Тактическая передышка

БА-БАХ!

      Ярко-красный росчерк бластерного заряда прожёг металлическую обшивку стены всего в сантиметре от её левого уха. Воздух в узком коридоре мгновенно наполнился едким запахом палёного пластика, озона и концентрированной, животной паники.       — Вон она! Ловите крысу! — Ревел грубый, хриплый голос где-то позади, перекрывая грохот тяжёлых ботинок по решётчатому полу. — Их двое! Стреляй по ногам, идиот, не задень проводку!       — За что мне всё это... — Проскулила девушка, пригибаясь и ныряя за спасительный поворот коридора, едва не поскользнувшись на масляном пятне. — Я не хотела быть матерью-одиночкой в перестрелке! Я слишком молода! Я хотела просто мирно поспать в вентиляции!       Она бежала так быстро, как только могли нести её ноги, судорожно прижимая потрёпанную сумку к груди обеими руками. Словно это был дипломат с бриллиантами или кодами доступа к имперской казне. Хотя, учитывая ценность содержимого для одного конкретного мандалорца в бескаре, эта ноша стоила дороже любой казны.       В недрах сумки, подпрыгивая в такт её безумному бегу, заливисто и радостно смеялся Грогу. Ему происходящее казалось невероятно весёлым аттракционом с беготнёй и красивыми огоньками.       — Хватит ржать! — Шикнула она на сумку, сворачивая в узкий технический лаз и чуть не сшибая плечом ржавые трубы. — Нас сейчас убьют, а тебе смешно? Мне вот не очень весело! Я не хочу быть в дырочку!       Заметив полуоткрытую переборку, ведущую к кабине пилотов, она рыбкой заскочила внутрь, ногой захлопнула тяжёлую дверь и тут же привалилась к ней спиной, сползая на пол. Грудная клетка ходила ходуном, лёгкие горели огнём, а сердце колотилось где-то в районе гланд, пытаясь пробить ребра.       В коридоре послышался топот и ругань, но пока они пробежали мимо.       Она выдохнула, прикрыв глаза. «Как же так...» — Пронеслось у неё в голове, пока адреналин медленно уступал место осознанию полной катастрофы. — «Ведь всё начиналось так тихо. Так мирно. Мы просто сидели...»

***

[15 минут назад]

