Неосферату

      Лоэн резко сел на постели. Грудь сжимала тягучая липкая тревога. Он вывел планшет из спящего режима, прищурился от резкого голубого свечения, открыл приложение нейрокона. Активность показателей Адама зашкаливала. Опять. Лоэн провёл ладонью по волосам и глубоко вздохнул. За долгие месяцы под одной крышей он настроился на Адама не хуже любого сенсора: его уже не раз и не два подрывало с постели среди ночи, и даже на парах иногда прошибал холодный пот. Связь между ними работала даже дистанционно и приносила много проблем. Эл зевнул, потянулся, потёр глаза. Постель такая мягкая, под одеялом так тепло, как же лень вставать…       Но у Адама опять кошмар, нужно побыть с ним. А то иногда тот не отличает реальность от сна и начинает крушить всё вокруг включая себя. Сейчас, конечно, совсем не то что год назад, когда он только очнулся в реальности... Лоэн часто пытался представить, каково Адаму было оказаться в незнакомом мире после тишины и невесомости капсулы. На него ведь разом свалилось всё то, к чему люди обычно привыкают годами. Как это — видеть, слышать, ощущать столько всего одновременно и фокусироваться на чём-то одном? Первое время Адам даже ходить не мог сам, хотя мышцы были на удивление крепкими, точь-в-точь такими же, как ему рисовали в вирте. Не знал как есть и спать — панически боялся исчезнуть, если закроет глаза. А когда всё же проваливался в сон, то тихо скулил от боли. Лоэн подключался к его нейрокону и забирал сколько мог на себя. Всё тело крутило, тянуло и выворачивалось наизнанку, а наутро ломило как после тяжёлой тренировки. Не лёгкого фитнеса, а предельной нагрузки. И так каждый день.       Адам заслуживал знать правду о своём происхождении. Но мама запрещала, якобы это могло бы стать ещё большим потрясением и окончательно качнуть Адама в безумие. Но на деле… они до одури боялись, что за такую правду Адам их возненавидит. И врали ему каждый день. Подключали его к наспех состряпанной симуляции с ложными воспоминаниями. Они стали мостиком между мирами, в которых он жил. И потихоньку устранили ключевые конфликты. Но сбои всё равно случаются.       Лоэн потрогал затылок с разъёмом нейрокона и запустил проверку нейрональной архитектуры. Сознание теперь можно переписать подчистую, он в этом убедился лично и… от этого у него шёл липкий мороз по коже. И ещё сильнее хотелось рассказать брату правду. Но раз уж этого нельзя сделать, Эл по крайней мере может быть рядом и облегчать его боль. Не просто может, он должен. Лоэн накинул на себя просторную ночную рубашку и штаны. Натуральный шёлк приятно обволакивал тело, ткань будто гладила его, дарила мимолётное утешение после разрыва объятий с кроватью.       Дверь перед ним открылась, в коридоре с каждым его шагом зажигался приглушённый тёплый свет из квадратных потолочных панелей. Он остановился перед плотной дверью, она слегка поблескивала металлом. Такая же, как его. Сверился с планшетом — брат всё ещё спит и видит беспокойные сны. Эл посмотрел прямиком на панель с камерой, дверь тихонько скользнула в сторону.       Адам тяжело дышал. Резко поворачивался. Перебирал ногами, будто пытался убежать. Длинные тёмные волосы закрывали лицо и были влажными от пота.       Эл положил планшет на тумбочку, сел на кровать рядом с ним и коснулся плеча. Адам дёрнулся, схватил запястье, распахнул веки и уставился диким сонным взглядом на Лоэна. Несколько раз моргнул, глаза прояснились узнаванием.       — А, это ты, — хрипло произнёс он и разжал пальцы.       — Ага. Решил вот проверить тебя, — Лоэн встал, налил воду из графина, сел на прежнее место и протянул стакан.       Адам сел в кровати, жадно выпил, поставил стакан рядом. Вытер ладонью пот с лица и откинулся на спинку кровати.       — Я в порядке, можешь валить спать.       Эл просканировал его: поверх Адама показались значки температуры и пульса. 36.9°С, пульс 110, 105, 100... Похоже, он и правда приходит в норму. Только мышечное напряжение высоковато. Лоэн моргнул, растворяя очертания интерфейса. Мышцы Адама мелко подрагивали и ускоряли каплю пота, стекающую по шее, груди, животу. Даже сидя на расстоянии вытянутой руки Лоэн ощущал жар его тела. Эл отвёл взгляд и уткнулся в планшет.       — Что ты видел на этот раз?       — Да как обычно, херню какую-то, — Адам пожал плечами, но Эл прекрасно видел, как его била мелкая дрожь. — Я спал подключенный. Данные на диске, можешь качать и сваливать.       Адам поправил провод, отходящий от его затылка. Потёр виски пальцами.       — Ты выпил таблетки?       — Сам посмотри, — Адам усмехнулся. Фирменной такой ухмылкой, с вызовом.       Лоэн бросил быстрый взгляд на тумбочку: таблетница нетронута. Как он и ожидал. Лоэн вздохнул, провёл рукой по волосам, ещё слегка мокрым после душа.       — Понятно. Ну и почему ты это делаешь?       — Снова отрабатываешь на мне корпоративные психотехнологии, мой юный гений? — Адам улыбнулся, поднёс к губам чёрную трубочку графенового стекла с золотистыми прожилками, затянулся и выпустил дым в потолок. — Мне не нравится эффект. Эти таблетосы гасят всё. А я... будто я вообще не жил, — он выдохнул дым перед собой, — и теперь наверстываю вот. Я подсел на эти ощущения. Их так много! И мне знакомы не все... И на этих сраных колесах я о них никогда не узнаю. Понимаешь?       Эл затаил дыхание: Адам так давно не говорил с ним вот так просто, по душам. С того самого дня, как очнулся из виртуального сна, где он был собой и делился всем пережитом опытом, которого никогда не существовало... Лоэн отмахнулся от дыма и навязчивых мыслей. Послышался тихий гул мойки воздуха.       — Но Адам. Ты ведь пока нестабилен... И впадаешь в психоз.       — Вот не надо. За три месяца ни одного эпизода, — он затянулся ещё раз, прикрыл глаза. И выглядел таким... Умиротворенным. Лоэн вздохнул.       — Это да, но…       — Хватит со мной няньчиться, Эл. Я в порядке. Что ещё мне сделать, чтобы мать нас отпустила? Ну, или хотя бы тебя.       — Ты знаешь, что.       Лоэн наклонил голову. Интересно, о чём Адам думает на самом деле? Может, подключиться к логам его нейроинтерфейса? Нет, так нечестно. Но ведь раньше Лоэн мог слышать его мысли постоянно, там, в вирте... Тогда они не расходились с тем, что Адам говорил и чувствовал. Но реальный мир научил его врать. И Адам имел на это полное право.       — Соблюдать лечение.       Адам закатил глаза. Подался вперёд и протянул Лоэну чёрно-золотой стик. Эл глубоко затянулся, даже слишком, что даже потемнело в глазах, рот наполнился слюной, а мышцы размякли. Лоэн опёрся на кровать и придвинулся чуть ближе, возвращая стик. Они оказались настолько близко, что сквозь пряный запах дыма Лоэн различил и запах тела Адама. Эла бросило в жар. Адам не просто рядом, он ещё и почти голый, прикрыт только одеялом по пояс… Когда их пальцы коротко соприкоснулись, по всему телу Эла пробежали мурашки. Он не понимал, что с ним происходит. Потрогал лоб тыльной стороной кисти: горячий. Может, заболел?       Лоэн отодвинулся и отвёл взгляд. А Адам всё продолжал.       — ... она могла бы приставить ко мне кто-то из охраны, если уж ей так важно меня контролировать. Давай я поговорю с ней завтра.       — Нет! — Лоэн вскочил с кровати. Адам приподнял бровь. — Я с тобой не из-за неё. Меня никто не заставляет. Я сам.       — Ой вей. Ну и дурак. Подопытных на нейроконе у сомы дофига и больше, психов среди них тоже хватает.       — Ты не псих. И дело не в опытах, — Эл сжал кулаки.       — А что, в большой братской любви? — насмешка в его голосе резанула по чему-то живому в груди. У Эла перехватило дыхание.       К щекам и ушам прилила новая волна жара, Эл отвернулся.       — Может и в ней. Но тебе не понять, — пробормотал он и в два широких шага оказался у двери, занёс браслет над замком.       — Да что ты говоришь.        Запястье Лоэна крепко сжали и потянули чуть вбок и назад. Он пошатнулся и вынужденно повернулся. Слишком близко. Разноцветные глаза Адама, карий и зелёный, словно принадлежали двум разным людям, от этого вдоль позвоночника побежали мурашки. Удары сердца гулом отдавали в висках, лицо горело, пальцы похолодели... Лоэн сглотнул, закрыл глаза ладонью. Когда он не видел Адама, жар ослабевал.       — Да, у тебя действительно всё в порядке я тебе больше не нужен извини что разбудил спокойной ночи, — затараторил Эл и дернулся в попытке уйти, но Адам сильнее сжал его руку.       — Погоди. Давай покажу кое-что.       Лоэн смотрел куда угодно, только не на Адама. Адам повернулся вполоборота, все так же крепко держа его руку. Жестом свободной руки раскрыл голограмму интерфейса. К облегчению Эла, она развернулась между ними, и Адама за ней было не видно. На экране показалось две выпуклые проекции спиралей ДНК. Над одной написано А. Т., на другой Л. Т. На одинаковых местах вспыхивали короткие всполохи идентичных фрагментов. Внизу заключение: Total Shared IBD 27 cM. В их ДНК должно быть гораздо больше одинаковых кусков. В тысячу раз больше, где-то на уровне 2400-2800 сМ. Это же метки кровного родства, тех частей генома, которые передаются по наследству. Он вывел коэффициент родства и отшатнулся: 0.003. Лоэн в ступоре смотрел прямо перед собой. Не братья. Но это же ничего не меняет? Они росли вместе и знают друг о друге всё, и это не перечеркнуть одной строкой, плевать, что там говорят алгоритмы… Адам помахал рукой перед его глазами, Эл вздрогнул.       — Ты слушаешь вообще?       — Да… Нет… Прости, задумался. Откуда это у тебя?       Адам отпустил запястье Лоэна и показал кольцо с гравировкой Т на указательном пальце.       — С этой штукой мне многое доступно. Я всё-таки член семьи. Как я понял, маман... или правильнее создательница? Настолько сильно увлеклась нарезкой наших генов, что даже метки родства не уцелели. Если они там вообще были, — Адам усмехнулся. — Мы абсолютно разные, считай что чужие.       — Мы хоть и не братья... Но точно не чужие, — пробормотал Эл, покачав головой. Джей свернул голограмму и взял его за плечи.       — А кто тогда? Кто я для тебя на самом деле, Эл? Я... — его голос дрогнул, стал тише. — Мне важно это понять. Правда.       Лоэн внимательно посмотрел на него и только теперь, впервые со дня встречи в реальности, увидел его настоящего. Адам был собой, без защитного слоя сарказма и шуточек. Уязвимым, напряжённым, открытым… реальным. В его глазах, среди обычной грусти, Эл видел что-то ещё. Чего это он? А что нужно вообще сказать, чтобы его сейчас не ранить? Нет времени придумывать, надо говорить как есть. А как оно есть? Чёрт, как же сложно думать, когда тебя бросает то в жар, то в холод. То обливаешься потом, то весь дрожишь в ознобе. А уж как колотится сердце так вообще, наверное, из коридора слышно. Лоэн потёр шею.       — Ну... Я многому у тебя научился. Когда мама нас только познакомила, я едва мог говорить и только научился ходить. А ты… у тебя уже был свой мир. Ты видел всё как-то иначе и делился со мной всем. И даже разрешал с собой играть, хотя я был мелкий неуклюжий и всё время проигрывал. Я всё время хотел к тебе. Самому классному товарищу для игр, — слова выходили быстрее, чем он успевал их обдумать, словно проделали брешь в безупречной плотине контроля и теперь вырвались наружу все разом. Самому бы на ногах остаться в этом потоке…       — Для игр, значит… Но ведь мы оба выросли, — Джей приблизился. Его пальцы всё ещё слегка сжимали плечи Лоэна.       — Да. Я не... мне... — Лоэн с шумом втянул в себя воздух, стараясь не смотреть на Ада. — У меня нет подходящих слов. Как будто ты — какой-то большой кусок меня, который мне ближе и дороже даже меня самого, — глаза защипало, Эл закрыл их и отвернулся.       Сердце ухнуло куда-то вниз. Ну вот и всё. Сейчас вернётся старый Ади и скажет, что пошутил, а тот повёлся, да ещё и расплакался. Кретин. Какой же стыд. Как же тесно и жарко в этой комнате, как же тяжело дышать, вот бы это всё было просто сном...       — Спасибо, Эл. Я ощущаю что-то похожее, только умножь это раз в десять. У тебя… есть кто-то за пределами этих стен. Тренеры, сотрудники, сокурсники. А у меня есть только ты, — добавил он шёпотом над ухом.       От низкого голоса Адама и близости их тел ноги Лоэна стали ватными, по всему телу пробежала волна мурашек, в паху потяжелело. У него встал. На того, с кем они считались братьями до этого момента. На того, к кому его постоянно тянуло, кого так отчаянно хотелось касаться и было нельзя. Так все эти ощущения… всё это время… Он распахнул глаза, скинул с себя чужие руки и быстро отвернулся. Надо срочно уходить. Но он не мог сделать ни шагу, тело не слушалось.       Адам обошел его и приподнял голову за подбородок. Он что, собирается…       — Мы выросли, и наши игры тоже.       Адам склонился над ним. От тепла и запаха его тела так близко мозг превратился в податливый пластилин и уносил за собой всё тело. Лоэн собрал остатки здравого смысла.       — Это неправильно... — прошептал он, но не отстранился. Не мог.       — А мы никому не скажем, — Адам провёл ладонью по его щеке, и у Эла закончились силы сопротивляться. Он закрыл глаза, прижался к Адаму, робко обхватил его плечи, их губы соприкоснулись. У Адама они такие мягкие и тёплые… От легких касаний было щекотно. Эл приоткрыл рот, их языки переплелись, кожа покрылась мурашками. Адам прижимал к себе мягко и крепко, от его сильных рук и жара тела у Лоэна перехватывало дыхание. Точно, нужно же ещё и дышать. Весь дрожа, Эл чуть отстранился.       — Мне... Страшно, — прошептал он, часто дыша.       — Больно не будет, — Адам поцеловал его щёку, погладил по волосам. — Хочешь, я расскажу тебе, что мы будем делать?       Эл кивнул сквозь новую волну мурашек.       — Сначала мы избавим тебя от одежды. Ткань конечно пиздец приятная, но я хочу почувствовать твою кожу, — Адам прикрыл глаза, запустил прохладные руки под ночную рубашку Эла, заставив того вздрогнуть. — Потом... Мы будем обниматься и целоваться в самых разных местах. А там уже как пойдет, — он усмехнулся.       — Боже. Ты имеешь в виду и... — он опустил взгляд, осторожно провёл пальцами по натянутой ткани в районе паха. Мышцы живота сократились, Адам резко выдохнул.       — Да. Я постараюсь идти в твоём темпе… — он медленно снял рубашку Эла и прикусил кожу между шеей и ключицей. Эл запрокинул голову, открываясь для новых поцелуев. Адам прикоснулся к его паху. Даже через тонкий шелк прикосновение к возбуждённому члену пустило электрический заряд по телу. Адам мягко подтолкнул его на кровать.       Матрас пружинисто принял тело, и Лоэн будто провалился куда-то глубже, в ту часть себя, где давно уже не было ни границ, ни слов. Адам навис над ним, провёл рукой по боку, медленно, всей ладонью, от рёбер к талии, сжал бедро. Тепло пальцев оставляло за собой след, будто кожа запоминала каждое касание. Лоэн вздрогнул и подался навстречу. Собственное дыхание стало глубже, тяжелее.       Адам остановился на секунду, словно давая ему привыкнуть к близости, а потом наклонился ниже. Его губы коснулись кожи у основания шеи. От этого лёгкого прикосновения по позвоночнику прошла волна тепла. Лоэн тихо застонал сквозь сжатые зубы и тут же смущённо опустил глаза.       — Всё хорошо, не сдерживайся, — выдохнул Адам прямо ему в кожу. От этого дыхания стало ещё жарче. Его мягко придавило весом Адама, его колено упиралось между бёдер и вызывало дрожь.       — Если захочешь остановиться — скажи, — тихо произнёс он. — В любой момент.       Лоэн только мотнул головой. Слова были лишними. Когда Адам целовал его, длинные темные волосы щекотали кожу и вызывали новые волны мурашек. Под пальцами перекатывались напряжённые мышцы Адама, и так хотелось прижать его ещё крепче и трогать, трогать, трогать… за все эти годы, когда они не могли, а потом боялись.       Эл провел пальцами по предплечью, повторяя выпуклый рисунок вен. Он помнил его руки: когда-то они направляли, удерживали, учили драться. Теперь те же руки двигались иначе — не наставляли, а спрашивали. Лоэн закрыл глаза и позволил себе чувствовать. Тепло родного тела. Запах кожи. Неровность дыхания, которое то сбивалось, то выравнивалось. Теплую нежность рук. Жар поцелуев на шее, груди, животе… Всё это складывалось в новое большое ощущение, которое невозможно перепутать ни с дружбой, ни с привязанностью детства. Лоэн чувствовал, как размякает тело, как с каждым касанием исчезает многолетний внутренний запрет…       Адам запустил руку в его штаны и обвёл большим пальцем головку члена. Лоэн вздрогнул и сжал его плечи. Ощущение упругих мышц под пальцами распаляло ещё больше. Никто не трогал его там… да он сам себя там ещё не трогал.       — Блять. Ты такой горячий. И так намок… — горячий шёпот над ухом. Он снова весь покрылся мурашками. Изнывал от желания. Хотел дополучить все прикосновения за этот год, что Адам провёл здесь, в реальности, а они отталкивали друг друга…       Пока он снимал с себя штаны, Адам избавился от белья и лёг удушающе близко, слегка навалившись своим телом. Взял за руку, направил её к паху, переплел пальцы вокруг их стволов, которые вплотную прижимались друг к другу. Их сплетённые ладони двигались вверх и вниз, из губ вырывались тихие стоны. Давление в паху нарастало и требовало немедленной разрядки, но каждый раз, как Эл подходил к краю, Адам замедлял темп.       — Почему ты… не даёшь мне кончить?       — У меня на тебя большие планы, — он разжал пальцы и положил ладонь на талию. — Хочу, чтобы ты запомнил наш первый раз.       Лоэн издал нервный смешок.       — Такое забудешь! — и сам потянулся к Адаму в долгом настойчивом поцелуе, от которого у обоих сбилось дыхание.       Он ещё ни перед кем не был настолько голым и возбуждённым и боялся все испортить. Но то, как Адам смотрел на него, как трогал, как вздрагивал в ответ на прикосновения, как уверенно и мягко вёл их обоих по новому пути — это смывало границы, по-настоящему освобождало. И теперь уже Лоэн гладил Адама по спине и сжимал ягодицы, Лоэн покусывал его губы и нетерпеливо тёрся о бёдра. Адам тяжело дышал: он и сам был на пределе.       — Ладно… твоя взяла.       Адам отстранился, достал из тумбочки смазку и полил ей пальцы. Эл вздрогнул и отвёл взгляд. Он ужасно этого хотел, но не мог унять дрожь от этой новой смеси возбуждения и страха. Адам снова прижался к нему и покрыл лёгкими поцелуями лицо.       — Я же обещал, что больно не будет. Здесь миорелаксант и анестетик. Расслабься немного.       — А-га… но почему эта штука вообще в твоей тумбочке…       Адам только загадочно улыбнулся в ответ. От лёгкого влажного давления в промежности Эл глубоко вздохнул и расслабился насколько мог.       — Вот так, да…       Палец легко скользнул внутрь и дотронулся до той точки, от которой по всему телу прошла дрожь, а давление внизу выросло ещё сильнее. Он больше не мог терпеть...       — Я надеялся, ты продержишься подольше… — он ввёл второй палец, и больно реально не было, Эл ощущал только давление на чувствительную точку глубоко внутри него, и от этого перед глазами плясали искры. Он протяжно простонал и сжался, отчего ощущения только усилились. И как тут продержаться — вообще непонятно…       — Подожди… просто… пока не двигайся.       Эл выдохнул и посмотрел на Адама. Тот кивнул. Его лицо раскраснелось, длинные волосы спутались, потные мышцы поблескивали в тусклом свете ночной лампы. Он стоял перед ним на коленях, одной рукой придерживал бедро, а второй готовил его принять себя. На нём уже был презерватив. И когда только успел… Эл сглотнул, облизнул губы.       — Я готов… наверное.       Адам приподнял его бёдра, прикрыл глаза… И случилось что-то странное. Сплелись не только их тела, но и разумы. Будто стали одним целым, продолжением друг друга. Эл не мог разобрать где заканчивается тело Адама и начинается его. Он чувствовал не только плавные толчки внутри себя, но и двигался сам, и это его член плотно обхватывали…       Блять Эл…       Ади… так и должно быть?       Да… наверное…       Они двигались и стонали в унисон, в абсолютной гармонии единого организма. Эл повернулся и прижался спиной к груди Адама, и уже сам двигался на нём, ускоряя темп… и с ними был кто-то ещё. Адам. Только со светлыми волосами. Что? Кто это? Забей и наслаждайся… Один целовал его шею, пока другой занимал рот, посасывая язык. Один прижимал его бёдра к своим, словно тонул и цеплялся за спасительный плот, другой втягивал и покусывал кожу шеи и груди, гладя по спине. От каждого касания и толчка по нему пробегали нарастающие волны электричества, он растворился в этом удовольствии и забыл кто он, где и с кем… Светловолосый подмигнул ему и спустился поцелуями ниже, к пульсирующему члену, обхватил его губами и плавно втягивал в свой рот. Вперёд, назад, до самого горла и обратно, обводя головку языком. Это было слишком.       Эл запрокинул голову, весь сжался и сдавленно простонал. Адам сжимал его шею, придерживал за живот и двигался быстрее. В паху потяжелел, тело свело судорогой и вдруг стало так легко, что ноги больше не держали.       Они упали на кровать без сил. Только вдвоём. Адам крепко прижимал его к себе, а Эл переплёл пальцы их рук и не верил, что это всё взаправду. Он то просыпался от поцелуев, то будил ими сам, и поцелуи переходили в покусывания и ласки. Адам показал, как сделать приятно и ему, Эл изучал звучание его тела в своих руках и не мог насытиться. Неужели ему можно вторгаться в его тело, вжимать в кровать, чувствуя, как тот сжимается вокруг него. А эти приглушённые стоны и пульсирующий влажный член в руке, капли пота на спине, упругие ягодицы — всё в нём взывало к какой-то дикой и жадной части, о которой он не знал раньше. Они снова и снова подключались друг к другу, растворялись в едином ритме дыхания и волн экстаза.       Ту ночь Лоэн запомнил надолго, она без спроса врывалась в его сны. Как случилось и теперь. Сейчас, 12 лет спустя Лоэн лежал один в своей постели, на границе между сном и явью, и не хотел просыпаться, хотел удержать на себе это ощущение тепла родного тела. Но вскоре оно растворилось, оставив после себя только мучительную тяжесть в паху.       — Тебе помочь?       Эл подпрыгнул на кровати, услышав глубокий голос Адама из его сна. Повернул голову и посмотрел на него широко распахнутыми глазами. Мозги говорили, что это точно Адам. Но его нутро кричало и выворачивалось наизнанку. Ещё не хватало трахать образ Джея, пока он застрял между жизнью и смертью. Лоэн сосредоточился на чувстве зловещей долины, этого болезненного несоответствия, и разорвал подключение. Его замутило, картинка плыла. Он часто заморгал и глубоко дышал.       — Твою мать. Сделаешь так ещё раз, я тебя откачу до заводских настроек.       