеленой. Вода стекала по стёклам замка, размывая очертания улиц и домов. Где-то внизу, в городе, люди спешили под крыши, прятались в кафе, ждали, когда кончится ливень. А наверху, в тронном зале, было тихо. Только капли били в окна, и ветер завывал в трубах. Андайн сидела на троне. Корона лежала рядом — тяжёлая, золотая, с рубинами. Она не любила её носить. Но сегодня надела. Сегодня должен был быть совет. Сегодня должны были прийти люди. Но они не пришли. Никто не пришёл. Она сидела, опершись подбородком на руку, и смотрела в окно. Доспехи её были надеты, копьё стояло рядом. Всё как всегда. Всё как при жизни. Только трон был выше. И пустота — больше. Дверь открылась. — Ваше Величество, — голос Папируса был тихим, осторожным. — Что тебе, Папирус? — спросила Андайн, даже не поворачивая головы. Она знала, кто это. Кто ещё мог прийти? Санс не выходил из комнаты. Азгор и Ториэль работали в школе. Остальные боялись. Папирус подошёл ближе. Он выглядел старше. Глаза его потускнели, шарф был повязан кое-как. От него пахло перегаром, и Андайн поморщилась. — Ваше Величество... у меня до сих пор нет работы. — Голос его дрожал. — Что делать? Андайн посмотрела на него. На старого друга, который пытался быть сильным. Который каждый день боролся с собой. Который проигрывал. — Во-первых, — сказала она, — хватит пить алкоголь. Это не выход. — Я... — Не перебивай. Папирус замолчал. Андайн встала с трона, подошла к окну. Дождь всё лил. Город тонул в серости. — После смерти Ондина и Альфис мне самой не очень хорошо, — сказала она. — Но я же не пью. Она повернулась к нему. — Ты был моим другом. Ты был другом Ондина. Ты был другом Альфис. Не смей их позорить. Папирус опустил голову. Слёзы смешивались с дождём на стекле. — А по поводу работы, — голос Андайн стал твёрже. — Я дам тебе то, что ты мечтал всегда. Она подошла к трону, взяла копьё. Подняла его, как скипетр. — Я назначаю тебя капитаном королевской стражи. Папирус поднял голову. Глаза его расширились. — Что? — Капитаном, — повторила Андайн. — Ты всегда мечтал. Вот, получил. — Но... я... — Ты не веришь в себя? — усмехнулась она. — Я тоже не верила, когда Ондин сказал, что станет лучшим воином. А он стал. Она опустила копьё. — Ты справишься. Папирус смотрел на неё. Потом на копьё. Потом снова на неё. — Я... я не подведу, — сказал он. Голос его стал твёрже. — Знаю, — кивнула Андайн. — А теперь иди. Приведи себя в порядок. Завтра жду тебя на плацу. В форме. Без запаха. — Есть, — Папирус выпрямился, отдал честь и вышел. Андайн осталась одна. Села на трон, положила копьё рядом. — Ондин, — прошептала она. — Ты бы гордился. Дождь за окном не кончался. Но где-то в тучах пробивался луч солнца. Маленький, робкий, но он был. Андайн смотрела на него, и впервые за долгое время ей показалось, что всё будет хорошо. Может, не сегодня. Может, не завтра. Но когда-нибудь. Она надела корону. Тяжёлую, золотую, с рубинами. — Завтра, — сказала она. — Завтра начнём. И встала с трона. Пора было работать. Андайн замерла у окна. Дождь всё ещё шёл, но мысли её были далеко. Не в этом городе, не в этом замке. В другом месте. В другом мире. — Чёрт, — прошептала она. — Прошло уже полторы недели. Полторы недели с тех пор, как Альфис... как она... Андайн сжала кулак, заставила себя дышать. — Я им не сказала. Никому из них. Ондина похоронили. О нём они знали. Но про Альфис? Про Санса? Про Папируса? Про неё саму? Они не знали ничего. Она резко развернулась, схватила копьё и направилась к порталу. Он стоял в дальней комнате замка, который когда-то был лабораторией Альфис. Никто туда не заходил. Никто не хотел. Андайн активировала портал. Синее мерцание разлилось по комнате, засветилось на её доспехах, на лице. — Ну... с Богом, — сказала она и шагнула внутрь. Портал выбросил её в знакомой комнате. В доме, который она снимала, когда впервые попала в этот мир. Всё было на