      Вентиляционная шахта пахла смесью старой технической смазки, многолетней пылью и, почему-то, жареным луком. Пространство было настолько узким, что клаустрофобия начинала ласково щекотать нервы, напоминая о себе с каждым трудным вдохом спёртого воздуха. Девушка лежала на животе, буквально вжимаясь в ребристый металлический пол, стараясь стать как можно более плоской и незаметной.       Рядом с ней, совершенно не разделяя её тревоги, устроился Грогу. Для маленького существа тесная шахта была вполне комфортным коридором, а наличие еды делало это место и вовсе лучшим курортом в галактике на данный момент.       — Ммм... — Довольно и громко протянул он, вгрызаясь в вязкую, шоколадную субстанцию протеинового батончика — последнего из её запасов на «чёрный день».       Девушка вздрогнула, словно от удара током, и резко повернула голову, прижимая грязный палец к губам. Её глаза в полумраке шахты светились концентрированной паникой.       — Тшш! Нет-нет, малыш, не надо «хи-хи» и не надо «ммм»! — Едва слышно, одними губами прошептала она, наклоняясь к его большому, подрагивающему уху. — Мы играем в молчанку. Понимаешь? Это такая игра. Кто издаст звук — тот... тот останется без ужина навсегда. Надо просто, эээ, спи. Спать. Да. Тишина — друг выживания.       Грогу посмотрел на неё с выражением глубокого философского скептицизма в огромных чёрных глазах. В его картине мира еда и тишина были понятиями абсолютно несовместимыми. Он громко, с наслаждением сглотнул кусок, облизнул липкие пальчики и посмотрел на пустую блестящую обёртку. Она больше не пахла шоколадом. Она была пустой. А значит — бесполезной.       Пока девушка осторожно пыталась переползти на пару метров вперёд, подальше от решётки, ведущей вниз, Грогу решил навести порядок. Он просто разжал маленькую зелёную лапку.       — Нет! — В ужасе выдохнула девушка, краем глаза заметив блеск падающего серебра.       Она выбросила руку вперёд в отчаянной попытке перехватить мусор, но гравитация была быстрее. Её пальцы лишь чиркнули по воздуху.       Внизу, в тускло освещённой кают-компании, атмосфера была напряжённой, как струна на арбалете вуки. Четверо наёмников — крепкие ребята в разномастной броне, с лицами, не обезображенными излишним интеллектом, но явно знакомые с насилием, — сидели вокруг круглого стола. В центре лежала гора кредитных чипов, а воздух был сизым от дыма дешёвых сигар.       — Я вскрываюсь. — Прохрипел здоровяк с татуировкой дракона на лысине, с торжествующей ухмылкой выкладывая карты на стол. — Чистый сабакк, ублюдки. Гоните деньги.       Серебристый фантик, весело кружась в потоках воздуха от рециркулятора, медленно опускался вниз. Это было похоже на издевательски замедленную съёмку в плохом голофильме. Девушка сверху могла только бессильно наблюдать, прижавшись лбом к холодной решётке, как неопровержимая улика планирует вниз.       Шурх.       Лёгкая, блестящая обёртка из-под имперского сухпайка мягко приземлилась точно в центр стола, накрыв собой выигрышную комбинацию карт лысого громилы.       Повисла тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой было слышно лишь низкое гудение корабельных приборов и чьё-то тяжёлое сопение.       Наёмники тупо уставились на инородный предмет.       — Что за херня? — Наконец пробасил один из них, сидевший спиной к вентиляции. Он протянул руку и брезгливо ткнул в фантик толстым пальцем.       Лысый медленно поднял глаза к потолку. Его лицо начало наливаться нездоровой краснотой.       — Дэн, это ты там опять с крысами играешься? — Нервно хохотнул самый молодой из компании, озираясь по сторонам. — Я же говорил, надо было травить трюм перед вылетом!       — Заткнитесь! — Шикнул на них четвёртый, видимо, старший. Он резко поднял руку, призывая к тишине, и наклонил голову, прислушиваясь.       Сверху раздался предательский звук. Это "мать поневоле", поняв, что дело пахнет керосином и бластерными ожогами, попыталась как можно быстрее и тише отползти назад. Но старое колено вентиляционной трубы под ней издало громкий, протяжный металлический стон: «Кр-р-ры-ы-ык».       Старший наёмник вскочил, опрокидывая тяжёлый магнитный стул. Звук упавшей мебели прозвучал как выстрел стартового пистолета.       — В вентиляции кто-то есть! — Заорал он, выхватывая бластер из кобуры. — Это не крысы!       — Там шпионы!       — Они видели мои карты!       Снизу ударил первый луч бластера, прошив металл решётки и оставив дымящееся отверстие там, где секунду назад был нос девушки.       — Бежим! — Взвизгнула она уже в полный голос, забыв про конспирацию. Она схватила Грогу за шкирку мантии, закидывая его в сумку на ходу. — Держись крепче, мелкий вредитель!       Грогу, оказавшись в сумке, почувствовал, как мир вокруг начал трястись и подпрыгивать. Ему стало весело. Он захихикал, выглядывая наружу, пока лучи лазеров начинали превращать вентиляционную шахту в дуршлаг.

***

БАМ!