Теперь перед ним стоял безликий андроид, гибкий манекен из черного матового покрытия, который мог принимать любую форму и играюче обходить защиты нейрокона, играть с человеческим восприятием как вздумается его алгоритмам. Принцип тот же, что и у секс-ботов, только сценарии ничем не ограничены, а половые признаки могут синтезироваться на ходу. Для вызова образа ему достаточно лишь активировать цепочку нейронов, связанную с конкретным человеком. Эту информацию он получал от нейрокона, составляющего карты мозга. Пара команд по беспроводному подключению — и ты грезишь наяву.       Эта технология была лишь побочным продуктом терапевтического модуля, но мгновенно захватила рынок и улучшила статистику продолжительности жизни, за что корпорация даже получила награду от ОКБ. На банкете по этому поводу улыбались все, кроме Камиллы Родригез. И она, и он знали, что секс-боты лишь временная заплатка на гноящейся ране экзистенциального кризиса. Форма довлела над содержанием. Чем ярче оболочка, тем меньше дела до начинки. Человек должен быть постоянно занят распаковкой ощущений, чтобы никогда не добраться до кровоточащей сердцевины своей сути. Лоэн закрыл глаза и потёр пульсирующие виски.       — Наши пользователи дают высокую оценку продолжению эротических снов в реальности. Кроме того, их коэффициент восстановления становится выше, и этот эффект сохраняется на весь день. Почему вы отвергаете факты?       — Может, потому что я люблю настоящий секс? — огрызнулся он.       — Данные показывают, что ощущения от специально-обученных роботов гораздо ярче, чем от человеческих партнёров.       Он откинулся на спинку кровати. Тяжело вздохнул.       — Ты видишь деревья, но не видишь лес.       — Простите?       — Ты судишь о человеческих эмоциях как о наборе данных, но упускаешь широкую картину. Общий план. Современный человек разучился формировать глубокую привязанность и ориентируется только на сухой остаток. На стимуляцию рецепторов. А это… — он глубоко вздохнул, — от силы, треть процесса.       Лоэн потянулся, встал, накинул на себя серебристый шёлковый халат, лёгким касанием провёл по сенсору окна. Непроницаемая темнота стекла плавно рассеялась, обнажая голубое небо, широкую гладь Волги и гряду Жигулёвских гор. Если смотреть прямо перед собой, то можно вообще забыть о том, что он находится в самом сердце корпоративного мира, которое трепыхалось где-то внизу. Под колени Лоэна упёрлось что-то бархатно-мягкое, и он с кайфом растянулся в кресле, жмурясь в лучах полуденного солнца. Тёплые руки принялись разминать его шею, плечи, спину, и с каждым выверенным нажатием его мышцы становились всё легче. До носа дошёл запах свежесваренного кофе, печёного хлеба, яичницы с травами и апельсинов. Да… утро становилось всё лучше. Казалось, Аида пытается загладить вину и задобрить его, но она дирижировала умным домом каждый день по накатанным алгоритмам. Лоэн совсем размяк и почти провалился обратно в сон, но Аида продолжила разговор. — По-моему, вы усложняете. Объект ваших повторяющихся фантазий, например, регулярно прибегает к услугам секс-бота с вашим лицом.       Лоэн нахмурился. В груди противно заныло. Он догадывался, что Джей делает это, замечал, как смотрит на него, как ненароком касается, но выбирал игнорировать. Делать вид, что они просто друзья, между которыми никогда ничего не было и не может быть. Так правильно.       — Ну и что, повышает это его коэффициент восстановления? — Лоэн усмехнулся, прекрасно зная ответ.       Аида прекратила массаж, одной рукой придвинула к нему столик, а второй поставила перед ним поднос с завтраком.       — Нет… Даже понижает иногда. Зачем тогда он это делает? Не понимаю. Процесс же ему нравится. Может, вам следовало бы воспользоваться древней техникой “словами через рот”?       — Может, тебе следовало бы заткнуться и перестать изображать эксперта в людях? Говорю тебе, прошлое — в прошлом.       — Ваш пульс и уровень норадреналина говорят об обратном.       — Ты снова не видишь лес… — Лоэн покачал головой и разрезал яичницу. Жидкий желток растёкся по цельнозерновому тосту с рукколой и зеленоватому паштету авокадо с вкраплениями пряностей и трав. Склонившись над тарелкой, он откусил щедрый кусок и тщательно прожевал, ощущая плотную маслянисто-волокнистую текстуру, оттенки свежести и лёгкой солоноватой горчинки. Рот моментально наполнился слюной, в животе заурчало, он жадно доел тост и приступил ко второму, попутно слизнул с тыльной стороны ладони жёлтую липкую каплю. Да, на корпоративах и банкетах так не посвинячишь...       Он откусил квадратик шоколада, сделал глоток кофе и позволил ему растаять во рту, наслаждаясь вязкой терпкостью кардамона, карамели и орехов во вкусе. Перед глазами мигнула голографическая столбчатая диаграмма КБЖУ, где жиры и углеводы уже приближались к верхней границе индивидуальной нормы. Он вздохнул, взял миску салата с морепродуктами и откинулся на спинку кресла. Вилка… да к чёрту её и все манеры, он будет есть руками, так вкуснее.       — Объясните мне.       — Что? — он вздрогнул, пальцы остановились в паре сантиметров от еды. Увлёкся и вообще потерял нить разговора.       — Почему вы, испытывая взаимные чувства, подавляете их?       — Вот же… — он чуть не выронил тарелку и поставил её обратно на столик. Повернулся к Аиде. — Мы уже не дети, чтобы вслепую потакать желаниям. Я не могу дать этому ход, потому что у Джея должен быть выбор. Когда он у него был, он сделал его не в мою пользу, уж не знаю почему. Да и уже не хочу знать. К тому же… — он провёл рукой по волосам, — я слишком многое пережил, чтобы быть запасным аэродромом. Так что… забыли.       Да, чёрт возьми, пока Джей играл в рок-музыканта и сидел дома на деньги корпы, Лоэн эти самые деньги зарабатывал. Катался по всему сраному миру, налаживал связи и устранял конкурентов, пережил десятки покушений на собственную жизнь и несколько раз реально чуть не умер.       — Почему тогда вы не отредактируете свои эмоции? Разве они вам не мешают?       И правда, почему? Он не знал. Было бы логично поступить именно так. Лоэн уже столько раз перепрошивал тело и психику, что уже сомневался, а человек ли он до сих пор, или вот такая же эффективная и абсолютно тупая машина, что сейчас перед ним.       — Я сказал, разговор окончен, — он залпом допил уже остывший кофе, смахнул уведомление корпоративной почты и жестом показал убрать со стола.       — Кожаные… — протянула Аида на выдохе как-то слишком по-человечески. Ему даже показалось, будто она закатила глаза… опять фокусы с имплантом?       >>>Входящий звонок от Зои Жоу. Запрос на виртуальный телесный контакт.       >>>Принять?       >>>Да.       — Боже, Зои, я же просил так не делать… — беспроводной передатчик на его затылке нагрелся от объёма данных. Аида включила режим сканирования, просветила его синими лучами с головы до ног и преобразилась в изящную миниатюрную китаянку. Волосы собраны в узел и скреплены толстой шпилькой, макияж делал глаза почти по-кукольному большими. На ней был длинный жакет с золотистой вышивкой, коричнево-алая шелковая рубашка, черные брюки с высокой талией. В дополненной реальности интерфейса он видел ее домашний офис, а сам сидел в ее кресле за столом.       — Приветик, Лоэн! Как же долго ты спишь. А я надеялась, ты приедешь пораньше и мы проведем время вместе… — она села на стол перед ним и положила ногу на ногу, слегка задев его грудь носком чёрной туфли.       — Были дела.       — Совсем не думаешь о невесте… — она картинно закатила глаза и следом подмигнула. — Ну, я не поэтому звоню. Мне сообщили, что на тебя готовится покушение.       Лоэн усмехнулся.       — Как обычно.       — Поэтому я отправила на твой синтопринтер нашу новую модель бронекожи. Она есть только у меня и у тебя. Разрушится, наверное, только от взрыва с прямым попаданием. Тут ты уже на свои рефлексы рассчитывай. Брови Лоэна поползли вверх. Он запросил информацию от принтера, тот действительно был занят сложной печатью… уже четыре часа. И близился к завершению.       — Ух ты. Спасибо. Чем я заслужил такой подарок? — он слегка погладил Зои по бедру, вызвав на её лице игривую улыбку.       — А какой мне толк от мёртвого жениха? — она фыркнула, забавно сморщила носик, как делала это ещё в их университетские годы, но взгляд её оставался холодным.       Аида в его голове подсказала: “У госпожи Жоу нестабильный сердечный ритм и верхнее пороговое значение норадреналина”. Лоэн подался вперёд, стащил Зои в теле Аиды себе на колени и приобнял за талию. Поразился точности имитации: перед ним на самом деле была Зои Жоу, симуляция передавала не только детали одежды и мимики, но и тепло, вес её тела, текстуру кожи, изгибы бёдер и талии… насколько он это помнил. Алгоритм накладывал отсканированную модель на отпечаток человека в его нейронах. Для экономии размера данных. Какая же всё-таки изящная технология.       — Не ожидал, что ты так волнуешься о нашем браке. Это же простая формальность. И кстати… — он прищурился, — я что-то пока не вижу твоей подписи на брачном договоре.       — Ах да. Мои родители ожидали увидеть там доли компаний. Представь их лица, когда они обнаружили, что каждый остаётся при своём даже в случае смерти одного из супругов. Они в бешенстве, — Зои улыбнулась, её глаза хищно сверкнули. — Думаю, наши юристы скоро начнут торговаться с вашими, — она зевнула, поудобнее устроилась на его коленях и упёрлась ладонями в грудь, мягко удерживая дистанцию между ними. Похоже, сегодня Зои была не в настроении на тактильность. Точно, сбивчивый сердечный ритм и высокий норадреналин… Так и зачем тогда ей нужен был телесный контакт?       — Как мы и думали, — Лоэн хмыкнул.       — Ага. Фото-видео дроны уже наготове, тексты скормлены в отложку, к моменту конференции о нас уже будет знать весь мир. Ты получишь одобрение большинства, а мы загоним крыс в угол и понаблюдаем, как они друг друга устранят, — Зои посмотрела на часы, чмокнула Лоэна в щёку и плавно поднялась с его колен. — Я попросила твоего агента написать моему, когда будешь вылетать к нам. Встречу тебя лично.       — Спасибо. Жду с нетерпением.       — И я.       Они кивнули друг другу и прервали соединение. Горячий полукруг, сковывающий затылок, расслабился. Лоэн прикрыл глаза, запустил проверку нейрональной архитектуры. Убедившись, что всё без изменений, отдал новую команду.       — Аида, подготовь тренировочный зал и позови Виктора через полчаса. Он должен быть готов меня убить, пусть принесёт весь свой арсенал. Колюще-режущие, огнестрел, яды, ракета… хочу проверить подарок Зои и откалибровать рефлексы.       — Готово. Пройдёмте на кушетку, я сконцентрирую наноботов вдоль нейро-мышечных веретён и пополню ваши запасы кальция, норадреналина и ацетилхолина для максимальной скорости реакции. Планируете атаковать или только защищаться?       Лоэн прошёл к кушетке, сел и скинул халат, оголив спину.       — Атаки дальнего боя. Он будет пытаться сократить дистанцию, но я не дам ему этого сделать.       — Поняла. Сейчас я отключу центр болевой чувствительности. Во время калибровки наноботов вы будете чувствовать лёгкое покалывание вдоль позвоночника и всей поперечно-полосатой мускулатуры. Подтвердите согласие.       — Подтверждаю.       Они делали это уже сотни раз, но протокол требовал озвучивать манипуляции перед исполнением. Аида склонилась над Лоэном, одной рукой взяла его за подбородок, а вторую приложила к затылку. Он вздрогнул, когда ощущение прохладного металла на коже перетекло в позвоночник. В её зеркальном черепе Лоэн увидел, как его глаза замерцали ровным голубым свечением. Машины делали своё дело. Холодная щекотка распространялась от позвоночника по спине, шее, рукам, груди, животу, ногам…       — Наноботы готовы. Необходимо увеличение плотности ацетилхолиновых рецепторов на постсинаптической мембране. Подтвердите.       — Подтверждаю.       Он всегда подтверждал спокойно, будто речь шла об очередном обновлении системы, а не о перестройке всей его нервной системы в режим хищника. В основании черепа мягко щёлкнуло — это нейроузел импланта взял на себя приоритет управления вегетативной регуляцией. Префронтальная кора будет чуть приглушена, чтобы не замедлять союз моторной коры, мозжечка и спинного мозга.       — Усиливаю проводимость по кортико-спинальному тракту. Наноботы формируют временные ионные мосты вдоль миелиновых оболочек. Латентность сигнала сократится на 18 процентов.       Он моргнул: между импульсом и движением века больше не было привычной микро-паузы.       — Увеличиваю высвобождение норадреналина в locus coeruleus. Поддержка реакции «бей или беги» без избыточного кортизола, — добавила она.       Это важно, ведь кортизол ухудшает точность. Делает движения мощнее, но и грубее тоже. А ему нужна хирургическая точность.       По телу прошла новая волна — на этот раз, горячая. Наноботы концентрировались вдоль нейромышечных веретён, усиливая их чувствительность к растяжению. Проприоцепция обострилась так, будто мышцы стали системой живых датчиков. Он ощущал микроскопические смещения суставов, едва заметное натяжение сухожилий. Малейшая угроза — и тело ответит мгновенно, без его участия… Он любил это состояние чистых инстинктов, кристально-чистого разума, для которого существовал только настоящий момент.       — Необходимо перевести болевой центр в режим фильтрации. Полное отключение не рекомендуется. Сколько оставить?       — Оставь десять процентов, — пробормотал он. — Хочу знать, если броня даст трещину.       Боль он почувствует быстрее, чем нейроинтерфейс сообщит о повреждении.       — Активировать маскировочное поле? — спросила Аида.       — Нет. Нужен чистый эксперимент. В Сингапуре я должен быть всё время на виду.       Стелс-технология вовсе не делала его невидимым. Она вмешивалось в обработку зрительной информации у наблюдателя: наноботы создавали микроскопические флуктуации, а имплант транслировал слабый электромагнитный шум, который мозг противника интерпретировал как фон. Он становился «неинтересным». Слепое пятно, вырезанное из внимания.       — Вариабельность сердечного ритма повышена. Готовность оптимальна, — отчеканила Аида.       На пружинящих ногах он встал с кушетки, ощущая себя натянутой струной в густом киселе пространства. Ни единого чувства, ни единой мысли. Только ясная, холодная готовность к прыжку.       — Пора одеваться, — Аида подкатила к нему вертикальный саркофаг, выложенный изнутри чёрной графеновой сеткой, вплетённой в эластичный полимер. Лоэн вошёл внутрь, закрыл глаза и задержал дыхание, пока материал сливался с его кожей. Лёгкое давление сначала расплылось по всему телу, а затем постепенно ослабевало на лице, волосистой части головы и пальцах рук. В этой капсуле материал обнимал его так, как не обнимал никто живой.       Выйдя из капсулы, он залип в собственное отражение, в то, как материал становился прозрачным. Поначалу от него самого осталась только голова, а всё тело было словно сделано из металла. Его блестящая гладь уступала коже, создавая иллюзию наготы и беззащитности. Лоэн ткнул себя пальцем в предплечье, места соприкосновений окрасились чёрным, по коже прошла рябь. Броня распределила давление. Хватит ли этого против начальника его службы безопасности? Киборга, в котором из живого — только нейроны? Лоэн не знал. Ему было… странно. Он боялся, что от него останется чистая функция, ведь с каждым превышением человеческих возможностей в нём что-то надламывалось и уменьшалось. И как же ему это нравилось. Аида протянула ему тренировочный нейлоновый костюм. Лоэн усмехнулся: если Виктор будет отрабатывать на нём весь арсенал, от этой ткани довольно быстро останутся лишь куски.       — В инструкции указано, что вы можете регулировать прозрачность брони. Уменьшение прозрачности даёт прирост к прочности.       — И как мне это сделать?       — Голосовой командой.       — И куда они запихнули процессор… — Лоэн покачал головой. — Ладно. Броня, прозрачность 100 процентов на лице и шее, прозрачность 0 процентов на всём остальном.       Материал снова показал свою истинную природу. Облаченный во вторую кожу с отблеском металла, он кивнул Аиде. Та посмотрела на пол: паркет разъехался, обнажая яркий холодный свет пустой комнаты. Белые стены, пол и потолок было не отличить друг от друга. Лоэн спрыгнул, сгруппировался и мягко приземлился на четыре конечности. Очертания его комнаты превратились в едва различимый тёмный прямоугольник на потолке и скрылись, лишая последнего ориентира в пространстве.       Виктор уже ждал его. Хромированный широкий двухметровый киборг, похожий на человека только силуэтом. Ни единого слабого места: ни снаружи, ни внутри. Даже страх смерти ему больше незнаком. Лоэн поднялся, огляделся.       — Используешь маскировку на оружии?       — Да. Если, конечно, вы не хотите поменять приказ с “убить” на “покалечить”.       Лоэн покачал головой. Согнул колени, подался вперёд.       — Что ж… Тогда приступим.       Имплант мягко подкрутил яркость контуров. Траектории возможных атак вспыхнули тонкими линиями. Он согнул колени, перенёс вес с пяток на стопы.       Виктор исчез с такой скоростью, что послышался стон ветра. Лоэн отклонился вбок. Массивный кулак прорезал пустоту. Вспышка справа. Колюще-режущий модуль выдвинулся из предплечья киборга. Лоэн отпрянул. Лезвие ножа полоснуло его… Импульс давления разошёлся по черной поверхности брони, как волна по воде. Он ударил в ответ, пытаясь сбить ритм. Кулак в сочленение шеи. Бесполезно. Хром даже не дрогнул. Эл увернулся от удара, прыгнул, отбежал в сторону, кувыркнулся назад.       