месте. Доспехи в шкафу, копьё в углу, та самая чёрная майка с кетчупным пятном, которую она так и не постирала. — Дом, — прошептала Андайн. Она огляделась. Пыль, тишина. На столе — чашка, в которой она пила виски с Ондином. На стуле — его куртка. Он оставил её здесь, когда уходил. Андайн подошла к окну. За стеклом был город. Тот самый, с фестивалями, с гирляндами, с улыбающимися лицами. Но сейчас было утро, и город спал. — Надо им всё рассказать, — сказала она. — Всю правду. Она взяла копьё, вышла на улицу и пошла к центру. К тем, кто ждал. К тем, кто ничего не знал. К тем, кто, возможно, уже догадывался. Андайн пришла на фестиваль. Город жил своей жизнью — гирлянды, музыка, дети с воздушными шариками. Будто ничего не случилось. Будто мир не рухнул. Она поднялась на сцену. Все обернулись. Дина поперхнулась, Сиссабель замерла, Тату выронил шарик. — Я должна вам кое-что сказать, — начала Андайн. Голос её был твёрдым, но в нём слышалась усталость. — О том, что было после смерти Ондина. — Ондин... — прошептала Сиссабель. — Ондин умер, — сказала Андайн. — Вы знаете. Но вы не знаете, что было дальше. Она замолчала, собираясь с мыслями. — Альфис покончила с собой. Повесилась через неделю после его смерти. В толпе кто-то вскрикнул. Буся заплакала. Алиса закрыла лицо лапами. — Санс перестал улыбаться. Он сидит у окна и смотрит на гору. Папирус начал пить. Сильно. Я назначила его капитаном королевской стражи, чтобы он взял себя в руки. — А вы? — спросил Рэй. — Я? — Андайн усмехнулась. — Я стала королевой. Ненавижу людей. Тех, настоящих. Не вас. Других. — А монстры? — Монстры построили свой город на поверхности. Не здесь. В другом месте. Дальше. Она опустила голову. — Я не хотела возвращаться. Но вы должны были знать. Тишина. Только ветер и музыка, которая играла где-то вдалеке. — Андайн, — Лео вышел вперёд. — У нас есть предложение. — Какое? — Мы ищем дом. ЛиЛи говорит, что это где-то в Китае. Она взяла летучий корабль отца. Мы хотим путешествовать по миру. Вместе. — Мне по твоему делать нехер? — буркнула Андайн. — Ну пожалуйста, — Рэй подошёл ближе. — Это поможет тебе. Андайн посмотрела на него. На маленького львёнка, который не боялся. Который верил. — Окей... — выдохнула она. — Поеду. Но надо кого-то оставить за главного. Она достала телефон, набрала номер. — Санс? — Ага, — ответил ленивый голос. — Я уезжаю. Побудешь королём. — Чего? — Королём. Побудешь. Я назначила. — А если я откажусь? — Не откажешься. — Ладно, — вздохнул Санс. — Но только пока ты не вернёшься. — Договорились. Она сбросила звонок и повернулась к ЛиЛи. — Так, — сказала она, глядя на обезьянку. — Вы какого хера вообще тут делаете? Вы же должны искать дом. И почему ты вообще взяла без спроса корабль отца? ЛиЛи опустила голову. — Прошло уже не знаю сколько лет, — продолжала Андайн. — Ты вообще о последствиях думала? Твой отец думает, что ты мертва. Наверное. — Я попала в шторм, — тихо сказала ЛиЛи. — Хотела проверить, что это. И... так и получилось. Потом я оказалась в тайге, не понятно где. А потом мы увидели какой-то портал и уже оказались здесь. — В портал, — кивнула Андайн. — Ясно. Она вздохнула. — Окей. Я верну вас домой. Она подошла к порталу, который всё ещё висел в воздухе. Достала телефон. — Так... я хз, какой ваш мир. Минуту. Она вбила в поиск: «Лео и Тиг». — Ого, — выдохнула она. — Про вас в интернете куча всего. — Откуда? — удивился Лео. — Мы что, популярные? — Вы — мультфильм, — сказала Андайн. — Здесь, в этом мире, есть сериал. Про вас. И про ваши приключения. — Мультфильм? — Лео моргнул. — Мы? — Вы. Не парьтесь. Это долго объяснять. Она ввела координаты, которые нашла в сети. Портал засветился ярче. — Всё, — сказала Андайн. — Пора. — Ты с нами? — спросил Рэй. — С вами, — кивнула она. — Провожу. Посмотрю, что там. Они шагнули в портал. За ними — гирлянды, музыка, фестиваль. Впереди — новый мир. И дом, который