      Тяжёлый ботинок врезался в металл с такой силой, что зубы у девушки клацнули, а позвоночник отозвался болезненной вибрацией. Она вжалась спиной в единственную преграду между ней и рассерженными мужчинами с бластерами — тонкую, хлипкую дверь кабины пилота, на которой даже не было, чтоб его, шпингалета.       — Открывай, сука! — Рявкнул голос снаружи, полный обещаний физической расправы. — Мы знаем, что ты там! Сейчас вырежем замок и пустим тебя на запчасти для дроидов!       — Нет-нет-нет, я не подхожу для запчастей! У меня всё нестандартное! — Истерично пропищала она, упираясь пятками в ребристый пол и чувствуя, как дверь начинает предательски прогибаться внутрь.       Её взгляд безумно метался по кабине. Это было царство грязи и функционального минимализма: потёртые кресла, приборная панель, мигающая разноцветными огоньками как новогодняя ёлка под кислотой, и куча хлама в углах. Взгляд зацепился за длинную, толстую металлическую трубу, валявшуюся среди масляных тряпок в дальнем углу. Это был, кажется, аварийный рычаг для ручного сброса шасси, выдранный с мясом. Идеальный засов.       Но до него было метра три. Если она отойдёт от двери хоть на секунду, наёмники ворвутся внутрь и превратят её в дуршлаг.       — Малыш! — Она повернула голову к Грогу, которого в суматохе вытряхнула на кресло второго пилота.       Маленькое зелёное существо сидело на огромном для него сиденье, болтая ножками, и с интересом ковыряло когтем обивку. Ему было абсолютно всё равно, что за дверью решается их судьба.       — Малыш, слушай меня! — Крикнула она, стараясь перекричать очередной удар в дверь. — Дай мне ту длинную палку в углу! Видишь? Вон ту железку! Быстро!       Грогу медленно повернул к ней голову. Его огромные тёмные глаза моргнули. Он посмотрел в угол, куда указывал её дрожащий палец. Потом посмотрел на неё. В его взгляде читалась работа мысли: «Женщина хочет вещь. Я могу дать вещь».       Он поднял сморщенную ручку, прищурился, сосредотачиваясь.       Девушка с надеждой затаила дыхание. Труба в углу дрогнула... и осталась лежать. Зато стоявшее рядом с ней ржавое, помятое ведро с болтами вдруг взмыло в воздух и, плавно проплыв через всю кабину, с глухим звоном шлёпнулось прямо к ногам девушки.       ДЗЫНЬ!       Она посмотрела на ведро. Внутри сиротливо перекатывалась пара гаек.       — Ведро?! — Она страдальчески простонала, чувствуя, как дверь за спиной треснула по сварному шву. Ещё пара ударов, и конец. — Ты серьёзно?! Ты издеваешься надо мной? Зачем мне ведро? Надеть на голову, чтобы не видеть, как меня убивают?!       Грогу обиженно угукнул. Ему казалось, что ведро — это отличный подарок.       — Нет! Палка! Длинная, тяжёлая палка! — Она в отчаянии посмотрела ему прямо в глаза, понимая, что обычные просьбы тут не работают. Нужно бить по больному. Нужно задействовать самые базовые инстинкты. — Ты ведь понимаешь! ... Ты ведь понимаешь? Скажи, что понимаешь!       Дверь снова содрогнулась. Петли жалобно заскрипели, готовые сдаться.       — Слушай сюда, зелёный обжора! — Выпалила она на одном дыхании, глядя на него расширенными от ужаса глазами. — Если нас сейчас убьют, я не смогу тебя кормить! Вообще! Никогда! Никаких батончиков! Никаких печенек! Никаких булочек! Ты будешь голодным призраком вечность!       Эффект был мгновенным.       Грогу замер. Его уши, до этого расслабленно висевшие, резко встали торчком. В его сознании пронеслась апокалиптическая картина мира без еды. Пустые миски. Отсутствие вкусных блестящих фантиков. Желудок, который не урчит от сытости.       Это был настоящий ужас. Куда страшнее бластеров.       На лице ребёнка появилось выражение суровой решимости, достойное магистра джедаев. Он резко выбросил лапку в сторону угла.       Тяжёлая металлическая труба вылетела из кучи мусора, словно пушечное ядро, просвистела через воздух и с глухим БАМ! врезалась в ладони девушки. Она чуть не выронила её от неожиданности, но инстинкт самосохранения сработал быстрее мозга, парализованного страхом.       — Спасибо! — Выдохнула она.       Она подскочила к двери и с диким скрежетом вогнала трубу между ручкой и рамой, создавая импровизированный засов. Очередной удар снаружи пришёлся уже в укреплённую преграду. Дверь затряслась, труба жалобно загудела, но выстояла.       Девушка отшатнулась и метнулась к пульту управления, ушки на капюшоне забавно качнулись. Панель выглядела как ночной кошмар эпилептика: сотни тумблеров, экранов и кнопок, назначение которых было ей неизвестно.       — Ааа, что делать, что делать... — Бормотала она, бегая пальцами по клавиатуре, словно пианист-неудачник. — Как эта штука стреляет? Или хотя бы запирается? Или вызывает маму?       Она ткнула в случайную синюю кнопку, надеясь на чудо. Динамики под потолком пискнули.       — Ой, не туда... куда тыкать... — Её собственный голос, многократно усиленный системой громкой связи, громом раскатился по всему кораблю, эхом отражаясь от стен коридора.       За дверью на секунду повисла тишина, переваривая услышанное. А потом раздался вопль, полный неподдельного, животного ужаса:       — Эта дура даже управлять не умеет! — Взревел голос главаря, в котором паника теперь пересилила ярость. — Она сейчас нажмёт самоуничтожение! Пустите меня! Ломай дверь, живо! Я на последние деньги движок перебрал!       Удары в дверь стали бешеными, хаотичными. Наёмники спасали уже не столько добычу, сколько свои жизни и имущество.       Грогу, сидя в огромном для него кресле пилота, весело захлопал в ладоши. Ему нравилась эта игра. Шум, крики, мигающие огоньки — отличная вечеринка. Его большие тёмные глаза скользнули по панели и зацепились за рычаг справа. Он был похож на тот, что папа всегда запрещал трогать. Но папы тут не было. А рычаг был. И у него был такой манящий, потёртый жёлтый набалдашник.       Малыш потянулся к нему, кряхтя от натуги, но короткие лапки пока хватали лишь воздух.       — Ну должно же быть хоть что-то! — Взвыла девушка, видя, как баррикада у двери начинает смещаться.       Её взгляд упал на большую кнопку под защитным стеклом сбоку от штурвала. Красная. Большая. Выглядит как что-то, что решает проблемы.       — Получайте!       Она с размаху ударила по ней кулаком, разбивая стекло.       ПШШШШШ-ВУХ!       Корабль содрогнулся. Где-то в кормовой части с надсадным гулом распахнулась огромная аппарель грузового отсека, мгновенно сбрасывая атмосферу.       Вопли за дверью резко изменили тональность.       — Держись! — Заорал кто-то. — Гравит... ааааа!       Звуки ударов в дверь прекратились. Раздался неприятный скрежет когтей по металлу, глухие удары тел о стены коридора, а затем — лишь свистящий вой уходящего воздуха.       Девушка замерла, глядя на экран камеры заднего вида. Мимо объектива пролетали ящики с контрабандой, какие-то бочки и... четыре фигурки, отчаянно машущие руками в холодном, безжалостном вакууме космоса.       — Ой! — Вскрикнула она, в ужасе прижимая ладони к щекам. — ПРОСТИТЕ, Я НЕ ХОТЕЛА! Я НЕ ТУДА! Я хотела просто... просто в чулан!       Она судорожно забарабанила по той же кнопке. Люк начал медленно, мучительно медленно закрываться, отсекая зияющую пустоту космоса от внутренностей корабля.       Когда шипение стихло и датчики давления перестали истерично мигать красным, в кабине повисла тяжёлая тишина.       Она смотрела на пустой коридор на мониторе. Наёмников больше не было. Проблема решилась... радикально.       — Ну... может... э... — Выдавила она дрожащим голосом, нервно хихикнув и вытирая холодный пот со лба рукавом куртки. — Зато им теперь не надо беспокоиться о деньгах, да? Кредиты, долги, ремонт двигателя... всё в прошлом. И в принципе, им уже не о чем беспокоиться... кхм...       Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях, и резко развернулась к Грогу, натягивая на лицо улыбку победителя (или сумасшедшего).       — Ну, зато мы выжили! Всё позади! Пора ве...       Её улыбка застыла, превращаясь в гримасу ужаса.       — СТОЙ, НЕ ТРОГАЙ ЭТОТ РЫЧАГ!       Грогу, воспользовавшись тем, что нянька отвлеклась на моральные терзания, наконец-то дотянулся. Его маленькие пальчики цепко обхватили жёлтый набалдашник, и он с радостным писком потянул рычаг на себя до упора.       ВЖУХ!       Звёзды за обзорным стеклом мгновенно растянулись в бесконечные белые линии. Гипердрайв, не рассчитанный на такой резкий старт без подготовки и расчётов, взвыл как раненый зверь. Корабль рванул с места с перегрузкой, от которой вдавило бы в кресло даже вуки.       Мать-поневоле, стоявшая на ногах, не имела ни единого шанса. Инерция швырнула её назад, потом резко вперёд. Она беспомощно взмахнула руками, пытаясь ухватиться за воздух, пошатнулась, не удержала равновесие и с глухим, костяным стуком приложилась лбом о выступающий край приборной панели.       Мир перед глазами вспыхнул разноцветными искрами и тут же погас.       Последнее, что она слышала, проваливаясь в спасительную темноту беспамятства, было довольное гуканье ребёнка, которому наконец-то дали порулить большой космической игрушкой.