Бремя божественного похмелья

Школа стала единственным местом, где я чувствовала себя человеком. Томоэ не появлялся уже неделю. После того дня, когда он сидел за соседней партой, он исчез. Ни белых волос, ни взгляда исподлобья. Я выдохнула. Меньше забот. Меньше соблазнов нарушить свой же приказ. Я ходила на уроки исправно. Сидела на последней парте. Отвечала, когда спрашивали. Но внутри была пустота. Бессонница не отпускала. Вторая неделя пошла. Глаза слипались так, что я их растирала кулаками до красноты. Чтобы не сойти с ума, я работала. Божественные дела никто не отменял. Молитвы, земельные линии, духи района — я батрачила днями напролёт. Ела мало. Зачем? Я же наполовину ёкай. Мне не нужно столько еды. Это была ложь. Человеческая часть никуда не делась. Она требовала калорий, требовала отдыха. Но я игнорировала её. Вечерами я занималась стратегией. Я скупала спиртное во всём районе. Цель была проста: чтобы ничего не досталось папаше Нанами. Я выгребала полки в магазинах подчистую. — Вы же вчера всё взяли! — вопил владелец лавки. — Я же знаю, что у тебя есть ещё, — отвечала я безучастно. Я забирала всё. Дорогое элитное сакэ уходило в мою сумку — в мой погреб. Это была моя награда. А вот дешёвое пойло... Его я раздавала «нуждающимся». Бездомным духам, бродягам, ну и просто алкашам у подъездов, тем, кто просил подаяние. — Вот, держите, — говорила я, вручая бутылку мутной жижи. — На здоровье. Они были счастливы. А папаша Нанами находил пустые полки. Однажды я проходила мимо его дома. Он возвращался домой, пьяный в стельку (где-то всё же нашёл заначку), но злой. — Где деньги?! — орал он на пустоту, спотыкаясь о собственные ноги. — В магазинах ничего нет! Верните! Он приходил забыться, но алкоголь был в дефиците из-за меня. Я прошла мимо. Безучастным видом. Его вопли были как мёд для ушей. Живые человеческие эмоции. Грязные, громкие, настоящие. Лучше, чем моя тишина. Лучше, чем мои мысли о Томоэ. Я даже хихикнула тихо, когда он споткнулся и упал в грязь. Пусть орёт. Зато не бьёт дочь. Зато не требует денег на выпивку, потому что пить нечего. Это была моя извращённая благотворительность. Я не замечала теней. Не чувствовала взглядов. А он был там. Мизуки следил. Днями. Ночами. Он видел, как она работает, не щадя себя. Видел, как она шатается от усталости. Видел, как она скупает алкоголь, чтобы защитить какую-то человеческую девочку от отца-алкаша. — Какая самоотверженная, — шипел он тихо, обвиваясь вокруг ветки дерева напротив её дома. — Бедняжка... Думает о других, забывая о себе. *** Лес. Опушка. Ночь. Я сидела на траве. Вокруг темнота, светлячки и мои собственные огненные шары для освещения. Пыталась придумать новое заклинание. Укрепление почвы. Чтобы дома не страдали от оползней. Левая рука светилась зеленым, плела сложные узоры. Правая лежала на траве, бесцельно перебирая стебли. Глаза были закрыты. Слипались настолько, что открывать их не было сил. Рядом стояла бутылка. Пустая. Из-под дорогого сакэ. «Ещё одну», — подумала я. «Или две». Но сил встать не было. Я почувствовала что-то мягкое правой рукой. Что-то влажное, шершавое. Теплое. Мозг, отупевший от недосыпа, выдал единственную логичную картину происходящего в лесу ночью. Я даже не открыла глаза. Просто поморщилась и пробормотала вслух, хриплым от усталости голосом: — Серьёзно... кто здесь насрал? Пауза. Влажное движение повторилось. Явно не похожее на кучу. Я с брезгливостью отдёрнула руку и только после этого открыла глаза. Посмотрела на ладонь. Никакого говна. По ладони ползало белое существо. Длинный раздвоенный язык скользнул по моей коже ещё раз. Он облизал мне руку. Мизуки. В своей змеиной форме. На коже, там, где прошел его язык, проявился узор. Визуально. Никакого жара, никакой боли. Лишь помолвочный узор. Змеиный завиток. Я узнала его мгновенно. Обручальная метка. Как в каноне. Облизал — пометил. Я не стала ждать объяснений. Не стала слушать его мяуканье в голове. — Ты что наделал, змеюка подзаборная?! — заорала я, вскакивая. Голова закружилась, но злость держала на ногах. — Я тебе русским языком сказала не подходить! Мизуки открыл пасть, видимо, хотел что-то сказать. Мягко. Вкрадчиво. Я не дала. Собрала остатки силы. — Убирайся! — бросила я ему. И телепортировалась. Просто исчезла в вспышке света, не дожидаясь его ответа. *** Она ушла. Оставила меня лежать в траве. Орала. Называла подзаборной змеюкой. Угрожала. Идеально. Я поднял голову, глядя на то место, где она стояла. Метка на её руке теперь была. Визуальная. Яркая. Обручение. Она думает, это подло? Нет. Это судьба. Она работает до изнеможения. Она не ест. Она пьёт, чтобы заглушить боль. Она скупает алкоголь, чтобы спасти человеческую девочку от отца-алкаша, раздавая пойло нуждающимся, чтобы никто не страдал. Ей нужен кто-то, кто позаботится о ней. Тот лис... Томоэ... он был рядом, но она его оттолкнула. Я видел. А я... я воспользовался шансом. Я зашипел тихо, довольный. — Заботиться... — повторил я её слова. Она может бегать. Может злиться. Может пытаться разорвать контракт. Но теперь я её жених. Мне нужно лишь найти момент. Завершить начатое. Я буду рядом. Даже если она будет выкидывать меня в окна. Даже если будет посылать ментально. Я видел её силу. Видел её метку Бога. Видел, как она страдает. И я решил. Я буду её тенью. Её защитником. Её супругом. Я скользнул в траву, направляясь к её дому. Она телепортировалась домой. Я чую запах. — Жди меня, любимая, — прошипел я в темноту. Ночь была только началом. Теперь у неё есть я. И я не уйду, пока не поставлю последнюю точку.