они искали так долго. Они оказались в тайге. Воздух был свежим, пахло хвоей и сырой землёй. Высокие сосны уходили в небо, где-то вдалеке шумела река. А прямо перед ними стоял он — летучий корабль ЛиЛи. Деревянный, с огромным воздушным шаром, с резной головой птицы на носу. — Круто, — сказала Андайн, оглядывая конструкцию. — Корабль... че сказать. И че он деревянный? Как будто плод с шаром? А... точно. У вас обезьян нет. Такой херни. Она усмехнулась. — Ладно, не важно. Ну че, летим? — Погоди, — Лео вышел вперёд. — Нам надо взять вещи. И попрощаться с Мапой Пандигой. И мы познакомим тебя с жителями тайги. С нашими друзьями. — Слушай, — Андайн скрестила руки на груди. — Мне ваши друзья и Мапа Пандига нахер не упёрлись. Я плевала на них с высокой колокольни. — Но... — Ладно, — она махнула рукой. — Только быстро. Лео повёл её через тайгу. Они шли по тропинке, мимо огромных папоротников, мимо грибов, которые росли прямо на деревьях. Андайн оглядывалась, но виду не подавала, что ей интересно. Они вышли на поляну. Там было шумно. За столом, накрытым цветастой скатертью, сидела целая компания. Мапа Пандига, огромный медведь, разливал чай в кружки. Рядом суетилась Леонелла, маленькая сестра Лео, и бельчонок Мартик. Лемминги, целая куча, пытались стащить печенье, но Король леммингов строго следил за порядком. Черепашонок Малыш Че сидел на руках у Милы. На ветке дерева расположились Полоз и старый орёл. А из кустов выглядывал Дух игры — Пушистик, который уже готовился к новой забаве. — И что это за клоуны? — спросила Андайн, останавливаясь. — Это наши друзья, — начал Лео. — Мне как-то похуй, кто вы, — перебила Андайн. Леонелла подбежала, уставилась на неё круглыми глазами. — Какая большая рыба! — воскликнула она. — Ты умеешь говорить? — Я не рыба, я монстр, — буркнула Андайн. — И да, умею. Мапа Пандига поднялся, поклонился. — Добро пожаловать в нашу тайгу, — сказал он мудро. — Садись с нами, чай пить. — Чай? — Андайн покосилась на стол. На нём стояли кружки, блюдца с печеньем, вазочки с вареньем. — Чай пить? — Мы устроили чаепитие, — объяснил Тиг. — По поводу возвращения. — Неее, — Андайн отступила на шаг. — Это уже без меня. — Но... — начал Лео. — Я сказала. — Она развернулась. — Позовёте, когда будете лететь. Она ушла. Осталась стоять на краю поляны, прислонившись к дереву, и смотрела, как они пьют чай, смеются, обнимаются. Как маленький черепашонок лезет в варенье, а лемминги пытаются его вытащить. Как Леонелла рассказывает какую-то историю, а Мапа Пандига кивает и улыбается. — Хорошо им, — прошептала Андайн. И вдруг почувствовала, что кто-то смотрит на неё. Пушистик, дух игры, сидел на ветке рядом и улыбался. Прозрачный, мерцающий, с большими глазами. — Не хочешь поиграть? — спросил он. — Не хочу, — ответила Андайн. — Почему? — Потому что играть не с кем. Пушистик посмотрел на неё, на поляну, снова на неё. — А ты как будто не здесь, — сказал он. — Ты как будто там, где тебя нет. — Откуда ты знаешь? — Я дух. Я всё вижу. Андайн промолчала. — Когда захочешь поиграть, — сказал Пушистик, — я здесь. Всегда. Он исчез. Андайн осталась одна. Смотрела на поляну, на друзей, на чай, который остывал в кружках. И думала о том, что, может быть, когда-нибудь она тоже сможет сесть за этот стол. Может быть, не сейчас. Может быть, не завтра. Но когда-нибудь. А пока она просто стояла у дерева и ждала. Когда они закончат. Когда улетят. Когда снова останутся одни. Андайн стояла у дерева и смотрела, как они пьют чай. Леонелла что-то рассказывала, размахивая лапами, лемминги пытались стащить печенье, Мапа Пандига кивал и улыбался. Хорошо им. Спокойно. Не знают они, что такое терять. Не знают, что такое ненавидеть. Она посмотрела на свои доспехи. Потёртые, в царапинах, с пятнами крови, которые так и не отчистились. Не королевски как-то выгляжу, подумала она. Не для королевы. Она отошла за дерево, достала