Сердце стучит в ритме Фуяо

Большие города не боялись зим: огни никогда не гасли, и даже поздней ночью из-за фонарей и белого снега было светло как днём. Но даже в таких городах существовали отдалённые улочки, на которых пыхтел один жёлтый фонарь, едва освещая участок под собой. Именно через такую улочку пролегал путь от садика малышки Хань Тань до её дома. Каждый вечер её забирала толпа братьев, поэтому такой путь ей был ни капельки не страшен.  Хань Тань чувствовала себя даже не принцессой, а бандитским авторитетом. Пока остальных детей забирал только один из родителей, за ней приходило сразу несколько мальчиков-подростков, кажущихся очень взрослыми для детсадовских глаз. Самые настоящие телохранители! Не хватало только солнцезащитных очков для крутости, но другие дети всё равно смотрели на неё с завистью, когда она собиралась домой. По крайней мере так ей казалось. Янь Чжэнмин, как самый старший и привлекательный юноша, брал на себя общение с воспитательницей и выслушивал, как малышка Хань Тань вела себя в садике. Ли Юнь и Чэн Цянь помогали ей одеться и проконтролировать, чтобы она ничего не забыла в своем личном шкафчике. А Хань Юань.. он в это время играл с другими детьми, причём с таким азартом, что его забрать было сложнее, чем Лужу. А затем они наконец выплёвывались в холодную снежную ночь. Хань Тань была обернута шарфом как ниндзя, ветер и метель ей были не страшны, но передвигалась в своём фыть-фыть-фыть костюмчике она еле-еле, поэтому мёрзли её братья, которым приходилось замедляться. Девочка очень любила зиму, и особенно любила эту улочку. В свете этого тусклого фонаря снег казался золотым и сиял тысячами блёсток. Яркое освещение центральных улиц скрадывало это сияние, да и снег там чаще всего убирался под ноль, от чего терялась вся сказочность поры года. –А почему снег блестит? – освободив рот от шарфа спросила девочка. Ли Юнь уже собирался ответить на этот вопрос, но Янь Чжэнмин вмешался быстрее, явно надеясь, что глупая болтовня его согреет: –Это всё потому что с вами иду я. –А? –Это не блеск, а вспышки маленьких фотокамер. Тысячи снежинок не в силах удержаться от моей красоты, фотографируются со мной. Хань Тань поклипала глазками и решила не обижать брата своим неверием, поэтому молча посмотрела на второго брата. Но, к сожалению, режим позора уже был включен, и его было не прекратить. –Не знаю, почему он блестит, но знаю, почему хрустит, объяснить? – начал Ли Юнь с загадочной улыбкой –Да –Потому что когда мы наступаем на снежинки, у них ломается хребет, именно хруст костей мы слышим. –То есть мы убиваем снежинки, а они все равно в восторге нас фотографируют? Какие-то они тупые,– с умным видом подытожил Хань Юань. –Нет, тебя они не фотографируют, ты уродец, – поправил его Янь Чжэнмин и, к своему ужасу, получил снежком в лицо. –Фу, снег не лепится.. –Потому что снежной крови ещё не достаточно, – задумчиво произнёс молчавший до сих пор Чэн Цянь. –Точняк! Ещё, кстати, на холоде кровь снежинок превращается в лёд! Хань Тань задумалась, стоит ли рассказывать о подобном в садике, или у её семьи будут проблемы. –А я думала, что это Эльза из холодного сердца рассыпала блёстки...