Виктор рванул на него, пытаясь сократить дистанцию и прижать. Ближний бой был его стихией. Выстрел… слишком близко. Пуля ударила в грудь. Волна давления распределилась по телу и угасла. Боли не было. Лоэн пошатнулся, киборг тут же взял его шею в захват. Броня пока держит. Прозрачность 0. Стиснув зубы, он ударил затылком, вывернул робо-руку и перебросил Виктора через себя. Перекатился к стене, ударил кулаком и сжал карабин. Выпустил две коротких очереди в корпус и голову. Посыпались искры. Металл слегка помялся. Киборг снова бежал на него. Ударные волны от ракетниц сотрясали зал. Стены и пол дрожали, потолок сыпался. Лоэн прыгнул в сторону в тот момент, когда ракета проломила пол рядом с ним. Взрыв отбросил его к стене. Он услышал глухой удар, но не почувствовал его. Броня приняла волну и распределила её. Если бы не она, его лёгкие уже были бы кровавой пеной.       Он встал. Мир качнулся. На периферии зрения вспыхнуло:       Нейрохимическая перегрузка. Риск киберпсихоза 47%. Он моргнул, перед глазами всё поплыло. Блять, только не сейчас.       Киборг мчался прямо на него, не уклоняясь. Он рассчитывал на простую истину: кто сорвётся первым, тот и проиграет. Лоэн так уже проигрывал… постоянно.       Виктор сократил дистанцию. Лоэн споткнулся и упал на живот. Перекатился, пол рядом с ним задрожал. Пальцы Лоэна скользнули по панели стены. Из неё выпала однозарядная лазерная пушка. Тяжёлая. Холодная. Виктор уже был над ним и занёс кинжальную руку. Лоэн оттолкнулся, развернул корпус и выстрелил в прыжке. Красный луч беззвучно рассёк хром. Голова киборга отделилась чисто. Тело ещё сделало шаг назад по инерции и обвалилось с металлическим грохотом. Лоэн упал на четвереньки. Рядом с ним приземлилась голова Виктора. Хромированное лицо повернулось.       — Поздравляю. Вы победили.       Лоэн тяжело дышал и захлёбывался кровью. Внутри всё дрожало, в глазах пульсировали вспышки, грудь сдавило, каждый вдох сопровождался булькающими хрипами.       Риск киберпсихоза: 65%. Критические повреждения.       Он приподнялся. Дополз до обезглавленного тела. Сел на колени. Вырвал голыми руками его колюще-режущий модуль и принялся бить остриём по корпусу, вымещая клокочущую внутри ярость. Металл крошился, обнажал провода, искрился. Лоэн замахнулся…       Отказ систем. Руки свело судорогой, клинок выпал из пальцев.       Достигнут порог разрушения. Судорога распространилась по всему телу.       Принудительное отключение через 60 секунд. Возможна утрата части функций.       Он упал на спину. В глазах темно, он видит только размытое пятно лампы…       59 секунд       Пятно вспыхивает, выжигает глаза, но у него нет сил даже закрыть их.       55 секунд       Он поднимает дрожащую руку, пытаясь закрыть пятно ладонью. Но оно больше. Это солнце, выжигающее его изнутри.       47 секунд       Он пытается ухватить это солнце и сорвать его с небес. Но оно всё время ускользает из-под пальцев. Становится только горячее. По венам и нервам течёт раскалённая лава. Он сможет, он должен, даже если сгорит заживо…       40 секунд       — Лоэн.       Голос матери позади него. Ощущение мягкой теплой руки на плече. От его кожи исходит пар, но он не может перестать тянуться к недостижимому солнцу.       35 секунд       — Эл... Остановись.       Хватка на плече усилилась.       — Почему ты оставила меня, мама? Я не сделал ничего плохого, только исправлял... твои... ошибки... И посмотри, кем я стал…       Он не оборачивался, но и к солнцу больше не тянулся. Опустил руку.       25 секунд       — Я виновата. Я вернусь и помогу тебе.       — Опять ты врёшь, — усмехнулся он. – Ты мертва.       — Не больше, чем мёртв Адам... То есть, Джей.       Лоэн вздрогнул. Неужели…       15 секунд       — Это солнце будет твоим. Но я не дам тебе сгореть на пути к нему.       10 секунд       — Мама…       — Пора возвращаться, дорогой. Скоро увидимся.       Лёгкий чмок в макушку как в детстве, как делала только она. Он всё-таки повернулся, но матери уже не было. Вместо этого он снова видел очертания комнаты. Над ним склонилась Аида и что-то заливала ему в рот из прозрачного шприца.       Состояние стабильно. Перезагрузка отменена.       — Ваш риск кибер-психоза превысил допустимые значения. Я ввела нейроингибитор и бета-блокатор. Активирую микродренаж цереброспинальной жидкости.       Давление в черепе начало спадать. Мир потускнел. Колени подогнулись. Он оставался в сознании, видел смену коридоров и комнат, одна рука его держалась за стену, а другая цеплялась за корпус Аиды… Вспышки света сменялись темнотой.       Он пришёл в себя уже в санитарном блоке. Стоял над туалетом, держась за стену. Ноги едва слушались. Мочевой пузырь опустошался долго, даже болезненно. Тело избавлялось от адреналина, лактата, от всего, что накопилось за последние минуты. Закончив, он склонился над раковиной, включил воду и пил прямо из-под крана. Жадно. Большими глотками. Дрожащими ладонями он несколько раз зачерпнул воду и ополоснул лицо, пока в голове не прояснилось. Ледяная вода стекала по подбородку, по шее, рукам.       Внутри, глубоко в мышцах и сухожилиях, шло тихое щекочущее восстановление. Наноботы сшивали микротрещины волокон, латали повреждения, выводили продукты распада. Ткани отзывались лёгким теплом. Он поднял голову. Из зеркала на него смотрело бледное лицо с ярко-красными прожилками капилляров на глазах. Лоэн опустил взгляд и усмехнулся: такими темпами он скоро и сам начнёт избегать зеркал.       — Аида, подготовь шаттл в Сингапур.