сумку, открыла кейс. Там лежала королевская одежда. Тёмно-синяя, с золотыми узорами, с вышитыми сердцами на груди. И корона. Та самая, которую она ненавидела. Тяжёлая, золотая, с рубинами. Она надела всё. Одежду, корону. Поправила копьё за спиной. Вдохнула. Выдохнула. И вышла к людям. Поляна затихла. Леонелла открыла рот. Лемминги выронили печенье. Мапа Пандига поставил кружку. — Ты... — начал Лео. — Ты играешь в королеву? — спросил Пушистик, появляясь из ниоткуда. — Нет, — ответила Андайн. — Я настоящая королева монстров. Она подошла к столу, села на свободное место. Кружку с чаем отодвинула. — Хотите узнать, как это случилось? — спросила она. Все молчали. — Я расскажу, — сказала Андайн. — С самого начала. Она посмотрела на небо, на облака, на солнце, которое пробивалось сквозь сосны. — Давно, очень давно, люди и монстры жили вместе. На поверхности. В мире, где было солнце и небо. Но люди испугались. Они испугались нашей силы, нашей магии, нашей… другой природы. И они загнали нас в гору. Заперли барьером, который могли разрушить только семь человеческих душ. Она помолчала. — Мы ждали. Годами. Десятилетиями. Столетиями. Люди падали в наше Подземелье. Одни умирали от болезней, других мы убивали. Мы собирали души, чтобы вырваться на свободу. Мы были близки. Очень близки. — И что случилось? — спросил Лео. — Случился ребёнок, — ответила Андайн. — Чара. Первый человек, который упал в Подземелье и которого не убили. Её приняли. Полюбили. Она стала частью нашей семьи. Король Азгор и королева Ториэль растили её как родную дочь. Азриэль, их сын, был её лучшим другом. Они были неразлучны. — И что потом? — Чара заболела. Умерла. Азриэль не смог смириться. Он поглотил её душу. Стал сильнее, чем любой из нас. Пересёк барьер. Пошёл в деревню, чтобы отдать тело Чары. Думал, что люди поймут. Но они не поняли. Они испугались. Увидели монстра, который нёс мёртвого ребёнка. И они закидали его камнями. Били палками. Кричали. — А он? — спросил Рэй. — Он не защищался. Просто ушёл. Израненный, умирающий. Вернулся в замок и рассыпался в прах. Наш король и королева потеряли обоих детей в один день. Тишина стала тяжёлой. — И тогда Азгор поклялся, что ни один человек больше не выйдет из Подземелья живым. Он приказал собирать души. Любого, кто упадёт, должны были убивать. Мы собирали. Ждали. Шесть душ собрали. Шесть колб с разноцветными сердцами. Шесть мёртвых людей. — А седьмая? — спросила Леонелла. — Седьмая не падала, — ответила Андайн. — Азгор ждал. Десятилетия. Столетия. А седьмой человек всё не падал. Он мог бы выйти сам, с одной душой, но боялся. Боялся, что не справится. Боялся, что люди убьют его. Боялся, что подведёт свой народ. Он просто ждал. И ждал. И ждал. — А ты? — спросил Тиг. — Что делала ты? — Я? — усмехнулась Андайн. — Я была капитаном королевской стражи. Я тренировала воинов. Я ловила людей. Я готовилась к войне, которая никогда не начиналась. Она замолчала. Взяла кружку, посмотрела на остывший чай. — Потом был Фриск, — сказала она. — Ребёнок, который упал в Подземелье и отказался убивать. Который прошёл через всё и никого не тронул. Который доказал, что люди и монстры могут жить в мире. Но это уже другая история. — А твой брат? — спросила Сиссабель. — Ондин? Андайн поставила кружку. — Ондин был моим младшим братом. Синим, красноволосым, упрямым. Я тренировала его сама. Сначала он не мог даже копьё поднять. Но он не сдавался. Тренировался каждый день. Стал одним из лучших воинов. Я назначила его капитаном королевской стражи, когда стала… когда мне пришлось уйти. — Куда? — В другой мир. Через портал, который открыла Альфис. Я попала сюда, в ваш город. На фестиваль, где все улыбаются. Где никто не знает, что такое война. Она посмотрела на Лео, Тига, Милу, на всех, кто сидел за столом. — А потом Ондин… Ондин решил действовать. Пока я была здесь, он поглотил одну душу. Пересёк барьер. Забрал седьмую душу у человека, который жил у горы. Вернулся. Поглотил все семь. Разрушил барьер. — Он стал героем, — сказал Рэй. — Да, — кивнула Андайн. — Он стал героем. Но оранжевая душа, которую он поглотил, осталась в нём. Она давала ему силы, помогала. Но чужая душа не может вечно жить в чужом теле. Она разрушала его изнутри. — И он заболел? — Он заболел. Через несколько месяцев после разрушения барьера. Трещины пошли по его лицу, по рукам, по всему телу. Изо рта шла кровь. Из носа. Он упал на пляже, где мы отдыхали. Мы отвезли его в больницу. Врачи сказали, что он умрёт. — И он умер, — прошептала Леонелла. — Он умер, — подтвердила Андайн. — Через три дня. Накануне своего дня рождения. — А Альфис? — спросил Лео. — Что случилось с Альфис? Андайн сжала кулаки. — Альфис любила его. Всегда любила. Писала стихи, рисовала портреты, называла программы в его честь. Но она боялась сказать. А когда он умер… она не выдержала. Через неделю она покончила с собой. Повесилась в своей лаборатории. Никто не говорил. Только ветер шумел в соснах, и где-то далеко кричала птица. — А ты? — спросила Сиссабель. — Что стало с тобой? — Я? — Андайн встала. — Я возненавидела людей. Не вас, не тех, кто сидит за этим столом. Других. Тех, кто запер нас в горе. Кто убил моего брата. Кто убил Альфис. Я стала королевой. Объявила людей врагами номер один. Я построила новый город для монстров, на поверхности. Мы живём отдельно. Не пускаем никого. Не хотим. — А Санс? А Папирус? — Санс перестал улыбаться. Сидит у окна и смотрит на гору. Папирус начал пить. Я назначила его капитаном королевской стражи, чтобы он взял себя в руки. — И он взял? — Пока нет, — призналась Андайн. — Но я надеюсь. Она посмотрела на свои руки. На королевскую одежду. На корону. — Я не хотела быть королевой, — сказала она. — Я хотела быть капитаном стражи. Защищать. Сражаться. Но Ондин умер, Альфис умерла, Санс и Папирус… они не могут. Осталась только я. — Ты не одна, — сказала Леонелла, подходя ближе. — Знаю, — кивнула Андайн. — Поэтому я здесь. Она сняла корону, положила на стол. — Я расскажу вам всё. Всю историю. С самого начала. Чтобы вы знали. Чтобы помнили. Чтобы, когда вы вернётесь домой, в свою тайгу, вы рассказали своим детям. И их детям. Чтобы они знали, что монстры — это не просто сказки. Что мы были. Что мы есть. Что мы будем. Она села обратно, взяла кружку. — Слушайте. И она рассказывала. О Подземелье, о короле, о королеве, о своём брате. О Фриск, который отказался убивать. О барьере, который разрушил Ондин. О болезни, которая забрала его. О смерти, которая забрала Альфис. О ненависти, которая забрала её саму. Рассказывала долго. До самого вечера. Пока солнце не село за сосны. Пока не зажглись звёзды. Пока не загорелись фонарики на поляне, которые зажгли лемминги. — А что теперь? — спросил Лео, когда она замолчала. — Что ты будешь делать? — Вернусь в свой город, — ответила Андайн. — Буду править. Буду ждать. — Чего? — Не знаю. Может, того дня, когда ненависть пройдёт. Когда мы сможем жить вместе. Как раньше. Как в самом начале. Она встала, взяла корону, надела обратно. — А пока… пока я — королева. И у меня есть обязанности. — Ты улетаешь? — спросил Рэй. — Улетаю, — кивнула Андайн. — Но я вернусь. Может, не завтра. Может, не через год. Но вернусь. Она посмотрела на Пушистика, который сидел на ветке и улыбался. — А с тобой я ещё поиграю, — сказала она. — Когда-нибудь. — Я буду ждать, — ответил дух. Андайн развернулась и пошла к кораблю. За ней — Лео, Тиг, Мила, ЛиЛи, все, кто собрался на поляне. — До свидания, — сказала она, когда подошла к трапу. — До свидания, — ответили они. Она поднялась на борт, взялась за штурвал. — Летим, — сказала она. Корабль поднялся в воздух. Поляна, стол, чай, который так и не допили, остались внизу. А наверху были звёзды. И ветер. И свобода. Которая досталась слишком дорогой ценой.